Зайчикам бояться позволительно

Они сидели на втором этаже, в комнате Антона, залитой холодным светом. Оля обеспокоенно хлопала глазками и рылась в коробке из-под маминых туфель с лекарствами, именующейся в их семье аптечкой, пока Рома объяснял ее брату, как важно, получив по лицу, прикладывать к нему замороженные пельмени. Тот не возражал и молча терпел сковывающий холод, от которого притуплялась уже стихающая боль. — Больно? Треснул он тебя сильно, боюсь, как бы не… — Всё нормально, не чувствую уже ничего, — стал отнекиваться Антон. — Ой, да не заливай. Знаю, больно по роже получать, — Рома непреднамеренно сделал паузу, будто что-то вспомнив, — Так что жалуйся, сколько влезет. Можешь поплакать, если хочется. Брови Антона поползли вверх. Его друг сказал это так доверительно, неужели правда думает, что он настолько раним? По выражению его частично пострадавшего лица Пятифан понял, что брякнул лишнего, — Ой, ну, бляха муха, извини, ты же вроде как обиделся, когда я тебя на драку за школой… — Всё. Нормально. — Ещё раз повторил Петров, повернулся к сестренке. — Оля, иди, поставь чайник, пожалуйста. И девочка послушно засеменила к лестнице, выполняя просьбу побитого старшего брата. — Мне приятно, что ты обо мне такого мнения, — тихо произнес Пятифан, когда шаги Оли перестали быть слышны, и упер взгляд в мешок с пельменями. — Какого мнения? — переспросил его друг. — Ты сказал, что я не поступаю плохо. Так вот, еще как поступаю. Так что, как бы мне не хотелось, чтобы ты так думал… По всей видимости, Антон сегодня решил не дослушивать реплики Ромы до конца и снова перебил его. — Назови мне хоть один раз, я такого не видел! Ромка оторопел, теперь глядя в глаза товарищу, снова понизил голос, — Хоть сто один. — Не-а. Кому-нибудь другому доказывай, что ты весь из себя опасный, только не мне. — С тобой бесполезно разговаривать. — скрестил руки на груди Рома, откидываясь на подушки в углу дивана. Он нахмурил брови из вредности, но ему было до невозможности приятно услышать о себе такое лестное высказывание. Неужели Антон его понял? Ну, так, как не смогла Полинка?.. Друзья недолго помолчали. Антон убрал холод от лица и вздохнул. — Я как будто не в своей тарелке весь день, — вдруг признался Антон. — Чего это? — Не знаю. Спал плохо. — Опять? Ты говорил, как в школу пошел, стало получше? — Да, но сегодня что-то не особо, — он заправил светлую прядь за ухо и одернул закатанный рукав рубашки. — А ты не вкуриваешь, почему? По врачам не катались? — По каким там врачам, я тебя умоляю. Это просто кошмары. — Но это слишком часто, ты мне каждый день да через день, блять, щебечешь, кто к тебе на этот раз из жителей зоопарка пожаловал. Антон шмыгнул носом, прерывая не очень приятную ему беседу, поднялся с дивана и подошёл к окну. Зимний лес высился неподалёку, раскидистые ветви елей уже давно покрылись сыпучим снегом. Антон, всё ещё в своей вязаной жилетке, напоминавшей свитер с обрезанными рукавами, ведь так оно и было, привстал на носочки, открывая деревянную створку. — Пошли, здесь хоть проветрится, — сказал он и направился к двери. Роме понадобилось несколько секунд, чтобы отвести взгляд от окна с белой рамой, сливающейся со снежным настом.

***

— Чего вы так долго, уже остыло всё! — звонко пристыдила друзей Оленька, указывая на металлический чайник с криво нарисованными ягодками, слишком тяжелый для неё. Антон полез в шкаф за тремя самыми приличными, на его взгляд, кружками, Рома налил в них кипятка. Они как-то особенно суетливо заварили чай и уселись за стол. — Тох, не хочешь завтра прогуляться? — спросил Рома. Завтрашний день был выходным, и это было замечательным предлогом для прогулки по лесу. — И я! И я с вами! — встрепенулась Оля прежде, чем Антон успел рот раскрыть. Он как-то виновато посмотрел на Ромку, будто извиняясь за сестру, от которой не удастся отвертеться. — Хорошо, и тебя с собой возьмём, — улыбнулся Пятифан, не заметив взгляда Антона. — Ура! Рома, тебе надо сгущенки в чай? — Нет, не надо, — всё так же доброжелательно ответил он и сделал глоток своего несладкого чая. «Заливай мне теперь, какой ты плохой» — подумал Антон и тоже улыбнулся уголками губ.