Зайчикам бояться позволительно

Мороз ударил в начале февраля, делая практически невозможными любые вылазки друзей на свежий воздух. Несмотря на это, они все же договорились о встрече у деревянного мостика — неминуемого препятствия на пути к дому Антона, и направились туда, где потише. Ближе к лесу. — Ну, рассказывай, как мать, как батя, как жизнь молодая? — Сказал Пятифан, когда они неспеша направились в сторону старых деревьев. — Рома, мы не виделись всего два дня, — умилительно усмехнулся Антон. — Ну и что с того?.. Губа у тебя заживает? Родители сильно донимали? Олька как? — искренне интересовался Рома, шагая вперед по тропинке. Такое множество вопросов вызвало у Антона неподдельное удивление. Пятифан никогда многословностью не отличался, и уж тем более не расспрашивал, что у Петрова да как. — Всё у нас хорошо, а губу, — тут Антон сделал паузу, — даже не заметили. — Охереть, реально? — Ага. — Ну и зашибись, тебе же лучше. Хочешь жвачку? Антон покосился на друга, ведущего себя уж очень необычно. Рома достал из кармана три цветастых «Турбо», и это стало последней каплей: с ним точно было что-то не так. Их недолгая прогулка подошла к логическому завершению. Они стояли на шатком мосту, слегка оперевшись на перила, и глядели на сверкающий лёд, в тёплое время года являющийся бурным потоком чистой воды. — Летом, наверное, кажется, что мост плывет. В городе был мост, больше этого, и на нём стоять было страшновато. — Поделился Антон, опустив глаза и расплываясь в улыбке от приятных воспоминаний. — А этот и так плывёт… Образно. А через пару лет и в прямом смысле поплывёт, — Рома обнажил зубы, довольный своим выражением, — По частям. — Да, наверное, — Антон сделал шаг от края и обернулся к другу, сверкнув очками, — Ну, пока? — До завтра, Тошка. Зайду за тобой, — махнул рукой Рома и развернулся. По дороге домой каждый думал о своём, но на самом деле об одном и том же.

***

«Первый урок химии — испытание», — истина, известная абсолютно каждому. Только испытания бывают разные. Можно пытаться угадать невыученные формулы кислот, надеясь на благосклонность высших сил и оценку выше тройки, а можно прикладывать усилия, чтобы оторвать взгляд от своего друга. Химия — единственный предмет, на котором Рома и Антон сидели не на последней парте и не вместе. Этому было несколько причин: во-первых, химичка, посадившая всех мальчиков за первые парты по одной ей известной причине, и раздельность этих самых парт. Они были предназначены для одного. Антон сидел на первой парте первого же ряда — самом проигрышном месте для списывания. Впрочем, это его не волновало, он всегда учил то, что задавали. Пятифан выбрал место более удобное, и, как оказалось, не только для этого. Со своего места он видел Антона в прекрасном ракурсе, и невозможно было отвести взгляд от паренька в белой рубашке и светлом жилете, с еще более светлыми волосами, на фоне утреннего темного неба. В окне позади него темно-синие сугробы, сам он под холодным светом люминисцентной лампы беспокойно двигает ногой, не находя решения химической задачи. Антон поднял глаза на учительницу, ожидая подсказки. Она любила стоять прямо перед его партой, глядеть в его тетрадь и следить через нее за записями учеников. Антон всегда и все записывал, так что это было нетрудно и очень даже удобно, но сейчас она глядела не на весь класс и не в тетрадь Петрову, а во вполне конкретную точку позади него. И без лишних слов было понятно, кто привлек внимание учительницы. Антон повернул голову и поймал на себе мечтательный взгляд Ромки, тут же сменившийся вопросительным, и заметил легкую улыбку на его лице. — Пятнифанов, ты и так на тройки все работы пишешь, сиди и решай, нечего по сторонам глазеть! — строго сказала учительница и направилась к своему столу. «Три — не два» — мысленно рассудил Пятифан и стал рассматривать таблицу Менделеева, продолжая кидать взгляды в сторону самого неудобного, по его мнению, места для списывания.

***

— Я же тебе говорил, — самодовольно поднял подбородок Бяша, всем своим видом соответствуя произнесенной фразе. — Прекращай уже, — Рома нахмурил брови. — Чего прекращай? И раньше заметно было, что ты к нему прицепился как банный лист, а сейчас до самого доперло. Что будешь делать? — Снимать штаны и бегать. Это ты как привяжешься… Не знаю. — Так и будешь маяться? Ромка, твою маковку, я был о тебе лучшего мнения. — Понял. Так и скажу: «Тошенька, я педик, надеюсь, и ты тоже, через годик с тобой медляк на выпускном замутим». — Рома весь скривился, изображая эту реплику. Бяша тяжело вздохнул и отвернул от друга голову, погружаясь в свои размышления.

***

В этот день до школы Антон шел в одиночестве. Рома не зашел за ним, как делал это обычно, и, если быть полностью откровенным, Антон успел привыкнуть к компании друга по утрам. Рома, когда был рядом, заполнял собой всё пространство комнаты, весь класс, всю улицу. Его присутствие равнялось чувству комфорта и полной защищенности, желанию пошутить, вызвать у Ромки улыбку, сделать что-нибудь такое, чтобы задержаться с ним подольше. С ним Рома был общительным и милым, совсем не таким, как в школе. Его отрицательные качества уходили на третий план, и Антон уже не замечал мата, которым Пятифан разбрасывался направо и налево в школе, среди приятелей, не замечал его неизменного: «Дай списать матешу» и привычки кинуть снежок рядом с лицом. Последним Антон, конечно, был недоволен, но уже смирился. Как бы он ни пугался, снежный снаряд никогда не долетал до цели, и это делалось специально. Что означала такая симпатия? Антон не знал. Более того, чувствовал, что если уж начнет об этом думать, то непременно придет к чему-то ещё более неясному.

***

В школе сегодня было непревычно суетливо. Везде висели криво вырезанные из цветной бумаги сердечки, при входе на лавочке стояла большая розовая коробка с надписью «Почта валентинок» и стопкой маленьких бумажек, тоже в форме сердечек. Антон заинтересованно поглядел на нее, не сразу сообразив, что сегодня за день. — Ты чё, Тошка, завис? — прозвучал рядом Ромкин голос. Рома и Бяша, раскрасневшиеся от холода, подошли к другу. — Ой, привет, — улыбнулся Антон и указал рукой на коробку. — А что это? — Что? Почта? А ты че, реально не в курсах? — удивился Рома. Петров вскинул брови, мол, говори уже. — Ой, всё вам, городским, объяснять надо, — картинно вздохнул Рома. — Короче, в эту коробку надо опускать бумажки со всякими сопливыми посланиями, и подписать кому и в какой класс. Дежурные потом ходят и отдают. — А от кого не пишется? — Нет, это незачем. Всё равно никто не признается, что это он прислал, на. Типа негласного правила. — Вмешался Бяша.

***

Мимо «Почты валентинок» друзья проходили всего два раза: по дороге в столовую и из неё. Вокруг не было толпы желающих оставить свою бумажку: опускать их туда было принято незаметно. Ромка все два раза возмущался, что у Антона в городской школе, видимо, была «несусветная скука», раз он не знал о такой «традиционной приколюхе». Последний урок. Биология. Антон стоит рядом с искуственным скелетом по имени Геннадий и указывает на кости, которые называет учительница. Так уж получается, урок биологии без опроса — это не урок биологии. — Хорошо, Петров, и последнее… Малоберцовая кость. — Вот, — Антон показывает на голень скелета. — Восьмой «Б»? — показывается из-за двери девочка с двумя косичками и красной повязкой дежурного на руке. Учительница показала своё недовольство от прерывания урока, но дала девочке сделать своё дело. Весь класс оживился и загудел. — Морозова. — Девочка передала сразу три валентинки Полине, поднявшей руку. Та улыбнулась и стала на пару с подругой читать их, после чего обернулась и поглядела на Рому, изо всех сил делающего вид, что рассматривает малоберцовую кость Генадия. — Рыжик, — произнесла дежурная. Руку поднял, что не удивительно, единственный рыжий мальчик из их класса и получил своё бумажное сердечко. — Смирнова. Дежурной пришлось вернуться к парте Полины и отдать ее соседке две бумажки. Катя надула губки. — И, — девочка с косичками сделала усилие, читая последнюю неразборчиво написанную фамилию, — И Петров. Возникло неловкое молчание. Все просто не могли понять, кто станет отправлять валентинку новенькому. Общается-то он только с Пятифаном, а тот никого и близко не подпускает. Девочка искала среди класса поднятую руку, но не находила. Она уже открыла рот, чтобы извиниться, мол, перепутала класс, но Антон быстро подошел к ней, забрал валентинку и сунул в карман, так же быстро сел на своё место. Все молчали, дежурная с облегчением вздохнула и вышла из класса. Урок продолжился. Ромка удивленно поглядел на Антона, не менее озадаченного. Он, кажется, не торопился читать послание.