Пигмалион

Взломать пароли и войти в систему Дель Маре было не сложно, мальчишка был довольно предсказуем в выборе комбинаций. Хмыкнув, альфа поменял пароль на ряд Фибоначчи «1321345589» и даже улыбнулся, представляя, как омега будет подбирать десятизначный шифр. Оплата еще не была произведена, и контракт мальчишкой не подписан. Еще раз бросив взгляд на испачканное в крови тело, альфа отменил встречу и удалил аккаунт в Фобосе, стирая платежные данные омеги, обнуляя кредиты, отменяя существующие проплаты, а заодно справляя фиктивный документ о смерти последнего, чтобы прекратить поиски ищейками Танси-сити. Взглянув на часы, Дель Маре чертыхнулся: аукцион начинается через пятнадцать минут. Ему пора спускаться в Мор. Он — распорядитель на этих торгах, позволять поползти слухам недопустимо. Мужчина встал, разломал пластиковую карту от номера надвое, положил на столик заблокированный телефон, сжал в механической ладони хрупкий пластик очков виртуальной реальности до характерного звука, оставил надпись на белой стене черным маркером и вышел из помещения, прикрывая дверь. Пусть мальчишка увидит истинное лицо Фобоса — торгаша фальшивыми индульгенциями. — Страх, Боль, — позвал Дель Маре две замотанные до самих глаз в черные тряпки фигуры, что скрывались в несуществующей тени Фобоса. Темные силуэты отлепились от белесых стен угловатого строения с гордым названием «гостиница» и замерли перед альфой. Непропорционально сложенные, с узкими плечами и таким же телом, практически лишенные привычного рельефа, с длинными тонкими руками и не менее длинными ногами, сущности Мора смотрели на хозяина прозрачными, как проточная вода Минакса, глазами. — Следить. Не вмешиваться. Отчет каждый час.

***

Локи с усилием разлепил глаза, чувствуя, что голова гудит словно колокол. Тело отозвалось жгучей болью, и омега быстро прикусил губу, чтобы не слышать собственного стона. Ему хватило, тело до сих пор звенело натянутой тетивой. Он старательно себя приподнял над кроватью, пытаясь не замечать боль в суставах, и всхлипнул, поняв, что ноги не слушаются. Засохшая кровь стягивала кожу, а простыня, пропитавшись естественными выделениями прилипла к телу. — Давай же, Локи, — подбадривал себя парень, выцеживая воздух сквозь сжатые зубы. Он сумел подняться на колени, оторвал засковревшую ткань, казалось, что даже с кожей, не сдержав приглушенного крика, уронил голову на сложенные перед собой руки и часто-часто задышал. — Ублюдок, чтоб его… Раскрыв наконец глаза, немного свыкнувшись с болью, Локер стащил себя с кровати и кое-как доковылял до душевой, стараясь не смотреть на перепачканную кровью постель. Каждое движение отзывалось болью в определенных местах, но омега заполз в душевую и распрямился, уперевшись ладонями в стену. Мысль о том, чтоб опуститься на пол и позволить воде смывать вместе со слезами грязь и боль, он отбросил сразу. Уж лучше постоять. Ну и что, что ноги дрожат, сесть он просто не сможет. Горькая улыбка изогнула аккуратные губы. Его не целовали, его не ласкали, к его члену даже не прикоснулись ни разу, не попытались доставить удовольствие. Его использовали. Жестоко и грубо… Но. в Танси-сити, люди в отбеленной до ослепления униформе, поправив очки на носу и пластиковый бейджик на кармашке, менторским тоном бы отметили, что омега был использован по назначению. Локи передернул плечами от отвращения к себе, к тем людям в белых одеждах и ко всем, кто позволяет существовать демографическим центрам. Тугие струи горячей воды жалили парня словно пчелы, но даже это сейчас он воспринимал как благодать. Локи думал, что разревется, как только пружина внутри расслабится, но слез будто и не осталось совсем, все высохло. Он не знал, сколько вот так простоял в душе, приводя мысли в порядок. Комната встретила парня грязным бельем и таким острым запахом самца, что Локер даже сморщился. На кровать он, наверное, больше не ляжет никогда, у него не хватило бы сил сейчас стаскивать испорченное белье и наводить порядок, поэтому подтащив сваленный в угол плед, омега завернулся в него прямо на полу и прикрыл глаза. Сон с легкостью утащил измотанного мальчишку в свои чертоги. Пробуждение было таким же внезапным, как и предыдущее, только вот… Что-то в помещение было не так. Распахнув заспанные и все еще немного опухшие глаза, он увидел сидящую в кресле мощную фигуру, внимательно смотрящую на него. Локи не рассмотрел альфу в прошлый раз толком: большой, страшный, сильный, механический… Он надеялся, что судьба больше не сведет их с этим представителем Фобоса, ведь до его загрузки в систему осталось всего ничего, нет? Крик почему-то так и застрял в горле, ободрав его, и скатился вниз, в самые пятки. Было жутко видеть в приглушенном свете светильников расписанное замысловатой вязью тело с биомеханическими модификациями. А там, где еще недавно был глаз, находилось новое приобретение альфы — искусственное око. Не менее пугающее, чем настоящее. Локер не понимал, почему это…этот… альфа просто сидит и смотрит на него, чего ему нужно? Омега боязливо натянул на плечи плед и сжался еще сильнее, стремясь исчезнуть. Как же он хотел, чтобы ему привиделось, чтобы в кресле никого не было, чтобы помещение не заполнялось так стремительно отвратительным запахом похоти. Мужчина не двигался, даже не шевелился, просто сидел и в этой гробовой тишине доводил мальчишку до тихой истерики. У Локи уже пекло затылок от сверлящего его взгляда, а паника назревала как гнойник. Еще чуточку и его самообладание лопнет, как нарыв. Дель Маре же только внешне выглядел спокойным, а внутри бушевало море, шторм гнал высокие волны к скалам. В штанах опять стояло. Колом, до боли… Он чувствовал, как от него несет феромонами, словно начался гон. Гон… Дель Маре не испытывал гон уже несколько десятков лет, в его коллекции были самые разнообразные омеги — пришлые, заблудшие, купленные, модифицированные. Он думал, что, увидев парня снова, наваждение пройдет, что Мадонна ему лишь привиделась. Но тяжесть в яйцах и крепко натянутая ткань брюк говорили об обратном. Не прошло, омегу хотелось. Хотелось так сильно, что альфа даже дышал через раз, опьяненный мятным ароматом. Биомеханическое совершенное тело в отличие от обычного слабо поддавалось на провокации инстинктов, контролируя их железной рукой модифицированного сознания. Именно поэтому он сейчас не сношал мальчишку, как рядовой альфа из городов-грехов, а смотрел на него, оставаясь неподвижным колоссом. Инстинкты — это еще не все. То, что было заложено язвительной природой, как издевка над человеческой породой, претерпело изменения. «Мехи», как называли в других городах подобных Дель Маре, оставались рациональны даже в моменты гона, так как механические доработки в системе жизнедеятельности выходцев Мора не были связаны с инстинктами, что можно даже считать преимуществом. Его, Дель Маре, с этой точки зрения, можно даже считать совершенным человеком, не опускающимся до уровня животного. О, и сам альфа прекрасно знал, о чем говорит, неоднократно наблюдая, как обезумевшие, опустившиеся за секунды до нижайшей шкалы эволюции человеческой особи в периоды течек и гона, альфы и омеги, буквально сходят с ума. Дель Маре нравилось наблюдать иногда за этими зверушками с высоты своего обретенного баланса и наслаждаться тем, как же легко управлять человеческим стадом. Дай ему, стаду, врага, и оно будет рвать его на куски и ненавидеть, даже не понимая за что. Укажи им «виновника», и стадо пойдет на него факельным шествием, не забывая сплевывать в сторону, словно чураясь Сатаны. Кинь стаду кость, и ее переварят быстрее, чем ты оглянешься, и не важно, какого вида, формы или расы эта самая «кость». Забавные зверушки, жаждущие хлеба и зрелищ, утоления собственной жестокости. Их облепленные комьями грязи души жаждут ненавидеть и обрушивать праведный гнев на того, кого укажут или кого они сами захотят. Жестокость в своем чистом и первозданном виде никогда не выцветет из охваченных пламенем сознаний сущностей, что населяют последние клочки цивилизации загнивающего мира, даже если прогресс опережает себя на тысячелетия. Человек прямоходящий обречен. Локер, чувствуя скованность в каждой мышце, все-таки не выдержал вылизывающего загривок напряжения и под пристальным взглядом альфы поднялся на дрожащие ноги, завернувшись в плед. Спроси парня кто-нибудь, что тот делает, и мальчишка вряд ли бы ответил. Он чувствовал себя все еще отвратительно — тело не слушалось, будучи надломленным, а сознание дрожало, пропитанное неосязаемой силой альфы. Но Локи упрямо подошел к комоду и вытащил оттуда белье. Закусив губу — гадливость проводила тонкими пальчиками по загривку — он стал натягивать на непослушные ноги трусы. А мужчина в кресле так и продолжал сидеть, подобно статуе, прошивая в нем дыры своим взглядом. Омега чувствовал, насколько у него задеревенели плечи и холод морозными волнами накатывал снова и снова, словно морские приливы. Футболка нашлась на полу, и парень, недолго думая, натянул ее на себя, а потом там же нашел и потертые джинсы. Все еще стоя спиной к альфе, он никак не мог отделаться от мысли, что что-то идет не так. Голова разболелась с такой силой от удушливого и почти тошнотворного запаха похоти, что он едва не свалился на пол, ухватившись за стену, как за опору. Омега словно танцевал для альфы приватный танец, своеобразный и понятный только мужчине в кресле. И вроде бы он должен был чувствовать себя иначе, но ощущение языка на собственном теле не позволяло отделаться от мысли, что он шлюха, предлагающая себя клиенту. Локи повернулся к мужчине, ему нужно взглянуть в лицо тому, кто запугивает его. Совершенно каменное не выражающее ничего лицо с бионическим левым глазом, выбритыми висками и затылком, черной смоляной короткой косой, металлическими пластинами, что скрывали шею, широкой спиной и плечами, покрытыми черной вязью рисунков, гибкий механический позвоночник точно служил отличным каркасом такому телу, механическая рука в точности повторяющая другую настоящую, грубая ткань брюк, из кожи какого существа Локи предпочел бы не знать, плотно обхватывала ноги, но уж точно не мешала двигаться, и высокие на мощной подошве сапоги. Одна нога мужчины была закинута поперек другой и свободной нормальной рукой он на нее опирался, продолжая выразительно смотреть на парня. Локи вновь почувствовал себя голым, и крохи самообладания, которые он наскреб по углам, стремительно таяли. Сглотнув вязкий ком, омега сделал несколько шагов в сторону двери, продолжая смотреть на неподвижного альфу. В голове мальчишки роем диких пчел гудели мысли, и ни одной определенной, лишь размазанные бесцветные картинки. Да впрочем, откуда взяться определенности? Что он видел из реального мира? Даже не так, он видел реальный мир, искаженный стеклом окна комнаты под крышей, окна автомобиля, иллюминатора самолета. Искаженный, лишенный красок и звуков, запахов. И вот теперь, когда на него смотрят… Локер даже не мог подобрать слова. Как на него смотрят? Отец-альфа смотрел на него, как на предмет мебели и красивенькую вещицу, которую передарит в вечное пользование. В закрытой школе для омег на них смотрели, как на придатки альфы — все для услужения супруга, ведь не многим омега везет оказаться возле альфы, а не в стенах спецклиник или борделей. В аэропорту он был просто бета с вымышленным именем и небольшой суммой отцовских денег, а тут… тут он кто? Как на него смотрит этот мужчина? Локи коснулся спиной двери, наконец добравшись до нее, и попытался нащупать кодовую панель. Главное попасть пальцами на нужные кнопки… Дверь пискнула и отъехала в сторону. Омега испуганно глядел на неподвижного альфу, у того даже взгляд словно застыл на месте. Думать было некогда. Развернувшись, он побежал, вернее попытался, буквально через три шага став прихрамывать. Ноги, как парализованные, не слушались, отзываясь болью в пояснице. Он добрался до конца коридора, и стоило входной двери отъехать в сторону, как врезался в высокие замотанные во все черное фигуры. Отскочив, он вздернул голову вверх, но лиц не было видно, все скрывал сиреневый туман, густой и однородный. Узкие длинные руки с угловатыми пальцами потянулись к Локеру, и он отступил назад. Несуразные непропорциональные сущности двинулись за ним, и только сейчас омега заметил, что тонкие, как спицы, ноги, обмотанные все той же черной материей, сгибались в другую сторону. Локи перекосило, к горлу подкатил ком. «Так не бывает. Так не бывает. Так не бывает!» стучало в висках. Мальчишку ухватили за длинные растрепанные волосы, а потом большие узкие ладони с четырьмя пальцами сомкнулись на предплечьях, приподнимая его над полом. Расстояние с его комнатой сокращалось. Локер закричал, но тишина вокруг внезапно оказалась давящей, абсолютной. «Где все?» — Кто-нибудь! Никто. Никто во всем Фобосе. Только из присутствующих знал об этом лишь Дель Маре.