Зайчикам бояться позволительно

— Ну, раз курить… У меня для тебя кое-что есть, — игриво протянул Ромка и сунул руку под куртку. «Боже, пожалуйста, отстань от меня… » — взмолился Антон. Пятифан выудил из кармана свежеспизженную пачку сигарет и потряс ею перед носом озадаченного Петрова. По этому мальчику-зайчику сразу было понятно, что сигарет он в руках не держал, и Ромка не мог упустить такого шанса поиздеваться над человеком. Сначала он достал одну сигарету и стремительным движением сунул её между слегка обветренными губами Петрова, пока тот ещё не успел сообразить, а потом взял и себе одну. С сигаретами во ртах у этой парочки вид был отпадный: один выглядел прямо-таки по-бандитски, а другой, как игрушечный пупс, бережно перевезенный Олей на новое место, только с сижкой между губками. Антон округлил глаза и вытащил сигарету изо рта. — Ты чё? — спросил Рома. — Я не курю. — Да что ты такое говоришь, дружище?! Не верю! — явно переигрывая, весело выкрикнул Ромка, и Антон, не сдержавшись, хихикнул. Шаловливо скалясь, Пятифан два раза щёлкнул зажигалкой с эмблемой какого-то городского магазина и его новый знакомый тут же закашлялся, давясь терпким дымом. «Ну и дурачок» — подумал Рома и залился звонким смехом, пока хлопал бедного Антона, согнувшегося пополам от кашля, по спине. — Звать тебя как, очкарик? — А-антон, — с трудом откашлявшись, еле слышно выдавил Петров. — Тошка, значит. Ну, ты понял, что напиздеть мне не получится, да, Тошка? Антон покорно кивнул, уже практически не воспринимая хулигана как угрозу для собственной жизни и здоровья. — А тебя как зовут? — Меня — Ромка, — Он протянул руку Петрову, и тот слабо её пожал. Можно сказать, только дотронулся до пальцев Пятифана. — В каком классе учиться будешь? Антон ответил. На лице Ромы снова появилась довольная ухмылочка, — Одноклассники, значит. Где живёшь? По тебе, блять, видно, что приезжий, — честно сказал он. Антон без лишних слов указал на дом у леса, одиноко стоящий за хлипким деревянным мостиком, по которому ходить-то было страшно, не то что переезжать на машине. — Б-а-а… Я-то думал, он заброшенный, — снова улыбнулся Рома, — Ладно, попиздошили, а то сдохнешь тут от холода. Антон ощутил, что ему действительно немного холодно. Ну, как немного… Замерзшие руки он уже давно держал в карманах, а щёки неприятно покалывало от мороза. Он совсем не сомневался, что они сейчас красные, как помидоры. Путь до школы Антон прошёл за Пятифаном по пятам. Он совсем не обращал внимания, куда шёл, а вместо этого разглядывал всё вокруг. В школьном вестибюле Антон, наконец, отогрелся. Ромка, одетый совсем не так тепло, над ним лишь посмеивался. — Это чё за чёрт с тобой, на? Антон сильно вздрогнул от громкого и неприятного голоса прямо за спиной. — Да что ж тебя так подкидывает-то, Тоха? — хохотнул Рома, перевел взгляд за спину нового знакомого и развернул его, крепко взяв за плечи. Ни Бяша, стоящий позади, ни Антон, не ожидали этого поворота, в прямом смысле, и чуть было не столкнулись лбами. — Ты че творишь, на?! — прикрикнул на Ромку возмущённый бурят. — Не-е-ет. В такой ситауции говорят, мол, приятно, — блять, — познакомиться, — сверкнул зубами Рома. Антон заметил, что тот так и не убрал руки, продолжая держать его за плечи, от чего по телу пошли неоднозначные мурашки. — Приятно познакомиться, — нехотя проблеял Бяша, неприязненно косясь на Антона. — Во, бля! Другое дело! Шевелите конечностями, нам на литру. Тошка, это на втором.- Пятифан развернулся и сразу же скрылся в толпе. Петров был вынужден идти за Бяшей, угрюмо и молча шагавшим на нужный предмет. На месте их уже ждал Рома, который, конечно, находился в кабинете не один. Кроме Пятифана, припавшего к поцарапанному шкафу и болтавшего с невзрачным на вид упитанным пареньком, лица которого Антон пока не увидел, в нем было ещё несколько новых одноклассников. Пара девчонок на первой парте заговорщически о чем-то шептались, но, увидев новенького, молча уставились на него, изучая. Так же поступил и списывающий домашку из чужой тетради рыжий парень, и его сосед по парте, и ещё несколько человек, разбросанные по классу. Эти взгляды заставляли Антона, застывшего у входа, чувствовать себя чужим и явно лишним в этом классе. Ему неимоверно захотелось вернуться в прошлую свою школу, учась в которой он имел возможность оставаться полупрозрачной тенью, а также раствориться в воздухе прямо сейчас, не оставив после себя ни следа. Из внезапного замешательства его вывел громкий оклик, донёсшийся из конца класса. — То-ха! Тоха, чего замер? Иди сюда! Реплика Ромы произвела на ребят в классе особое впечатление. Парни, удивленно посмеиваясь, тихо перекинулись парой фраз, а девчонки зашептались еще активнее, явно сменив тему для обсуждения. Антон нервно сглотнул, натянул на лицо вымученную улыбку и прошёл между рядами, не отрывая взгляда от носков своих туфель. Все еще не глядя вокруг, он уселся за парту. — Эй, я здесь сижу, — уже намного тише, беззлобно добавил Ромка, стоявший позади. Антон, ещё больше разволновавшись, пересел на соседний стул. — Какая, нафиг, разница? — прошипел он. — Охуительно огромная, — Пятифан опустился рядом, и в ту же секунду прозвенел звонок на урок, — я левой пишу. Если ты не против быть истыканным локтем, можешь всё-таки сесть на моё место. В класс вошла учительница, но Рома всё равно привстал, доказывая серьёзность своих слов. Антон схватился за его чёрную олимпийку обеими руками и потянул вниз, усаживая довольного хулигана обратно. Уроки пролетали один за другим. Интерес к личности Антона среди ребят всё не спадал, но познакомиться не подходил никто. Антон смутно догадывался, что это как-то связано с его сопровождающим, Ромка же знал это наверняка и кидал опасные взгляды всем и каждому, кто оказывался в радиусе метра от Тохи. «Знаю я этих мудаков, только вякни — сразу огребёшь». Ромка, сам не понимая зачем, весь учебный день водил смешного белокурого очкарика по кабинетам и приглашал сесть с ним за парту. Во время географии, значащейся в расписании последней, Пятифан нацарапал на клочке бумаги послание и пододвинул его ближе к соседу. На бумажке было выведено размашистым почерком: «После школы метнёмся с тобой кое-куда». Петров не смел возражать, слишком велико было любопытство. «Неужели я нашёл себе друга?».