StarEffect. Чужой мир

      Эшли старалась не торопиться, но голод слишком сильно давал о себе знать. В последний раз она ела ещё на Нормандии — незадолго до высадки на Вермайр, а учитывая факты того сколько раз её рвало и, если верить словам Керриган, два дня проведённых в полу летаргическом сне, отдаться естественным требованиям организма выглядело вполне нормально.       Сержант взялась за очередной тюбик, поднесла его к губам и выдавила густую ярко-красную массу прямо в рот. Даже если окружающий её мир сошёл с ума, то годная для использования еда в нём ещё осталась. Эта порция оказалась со вкусом очень отдалённо напоминающим какие-то ягоды. Эшли разметала джем (если это вообще был джем) языком, слегка поморщилась от излишней сладости и проглотила.       Кроме тюбиков с этой более-менее съедобной гущей, в столовой, куда её привёл Стуков, Уильямс удалось раздобыть загерметизированную упаковку с ломтиками вяленого мяса. Вкус у него, по правде говоря, был немного странным, но Эшли отбросила излишнюю привередливость, как отбросила и рассуждения на тему: мясо кого это было.       Пережёвывая очередной ломтик, сержант тоскливо оглядела просторное помещение, в котором находилась совершенно одна. Многочисленные прямоугольные столы с такими же скамейками ясно давали понять, что столовая рассчитывалась на довольно-таки большой экипаж. Во время недавнего перелёта на управляемом автопилотом-адъютантом истребителе, Эшли не смогла оценить размеры корабля, на котором в итоге оказалась; впрочем, длительный путь по коридорам и подъём в лифте говорили сами за себя. Согласно заверениям Стукова, «Октавиан» был несущим крейсером. Если этот чужой корабль носил подобное звание, значит должен был быть поистине огромным — может быть даже дотягивал до размеров крейсеров Альянса. Если не больше их.       Тем не менее, сознание подсказывало Эшли, что узнать всё детальнее у неё не получится.       Уильямс старалась уместить в голове всё, что с ней произошло за последние дни. В том, что судно раньше принадлежало людям, сержант перестала сомневаться. Её удивляло только несколько фактов.       Первое место, конечно же, занимали Керриган и Стуков — оба чем-то походили на людей, хоть и были сильно изувечены. Перевес в этом вопросе, определённо, был на стороне Алексея. Невзирая на поразившее его уродство, мужчина сохранил человеческие черты. Керриган же была полной противоположностью — все эти панцири на её теле, хлыстоподобные волосы, когти… Да ещё и крылья, которые, как показывала практика, женщина не стеснялась применять в качестве оружия. В довесок ко всему этому стоило приплюсовать и зергов: Изша, Загара, тот омерзительный раздутый червь, которого, кажется, звали «Абатуром». Если они были какой-то отдельной расой, то что заставило Керриган и Стукова, со всеми их более-менее человеческими чертами, присоединиться к ним? Более того, Эшли не упускала того, что Загара и Изша неоднократно называли Керриган «Королевой». Неужели она взаправду повелевала всеми этими тварями?       Второе, что не давало девушке покоя, так это то, как периодически именовали её саму. Терран. Эшли была знакома с этим словом. Она никогда не увлекалась ставшей в двадцать втором веке крайне популярной у человеческих писателей космической фантастикой, но именно этим термином многие из них именовали людей родившихся не на Земле, а в отдалённых от колыбели человечества местах. Дальше вымышленной писанины это слово, правда, не распространялось.       Эшли тихо усмехнулась. Она родилась в колонии, основанной на одном из планетарных астероидов Сионы, а значит, в каком-то смысле, действительно была «терраном».       Её рассуждения прервал шипящий звук открывающейся двери. Уильямс обернулась через плечо и увидела вошедшего в помещение столовой Стукова.       — Ты как, в порядке? — свойственно себе сипнул нелюдь.       Сержант постаралась прогнать неприятные воспоминания о том, как недавно набросилась на мужчину в командном центре корабля. Не то чтобы она стыдилась этого — её захлестнула паника и ярость, но пока Стуков отсутствовал, девушка обдумала его слова. Выводы были неприятными, но односторонними и довольно простыми: если она хочет разобраться в том, что с ней произошло, то им надо работать сообща.       — Да, — отозвалась Эшли, кивая.       — Тогда идём. Надо заканчивать наши дела здесь и возвращаться на Левиафан.       Знакомым маршрутом они вернулись к лифту и спустились вниз — на тот же этаж, где располагался ангар. Эшли не особо следила за тем куда они идут, но всё же отметила, что Стуков ведёт её в другом направлении — в глубины корабля.       — Я хочу знать чьё это судно, — достаточно громко заявила Уильямс, когда они преодолели очередной поворот.       Её проводник не ответил, но слегка замедлил шаг, позволяя девушке не переходить на бег, чтобы угнаться за ним.       — Когда ты говорил с Керриган, то упоминал какой-то «Фонд», — продолжала Эшли.       — Фонд Мёбиуса, да, — кивнул мужчина, — О нём ты тоже не слышала?       — Нет. Кто они? Люди?       Стуков сбавил шаг ещё сильнее, из-за чего сержант чуть не врезалась в него плечом.       — Скажем так, — захрипел он, совсем останавливаясь, и, поворачивая к ней голову, — Людьми их уже не назовёшь. Разве что… поверхностно.       Эшли напряжённо прищурилась. Стуков говорил так, будто она должна была слёту распознавать в его словах сокрытые намёки.       — Давай без игр, — попросила девушка, вместо того, чтобы высказать личное недовольство, — Говори начистоту.       Стуков лишь усмехнулся и покачал головой:       — В этом мире слишком много грязи, чтобы говорить начистоту, Уильямс.       Мужчина двинулся дальше по коридору.       — Как бы тебе объяснить? — вновь заговорил он на следующем перекрёстке коридора. — Фонд Мёбиуса совсем недавно стал тем, чем является сейчас. Вернее, недавно показал своё истинное лицо. Большинство терранов считали, что это вполне себе престижная организация, которая просто-напросто занимается исследованием инопланетных артефактов и технологий.       Эшли внимательно вслушивалась во всё, что говорил Стуков. Ей было чертовски радостно от того, что нелюдя, кажется, удалось разговорить. Она намеревалась узнать больше.       — Как ЭкзоГени? — спросила сержант, вспомнив о том, что они примерно с месяц назад видели на Феросе.       — Что ещё за ЭкзоГени? — фыркнул Стуков.       Уильямс немо прокляла собственную неосторожность. У неё начинало складываться ощущение, что непонимание между ними становится взаимовыгодным: она не понимала того, о чём ей говорили Стуков и Керриган, а они вели себя так, будто ничего не слышали о том, что знала она.       — ЭкзоГени, — медленно повторила сержант, — Одна из самых известных научных корпораций современного человечества за пределами Земли.       — Впервые слышу, — бесцветно отозвался Стуков, — Идиотское название.       С этим Уильямс спорить не собиралась. Она не особо много знала о научных двигателях Альянса и его союзниках, а после того, что девушка лично наблюдала на Феросе…       — Забудь, — бросила Эшли, надеясь вернуться к изначальной теме их разговора, — Что там с этим твоим «Фондом Мёбиуса?»       Стуков резко остановился.       — Вот тебе ярчайший пример, — прохрипел мужчина, указывая перед собой здоровой рукой.       Уильямс проследила за его движением и разглядела в нескольких метрах от них следующую картину: опираясь на стену, там сидела массивная форма, занимающая своими размерами почти треть ширины коридора. Рассмотреть её детальнее Эшли не успела, так как сразу переключила всё внимание на группу тварей, которых Стуков ранее называл «зерглингами» — трое сгорбленных существ окружали таинственную фигуру с разных сторон и, тихо рыча, двигались вокруг неё, то и дело взбираясь ей на сокрытую скруглённым шлемом голову.       — Прочь, — тихо сипнул Алексей.       Монстры синхронно издали низкие рыки, а над их спинами поднялись тонкие, походящие на плавники, перепончатые гребни. Одна за другой твари убрались подальше от фигуры и медленно поковыляли по коридору в противоположную от Эшли и Стукова в сторону.       Уильямс наконец смогла оторвать взгляд от зергов и сосредоточиться на сидящем нечте. Очертания бронекостюма, что скрывал всё его тело, быстро навеяли старые воспоминания — она видела точно такую же фигуру незадолго до того, как Стуков оглушил её и приволок на Левиафан.       Эшли решительно подошла ближе. Наблюдая с короткой дистанции, девушка сразу отметила, что форма тела у фигуры сходится с обычной человеческой. Выходит, она не ошиблась в прошлый раз, когда рассматривала похожего человека из укрытия. Сомнения вызывали лишь неестественно большие размеры скафандра.       — Смелее.       Шепоток Стукова заставил Эшли отречься от лишних рассуждений. Сержант присела возле, вне всякого сомнения, мёртвеца и, протянув руку к тёмному забралу шлема брони, подняла защитную пластину. Под шлемом оказалось человеческое лицо, но Уильямс не могла не отметить сразу же бросившихся ей в глаза пугающих несоответствий. Кожа мёртвого мужчины была до того бледной, что казалась сделанной из фарфора или даже мрамора; широко распахнутые глаза были полностью белыми — словно никогда не имели зрачка, а рот широко распахнут, демонстрируя вывалившийся язык, лежащий поверх заметно подгнивших зубов.       — Что с ним произошло? — едва ли не прошептала Эшли, опасливо убирая руку от по всем стандартам неправильного лица.       — Ничего хорошего, — ответил Стуков, — Не самая красивая глава в истории Фонда Мёбиуса.       — Но он был нормальным? — уточнила Уильямс, оборачиваясь.       — Был. Пока судьба не швырнула его в лапы Амуна.       «Амун», — Эшли зацепилась за названное имя. Да, это точно было имя. Она уже слышала его.       — Кто такой Амун? — спросила сержант.       По лицу Стукова скользнула странная гримаса. Мужчина хрипло вздохнул, повернулся и возобновил движение по коридору. Эшли бросила последний взгляд на лицо мёртвого человека в громоздком скафандре и поспешила догнать его.       — Ты веришь в Бога, Уильямс? — задал вопрос Стуков, прежде, чем девушка успела сама его как-либо окликнуть.       — Конечно, — ответила она, не раздумывая.       — Хорошо. Тогда тебе будет проще понять. Амун — это Бог.       Эшли замерла на полушаге. Стуков, кажется, ожидал от неё подобной реакции и тоже резко остановился.       — Как это понимать?       Эшли не скрыла в словах требовательного тона. Она никогда ни от кого не утаивала свою веру и всегда поражалась тем, кто относился к религии с непониманием — не осуждала, но старалась пояснить свою точку зрения. Однако, даже если взаимностью ей не отвечали, Уильямс оставалась равнодушной к столь пассивным взглядам. Каждый волен был выбирать себе путь, а миссионеркой Эшли быть не собиралась.       Но такое…       — Понимай, как можешь, — ответил Стуков, — Хочешь верь — хочешь нет, но создатели нашей вселенной — это далеко не какой-то всевидящий седовласый старик на небесах.       — Создатели? — переспросила Уильямс.       Мужчина едва заметно усмехнулся и продолжил путь, оставив Эшли в ступоре, который она не могла преодолеть ещё несколько секунд, прежде чем двинуться следом.       — Твоё незнание меня не удивляет, — продолжил Стуков, — Терраны принесли религию с собой, когда колонизировали Сектор Копрулу. Я сам иногда поражаюсь, но именно здесь таились ответы на те вопросы, что веками разобщали человечество на Земле.       Нелюдь обернулся, не прекращая идти, и добавил:       — Нашу Вселенную создали зел-нага. Амун — один из них.       Эшли ощутила некое подобие головокружения. Интонация, с которой говорил Стуков настолько сильно отдавала уверенностью, что девушка поймала себя на мысли, будто готова поверить ему на слово.       Она быстро отбросила прочь это убеждение.       — Зел-нага, — повторила Уильямс, стараясь не запутаться окончательно, — Если они — боги, и этот ваш Амун — один из них, значит вы воюете с Богом.       — Что-то вроде того, — усмехнулся Стуков, кивая, — Он хочет уничтожить этот мир.       — А Фонд Мёбиуса помогает ему в этом?       — Да. Крестовым походом попахивает, не так ли? Разрушение всего и вся во славу Бога.       Эшли покачала головой:       — Вряд ли они делают это добровольно. Бог любит то, что создал. Он бы никогда не стал желать уничтожения того, что породил.       — Возможно. Протоссы называют его «Падшим» и утверждают, что остальные зел-нага не разделили взглядов Амуна и изгнали его в Пустоту. Но теперь он вернулся и силён, как никогда. Фондом Мёбиуса управляют его слуги, распространившие своё влияние на простых членов этой организации.       Стуков неожиданно остановился и повернулся к Эшли всем корпусом, заставив её замереть. Мужчина некоторое время сверлил сержанта полыхающими глазами, а затем медленно произнёс:       — Керриган предположила, что ты, Уильямс, тоже как-то связана с Пустотой, но она не уверена в этом. Пока что.       Нелюдь согнул спину и приблизил своё искажённое лицо к ней. Эшли задержала дыхание, но взгляда не отвела.       — Ты уверена, что точно знаешь кто ты и откуда? — договорил Стуков.       Девушка натянула улыбку и так же медленно ответила:       — Я солдат, но служу Альянсу, а не Богу.       Она мгновение подумала и добавила:       — Тем более не вымышленному и не, как ты сказал, — «падшему».       Стуков выпрямился и тоже искривил губы улыбкой.       — Я не могу прочесть твоих мыслей, поэтому поверю на слово, — мужчина повернул голову вправо и качнул ею, — Мы пришли.       Эшли взглянула туда же и осознала, что они стоят напротив широкой двери — намного большей, чем все виденные ею на корабле ранее. Алексей сделал несколько шагов ко входу и створки тут же разъехались в стороны.       Помещение, в которое они вошли оказалось огромным. Это был большой зал, содержащий в себе образцы какой-то странной техники: конвейеры, сложные механизмы непонятного назначения и множественные компьютерные установки с выступающими из них панелями управления. Всё оборудование было приведено в состояние активности, о чём говорили зажжённые мониторы и мигающие на пультах лампочки.       Стуков спокойно углубился в зал, минуя нагромождённые на каждом свободном метре устройства. Эшли же внимательно всё рассматривала. Первым, что привлекло её, был очередной труп. Мёртвое человеческое тело в перепачканном кровью белом костюме валялась возле одного из конвейеров. Уильямс приблизилась и опустилась рядом с мертвецом. Как и тот труп в бронекостюме, этот тоже принадлежал мужчине, который, судя по натянутым на нос очкам, ранее являлся каким-то учёным.       Проглотив отвращение, Эшли коснулась двумя пальцами лужи разлившейся из-под тела крови. Осевшая на кончиках её ногтей жидкость уже успела частично свернуться, но не отличалась цветом или едва уловимым запахом. Кровь, как кровь. Человеческая.       Сержант подсела ещё ближе и, взяв обеими руками голову мёртвого, слегка повернула её к себе. Лицо мужчины было таким же неестественно бледным, как и того, которого она недавно видела в коридоре. Глаза под линзами очков то ли попросту закатились, то ли тоже были лишены полагающихся им радужек и зрачков. Эшли передёрнуло.       — Не отставай, — раздался голос Стукова из глубины зала.       Уильямс распрямилась и поспешила отойти подальше от жуткого покойника.       Стуков остановился в дальнем конце помещения — ближе к стене, и ждал у одного из компьютеров, подключённого к странному устройству с большой круглой платформой посередине. К платформе так же тянулся берущий своё начало где-то в глубине помещения конвейер.       — Снимай броню.       Эшли удивлённо взглянула сначала на Стукова, а затем на собственный неполный доспех.       — Что? — переспросила девушка.       — Снимай, — повторил мужчина, — Тебе понадобится кое-что поэффективней этих тряпок.       С этими словами нелюдь повернулся к компьютерной панели и набрал на ней короткую комбинацию. В ту же секунду зашумели некие сокрытые от глаз механизмы и центральная платформа начала преображаться — гладкая поверхность разделилась на множество самостоятельных секторов, которые принялись двигаться и вскоре пропали в огибающих округлую форму ограничительных барьерах. Из-под пола показалась какая-то конструкция с двумя выделяющимися углублениями. Эшли некоторое время рассматривала удивительно трансформировавшееся устройство и поняла, что появившиеся углубления на самом деле были бронированными сапогами, примерно рассчитанными под размер человеческой ноги.       Пронаблюдав за работой чужой автоматики ещё немного, сержант потянулась рукой к боковым застёжкам на нагруднике — без синхронизации инструментрона с системами, доспех можно было снять только вручную.       Потратив на всю работу несколько показавшихся невероятно долгими минут, Эшли сложила всю броню на полу и, коротко взглянув на оставшиеся на ней армейские футболку, штаны и тонкие внутренние сапоги, шагнула ближе к активированным Стуковым приборам.       — Вставай в центр и не дёргайся, — велел мужчина, — Не хотелось бы потом выковыривать тебя из этой штуки.       Сержант бросила на нелюдя недовольный взгляд.       — Шучу, — хмыкнул Стуков, — Расслабься.       Девушка раздражённо вздохнула и, перешагнув через ограничители, уместила стопы в новых сапогах.       — Они мне велики, — сразу заметила она.       — Всё само настроится, — ответил мужчина.       Стуков пиликнул ещё несколькими кнопками на панели управления и бронированные сапожищи тут же сомкнулись вокруг пальцев и пяток сержанта. Уильямс испуганно вздрогнула, когда её теперь закованные в столь громоздкие «латы» ноги вдруг самостоятельно пришли в движение — под жужжание механизмов сапоги увеличились в размерах, вытолкнули её ступни вверх и заставили замереть на специальных подогнанных под форму стоп платформах.       Эшли не успевала следить за происходящим. Едва она пришла в себя, как к её спине приникла некая пластина, а вслед за этим вокруг живота и груди обернулись какие-то толстые сцепы. К собственному счастью сержант успела вдохнуть воздуха.       С обеих сторон от неё из-под потолка опустились две нагруженные переплетённой электроникой клешни, сжимающие в металлических пальцах какие-то дополнительные части (как Эшли уже успела догадаться) скафандра.       — Руки, — подсказал Стуков.       Уильямс сдержала нервный укол недоверия, послушно подняла обе руки и, разглядев в сжимаемых клешнями деталях выделяющиеся рукоятки, обхватила их пальцами. Её предплечья и плечи тут же обернули самостоятельно выдвинувшиеся из механизма устройства.       Весь процесс прошёл удивительно быстро. Менее чем через десять секунд Эшли оказалась полностью покрыта постоянно двигающейся и трещащей массой из механических элементов. Вокруг её шеи сомкнулся толстый, но не душащий обруч ворота, а ещё через мгновение сержант оказалась в темноте закрывшегося шлема.       — Ещё немного, — послышался голос Стукова.       Комментарий нелюдя нисколько не успокаивал, но Эшли не рискнула даже пошевелиться — либо всё ещё работающие механизмы не позволяли этого, либо она боялась оказаться взаправду раздавленной всей этой сложной техникой.       Пока снаружи скрипело и грохало, Уильямс невольно пришла к заключению, что поражена машиной, что так старательно обёртывала её в броню. Это была какая-то доселе невиданная технология — невероятно сложная и зацикленная на абсолютной автоматизации. Альянсу, явно, было далеко до такого… Как и остальным разумным расам Галактики.       Скруглённое забрало шлема резко поднялось вверх, позволив Эшли снова увидеть зал и Стукова. Сержант сразу отметила, что она теперь выше мужчины на добрую голову. Девушка опустила глаза и поражённо ахнула — всё её тело было сокрыто от взора под тяжёлыми и изогнутыми пластинами брони, которые, похоже, закрепились поверх остальных опутавших её механизмов. Пластины были окрашены в ярко-красный цвет, а расположенные между ними прочие смежные части имели обыденный железно-серый оттенок.       Руки Уильямс освободились из ранее захвативших их клешней. Сержант была уверена, что сейчас по инерции уронит заметно отяжелевшие конечности вдоль тела, но с удивлением обнаружила, что держит их ровно, будто вес всей облепившейся вокруг неё техники был ничтожным для мускулатуры.       Эшли поднесла левую руку поближе к лицу и вновь была вынуждена изумлённо ахнуть — толстые механические пальцы, появившиеся перед глазами, шевелились в такт тем движениям, что сержант совершала где-то в глубине бронекостюма.       — Твою мать, — вырвалось у неё.       — Нравится? — удовлетворённо хрипнул Стуков.       Вместо ответа Эшли сделала шаг вперёд. Это ей удалось, что говорило о полностью вернувшейся к ней свободе движения, причём подвижность ощущалась абсолютно обыденно — будто она просто шагала и не была с головой покрыта тяжёлым металлом. Девушка с трудом могла разглядеть свои ноги, но ей было достаточно увидеть кончики сапог, с которых началась удивительная трансформация.       Эшли всё смелее и смелее совершала новые пробные движения: сделала неширокую растяжку и выпад, покрутила руками, даже сплела между собой пальцы. Последнее, к слову, оказалось сделать сложнее, чем всё остальное — подвижность и свобода внутри брони всё же была ограниченной, а это вызвало у девушки некий дискомфорт и рождало чувство отчуждённости от собственного тела. Не ощущать, а просто двигать конечностями было довольно необычно.       Нахлынувшая из-за этого тревога заставила Эшли забыть о восторге и обернуться к наблюдающему за ней Стукову.       — Его можно снять? — настороженно поинтересовалась она.       Мужчина пожал плечами и качнул головой к оставшемуся позади сержанта устройству, которое облачило её в столь сложную амуницию.       — На Левиафане такой возможности не будет. Разве что, переломав всё в металлолом.       Он вернул взгляд на девушку и мрачно добавил:       — Или вместе с тобой, если погибнешь.       Эшли проглотила собравшийся в горле нервный комок, шагнула к механизму и коснулась ребра коробки пристроенного к нему компьютера кончиком механизированного пальца. Перспектива оказаться пленницей этой махины ей совершенно не нравилась. Но всё же… Сержант опять оглядела свой торс, руки и ноги. Вся эта наисложнейшая кибернетика одновременно и пугала и придавала уверенности. Уильямс чувствовала себя сильнее.       Поймав эту противоречивую мысль, Эшли сделала несколько размашистых шагов в бок и остановилась возле тянущейся по полу ленты конвейера. Сжав кулак правой руки, девушка на секунду замерла, затем глубоко вдохнула, согнулась и со всей силы саданула по подающему устройству. Результат превзошёл все её ожидания — на ленте осталась глубокая вмятина, повторяющая форму её увеличенного вчетверо от стандартного размера кулака. При этом сержант почувствовала лишь жалкий отголосок отдачи, кольнувшей её настоящую руку.       — Невероятно, — прошептала она.       Изучив созданную только что деформацию конвейера, Эшли обернулась обратно ко всё ещё стоящему неподвижно Стукову.       — Так и быть, — выдохнула она, — Если Фонд Мёбиуса пользуется такими штуками, то я не буду отказываться.       — Умно, Уильямс, — ухмыльнулся нелюдь, — Остались лишь последние штрихи.       Стуков вернулся к компьютеру и задал на приборе какой-то новый алгоритм команд. Снарядившая в скафандр Эшли машина снова пришла в движение: роботизированные клешни пропали в потолке, круглая платформа вновь собралась воедино, а рядом с ней распахнулось широкое прямоугольное отделение. Мужчина запустил в открывшееся пространство свою изуродованную лапу и под отчётливый щелчок каких-то механизмов вынул оттуда длинную форму. Эшли не понадобилось много времени, чтобы понять, что это огромное толстоствольное ружьё. Судя по вытянутой форме — винтовка. Она опять вспомнила того человека, за которым незаметно наблюдала незадолго до того, как оказалась на Левиафане. Он стрелял из такого же орудия. По сравнению с этой винтовкой, та что сержант использовала на Вермайре и ранее, была лишь игрушкой.       Стуков приблизился к ней и протянул огромную пушку, которой вполне можно было родниться с основными орудиями танков марки «Мако». Уильямс аккуратно взялась за корпус винтовки и взвесила её в руке. Размер оружия никак не давал о себе знать — девушка словно ничего и не держала.       — В интерфейс скафандра загружена обучающая программа для солдат, — прокомментировал Стуков, — Изучишь, когда будет возможность.       Эшли кивнула, укладывая полученное оружие в обеих руках. Девушка не могла не признать, что ей до безумия хотелось испытать этого монстра в деле.       Изучая конструкцию чудовищно-огромной винтовки, сержант заметила, как Стукова странно передёрнуло. Мужчина опустил голову и прикрыл глаза.       — Зерги Килиссы покинули корабль, — вполголоса заговорил он, — Нам надо возвращаться. Рой и так уже слишком задержался в этой системе.       Эшли не сразу вникла в его странное заявление, но, вспомнив о неоднократных упоминаниях того, что нелюдь умеет читать мысли, не стала задавать лишних вопросов и вновь кивнула.       Ускоренным шагом Стуков двинулся обратно к дверям зала. Уильямс сделала лишь несколько шагов, после чего опомнилась, обернулась и поглядела на сложенные возле снарядившей её машины свои старые доспехи. Нагрудник, поножи и сапоги окрашенные в белый и розовый цвета казались такими крошечными и жалкими в сравнении с тем, что было на ней теперь. Однако…       Эшли шагнула обратно и уже было протянула руку скафандра к снятому обмундированию, но резко одумалась. Это было странное чувство — неправильное. Солдаты Альянса несли ответственность за выданное снаряжение, и Уильямс никогда не пресекала этого правила. И среди её погибшего на Иден Прайм взвода, и среди десантного экипажа Нормандии находились шутники, утверждающие, что броня — это вторая кожа космопеха. Сержант предпочитала оставаться при более серьёзном мнении, но в этих укоренившихся среди солдат шутках было разумное зерно.       Девушка ещё раз осмотрела гигантскую кисть и ладонь повинующейся её воле механической руки с толстыми пальцами, каждый из которых мог сравниться размером с тяжёлой термозарядной обоймой. На секунду Эшли поразилась тому сколь легкомысленно она отнеслась ко всему, что произошло с ней за последние несколько минут.       Уильямс мотнула головой, решительно отвернулась и пошла следом за уже успевшим сильно отдалиться Стуковым. Если в ближайшее время ей предстоит столкнуться с ещё более странной чертовщиной, чем всё ранее пережитое, то ей стоило оценить то, что она только обрела по достоинству. В конце концов, даже если она оставляет столь важную часть своей жизни, как броня, здесь — на чужом корабле, то, когда она вернётся домой и предоставит командованию Альянса отчёт обо всё произошедшем, вряд ли кому-то будет дело до мелкого просчёта, вроде потери личного снаряжения.       Это останется лишь на её совести.

***

      — Готова?       Эшли оторвалась от небольших мигающих экранов-голограмм с обучающим конспектом под воротником ново-обретённого скафандра и повернулась к Керриган — крылатая женщина подошла к ней незаметно. Всё то время, что сержант провела в десантном отсеке истребителя (кабина, по вполне естественным причинам, теперь была ей не по размеру) и кратковременное одиночество в уже знакомом зале Левиафана, она потратила на чтение и изучение правил пользования этой необыкновенной бронёй. Сержант уже неоднократно отметила, что виртуальный интерфейс её нового доспеха и сам скафандр, были устроены достаточно удобно для пользования пилотом — костюм отвечал всем требованиям: имел встроенное охлаждение путём циркулирования по нему специальных жидкостей и выброса лишнего тепла через расположенные за спиной сопла реактивных ускорителей, полностью синхронизировался с движениями, обладал защитой от перегрузок, химических, радиационных и физических повреждений.       Кроме этого, Эшли успела выяснить, что скафандр имеет ограничения действия заряда и, соответственно, его необходимо перезаряжать специальными вставными блоками. Когда она задала вопрос на счёт того, где брать эти блоки Стукову, мужчина сказал, что-то вроде того, что придётся «заимствовать» их у бойцов Фонда Мёбиуса. Надо было полагать, то же касалось и патронов для винтовки.       В инструкциях были также и указания про возможное использование каких-то вводящихся из подсистем скафандра медицинских стимуляторов, вроде знакомой ей автоматической раздачи панацелина, но Уильямс не успела изучить столь деликатные тонкости, как следует.       — Более чем, — уверенно ответила Эшли, поворачиваясь к крылатой фигуре.       Керриган кивнула, заставив заменяющие ей волосы отростки покачнуться в такт жесту головой:       — Прекрасно. Теперь я должна кое-что тебе прояснить.       Женщина неожиданно приподнялась в воздух и её искажённое лицо оказалось на одном уровне с головой Уильямс. Девушка бросила короткий взгляд вниз и поняла, что Керриган, вопреки всем законам физики, левитирует над колышущимся полом.       — Я внимательно следила за всем, что вы со Стуковым делали на «Октавиане», — заговорила крылатая, — Не знаю в какую игру ты играешь, но в твоих интересах не впутывать мой Рой в неё.       Керриган дополнила слова хищным оскалом и продолжила:       — Алексей сказал, что я, якобы, хочу узнать о тебе побольше? Это так. Но не обольщайся. Загадкам свойственно скрывать дурные ответы.       Эшли слушала её, стараясь удержать копящуюся в груди неприязнь. Она не была наивной. После всех тех необъяснимых трюков, что повелительница зергов вытворяла, сержант не сомневалась в её мощи, и даже полученный скафандр уже не так сильно обнадёживал.       — Не знаю, что за сила утаивает твой разум, Эшли, однако намереваюсь это выяснить. Сейчас ты у меня на особом счету, но если мне откроется хоть одна ниточка твоей лжи…       — Я не солгала ни разу, — зло зашипела Уильямс, едва удержавшись от того, чтобы толкнуть Керриган поднятым забралом шлема в лоб.       Крылатая женщина убрала с губ скалящееся выражение и удовлетворённо кивнула.       — Надеюсь на это.       Она опустилась обратно на пол и медленно прошла к открытому «иллюминатору» Левиафана. Эшли несколько секунду решалась, после чего последовала за ней.       — Стуков правильно сказал, что нам не нужно быть врагами, — опять заговорила Керриган уже более спокойным тоном, — Но и друзьями мы быть не можем. Понимаешь?       — Ещё бы, — сухо отозвалась сержант.       — В таком случае, как насчёт - быть союзниками?       Эшли, не выдержав, вздрогнула. Казалось, что вопрос был направлен в пустоту, а не адресован конкретно ей.       — Если ты этого хочешь, — пробормотала девушка.       — А чего хочешь ты? — спросила Керриган.       Уильямс опустила взгляд, некоторое время рассматривала шевелящийся борт и смежный с ним пол Левиафана у основания иллюминатора, а затем печально взглянула на раскинувшийся перед ней космос. Ей было всё равно, что пространство заполнено обломками изувеченных кораблей протоссов-талдаримов — она смотрела на звёзды, мигающие в тысячах километров от них. Эти огоньки посреди тёмной бездны больше не дарили ей умиротворения, а казались совершенно чужими. Может быть так оно и было? После того, что сержант видела в командном центре крейсера Фонда Мёбиуса… Может быть эти звёзды взаправду были не теми, что так нравились ей раньше? Может быть они действительно были чем-то другим — звёздами какого-то чужого мира?       Эшли замотала головой. Это бред! Ей не стоит об этом даже думать.       — Я просто хочу вернуться, — ответила она наконец, — Даже если при этом попаду в гнездо взбаламученных рахни или на корабль озабоченных кроганов, — лишь бы поближе к знакомому и к правде.       — Выходит — правду ищешь? — снова спросила Керриган.       Эшли хотела пожать плечами, но одумалась и смиренно кивнула.       — Тогда наши цели совпадают, — дополнила крылатая женщина, — Я тоже хочу найти правду.       — И какую же? — перехватила инициативу Уильямс.       Керриган ответила не сразу. Краем глаза Эшли увидела, как кажущаяся ещё минуту назад грозной, холодной и жестокой человекоподобная женщина опустила голову и прикрыла веки.       — Обо всём. Но больше всего — о том какова моя роль в этом «всём».       Эшли припомнила свой разговор со Стуковым о таинственной богоподобной сущности, которую он именовал Амуном. Как он тогда ещё назвал его?       — Ты говоришь о зел-нага?       — Не знаю, — медленно ответила Керриган, не открывая глаз, — Может быть. Если они ещё существуют где-то, то — да.       Она замолчала и в тишине, которая наполнила окружающее пространство, Эшли показалось будто сквозь шипение скрытых внутренностей её скафандра и неприятное полу хлюпающее шелестение стен, ей удалось расслышать дыхание, часто исторгаемое вздымающейся грудью крылатого создания. Сержант поняла, что больше не испытывает к Керриган голого отвращения — она рассуждала и говорила прямо, как сама Эшли. Как человек.       — Во время нападения — перед тем, как потерять сознание, я слышала, как ты сказала, что мы можем помочь друг другу, — заговорила Уильямс после, наверное, где-то минутного молчания, — Это предложение? Если — да, то в силе ли оно?       Керриган всё же открыла глаза и повернулась к ней. Лицо женщины показалось сержанту ещё более человеческим — каким-то растерянным и подавленным.       — Допустим, что в силе, — кивнула она.       — Тогда у меня есть корректировка этого предложения, — Эшли обернулась к собеседнице всем корпусом, — Я помогаю тебе, как ты сказала, «найти правду», а ты делаешь всё, чтобы помочь мне найти дорогу домой.       — Ты же сказала, что тоже ищешь правду, — перебила её Керриган, подозрительно приподняв одну бровь.       — В моём случае — это одно и то же, — парировала Уильямс, — Так что?       Крылатая тоже повернулась к ней всем телом, всё ещё не убирая с лица помеси удивления с недоверием.       — Если выживешь, — мрачно дополнила она.       — Я постараюсь, — Эшли позволила себе короткую улыбку, — По рукам?       — Раз ты этого хочешь, то я согласна, — без эмоционально ответила Керриган.       Эшли кивнула.       — Моя Королева, это неразумно, — под уже знакомое хлюпанье из стены возле иллюминатора выскользнула Изша, — Ты правда хочешь позволить этой терранке присоединиться к нам?       — Я не спрашивала твоего мнения, — без лишней агрессии в голосе отозвалась Керриган, поворачиваясь к змееподобному созданию, — Готовь Левиафана к перемещению. Мы покидаем это злосчастное место.       — Как пожелаешь, — пропела Изша и тут же скрылась в отверстии в стене.       Керриган властно вышла в середину зала — туда, где располагался резервуар с зелёной жидкостью. Эшли внимательно наблюдала за ней и буквально через несколько секунд стала свидетелем следующего явления: костяные отростки за спиной женщины раскинулись в стороны, их заострённые окончания ярко полыхнули бледно-лиловым светом. Когда Керриган заговорила, Уильямс ощутила пробежавшее по спине полчище мурашек — до того ледяным и металлическим был звучащий голос:       — Матери Стай, услышьте меня. Готовьте своих Левиафанов. Рой отправляется дальше — по следу наших врагов.       Новая волна холода на спине заставила Эшли тихо застучать зубами. И не без причины. Либо ей показалось, либо окружающие её стены задрожали, а где-то в глубине живого корабля в единый унисон завизжали сотни жутких голосов.       Девушка поспешила отвернуться обратно к иллюминатору, едва не задрожав всем телом от осознания того с кем она только что заключила шаткий договор.