Зайчикам бояться позволительно

Подойдя к школе, вокруг которой имелись хоть какие-то слабосветящие фонари, парни наконец смогли увидеть друг друга чётче, чем тёмными пятнами в окружении белых сугробов. — Чё такой грустный, Тошка? — спросил Рома, глядя куда-то в сторону леса. — Я сегодня плохо спал, — честно ответил Петров. — Серьёзно? Ты же не старая клуша, Тоха! Может, у тебя ещё и кости перед грозой ломит? — он криво улыбнулся. Антон тяжело вздохнул, решив не отвечать на дурацкий вопрос. Но его безразличное настроение резко переменилось, когда он увидел большую красную отметину на щеке друга. Рома сразу понял, куда он пялится, сочувственно хлопая глазами из-под очков. После долгого молчания, Петров спросил, — Ром, ты тоже дерёшься? — А… Ага, — ответил Ромка, спихивая травму, в глазах Антона, на простую драку.

***

В школе сегодня не произошло ничего необычного. Они с Ромкой отмучались на шести уроках и пошли домой. Антон ощущал на себе всё меньше взглядов, и этому немало способствовал Пятифан, постоянно находящийся рядом и присекающий любой смешок своим суровым взглядом. Хулиганы даже не думали приставать к новенькому, только обсуждали между собой его странные взаимоотношения с Пятифаном. Для ровесников они были совсем уж разными, на друзей тоже походили мало. Ну, что общего могут найти друг в друге Пятифан Ромка и какой-то хиленький очкастый отличник? Правильно, ничего. Тем не менее, Рома сейчас активно звал, чуть не уговаривал Антона сходить с ним на какую-то особую лесную поляну. — Пошли! Там красиво, у тебя аж окуляры запотеют, отвечаю! Антон неумолимо продолжил двигаться в сторону дома, — Ром, чего я на этой поляне не видел, скажи? — Сходим и узнаешь. Это далековато, но… Ой, мне всё равно дома делать нечего, а у тебя… — он не успел договорить, его прервал раздраженный голос Антона. — Тебе — да. А у меня дома младшая сестра, которая сидит и ждёт, когда же я вернусь со школы, чтобы посмотреть с ней мультик и открыть ей гребаную банку сгущенки, потому что кроме неё она почти нихера не ест! Рома смотрел на него пару секунд, а потом быстро пожал плечами, развернулся на пятках и стремительно зашагал в обратном направлении. — Ну и куда ты? — спросил очкарик, окуляры которого потели не от красоты лесной поляны, а от стыда, что он, похоже, обидел своего новоприобретенного друга. Непонятно, правда, чем. — Домой. — Так тебе же нечего там делать! — А! Точно! Тогда пойду с того ублюдского деревянного мостика сброшусь с горя! — и он громко засмеялся, тем самым отчего-то смущая Антона. Ромка снова подошёл к Антону, готовый понять, простить и попрощаться с другом на сегодня, но… — Если хочешь, можем пойти ко мне. — Чего, блять? Зачем? — Господи, Рома! Не ной тогда, что тебе дома нечего делать! — Я и не ныл, что б ты знал. — возразил Рома, молчаливо принимая приглашение. Они вместе пошли по рыхлой серой тропинке, направляясь в старый деревянный дом, с недавних пор принадлежащий Петровым.

***

— Привет, Тоша! — маленькие ножки забарабанили по лестнице, как только хлопнула входная дверь. Девочка в розовой пижаме и с двумя неумело заплетнными косичками пулей вылетела из-за угла и ойкнула, заметив незнакомое лицо у порога. — Роман, — Пятифан зачем-то присел на корточки, протягивая подошедшей девочке мозолистую ладонь. Та пожала её с той же силой, что и её брат при первой встрече. Почти что никакой. — Оля, — девочка улыбнулась, на её щеках появились заметные ямочки. Рома отметил про себя, что у Антона таких нет. — Раздевайся пока, я чайник поставлю, — буркнул Антон и шагнул в кухню. Рома снимал олипийку и ботинки под изучающим взглядом маленькой копии Петрова. – Вы друзьяшки? — строго спросила девочка. – Друзьяшки, да, — улыбнулся Пятифан. Последовав за ней в кухню, он застал такую картину: Антон стоит коленями на стуле, заносит открывашку над банкой сгущёнки, как индеец, приносящий в жертву ритуальное животное, и уже собирается её со всего размаху опустить. – Ты чё, блять, делаешь, рукожоп хренов? - пораженно вопросил Рома. Двое из трех человек в комнате сильно изменились в лице. За ними и последний, когда до него допёрло, что он только что сказал. Оля открыла рот от изумления, Антон — чтобы ругаться на Пятифана. — Простите-простите-простите, — быстро затараторил Рома, выставляя руки вперед в защитном жесте. На его лице медленно появлялась наглая улыбочка. — Но я прав. Ещё не видел, чтобы так банки открывали. — Иди и открывай сам тогда! — кинул на стол открывашку Антон и слез со стула. Когда ему была вручена идеальным полукругом вспоротая банка, что не удивительно, ведь у Ромки силы в руках явно побольше будет, его пыл немного умерился. Оля была только рада такому раскладу. — Вы будете смотреть мультики со мной? — Эм… Я могу тебе включить, а мы… — замялся Антон. — Смотря какие, — хитро сказал Рома. Антон уставился на него в непонятках, а Оля уже хватала явно импанирующего ей друга брата за рукава, указывая путь в комнату с видиком. Оля выбрала кассету с Алладином. Что немало удивляло Антона, Рома вёл себя совершенно иначе с ним и Олей, нежели в школе. Там он перекидывался недружелюбными взглядами и колкостями со многими мальчишками, производил впечатление серьезного авторитета среди них. Здесь же он закинул руку на спинку дивана, касаясь ей спины Петрова, и спокойно смотрел с ним и его маленькой сестричкой, макающей белый хлеб в сгущёное молоко, детский мультик. На то, что ему настолько нечем заниматься дома, Антон не рассчитывал, да только дело было не в этом. Пятифан согласился быть здесь в первую очередь из-за желания чуть больше времени проводить с Петровым, пусть и во время просмотра мультфильма, пусть и вместе с его маленькой сестрой. Пусть он сам пока не осознавал этого до конца. На экране появися джин, и Оля широко заулыбалась. Она посмотрела на двух друзей, сидящих чуть ли не в обнимку, подошла к шкафу и достала несколько потемневших от старости листочков в клеточку. Положила их Антону на колени. На них были простым карандашом изображены Белоснежка и гномы, почему-то в шести экземплярах вместо семи, сам Алладин и обезьянка в жилете из того же мультика. – Помоги раскрасить, пожалуйста, — попросила она. Раскрашивали все вместе, использовав абсолютно все фломастеры из набора. Антону было неловко это делать в компании Ромы, зато того всё полностью устраивало. Он не чувствовал себя воронёнком в ласточкином гнезде, а наоборот, очень даже неплохо. Оля строго следила за процессом, контролировала правильный подбор цветов. В конце она попросила Рому написать сегодняшнее число в уголках листочков, и его крупные, с сильным наклоном цифры заняли половину строки. На стену их клеил тоже он, потому что тащить по лестнице стул для Антона было той ещё задачей. — Ну, теперь можно и чаю попить, да, Роман? — Почему ты его так называешь? — улыбнувшись, спросил её брат. – А как ещё? Это же его имя… — Роман, Рома, Ромка, Ромочка, — начал перечислять варианты Антон. – Ромашка. — добавила Оля. Антон и Ромашка переглянулись.

***

— А ещё Тоша собирает картинки с машинами. Их у него много-много штук! Тоша, можно я принесу? – активно размахивала руками Оля, пока все трое сидели за кухонным столом. — Нет, не надо, Рома понял, — Антон был красный, как помидор. — Из «Турбо», что-ли? – спросил Пятифан, делая глоток терпкого чая из кружки с вишенками. – Ага… — А ты открыл ту, которую я сегодня принёс? Антон отрицательно помотал головой и сбегал в коридор за конфетой. Жвачку он отдал сестрёнке-сладкоежке, а сам засветился от счастья, увидев вкладыш. – Ромка, не поверишь. Мерседес-Бенц. Ромка улыбнулся и довольно кивнул, хоть ему это название ровным счетом ничего не говорило. Машины его никогда не интересовали, но реакция Антона давала понять, что вкладыш довольно редкий. "Редкий, но, наверное, не слишком", — так подумал Рома и был тут же сжат в кольцо чужих рук. Он в удивлении вскинул брови и неловко потрепал волосы на макушке друга. — Скоро уже родители придут, Тош, — прервала порыв радости Антона Оля.

***

— Пока, Ромашка! Ещё приходи, знала бы, что ты придёшь — больше зарисовочек сделала! — рассмеялась Оля и потопала вверх по лестнице. — Извини, что пришлось возиться с Олей и… — Не, всё чётко. У меня младших нет, хоть тут Алладина раскрасил, — Ромка сверкнул зубами. — Ладно, — Антон тепло улыбнулся. — Тогда… Пока? — Пока, — Ромка и не думал развернуться к двери, вместо этого он крепко прижал изумленного Антона к себе. — Спасибо, что пригласил. С вами не соскучишься. — Точно, — щёки Антона снова запылали, пока он отрывал Пятифана от себя. — До завтра, Ром. – До завтра. И Рома Пятифан покинул самый уютный на свете дом, стоящий на окраине. У самой кромки леса.