Зайчикам бояться позволительно

— Отъебись от меня уже, Бяш! Сам не знаю, что с этим делать, — Рома стремительно шагал вперёд по узкой тропинке, будто пытаясь уйти от неприятного разговора. — Не знаешь, конечно! Уже неделю за очкастым заходим, а ты всё отнекиваешься, на, — Бяша с укором глядел в спину Пятифану. — Странно вы как-то общаетесь. Пацаны, а хвостиком друг за дружкой, как девчонки! Или еще кое-кто. — Ты чё, думаешь, я… — Скривился Пятифан после минутного молчания. — Дуйся сколько угодно, но именно так это и выглядит. — Бяша поровнялся с Ромой. На правах лучшего друга он всегда говорил то, что думает, а не поджимал хвост и отмалчивался в тряпочку, как это делали большинство знакомых и приятелей Ромки. — Хорошо, ты считаешь, что я педик. — Тихо выдохнул Пятифан. — Просто скажи мне, что у тебя с ним за тёрки. — Бяша помолчал, вглядываясь в хмурое лицо Ромы, и добавил, — Я никому не скажу. — Ещё бы ты сказал, Бяш! — Пятифан дёрнулся. Что за тёрки у него с Петровым? Спроси чё полегче, честное слово. И правда, с чего бы начать описывать свои чувства к другу? С того, что с ним до невозможности уютно, хорошо и приятно находиться? С того, что Ромка готов на любое времяпровождение в его компании, пусть даже за просмотром мультфильмов и рисованием персонажей из них с его маленькой копией? С того, что ему нравится каждая незначительная деталь в его образе и поведении? То, как он медленно переворачивает страницы тетради, аккуратно выводит в ней конспекты. То, как он подолгу дёргает рукава рубашки или свитера, проверяя, на одинаковую ли длину они закатаны, и всё равно постоянно их поправляет. С того, что Рома буквально через две недели знакомства с ним полностью охладел к Полинке, перед которой вилял почти год? Как бы то ни было, он не мог себе представить, как он раскрашивает с ней Алладина и совершает прочие идиотские действия, которые успел уже несколько раз практиковать с Антоном. Ему было всё ещё непонятно, почему, общаясь с Полиной, он никогда не мог расслабиться и выйти из образа хулигана, коим он являлся в кругах пацанов. Он чувствовал, что ей нужно лишь доказывать свою силу и превосходство над другими мальчишками, заставлять завидовать её подружек, но никак не изливать душу. Это в его голове не укладывалось, он не хотел сближаться с такой ненадёжной, по его убеждению, девчонкой, которая тут же обсудит каждое его слово с толпой одноклассниц. А они ведь могли стать самой каноничной парой параллели: хулиган и красавица-отличница, что может быть более романтично в глазах восьмиклассников? — Знаешь, — наконец подал голос Рома, — мне не интересно за Полей бегать. Она как будто дополнение. Ну, тип, вообще ничего не значит. Красивая? Красивая, базару ноль. Но должно же быть ещё что-то? — А я тебя не про Полину спрашиваю, — спокойно сказал Бяша. Он не тупой, понял, что Рома будет увиливать. Также как догадался о потаённых чувствах товарища, очень уж тот изменял своё привычное поведение в присутствии нового друга. — Что ты от меня, мать твою, услышать хочешь? — раздраженно дернул плечами Рома, глядя в сторону, на одинаковые блеклые дома в потёмках. Бяша сохранял молчание. Из размышлений, очень уж отягощавших, Пятифана вывел обрадованный возглас. — Привет! — Это Антон громко поприветствовал их, идущих навстречу. На его розовом лице расцвела широкая улыбка. Раз за разом веселившая Рому цветастая шапка «Спорт» слегка сползла набок, приоткрывая левое ухо и светлые прядки волос. В толстых варежках со снегирями он держал большой металлический термос. Пар от него клубился вокруг. — Ë- моë, на! Ты чего удумал, горку заливать? — Пошутил Бяша, весело посмеиваясь. — Нет, это чай… — Негромко ответил ему Антон, переминаясь с ноги на ногу. Рома, не моргая глазевший на Петрова, вдруг ожил, — Чего-чего? — Переспросил он, растягивая губы в улыбке. — Чай! — Антон подошёл ближе и протянул термос Пятифану. Тот достал из карманов руки без перчаток, демонстрируя, что не сможет взять у него наверняка горячий предмет. Антону же долго думать не пришлось. Он щёлкнул крышкой термоса и поднёс его ближе ко рту друга. Тот слегка дрогнул, прикоснувшись замерзшими губами к краю нагретой ёмкости. Рома сделал пару глотков сладковатого чая и отстранился. Благодарно кивнул. «Наверняка сгущёнки бахнул. Он или Оля.» — подумал Рома и улыбнулся ещё шире. — Я балдею. Одна с салфеткой, другой с чаем… Как мухи на мёд, на, — весело выпалил Бяша, наблюдавший за их взаимодействием с расстояния двух шагов. Рома недобро на него зыркнул, понимая, что бурят отсылается к их недавнему разговору.

***

Уроки шли своим чередом. Термос решено было переложить в местами дырявый Ромкин рюкзак, повидавший многое на своём веку. Во-первых, в нём было намного больше свободного места, ведь Пятифан не таскал в нём сто лет никому не нужный хлам (учебники), а во-вторых Антону было тяжело его носить, как бы он ни хотел этого признавать.

***

Они втроём шли в столовую во время большой перемены. Антон увлеченно рассказывал друзьям о редких и не очень карточках с автомобилями, а те слушали его с понимающими лицами, мысленно витая в облаках. Семён Бабурин наблюдал за ними издалека, и уже не первый день. Эти двое, идущие со своим новым дружком по коридору, отнеслись к нему несправедливо. Променяли, как вещицу. Ещё недавно место белобрысого занимал он сам, а сейчас постоянно один. Он с глубокой обидой смотрел на бывших приятелей, а довольное лицо Антона так и манило треснуть чем-нибудь потяжелее его обладателя. «Когда же этот светленький придурок поймёт, что даром этим двоим не сдался? Надо бы вразумить…» — Чего этот кретин так шары выкатил, на? — Прервал монолог Антона Бяша. И правда, Бабурин смотрел на них очень недобрым взглядом. Антон встретился с ним глазами и непонимающе поднял бровь. Он, вроде, не успел никому перейти дорогу. Наоборот, всё складывалось весьма удачным образом. — Делать нехер, вот и пялит на всех подряд, — нарочито громко произнёс Рома, чтобы Бабурин чётко расслышал каждое слово. Лицо Семёна приобрело ещё более угрожающее выражение. — Тоха, ты иди, мне надо с Ромкой парой слов, — кивнул на лестницу бурят. Выдержав недовольный взгляд Ромы и дождавшись, пока Антон сделает в сторону лестницы пару шагов, он заговорил. — Ромк, помнишь, я тебе про нехорошее внимание говорил? Мне кажется, Бабурин… — Бяша сделал паузу, ведь больше не увидел Семёна, сидящим на лавочке. Застал он его только вприпрыжку выходящим на лестничную клетку, вслед за только что скрывшимся в проёме Антоном, — За Тохой пошёл, гад! Парни сорвались с места, распугав всех младшеклассников. Мало ли, чего можно ожидать от Бабурина, особенно если учитывать его угрожающую рожу минуту назад. Сейчас выражение его прыщавого лица рассмотреть не представлялось возможным. — Эй, Тоха! — окликнул друга Рома, сбегая вниз по ступенькам и уже наблюдая протянутую к его плечу толстую ручищу Семёна. Последний быстро стушевался, сунул её в карман и преспокойно пошагал по первому этажу в противоположную столовой сторону. — Тох, не знаешь, что этот ублюдок от тебя хочет, на? — Подоспел Бяша. — Кто-кто? — переспросил ни о чём не подозревающий Петров. — Семён Бабурин. Ну, противный такой. — Рома спустился на пару ступеней ближе к Антону, дав учителю с горой тетрадей пройти, и показал руками внушительные габариты Семёна. — Не-а, — уже настороженно помотал головой Антон, размышляя, с чего это друзья решили, что какому-то Семёну, которого сам Петров даже в лицо не видел, что-то от него нужно? — Ну и ладно, проехали. — Закрыл тему Бяша прежде, чем Петров задал уточняющие вопросы. Очевидно, что Семён не просто так подошёл к Антону, да ещё и в тот момент, когда их с Ромкой рядом не было. Что ему нужно от Петрова, и разве они раньше пересекались? В этом Бяша очень сомневался. До столовой компания шла молча. Рома нахмурил брови и сидел с сердитым, но озадаченным лицом всю перемену. Антон же забыл о странном вопросе практически сразу, как прозвенел звонок и начался бесконечно длинный урок литературы.