нежные

все пару дней отсутствия посетителя чун юнь то и дело поглядывает на мятый сверток бумаги, складывая в голове пазл образа странноватого писателя с не менее интересными предпочтениями в напитках. ну, он, вроде как круто пишет, если даже пробует отправлять свои работы в издательство? и он был здесь один раз, но брал не привычное для всех американо, а, блин, матчу на миндальном молоке? в очередной момент его дурацких размышлений, юноша впархивает в кофейню, помня о своей ошибке и на этот раз не спотыкаясь о порожек. «вспомнишь солнце — вот и лучик?» его ресницы вновь припудрены снежинками, а длинная прядка волос слегка завивается на кончике, чем щекотит нос, из которого безостановочно течет. бумаги вновь уже лежат вперемешку на столе, а в руке холодный стакан с матчей прямо посреди зимы. писатель работает с особым пристрастием, то и дело заправляя раздражающую прядь за проколотое в нескольких местах ухо. он абсолютно разочарован в мокрой погоде, из-за которой выпрямитель волос оказался бесполезным, бариста же — просто очарован. время от времени они переглядываются, глупо улыбаются и совершенно чуть-чуть дурачатся, не выходя за рамки заинтересованного кокетства. изо дня в день иероглифы имени клиента выводятся все бережнее, а иногда рядом с ними появляется солнце или сердечко. на пенке его любимой матчи иногда бывают милые рисунки, а сам чун юнь безостановочно спрашивает про процесс работы над книгой и подкидывает настолько глупые идеи, что настроение обоих стремительно подскакивает вверх. если бы син цю знал, как сильно он засел в голове бариста из-за случайной потери салфетки откровений, он бы, наверное, действительно удивился. однако он все же полагал, что она была успешно выброшена им же самим, когда в карманах в очередной раз скопилось слишком много мусора, и это его успокаивало. за время посещения старомодной кофейни на окраине города, обставленной потертыми стульями и книжными шкафчиками, син цю перепробовал почти все меню, а чун юнь смог отметить некоторые особенности его вкуса. например, его завсегдатай всеми силами избегал напитков, в которых больше одного шота эспрессо, а наибольшее предпочтение отдавал чаю и его производным, например, изредко появляющемуся в меню баббл-ти или излюбленной матче. сам же син цю объяснял это тем, что в свое время впал в зависимость от кофеина, что приводило к нервным срывам и бессонным ночам, когда, по-хорошему можно и нужно было спать. да и предпочитал он альтернативное молоко из-за своей непереносимости лактозы. — сделай мне свой любимый напиток, я хочу знать, что нравится тебе. — мне нравится раф с соленой карамелью и двумя шотами эспрессо. ты уверен? — чун юнь улыбается так тепло, просачиваясь своей заботой в каждую клеточку организма. — что ж, а как насчет того же самого, но с одним шотом и на овсяном? звонкий смех наполняет собой помещение. — но тогда это уже не будет моим любимым напитком, ведь раф готовится на сливках.