The Princess and the Chekist

Шерил Блоссом познакомилась с Николасом Сент-Клером в его семейном особняке на Монмарте, возвышающейся груде ослепительного мрамора, построенной в стиле ампир. Вероника взяла принцессу под руку и повела в дом. Арчибальд припарковал "Форд" сзади. Элизабета вышла, оценивая огромный особняк. Никто из них не был особенно впечатлен. В конце концов, поместье Блоссом под Петербургом было гораздо приятнее. И к тому же более со вкусом. - Вы хотите, чтобы мы поднялись наверх? - спросила Элизабета. К ее удивлению, Шерил не стала упрекать ее за то, что она забыла употребить "высочество". - Нет, Элизабета. Это прекрасно,-  обе ее служанки вздохнули с облегчением. Сент-Клер был красивым молодым человеком с копной вьющихся волос и беспокойными, проницательными голубыми глазами. - Ваше высочество! - воскликнул он. - Я вижу, что камера не воздала вам должного. В жизни вы гораздо красивее,- к удивлению рыжеволосой, она почувствовала вспышку негодования из-за того, что камера и ее прилежный, хотя и невыносимый оператор не отдали ей должное. Сент-Клер наклонился и поцеловал руку. Она улыбнулась. И все же было приятно, что кто-то снова обращается с ней как с аристократкой. - Давайте убавим очарование, Ник, - сказала Вероника, закатывая глаза. - В конце концов, мы здесь по делу. Не для удовольствие. Молодой человек улыбнулся. - Я всегда считал, что они могут сосуществовать,- он обратил свое внимание на принцессу. - Итак, ваше высочество. Полагаю, Вероника рассказала вам все о моем предложении? - он провел их вглубь огромного дома и провел в похожую на пещеру гостиную, увешанную кинематографическими принадлежностями. На стенах висели плакаты, за стеклянными витринами томилось несколько разнообразных костюмов, а на переоборудованной книжной полке стояла коллекция кинопленок с их названиями. - Немного, - ответила Шерил. - Она не вдавалась в... бóльшие подробности. - Я не хотела переступать черту. - сказала Вероника. Все трое сели, и Ник предложил им стаканы бренди. - Итак, в какие детали она вдавалась? - Только то, что вы, по какой-то непостижимой причине, подумали, что я буду хорошей партией для роли в одной из ваших... картин. - Ваше высочество, мы все видели ваши фотографии, и поэтому знаем, что причина далеко не непостижима. - Лесть может привести вас... куда-нибудь. - Но... - Вероника похлопала Шерил по плечу. - Восхитительно, как мы все можем согласиться, мой друг, это не единственная причина, не так ли, Ник? Ник откинулся на спинку сиденья. - Нет, она права. Вероника рассказала вам что-нибудь о картине, которую мы снимаем? - Нет. Она этого не сделала, - уточнила Шерил, теперь понимая, что это может быть то, что ей хотелось бы знать. - Ну, тогда я так и сделаю,- парень налил себе еще бренди. - Это эпопея о Французской революции. Трон и эшафот,- Шерил ощетинилась при слове "революция". - Понимаю. И моя роль в том, чтобы... Ник жестом призвал к тишине. Он встал и взял стопку бумаг с ближайшего бюро. - Вы были бы нашей главной героиней, принцессой де Конде. Шерил ухмыльнулась. - Ой. Я понимаю. Вы хотя- - Я подумал: "Кто лучше сыграет принцессу, чем принцесса?" - Это и есть сценарий? - Да. - Дайте мне посмотреть. Он протянул его девушка, а она лениво листала его минуту или две. - Что вы об этом думаете? - Давайте обсудим одну вещь, которая действительно имеет значение - цену. Улыбка Ника слегка дрогнула. Он быстро восстановил равновесие. - Хорошо. Вы прямолинейны. Я ценю это и предлагаю двести пятьдесят в неделю. Долларов, конечно. Шерил скрестила руки на груди. Вероника похлопала ее по плечу, как тренер, подбадривающий своего бойца. - Триста, - начала рыжеволосая. Ник на мгновение замолчал. Его лицо превратилось в непроницаемую маску. Он отхлебнул бренди. Лед звякнул о стекло. Наконец, на лице появилась широкая улыбка. - Ладно, ваше высочество. Договорились,- парень протянул руку. Она все еще колебалась. Вероника легонько толкнула ее локтем. Рыжеволосая глубоко вздохнула, протянула руку и пожала мужчине руку.

ххх

- Я приняла участие, - у Тони отвисла челюсть. Это было последнее, что она ожидала услышать. Шерил сказала это, выйдя из примерочной. И она сказала это небрежно, так небрежно. Как будто это не было самым шокирующим, что могло сорваться с ее губ. Рыжеволосая разгладила складки на сегодняшнем платье. Потом заметила, что Тони смотрит на нее так, словно у нее выросли крылья. - Что? - огрызнулась принцесса. - Ничего... - девушка рассмеялась. - Я просто... удивлена? В восторге. И немного грустно, хотя она держала эту часть при себе. Может быть, Шерил когда-нибудь вернется, как только закончатся ее деньги от картины, но это будет не очень быстро. И она привыкла к раздражительной аристократке. Было забавно выводить ее и наблюдать, как та барахтается. Тони не была уверена, что у нее когда-нибудь будет другая модель, которая умудрялась бы хорошо носить каждую вещь, которую примеряла, но она унесла бы этот маленький секрет в могилу. - Ну, я решила, что одно большое унижение предпочтительнее множества мелких. Самое странное, что Тони почувствовала себя немного обеспокоенной. Может быть, у нее и не было никакого права выносить такое суждение, но всегда чувствовала, что Шерил висит на волоске. Как будто ей только что едва удалось восстановить свою жизнь здесь, и что она может рухнуть в любой момент. Как будто что-то может привести к разрушению. - Что же, я рада за вас. Надеюсь, все пройдет хорошо. - Вообще-то, у меня был вопрос. - Конечно. - Вы сказали, что раньше работали с пленочными камерами, верно? - Ой. Да. Раз или два. Ничего особенного, - сказала Тони, не уверенная, к чему она клонит. - Почему? Шерил сделала паузу. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, как будто ей было больно произносить следующие слова. - Ну что ж... Я хотела спросить вас, не согласитесь ли вы пойти со мной. Чтобы служить оператором. Ее первым побуждением было сказать "да", прежде чем она поняла, насколько это глупо. Тони рассмеялась. Знала, что Шерил мало что знает о современных технологиях, не говоря уже о кино, но все равно это было немного забавно. То есть, если она не шутила. - Уверена, что таинственный друг Вероники Лодж, кем бы он ни был, будет иметь в своем распоряжении множество операторов. Шерил вздохнула. Она уперла кулаки в бедра и закатила глаза, как будто объясняла что-то ребенку. - Да, но не операторы, к которым я привыкла. Слушайте, вы хоть представляете, сколько времени мне потребовалось, чтобы привыкнуть к тому, что вы через день направляете на меня камеру? Я не хочу делать это снова с каким-то идиотом, который, несомненно, сделает все возможное, чтобы доставлять мне неудобства на каждом шагу. Тони улыбнулась и покачала головой. - Я немного польщена. И удивлена. Снова. Но... У меня здесь работа, вы же знаете, не могу просто так сбежать с корабля. - Вам, очевидно, заплатят. - Ну... - Тони сделала паузу. Это действительно звучало интересно и дало бы им повод продолжать работать вместе. Это, безусловно, был бы новый опыт работы с киностудией. Предполагая, что такая идея была даже одобрена высшим руководством. Они, вероятно, не были бы заинтересованы в том, чтобы их новая звезда решала все вопросы, связанные с принятием решений о найме. Но все равно это было глупо. Она должна была остаться здесь. Возможно. - Прости, куколка. Я не думаю, что смогу это провернуть. - Ну, по крайней мере, подумайте об этом. Знаете, вы не такой уж и плохой фотограф. Предполагаю, что вы можете сотворить ту же магию на пленке. - Магия? - эхом отозвалась она с дразнящей улыбкой на лице. - Плохой выбор слов, - быстро сказала Шерил. - Но если меня можно убедить принять участие в таком... предприятии, то и вам можно. - И что это должно означать? - Неудачный выбор слов, - повторила она. - Эй, посмотрите на это, у нее развивается чувство юмора, - съязвила Тони. - А теперь пойдёмте. Давай сделаем несколько снимков. - Подумайте об этом. - Что? - Подумайте об этом. - Хорошо. Вы победили. Я подумаю над этим.

ххх

Джагхед смотрел, как алые знамена развеваются взад и вперед на весеннем ветру, море развевающегося красного. Это было гипнотически. Красиво. Под их тенью массы поющих мужчин и женщин текли по площади, как текущая вода. Встаньте, вы, приверженцы голода Восстаньте вы, проклятые с земли Ибо разум гремит в ее кратере Это извержение конца! - Да здравствует коммуна! - Да здравствует Советская Россия! Это было 28 марта 1921 года, и прошло полвека с момента провозглашения Парижской коммуны. Те славные несколько недель все те десятилетия назад, которые зажгли огонь в сердцах угнетенных людей земли, со времен штурма Бастилии. - Адский парад! - прокричал Свит, перекрывая шум. В правой руке он держал маленький красный флажок. Как и Фэнгс. Тони стояла в стороне, время от времени фотографируя происходящее. Многотысячная масса рабочих двинулась по улице де ла Пэ, мимо того места, где коммунары пятьдесят лет назад повалили Вандомскую колонну. Они пели все гимны социалистического репертуара, произносили тосты за здоровье товарища Ленина и за падение международного капитализма, в то время как привилегированные горожане неодобрительно смотрели из окон своих шестых этажей. - Спасибо за приглашение, - сказал Джагхед. Тони с улыбкой покачала головой. - Конечно, они пригласили вас! Они выкрашены в красный цвет. Все железнодорожники в Париже - красные. За что вас, двух головорезов, уволили в прошлом году? Парни ухмыльнулись. - Они хотели, чтобы мы загрузили боеприпасы для поляков, воюющих против Советской России. Поэтому мы написали этот большой плакат: "Ни одной гайки, болта или пули для реакционной Польши!" И пошли с ним маршировать взад и вперед по вокзалу. Они надрали нам задницы так быстро, что у нас закружилась голова. Джагхед рассмеялся. И он был очень благодарен. В конце концов, поскольку той весной он был в Белоруссии с Красной Армией, любые пули, посланные полякам Пилсудского, вполне могли оказаться у него в голове. - Мы получили нашу работу обратно, - сказал низкий парень. - После... продолжительного спора о союзе. - Это был своего рода забавный трюк. - призналась Тони. - Очень жаль, что мы проиграли, - пробормотал Джагхед. - Эй, ребята, хотите услышать что-нибудь веселое? - спросила Тони. - Да? - Похоже, я скоро буду работать над фильмом. - Кто принял это ужасное решение о найме на работу? - спросил Свит Пи. - О, заткнись. Шерил, вообще-то. Джагхед забыл, что ему вроде как весело, и вспомнил, что он здесь для того, чтобы выполнять работу. - Неужели? - Она получила какую-то роль в американской картине и хотела, чтобы я поднялась на борт. - Я думал, вы двое ненавидите друг друга, - сказал Фэнгс. - Мы не ненавидим друг друга. У нас... иногда сложные профессиональные отношения. - Я впечатлен тем, что ты способна терпеть ее присутствие более десяти или пятнадцати минут. - Ты встречался с ней один раз, милый Свит. - Да, и однажды она попыталась выпотрошить меня. - Я имела в виду, что если вам, мальчики, нравится, вы можете заглянуть на съемочную площадку, как только начнутся съемки. Но, может быть, и нет, если ты собираешься говорить... вот так об этом. - Мне было бы интересно это, - сказал Джагхед. И ему будет. - Когда бы это ни было, я уверен, что мы будем работать, - проговорил Фэнгс. - Какого рода картина? - спросил Джагхед, наполовину выполняя свой долг, наполовину из искреннего интереса. - Я думаю, что-то вроде постановки о Французской революции. - сказала Тони. - На самом деле, шокирована тем, что она приняла участие в этом. Учитывая... ну, вы знаете. - Кто лучше подходит для фильма о павших дворянах, чем павший дворянин? - сказал Джагхед. Он немного оценил шутку. - Это правда. - Похоже, что катастрофа вот-вот произойдет, - начал Фогарти. - Ты - катастрофа, которая только и ждет, чтобы случиться, - огрызнулась Тони. - Тоже очень верно, - ответил парень. - Есть кое-что, что меня заинтересовало. С тех пор, как вы упомянули об этом, - сказал Джагхед, решив, что безопасно настаивать на жизненно важной информации. - Где в Париже соизволит жить принцесса? - Ох. Где-то в семнадцатом округе, - сказала Тони. Она знал это. - Там много русских эмигрантов. Кажется, прямо около площади Клиши,- парень этого не знал. Но теперь наоборот. Итак, у него была цель. Он околачивался здесь еще час, затем откланялся. - Ну, это было чудесно, но мне нужно идти. Веселитесь, да здравствует международный рабочий класс и все такое. Тони! Поддерживайте со мной связь по поводу этой фотографии! Он взял такси до семнадцатого округа, а затем направился на площадь Клиши, где встретились четыре округа Парижа. Это была самая конкретная информация, которой он располагал, поэтому бродил взад и вперед по древним улицам, ища что-нибудь, что угодно, что могло бы указать ему на его добычу. Было почти темно, и он был близок к тому, чтобы отменить это и вернуться утром. Завернул за угол и направился по широкой аллее, вдоль которой выстроились прекрасные, роскошные таунхаусы. Гнезда богатых. Он засунул руки в карманы куртки и сплюнул. Скоро наступит день, когда коммунизм восторжествует над всем миром. Все эти свиньи-паразиты, которые жирели на крови людей, заплатили бы. Дорого. Джагхед размышлял над такими кровавыми мыслями, когда краем глаза заметил какое-то движение. Он не знал, почему это привлекло его внимание. Улицы были заполнены людьми. В этом всплеске цвета не было ничего особенного. Но он повернул голову, и то, что увидел, чуть не сбило его с ног от шока. Это была Бетти Купер. Элизабета. Подруга, которую, как он думал, больше никогда не увидит. Одна из единственных друзей, которые у него когда-либо были в этом мире. Ту, которую Блоссомы отняли у него. Они с Арчибальдом уехали работать в семью Блоссом, оставив его одного в Петербурге, но он никогда даже не задумывался о том, что они могли остаться с Шерил во время хаоса революции, а затем во время перелета через Европу. И все же она была там. Вышла из великолепного таунхауса в стиле барокко, светлые волосы, как всегда, аккуратно собраны сзади в конский хвост. У него пересохло во рту. Она шла легко, легко, как всегда. У Джагхеда закружилась голова. Это, должно быть, сон. Этого не могло быть. Черный "Форд" выехал из-за дома и остановился перед ней. Он прищурился и испытал второй сильный шок за последние пять минут. Потому что высокий, широкоплечий рыжеволосый мужчина, сидевший за рулем автомобиля, был Арчибальдом Эндрюсом. Он был в восторге. Сначала на базовом, человеческом уровне. На уровне ребенка. Его друзья! Парень снова нашел их! Его друзья, которые сделали темные, грязные улицы Петербурга немного менее одинокими. Они вернулись. Он больше не был один! А потом чекист взял себя в руки. Они не были его друзьями. Все было кончено. Он хорошо помнил. Они отправились служить той семье, встали на сторону эксплуататоров. С кровососами. Оставили его в покое. То, чем они были сейчас - было средством для достижения цели. Затем последовал следующий приятный сюрприз дня. Сама Шерил Блоссом вышла из дома, ее рыжие волосы подпрыгивали, когда она спускалась по ступенькам к автомобилю. Арчи придержал для нее заднюю дверь, и принцесса проскользнула внутрь. Бетти села вслед за ней. Джагхед улыбнулся. Нашел тебя.

ххх

Джагхед следил за таунхаусом в течение следующих нескольких дней. Он изучил расписание и привычки жильцов. Там были его старые друзья, а теперь, похоже, шофер и фрейлина Шерил. Там был молодой человек с винтовкой, которого он не узнал, и предположил, что это гвардеец. Может доставить неприятности. Там была еще одна молодая женщина, какая-то служанка. Шерил не слишком часто выходила из дома. Когда это делала, то никогда не была одна. Бетти и Арчи всегда приходили с ней. Часто молодой человек с винтовкой делал то же самое. Как и горничная, иногда. Если бы он был здесь просто для того, чтобы убить ее, это было бы намного проще. Он мог бы выстрелить из винтовки с крыши на другой стороне улицы и покончить с этим. Но хотел получить свой орден Красного Знамени. И в любом случае, это было слишком просто. Ей должно быть так повезло, что у нее такая милосердная смерть. Джагхед наконец начал действовать несколько дней спустя. Он установил, что время от времени, когда они не были на дежурстве, Арчи и Бетти отправлялись в маленькое кафе в нескольких кварталах отсюда, чтобы выпить и получить столь необходимую передышку от своей хозяйки. Ему потребовалось несколько дней, чтобы набраться храбрости. Один раз он чуть было не вышел из толпы, чтобы поприветствовать их, но в последний момент отстранился. Наконец, одним ясным пятничным утром он сделал свой ход. Бетти и Арчи сидели за столиком на улице, слишком увлеченные разговором, чтобы заметить его приближение. Он изобразил шок. - Бетти? Две головы повернулись одновременно. Он мог поклясться, что кровь отхлынула от их лиц. - Джагхед? - раздались их голоса в унисон. Парень бросился к другому с искренней радостной улыбкой на лице. - О Боже мой! - воскликнула Бетти. Она чуть не споткнулась со своего места, чтобы встретить его, и упала в его объятия. Джагхед осторожно поднял ее на ноги и притянул в крепкие, сокрушительные объятия. Его сердце воспарило. Чекист подавил настоящие слезы. Арчи бросился в объятия. Все трое стояли посреди переполненного кафе с мокрыми глазами, бессвязно бормоча от волнения и недоверия. - Я... не могу в это поверить! - Арчи запнулся. - Джагхед, что ты здесь делаешь? - Кого это волнует? - воскликнул Джагхед, и в тот момент он не шутил, позволил рыжему пареньку чуть не сломать ему позвоночник в жестоком объятии, которое подняло его с ног. Бетти снова обняла его, и он мягко, незаметно переместил ее руку, прежде чем она коснулась револьвера, спрятанного у него на бедре. Они усадили его за стол и заказали чашку кофе. Представляли собой настоящее зрелище: блондинка в своем прекрасном русском платье, рыжий в дурацкой шоферской форме и их давно потерянный друг в темном кожаном пальто и солдатских ботинках. - Мы думали, что ты мертв! - Арчи чуть не заплакал. - ...Мы не думали, что он мертв, Арчи, - сказала Бетти. - Хорошо, может быть, немного. - Я половину времени чувствовал себя мертвым,- он улыбнулся. - Никогда не думали, что увидим тебя снова. - произнесла Бетти, вытирая слезу с одного ярко-голубого глаза. Она протянула руку и накрыла его ладони своими. - Мы так по тебе скучали. - Я скучал еще по вам двоим, - ответил Джагхед надтреснутым голосом. Арчи забарабанил пальцами по столу, не зная, что сказать. Он покачал головой в еще большем недоумении. - После того, как ты исчез... - сказал Арчи с широкой улыбкой на лице. - Я не знаю, просто все было не так, как раньше. - Извини меня, Арчибальд. Я никогда не исчезал,- сказал Джагхед. - Насколько помню, это вы двое оставили меня, чтобы пойти и предложить свои услуги Дому Блоссомов,- парень сказал это в дразнящей манере и надеялся, что настоящая боль и гнев в его словах были замаскированы. Арчи виновато пожал плечами. - Мы сделали то, что должны были сделать, Джаг. Может быть, так оно и было. Когда им всем исполнилось пятнадцать, мать Бетти, фрейлина Пенелопы Блоссом, настояла, чтобы ее дочь уехала из Санкт-Петербурга в загородное поместье Блоссом. Арчи пришел вместе с Бетти, которая в последнюю минуту нашла ему работу, заменив уволенного шофера. И Джагхед был один. Это было в 1915 году. Как он видел, вместе с их налоговым инспектором, обескровливающим его каждый месяц, Блоссомы украли у него его единственных друзей в мире. - Правильно. - с горечью сказал Джагхед. - Я тоже, - и он сделал это. - Что ты делал, Джаг? - спросила Бетти. - Все это время? Он снова улыбнулся. Ты не хочешь этого знать. - Очень многое. Знаешь, меня призвали в армию через год после вашего ухода, в 1916 году. Как раз вовремя, чтобы сразиться с австрийцами. Бетти прикрыла рот рукой. - О Боже мой. Джагхед, мне так жаль. - Призван в армию? - Арчи покачал головой. - Тебе было шестнадцать, это не... - Да. Царские "вербовщики" не были приверженцами правил. Ты же знаешь, как это всегда было. Один закон для них, другой для нас. - Мне очень жаль, - сказал второй парень. - Не стоит. Вы двое не бросали меня под немецкие пулеметы. Крики царских офицеров все еще звенели у него в ушах. Он и его товарищи-новобранцы, грязные и покрытые вшами, съежились в своих грязных окопах, дрожа и молясь. Их генералы и лейтенанты расхаживали вдоль рядов в своих прекрасных мундирах, бряцая саблями на бедрах: "В атаку! Во славу царя! Из России! О Боге и стране! Если у тебя нет винтовки, подними винтовку своего павшего товарища!" И они, пятнадцатилетние мальчишки, бросились в атаку, чтобы быть изрезанными на кровавые ленты безжалостными орудиями врага. Когда падали десятками тысяч, офицерам оставалось бросить в бой еще десятки тысяч. В конце концов, мужчины были всего лишь еще одним ресурсом. - По крайней мере, с тобой все в порядке. - сказала Бетти мягко, с лицом, полным сочувствия. Хорошо. Раздался смех. - Да, - сказал Джагхед. - Я в порядке. - Что произошло после этого? - спросил Арчи. - После этого? После того, как фронт рухнул, вся чертова армия дезертировала. Я более или менее пешком вернулся в Петербург,- отчасти это было правдой. В конце концов он добрался до дома. - А потом произошла революция,- уточнил парень. И с этого момента ему придется лгать. - А вы двое? Арчи пожал плечами. - Революция всех удивила. Этого бы не случилось, если бы ты был чертовски внимателен, Арчи. Джагхед задумался. - Правильно. - Сначала все было хорошо, когда был Керенский. Но когда большевики захватили власть,все быстро пошло наперекосяк. Красные убили Клиффорда и Пенелопу в Царицыне. Джагхеду пришлось подавить улыбку. Да, так оно и было. - Неужели? - Да. Шерил и Джейсон уехали на север. Мы, конечно, поехали с ними. Родители Бетти... и мой отец... они не... ну, в любом случае. После того, как Джейсон был схвачен и... ну... нам нужно было выбираться. Мы сели на последний корабль из Ревеля, а потом оказались здесь. - Почему ты остался с ней? - спросил Джагхед, не в силах сдержаться. - Что? - С Шерил. Спустя все это. Почему? Они оба уставились на него. - Я не знаю? - спросила Бетти. - Это был наш долг. - Твой долг? Какой долг? - Не знаю. Мы не могли просто бросить ее. У нее больше никого не осталось. - Ах, да. Боже упаси, чтобы ей хоть раз пришлось убирать за собой. Бетти закатила глаза. - Джагхед, мы воссоединились всего на три часа. Пошли. - Что? - Знаю, ты всегда ненавидел Блоссомов, но- - Если бы ты вырос вместе с ними, повышая арендную плату каждые две недели вместо того, чтобы платить зарплату, ты бы тоже это сделал. Бетти вздохнула. - Шерил была нашего возраста. Это была не ее вина. - Ей стало хоть немного лучше? - Ну... немного? - Я уверен,- Джагхед ухмыльнулся. - Давай поговорим о чем-нибудь другом, - неловко сказал Арчи. - Ты оставался в России все это время или... - Я немного путешествовал. - В самом деле? Где. - О, все кончено. Польша. Эстония. Венгрия. Индия. Германия,- все это, конечно, было правдой. - Ну... - сказала Бетти, улыбаясь и желая перевести разговор в другое русло. - Расскажи нам о... Венгрии! - девушка выбрала наугад. Венгрия. В 1919 году Ленин послал его в Будапешт, чтобы помочь коммунистическому лидеру Беле Куну укрепить свою недолговечную советскую республику. Он обучил красногвардейцев Куна искусству террора: "Вы, должно быть, как железо", - сказал он им. "Вы не должны быть мужчинами или женщинами, вы должны быть революционерами. Сочувствие классовому врагу - это измена". Они хорошо учились.  - О, я провел несколько недель в Будапеште. Это действительно прекрасный город. Много культуры.

ххх

Первый съемочный день наступил быстро. На окраине Парижа, недалеко от Марны, где старые немецкие траншеи все еще прорезали себе путь через холмистую зеленую местность, студия Николаса Сент-Клера, которая арендовала участок земли площадью в несколько десятков квадратных миль. На нем была тщательно продуманная реконструкция революционного Парижа восемнадцатого века, кропотливо построенная на сумму ста десяти тысяч долларов. Бастилия воскрешается во всей своей мрачной славе только для того, чтобы быть подожженной во время драматического штурма в середине фильма. Площадь Революции перестроена, и на площади установлена полностью функциональная копия гильотины, облитая свиной кровью. Шерил сидела неподвижно, как могла, пока небольшая армия визажистов и стилистов превращала ее в образ французской аристократки восемнадцатого века. Ее лицо было так сильно напудрено, что она чувствовала себя так, словно на ней была железная маска. Ее роскошные рыжие волосы были собраны высоко в нелепую красную гору, увитую таким количеством цветов, что посрамили бы сады Версаля. Платье, в которое они ее запихнули, щеголяло безумно пышными юбками, которые делали несколько шагов титаническим усилием, а вырез был таким низким, что казался снисходительным даже для двора Марии Антуанетты. Сценарий не произвел на нее особого впечатления. Это не было ужасно, но Трон и эшафот явно были той особенностью, которая ставила на визуальное зрелище, компенсирующее недостатки в сюжете. Это была история принцессы де Конде, (вымышленной) парижской дворянки и наперсницы королевы, чья беззаботная жизнь танцев и вечеринок грубо прервана бурей революции. По мере того как Франция погружается в анархию, она оказывается объектом нежелательного внимания кровожадного революционного лидера Дерозье, который, если Шерил хорошо помнила свои уроки истории, казался смесью Робеспьера, Сен-Жюста и Фуше. Тем временем у нее начинается бурный роман с лихим молодым якобинцем по имени Франсуа. В кульминационной сцене фильма она предстает перед Революционным трибуналом Парижа и приговаривается к смерти на гильотине только для того, чтобы быть спасенной вмешательством Франсуа в последнюю минуту. - Закройте свои красивые глазки, дорогая, мы не хотим вас ослепить, - предупредила женщина, вытирая румяна со щек. Она неохотно подчинилась. Казалось, прошло три часа, и ее наряд был наконец завершен. - Встаньте, любимая,- сказала очень гордая костюмерша. Шерил поднялась на ноги, ее трясло. Когда она подняла голову и посмотрела в ближайшее зеркало, то чуть не упала в обморок. Она выглядела нелепо. Абсолютно нелепо. Ужасная мысль о том, что тысячи людей увидят ее такой, поразила всех сразу. Но теперь было уже слишком поздно. Она проглотила свою гордость и свой ужас. На съемочной площадке царила суматоха. Арчибальд был вовлечен в увлекательную беседу с некоторыми реквизиторами. Элизабета наблюдала за происходящим молча, с улыбкой на лице, с небольшого поросшего травой холмика рядом со съемочной площадкой. Кевин, который непрофессионально положил свою самую настоящую винтовку рядом с бутафорскими мушкетами, разговаривал с одним из редакторов сценария. - Привет. Шерил резко обернулась, и из-за пышных юбок она чуть не упала на колени. Антуанетта подбежала к ней, широко улыбаясь. Девушка почувствовала огромное облегчение. В этом безумии должен был быть какой-то элемент фамильярности. Рыжеволосая была безмерно рада, что Сент-Клер согласился взять ее в качестве оператора. - Ой! Посмотрите, кто решил появиться, - ехидно начала Шерил. - Конечно. Вы выставляете себя полной дурой на пленке, чтобы весь мир увидел? - американка ухмыльнулся. - Я бы ни за что на свете не пропустила это. Шерил закатила глаза, но улыбнулась. - Честно говоря - и не смейте шутить - я рада, что вы здесь, - она окинула настороженным взглядом гигантскую декорацию. - Это место - сумасшедший дом. - Похоже на то. Темная фигура подкралась к Антуанетте сзади. Шерил подняла взгляд и увидела молодого человека с волосами цвета воронова крыла, смотрящего на нее парой ярких, холодных голубых глаз. На плечах у него висело тяжелое черное кожаное пальто, свободно стянутое на талии. Хвост мягко шелестел на осеннем ветру. Молодой человек улыбнулся и вытащил руку из кармана пальто. - Здравствуйте,- проговорил парень. - О, Шерил. Это мой новый друг, э-э... Джагхед Джонс. Не смейся! - Спасибо, Тони,- он сардонически улыбнулся. - Ой. Хорошо. Привет, Джагхед, - сказала Шерил, пристально наблюдая за мужчиной. Что-то в нем сразу же встревожило ее. Она подавила это. - Доброе утро, ваше высочество. - сказал он, не переставая улыбаться. Его акцент казался смутно знакомым. Это был не русский, но и не американский или британский. Как бы то ни было, его английский был идеальным, хотя и странным. - Я взяла его с собой, потому что он... ценит кино. Также пригласила Фэнгса и Свит Пи, но, к счастью для вас, они были заняты. - Действительно, - решительно сказала принцесса. Прежде чем Джонс успел сказать что-либо еще, Николас Сент-Клер вышел из болота, сопровождаемый Вероникой Лодж. - Вот моя звезда,- он ликовал и перевел взгляд на Антуанетту. - И ее личный оператор,- жестом пригласил их следовать за ним. - Давайте, пойдёмте собираться. Тони взяла Шерил за руку и повела ее вслед за жирным Сент-Клером. - Увидимся, Джагхед. - крикнула она через плечо. Мужчина в кожаном пальто улыбнулся. Сент-Клер провел их мимо армий статистов в старинных костюмах и рабочих, торопливо добавляющих последние штрихи в декорации. За фалангой камер и тщательно организованных зеркал и экранов она впервые была представлена своему соавтору, красивому, загорелому молодому американцу с поразительными голубыми глазами по имени ДеСантос. Режиссер, серьезный, прямой человек из Массачусетса по имени Роберт Филипс, настоял, чтобы они не встречались друг с другом до первого дня съемок. Одетый в рваную одежду парижанина восемнадцатого века без кюлота, кепку либерти и трехцветную кокарду, надвинутую на его прилизанные черные волосы, ДеСантос шагнул вперед и поцеловал ей руку. - Хоакин ДеСантос. Здравствуйте, - поздоровался мужчина. - Вы... - Шерил вздрогнула. - Когда они не могут получить Валентино, они получают меня. Полагаю, я ваш любовный интерес. А вы настоящая принцесса, да? - его ухмылка стала шире. - Ну, это уже кое-что. Я просто болван из Лос-Анджелеса. - Хорошо! - прогремел Филлипс. - Хватит! Дневной свет пропадает даром! Все на свои места! Я молю Бога, чтобы вы все прочитали этот чертов сценарий на этот раз! Рыжеволосая почувствовала, как учащенно забилось ее сердце. Декорации зашипели, когда легион дизайнеров, техников и актеров ворвался на свои места. К своему удивлению, она почувствовала, как Антуанетта протянула руку и успокаивающе сжала ее предплечье. - Слушайте. У вас все будет хорошо, я уверена. Идите, сломай ногу, ладно? - Что? - Это поговорка. Идите. Удачи.

ххх

- Эй! Джагги! Что ты здесь делаешь? Дерьмо. Джагхед был в некотором затруднении. Он, неумолимый охотник за людьми и закоренелый революционер, запутал свои пути подхода. Конечно, он не ожидал столкнуться со своими двумя старыми друзьями на этом конкретном задании. Но они были здесь, на съемочной площадке с Шерил. Как и его новая подруга Тони. Так что теперь ему предстояло уравновесить свои два существования - моряка из Латвии и Джонса из Санкт-Петербурга соответственно. - Бетти! - он поздоровался, притягивая ее в еще одно объятие и не мог отрицать, что, несмотря на все это, был искренне рад снова увидеть ее. - Привет. - Что ты здесь делаешь? - девушка снова спросила, и Джагхед понял, что ему не удастся выкрутиться. - На самом деле это забавная история,- начал парень. - Знаешь, у меня появилось несколько друзей в баре в городе, и так случилось, что один из них работал над этой картиной. Разве это не забавное совпадение? Поэтому она спросила, не хочу ли я заглянуть и понаблюдать. Вот и все. Бетти прищурилась на него, тонкая улыбка появилась на ее ангельском лице. - Это большое совпадение. Он стиснул зубы. - Так и есть. Блондинка заглянула ему через плечо. - Так где же этот друг? - Она... работа с операторами. Не беспокойся о ней. Они сели, чтобы понаблюдать за разворачивающейся постановкой. Шла первая сцена картины-грандиозный королевский бал в Зеркальном зале. Бетти схватила Джагхеда за руку и потащила его за собой на землю. - Это что-то захватывающее, не так ли? - спросила Бетти. Джагхед склонил голову набок. - Я думаю, что это так. - Значит, ты так и не ответил на мой вопрос, - произнесла Бетти, легонько подталкивая его плечом. - На который из них? - Почему ты в Париже? Что ты делаешь в Вилле Люмьер? - поддразнила она. - Путешествую. Посещаю. Недостаточно конкретно? - Нет. - Ладно. Меня влекла какая-то странная, мистическая сила, которую я не могу назвать, которая сказала мне, что я найду здесь своих давно потерянных товарищей. - Ты неисправим. Джагхед рассмеялся. Ему казалось, что он в Петербурге, коротает дни со своими двумя лучшими друзьями в мире. Мечтая о чем-то лучшем на горизонте. Но это было не так. Он был здесь, и у него была работа, которую нужно было сделать. Это не могло продолжаться долго. - Так ты думаешь, что у ее высочества где-то спрятаны какие-нибудь актерские способности? Бетти тихонько хихикнула. Она мягко подтолкнула Джагхеда. - Думаю, мы еще посмотрим, не так ли? Однако если я чему-то и научилась за последние несколько лет, так это тому, что Шерил Блоссом абсолютно полна сюрпризов. - Держу пари, что так оно и есть, - сказал Джагхед, ухмыляясь. Шерил произнесла свои первые строчки с впечатляющей силой, учитывая, что ей придется уступить их подзаголовку. - Какая сила может вырвать корону у дома Бурбонов? - спросила новоиспеченная принцесса де Конде твердым и надменным голосом. Какая сила могла вырвать корону из Дома Романовых? - Когда ты в последний раз был в России? - внезапно спросила Бетти. Джагхед замер. - Не так давно. На самом деле, несколько месяцев. - О,- она долго молчала. - Как там сейчас? С тех пор как... - Россия выживает. Как всегда. - сказал Джагхед. - Мы все еще ходим на работу. Мы все еще едим и пьем. Просто... теперь все в красном. - Иногда я думаю, что хотела бы вернуться домой. Он повернулся к ней лицом, твердым и искренним. - Ты могла бы, знаешь ли. Бетти покачала головой и заломила руки. - Я не могу, ты же знаешь. Шерил не может... Ну... - Конечно,- ответил парень. И это, конечно, было правдой - вернуться в Россию ради Шерил Блоссом означало бы разделить судьбу ее брата. Именно поэтому он собирался затащить ее домой. - Хотя ты могла бы. Ты не сделала ничего, что могло бы... - он оборвал себя, чтобы не показаться слишком похожим на чекиста. - Может быть, однажды, - проговорила Бетти. - Ты остался. Как они относятся к тебе? Новое правительство. - Ох,- произнёс парень,- Просто отлично. По большей части. Не высовывайся, стой в очереди за хлебом, и все будет хорошо. До тех пор, пока ты не столкнешься с чекистами. - Я слышала истории... о том, что они делают с людьми. - Не существует такого понятия, как доброе правительство. В Советской России нет ничего особенного,- он пренебрежительно махнул рукой. Бетти положила голову на плечо Джагхеда. Ее золотистые волосы волнами падали на жесткую кожу его пальто. - Прости, мне не следовало поднимать эту тему. Все это так ужасно. Мы просто рады, что ты снова с нами. - Могу я как-нибудь зайти и навестить тебя? - он не хотел этого говорить. Это просто вырвалось. - Что? - спросила Бетти. - Я имею в виду тебя и Арчи. В доме. Ну... если твой босс не возражает. - Ох! Я... мне бы этого хотелось. Уверена, что Шерил не будет возражать против этого. Он улыбнулся.

ххх

К тому времени, когда Шерил закончила свой первый съемочный день, она была почти в обмороке от усталости. Запекшаяся косметика и тяжелые юбки казались свинцовыми. Девушка, пошатываясь, вышла из света ламп и блеска камер, пытаясь удержаться от обморока. ДеСантос, чей персонаж еще не встречался с ней на экране, прошел мимо нее. Его бутафорский мушкет дребезжал у него на плече. Он похлопал ее по руке и сказал: "Хорошее шоу. Увидимся завтра". Затем исчез. Она смогла только устало кивнуть в ответ. Шерил направилась к раздевалкам. Она была вся в поту, и не только от физического воздействия костюмов и света. Сегодняшним центральным событием была сцена открытия фильма: танцы в Версале. В течение нескольких часов съемок она изо всех сил старалась сосредоточиться на настоящем. Вспомнить, что она была в Париже, а не в Петербурге. Вспомнить, что это был 1921 год, а не 1917-й, что это были безобидные актеры, игравшие якобинцев, а не большевиков. Помните, что молодой человек в углу был всего лишь каким-то безымянным статистом, а не ее братом. Это было слишком реально. - Привет,- она обернулась на звук голоса Антуанетты. Молодая девушка появилась из коридора. - Тяжелый день, да? - По крайней мере, перед камерами. Антуанетта пожала плечами. - Ну, у них не так уж много было для меня дел позади них. Как уже говорила вам, у ваших друзей уже есть много операторов. Я мало что делала, кроме как наполняла, когда кому-то нужно было отлить или выпить. - Уверена, что вы отлично справились,- Шерил вздохнула. - Ого. Это вы говорите или вся эта косметика того века просачивается в ваш мозг? - О, идите к черту. - ответила рыжеволосая. - Я должна пойти и исправить эту чушь, в которую они впутали мои волосы,- Антуанетта ткнула пальцем в гору волос. - Прекратите это! - Да, я не уверена, что даже вы сможете так хорошо одеться. Шерил улыбнулась этому молчаливому комплименту. Это что-то значило, учитывая, что эта девушка видела ее во всех мыслимых костюмах или комбинациях костюмов за последний год. - Так как же я справилась?- спросила Шерил. Антуанетта скрестила руки на груди. - Неплохо, для той, кто думает, что актерское мастерство - лишь немного лучше, чем попрошайничество. - Я никогда этого не говорила. - Уверена, что вы так думали,- Антуанетта опустила голову и рассмеялась. - Но, в самом деле. Думаю, вы хорошо справились. На самом деле это может оказаться не такой уж плохой картиной,- на улице стало темно. Звезды на небе мигнули, рождаясь. вокруг них вырисовывался Париж восемнадцатого века. Шерил оглянулась через плечо. Съемочная площадка быстро очищалась, и, казалось, больше никого не было в пределах слышимости. - Еще раз спасибо, что поехали с нами. - Конечно. Я вложила в вас год времени и усилий, не могла бросить вас сейчас. Кто знает, может быть, если вы станете знаменитой, я смогу въехать на ваш фалдах в особняк или что-то в этом роде. - И вы знаете все мои хорошие стороны. Антуанетта подмигнула. - Это все хорошие ракурсы. У Шерил отвисла челюсть. Она вдруг почувствовала благодарность за несколько дюймов многослойного макияжа, покрывавшего ее покрасневшие щеки. - Очень смело. - Смелая - мое второе имя. А теперь идите и снимите это нелепое платье, пока не упали в обморок. Она повернулась, чтобы направиться к раздевалкам. - До скорого, Антуанетта. - Тони. Серьезно. Прошел уже год, давайте же. Тони.