StarEffect. Чужой мир

      Эшли открыла глаза и жадно вдохнула воздуха, не сдержав вырвавшегося из груди громкого хрипа. Тусклое освещение на мгновение показалось ослепительной вспышкой, но стоило сержанту моргнуть, как восстанавливающееся зрение быстро расставило всё по местам, отделив тени от света и очертив окружающие объекты.       — Какого хрена? — прошептала Уильямс, едва ворочая пересохшим языком.       Она завертелась на месте и тут же осознала, что лежит на чём-то мягком. Пальцы вслепую нащупали край матрасной подстилки с натянутой вокруг неё эластичной поверхностью. Осязание удивительно знакомого материала заставило девушку оглядеться. Сглаженные до округлости стены по бокам и полупрозрачная пластина перед лицом — вот, что она увидела. Воспоминания отвечали на стремительно растущую в сознании панику отголоском успокоения. Но ведь это было невозможно, — она не могла видеть того, что сейчас окружало её. Вместо царивших повсюду несколько жалких секунд назад непроглядной темноты и заставляющего стучать зубами холода, вокруг неё были столь простые и легко узнаваемые очертания. Она лежала в своей спальной капсуле!       Эшли сглотнула скопившуюся под языком кислую слюну и нерешительно подняла перед собой руки. Немного загорелая гладкая кожа, малость неухоженные ногти и короткие рукава тёмной армейской футболки смотрелись совершенно неправильно и противоестественно. Куда подевались её скафандр и винтовка? Где протосские врата искривления? И куда пропал…?       — Стуков? — позвала девушка, чувствуя, что голос начинает возвращаться к нормальному тембру. — Стуков, где ты?       За защитной пластиной перед самым лицом скользнуло и остановилось какое-то движение. Эшли интенсивно заморгала и смогла различить широкое, плечистое туловище.       Непонятная фигура склонилась над мутной перегородкой. Короткое, безобидное, едва слышимое постукивание заставило Эшли позорно вздрогнуть.       — Сержант? — послышался с другой стороны защитной пластины приглушённый голос. — Сержант Уильямс, всё в порядке?       Эшли снова заморгала и вынужденно встряхнула головой. Голос был знакомым и, что самое главное, мужским. Но он не мог принадлежать Стукову. Вместо хрипучего и натянутого тона, который обычно срывался с растрескавшихся и бледных губ Алексея, она слышала вполне себе обычный и плавный, и даже смогла распознать слабый, видимо, старательно изводимый его обладателем акцент.       Неожиданно раздавшееся шипение механизмов Эшли перенесла уже спокойнее, но с задержанным дыханием. Когда движение защитной перегородки капсулы прекратилось, девушка тупо уставилась перед собой, рассматривая склонившегося над её спальным местом мужчину. Короткая армейская стрижка и однодневная щетина, выступающий крупный нос, узкие губы и немного оттопыренные уши с широкими мочками, одно из которых было проткнуто блестящей серьгой в виде скрученной спирали. По уставу подобное всегда было строжайше запрещено, но именно благодаря этому маленькому несоблюдению правил Эшли узнала нависшего над ней человека. Это действительно был Алексей… но вовсе не Стуков.       — Дубянский? — ошарашено выпалила Уильямс, приподнимаясь на локтях.       — Так точно, — молодой человек немного сконфуженно выпрямился, демонстрируя идеальную осанку, — Простите, если помешал, но вы… Вы как-то очень громко вскрикнули и я решил… — рядовой замялся и отвёл взгляд в сторону, — Простите, сержант Уильямс. Я… я пойду.       Прежде чем Эшли успела что-либо ответить, Алексей вполне по профессиональному отдал честь и исчез из поля её зрения, в несколько шагов сместившись вправо. Девушка собиралась уже его окликнуть, но передумала.       Сделав глубокий вдох, Уильямс уронила голову обратно на встроенную в матрас подушку и закрыла глаза. Под опущенными веками заплясали округлые контуры. «Так знакомо». Она часто испытывала подобное, когда не высыпалась. Обычно это происходило после ночи, следовавшей за каким-нибудь излишне эмоциональным событием. Так с ней было после рокового дня на Иден Прайм и первого посещения Цитадели. После встречи с молотильщиком на Эдоле. После Новерии… и Фероса…       «Сон?!» Эшли резко открыла глаза и приняла сидячее положение, обхватив пальцами ограничительные стенки капсулы. Открывшееся для обзора пространство опять показалось каким-то неправильным и чужим, хотя память моментально отмечала и узнавала всё, что было вокруг. Высокий потолок, чуть больше десятка других капсул, длинный коридор с решётчатым полом, оканчивающийся тремя ступенями лестницы. Дальше начинался главный зал кают-компании, где располагались кухня, столовая, а так же медотсек и апартаменты капитана.       — Капитан, — прошептала Эшли.       Сержант уже успела перекинуть ноги через правый бортик капсулы и свесить обутые в сапоги ступни почти до пола, когда поняла, что остальные спальные места развёрнуты практически вертикально, а её собственное по-прежнему находится в горизонтальном положении. Чувство невероятной глупости за столь идиотский просчёт захлестнуло её волной стыда. Она никогда такого не допускала. Бегло оглядевшись кругом, чтобы убедиться, что её никто не видит в столь несобранном и неудобном для солдатской совести положении, Эшли потянулась левой рукой обратно к матрасу — в центральную часть спального места, где должна была располагаться сенсорная панель управления. Тактильная память не подвела, и автоматика системы практически сразу же откликнулась знакомым сигналом. Капсула начала медленно разворачиваться, постепенно выравниваясь до того же угла, что и остальные.       Оказавшись в стоячем положении, Эшли несколько секунд не решалась пошевелиться. Ноги держали её исправно, но она готова была поклясться, что где-то внутри себя всё ещё чувствует след того странного смещения, которое выбивало из-под ступней твердь. Сержант перемялась с ноги на ногу и слегка топнула правой. Всё было в порядке.       — Господи, что со мной происходит? — шёпотом выдохнула сержант.       В столовой было пусто, однако раздвинутые, неровно-стоящие стулья говорили о том, что кают-компания ещё недавно была местом оживления. Об этом же утверждала и оставшаяся позади спальная зона — все капсулы были раскрыты и пусты, значит экипаж несёт вахту. Тем не менее, недавний разговор с Дубянским противоречил этому. Сколько же она спала? Эшли, не глядя, ощупала запястье правой руки. Инструментрона при ней не было.       Краем глаза сержант заметила движение слева от себя и поспешно повернула голову. За остеклённой стеной по помещению медотсека, держа в руках плоский блок данных, медленно двигалась ещё одна знакомая фигура. Среднего роста женщина в плотно обтягивающем тело медицинском костюме военного образца неторопливым движением руки поправила сползшую на лоб прядь пепельных волос и, не отрывая взгляда от информационного носителя, остановилась около встроенного в стену аппарата, предназначенного для распределения и загрузки панацелина в мобильные дозаторы.       — Доктор Чаквас, — Эшли осознала, что чуть не позвала корабельного врача полным голосом, но та, к счастью и облегчению сержанта, видимо, не расслышала её.       Откуда-то из глубины медотсека появилась ещё одна женская фигура в таком же, как у медика, элегантном облачении. Сама не зная зачем, Уильямс рывком сбежала по ступеням лестницы и встала посреди кают-компании так, чтобы быть незримой для двух беседующих за окном женщин, но видеть всё самой. Она увидела, как Чаквас широко улыбнулась и даже отпустила короткий смешок, после чего одобрительно похлопала по плечу подошедшую к ней статную голубокожую азари — тоже лучезарно улыбающуюся.       — Лиара, — выдохнула Эшли, чувствуя, что негодование нарастает с каждой секундой, — И Лиара тоже здесь.       — Эш?       Она замерла.       — Эшли? Сержант, вы слышите?       Голос опять был мужской, но намного мягче и ещё более знакомый. Ей было прекрасно известно кому он принадлежит, но осознание того, что этот человек сейчас стоит у неё за спиной, пугало и вгоняло в недоумение.       Собрав волю в кулак и прогнав сомнения, Эшли развернулась всем корпусом. Это был он. В паре шагов от неё стоял ладно сложенный молодой человек с блестящими и выстриженными боксом тёмными волосами, карими глазами и серьёзным, несмотря на гладкие очертания, лицом.       — Кайден, — произнеся имя старшего лейтенанта, Уильямс невольно отступила на шаг. За прошедшие несколько минут и до сего момента её разрывал один только факт того, что она снова находится на Нормандии, но теперь, — увидев Кайдена и вспомнив их последнюю встречу…       Эшли сделала ещё один шаг назад, крепко зажмурилась и замотала головой. Всего этого не может быть! Не могло же ей это всё привидеться? Они были на Вермайре, получили распоряжения от капитана, её и пятерых саларианцев определили в диверсионный отряд, чтобы пробиться на базу и уничтожить зенитные орудия, Кайден должен был установить бомбу, а потом…       — Эш, ты в норме?       Она опустила голову, открыла глаза и взглянула на Аленко исподлобья. Лицо у лейтенанта было правдоподобно встревоженное, а держался он очень напряжённо.       — Что происходит? — прошипела Эшли, опять зажмуриваясь. — Как я здесь оказалась, Аленко?       Тяжёлая, но мягкая рука легла на её левое плечо, заставив вздрогнуть. Ей захотелось опять отойти — избавиться от почему-то неприятного прикосновения, но она сдержалась.       — Эш, с тобой всё в порядке? — последовал очередной вопрос вместо требуемого ею ответа. — Мы второй день в пути — возвращаемся на Цитадель, чтобы доложить Совету о планах Сарена. Мы уничтожили базу на Вермайре, помнишь?       Эшли шумно втянула воздух через нос. То, что говорил сейчас Кайден не могло быть правдой. По крайней мере полностью. База Сарена. Её отряд был уничтожен — геты прижали их у последней подорванной зенитки. Она настояла на том, чтобы Нормандия улетала… и видела, как это случилось — видела, как корабль улетел. Она смирилась с приговором, который сама себе подписала. Она готова была умереть. А потом…       — Что со мной случилось? — продолжала допытываться Уильямс, осознавая, что боится услышать ответ. — Я же видела, как вы улетали.       Кайден сдавленно хмыкнул. Вторая рука лейтенанта легла на другое её плечо. Эшли с трудом вытерпела позыв вырваться из хватки молодого человека и отойти от него ещё дальше.       — Что ты такое говоришь, Эш? — голос Аленко сочился убеждающимися нотками. — Мы вернулись за тобой. Джокер подвёл Нормандию к твоей позиции, мы обстреляли гетов, подобрали тебя и вышли на орбиту до взрыва. Ты была сильно измотана, но Чаквас поставила тебя на ноги и…       — Лжёшь!       Взмахом обоих рук Уильямс сбросила с себя ладони Кайдена, упёрлась ногами в пол и изо всех сил толкнула лейтенанта в грудь. Аленко пролетел не меньше ярда и повалился спиной на пол. Эшли оказалась рядом в мгновение ока, опустилась, прижимая его коленями, и схватила за ворот армейской футболки.       — Как я сюда попала?! — вспылила сержант. — Отвечай, лживый подонок! — нисколько не жалея и не думая о последствиях, девушка с размаху залепила Кайдену кулаком точно в нос. — Куда подевался Стуков и зерги?! Что здесь происходит?!       — Вот именно: что здесь происходит?       У Эшли ёкнуло в груди. Девушка подняла голову и уставилась строго перед собой.       — К-капитан Шепард? — пролепетала она, чувствуя, что уже разжимает сомкнутые в кулаки пальцы. Лежащий у её ног Кайден обмяк на полу, натужно захрипел и повернулся набок, чтобы тут же очистить разбитый нос от успевшей выступить крови.       Фигура капитана приблизилась. Пламенный взгляд приковал Эшли к месту, одновременно выжав из неё всю вспыхнувшую агрессию.       — Что вы себе позволяете, сержант?       Она видела капитана в разных ситуациях и с разным проявлением эмоций. Спокойствие, задумчивость, напористость, решительность, даже иногда легкомыслие. Но гнев ещё никогда не всплывал на этом лице.       Эшли поднялась с колен и одним большим прыжком отскочила на несколько шагов. Наблюдая за тем, как покалеченный ею лейтенант с трудом встаёт следом и стараясь унять разбушевавшееся в груди сердце, Уильямс не знала на ком сосредоточиться.       — Что случилось?       Она обернулась на прозвучавший голос. Из дверей медотсека немного нерешительно выплыла Лиара, следом за которой показалась и Чаквас.       — Капитан, в чём дело? — со стороны центрального коридора, где располагался межпалубный лифт, показался угловатый силуэт Гарруса.       — Сержант Уильямс, что такое? — из-за спины турианца появилась миниатюрная фигурка Тали.       Эшли яростно бегала глазами по окружавшим её со всех сторон лицам, по мере того, как в кают-компании появлялись прочие члены экипажа: капрал Дрейвен, лейтенанты Лафлэмм и Такс, штурман Прессли и многие другие. Команда, к которой она так привыкла и за которых готова была встать на линию огня, сейчас дружно таращилась на неё — кто-то с недоумением, кто-то с нескрываемой злостью. А она отвечала им совсем другим взглядом, гадая как выглядит со стороны. Они что все сговорились против неё? Вот так вот просто смотрят ей в глаза и лгут все вместе?       — Что вы все такое? — зарычала сержант, крутясь на месте, чтобы не упустить ни одного сверлящего её взгляда. — Почему я здесь?       — Сержант, — успокаивающим голосом заговорила Чаквас, — вы перенесли сильный стресс. Я говорила, что вам стоит отлежаться.       — Вот из-за таких, как она, мы и теряли колонии на войне.       Чей-то комментарий из толпы привлёк её внимание больше остального недовольного ропота. Эшли ощутила натянувшуюся у самого горла струну. Пусть они смеются над ней, но такое… Как они вообще смеют?!       Сорвавшись с места, девушка ринулась в сторону обеденного стола, заставив сбившихся в кучу членов экипажа разом попятиться.       — Кто это сказал?! — взревела она.       — Уильямс! — кто-то схватил её за предплечье. — Немедленно прекратите!       Эшли узнала руку капитана. Сильные пальцы до боли впились в кожу, не давая сдвинуться с места, чтобы отыскать мерзавца, который осмелился так её оскорбить.       — Шепард, — голос у неё сорвался до сипоты, — Шепард, что произошло? Вы же знаете, что случилось — скажите им! — слёзы выступили, как бы она ни старалась сдержать их. — Скажите им всем!       Эшли впилась взглядом в капитанские глаза. По-прежнему разящие яростью — словно светящиеся чистым пламенем — они прожигали её насквозь, опуская и унижая. Неужели она взаправду заслужила такое отношение к себе?       Яркая вспышка алого света заполонила всё вокруг, вынуждая её зажмуриться. Словно отвечая на истерично скачущие в сознании мысли, волна какой-то чужой силы обожгла Эшли с ног до головы, высушивая стекающие по щекам слёзы и принося агонию каждой клеточке тела. Пальцы сдавили предплечье до ноющей, тупой боли.       — Я скажу, Уильямс, — голос капитана преломился чудовищным рокотом, доносившим самого себя многократным эхом, — Я скажу, ибо я знаю о тебе всё.       Эшли осмелилась приподнять веки. Окружённая жгущим зрение светом, фигура капитана перед ней искажалась и расплывалась, словно состояла из чёрной дымки, а лицо изуродовалось, породив на щеках и скулах узкие трещины, под которыми ярко полыхали алые огни. Искажение разрасталось, медленно превращая увечья в суженные глаза.       — Ты, — прохрипела Эшли, чувствуя как от боли в голове слух начинает ломаться сплошным писком, — Кто ты?       На миг всё пропало. Свет исчез, боль унялась, а шум стих. Сержант попыталась пошевелиться, но сразу же осознала, что не ощущает собственное тело.       Тьма взорвалась миллионами очертаний, мгновенно сложившимися в единую чудовищную форму. Огромная, украшенная четырьмя парами зловещих алых глаз голова, с отрастающими от её носовой части щупальцами возвышалась над сержантом, а прямо перед ней всё ещё стояла искажённая версия капитана, по-прежнему источающая изнутри слепящий свет.       — Я Амун! Я — Пустота! — загремел исходящий словно отовсюду сразу зловещий рёв.       Эшли не поняла как именно ей удалось освободиться, но почувствовала, что связь с телом вернулась к ней. Тонкий укол коснулся свободной руки, позволяя направить движение. Она сжала кулак и под аккомпанемент вырвавшегося из груди отчаянного крика обрушила удар на ложного капитана. Звук напоминающий треск разбитого стекла заполонил всё, оглушил и швырнул остатки сознания в тёмную круговерть.

***

Вселенная Mass Effect

      — Эшли!       Страшные очертания продолжали плясать по одеялу ещё несколько секунд, и лишь после их исчезновения Сара осознала, что сидит. Глубоко вдохнув, девушка прикоснулась рукой к левой груди — сердце у неё стучало, словно боевой барабан, а всё тело сотрясала крупная дрожь. Другой рукой она ощупала слегка продавившийся матрас и оставшуюся позади подушку. И то и другое были влажными и жутко холодными.       За дверью послышался отчётливый топот ног. Менее чем через секунду одностворчатая раздвижная перегородка скользнула в сторону, и темноту разорвал яркий, исходящий из коридора свет. На пороге стояла закутанная в домашний халат Линн.       — Что случилось? — девушка молнией влетела в помещение и остановилась перед кроватью, всё ещё заматывая непослушный пояс.       Сара некоторое время таращилась на сестру, после чего часто заморгала и быстро совершила несколько последовательных вдохов и выдохов, выравнивая дыхание. Буйство в груди замедлилось, по телу пробежал табун мурашек, но уже не ознобный, а расслабляющий — уносящий следы кошмара.       — Свет, — скомандовала она.       Комната тут же озарилась. Сара скинула с себя одеяло, села на кровати, коснувшись босыми ногами пола и протёрла глаза. Линн неторопливо опустилась рядом.       — Моей маленькой сестрёнке приснился страшный сон? — хихикнула средняя Уильямс, осторожно касаясь пряди ярко-каштановых волос Сары и закручивая их в неправильную косичку.       Сара недовольно фыркнула и покачала головой. Пусть сон и прошёл, но след от него стирался отнюдь не так быстро, как хотелось бы.       — Я видела Эшли.       Линн заметно вздрогнула. Отпустив волосы сестры, девушка придвинулась к ней поближе и ласково обняла за спиной.       — Правда? И где же именно ты её видела?       Сара собиралась было ответить, но замялась. Посетивший её кошмар был очень яркий, но обрывочный, словно не до конца собранный пазл — с большим количеством пробелов на общей картинке.       — Не знаю. Всё было очень странно, — подобрала она слова, — Будто Эшли оказалась в темноте, но всё равно всё видела, будто… — девушка прервалась на полуслове, когда память воскресила ещё один обрывок кошмара. — Ей было одиноко и страшно. Она не понимала, где находится и… И в то же время её окружали знакомые лица.       Линн погладила её по плечу, приблизилась и коротко поцеловала в висок.       — Это был сон, — прошептала она сестре на ухо, — Ты же понимаешь, да?       Сара согласно закивала.       — Более того, ты прекрасно знаешь, что с нашей Эшли всё в порядке. Ты же сама недавно общалась с ней. — Линн усмехнулась и добавила, — А ещё, кажется, наша малышка неравнодушна к офицерам Альянса?       Сара не смогла подавить собственный смешок и несильно толкнула Линн плечом в бок.       — Опять подслушивала, как я записываю сообщения?       Линн расхохоталась в полный голос. Сара не удержалась и подхватила следом, ответно обняв старшую сестру.       — Который час? — спросила она, оборачиваясь на единственное в комнате окно.       Линн коснулась широкого платинового браслета на левой руке, в котором на внутренней стороне был установлен блок инструментрона, и принудила скрытый прибор активироваться.       — Рано ещё — даже не расцвело. Ложись спать.       — Да ну, — буркнула Сара, — После такого совсем не хочется.       Она покосилась на оставшуюся открытой дверь. Окончательно отступивший сон и знание времени резко прояснили память. Как же она могла забыть? Ещё вчера вечером она ложилась с этой мыслью спать и не могла больше думать ни о чём другом, а теперь, выходит, — позволила какому-то разыгравшемуся посреди ночи воображению отогнать по-настоящему важное событие.       — Мама и Эбби спят? — осторожно поинтересовалась Сара.       — Спят-спят, — отозвалась Линн, прокручивая пальцем новостную ленту в инструментроне.       Удовлетворительный ответ только подстегнул её. Всё складывалось как нельзя лучше. Она встала с кровати и поспешила к шкафу с одеждой.       — Ты куда? — старшая сестра оторвалась от прочтения почты и поднялась следом.       Сара молча отодвинула створку шкафа и бегло оглядела свой скромный гардероб. Не то чтобы ей хотелось производить серьёзное впечатление, но выглядеть по меньшей мере достойно она была обязана.       — Что ты задумала? — не отставала Линн.       — Забавно, — хмыкнула в ответ Сара, чувствуя, что щёки сдают позиции и стремительно наливаются краской, — Всю прошлую неделю ты только и трендела о том какая я «счастливая дурочка», а сейчас уже не помнишь?       Девушка обернулась, чтобы убедиться в том, что её намёк достиг цели. Лицо Линн, тем не менее, выражало сплошную серьёзность.       — Ещё слишком рано, — строго, но как-то не убедительно заговорила средняя Уильямс, — Если ты думаешь, что я буду покрывать тебя перед мамой, то ошибаешься. Более того, у тебя скоро выпускной экзамен и…       — Ну, Линни, — Сара намеренно растянула имя сестры максимально-умоляющей интонацией, — Не порти мне идею.       Линн поджала губы, покачала головой, но всё же улыбнулась.       — Я смотрю, история с Майком тебя ничему не научила, — вздохнула она, — Хочешь, чтобы Эшли и сейчас прилетела и записалась к тебе в личные телохранители?       — Скажешь тоже, — наигранно обиженно ответила Сара, — Я тогда ещё в школу ходила. И не забывай — я могу за себя постоять. — девушка отвернулась обратно к шкафу — щёки припекало уже слишком заметно. — К тому же, Томас совсем не такой, как Майк.       — Ну да-да, как же, — проворчала Линн, скрещивая руки на груди, — Имей ввиду: если позвонишь утром и начнёшь реветь, что всё пошло не по плану, я не поеду тебя выручать.       — Замётано.       — Боже, ты неисправима.       Они снова одновременно рассмеялись.       Дождавшись, когда Линн выдохнется и выйдет из комнаты, закрыв за собой дверь, Сара выудила из шкафа единственное по её мнению прилежное платье и разложила поверх одеяла на кровати. Дотошной модницей она себя не считала и случаи, когда появлялась на людях в платье, могла пересчитать по пальцам одной руки. Однако нынешний случай казался достаточно особенным, чтобы прибегнуть к столь радикальной для неё мере.       Постоянно поглядывая на задвинутую дверь и периодически прислушиваясь, Сара потратила на переодевание не больше минуты. Под конец, воспользовавшись фронтальной съёмкой изображения в инструментроне вместо зеркала (которого у неё в принципе не было), девушка убедилась, что не выглядит, как какая-нибудь помятая после буйной ночи инопланетянка-азари, и поспешила на выход.       Оказавшись за пределами комнаты, Сара первым делом осмотрела коридор. Свет горел только в комнате Линн, что её не удивляло — в последнее время сестра часто полностью пренебрегала сном, отдавая предпочтения каким-то личным увлечениям, о конкретике которых умалчивала и, что сильно раздражало, не давала ни единого повода подловить себя на этом. В комнатах Эбигейл и мамы царила темнота.       Сара бесшумно прокралась в прихожую и остановилась возле установленного почти у самой двери квартиры коммуникационного узла. Разблокировав устройство, девушка, то и дело подглядывая сделанную в инструментроне запись, вбила номер необходимого ей идентификатора.       Звонок был принят практически мгновенно.       — Слушаю, — послышался пусть и юношеский, но весьма уверенный голос.       — Привет, Том, — Сара поняла, что по-идиотски улыбается, несмотря на то, что всего лишь совершает звонок, а не говорит вживую, — Не отвлекаю?       — Ох, детка, ты словно следишь за мной. Я буквально минуту назад вышел из космопорта.       — Три дня?       — Ровно и не секунды больше, — Томас засмеялся и продолжил, — Жду не дождусь тебя увидеть. Может, завтра?       Сара проглотила крошечный укол неуверенности, готовясь к решительному шагу. Она собиралась настоять на своём, чтобы провести с парнем как можно больше отведённого ему увольнением времени. Да и молодому капралу это, наверняка, пошло бы на пользу.       — А как насчёт прямо сейчас? — спросила она.       — Сейчас? — судя по звукам из передатчика Томас несколько опешил от услышанного. — Слушай, я даже ещё до квартиры не дошёл. Честно говоря, мне бы не повредил душ после перелёта.       Сара глубоко вдохнула. Она не особо любила прибегать к тому приёму, который сейчас собиралась пустить в ход, — в частности из-за того, что так становилась слишком похожа на Эшли, — но твёрдо решила пойти до конца и получить желаемое.       — Отставить капризы, капрал, — отчеканила девушка, молясь, чтобы от её повышенного голоса не проснулись мать или, что хуже — Эбби.       Коммуникатор некоторое время молчал.       — Так точно, сержант Уильямс. Ладно, уломала. Где встречаемся?       Сара победоносно сжала кулаки, едва сдерживая истерично-радостный смех. Когда в их разговорах у Томаса дело доходило до «армейской романтики», молодой человек всегда присваивал ей случайное звание, но обязательно выше, чем уже миновавшие его карьеру и нынче действующее.       Уняв захватившее её перевозбуждение, Сара быстро прокрутила в голове возможные варианты, сделала выбор и ответила:       — У кафе «Спутник». Купим по мороженому и прогуляемся. Успеем, как раз до рассвета.       — Идёт, — отозвался Томас, — Буду ждать. До встречи.       Передача отключилась прежде, чем Сара успела что-либо добавить, но расстраиваться из-за этой маленькой финальной неудачи она себе долго не позволила. В конце концов, всё остальное прошло превосходно. Быстро сунув ноги в сапоги, девушка коснулась блокировочной панели у двери и шагнула через порог.       Коммуникатор за её спиной пискнул. Сара обернулась. Система передатчика была настроена таким образом, чтобы оповещать о приходящих сообщениях и прямых вызовах разными звуковыми сигналами: один для общих, другой для личных и третий для сообщений повышенной важности. И сейчас коммуникатор утверждал, что пришло сообщение именно третьего вида.       Сара позволила двери закрыться и подошла обратно к стационарному передатчику. Голограмма на основной панели действительно настойчиво твердила о поступлении некоего текстового файла, но пока что скрывало конкретную информацию. Девушка в очередной раз покосилась на тёмный коридор. Свет по-прежнему горел только в комнате у Линн. Эбби и мама, которой, скорее всего, и должно было быть адресовано пришедшее сообщение, спали, а Линн, вне всякого сомнения, слишком занята. Сара склонилась над устройством, кратким нажатием открыла файл и начала читать.       Она не заметила, как закричала.       — Сара?!       Кто-то навис над ней. Тёплые руки вцепились ей в плечи и затрясли, а она не могла даже разглядеть кто же это был; как не могла и осознать, что уже сидит на полу, опираясь спиной о стену.       — Сара? Сара, ты меня слышишь? Что случилось?       Она с трудом подняла отяжелевшую голову. Чьё-то лицо маячило прямо перед глазами, но из-за выступивших слёз девушка не могла разобрать чьё именно — мамино или одной из двух старших сестёр. Вместо этого она продолжала видеть перед собой интерактивные строки только что прочитанного сообщения, пришедшего от командования Воздушно-Космических Сил Альянса и подписанного капитаном фрегата «Нормандия SR-1» и капитаном Дэвидом Андерсоном. Несколько коротких, но страшных строк, которые гласили: «…с прискорбием сообщаем вам, что сержант космопехотных артиллерийских войск Эшли Уильямс погибла в ходе проведения военно-разведывательной операции…»

***

Вселенная StarCraft

      Эшли попробовала пошевелить рукой. Характерный скрип металла обо что-то твёрдое подсказал всё ещё находящемуся в сомнительной активности мозгу, что это ей удалось. Она повторила движение, параллельно попытавший задействовать и другую руку. Мышцы во всём теле ныли от одних только мыслей о попытках задействовать их, а боль растекалась какими-то замедленными и потому вдвойне мучительными волнами.       Сержант не знала как давно уже открыла глаза и сколько пролежала в ожидании того, когда вся эта пытка прекратится. Почувствовав единственный, кажущийся долгожданным след облегчения, Уильямс вновь попробовала пошевелиться. Всё тот же металлический скрежет стал намного отчётливее, и лишь после того, как его отзвук заглушил писк в ушах, Эшли поняла, что её вновь покрывает тяжёлая оболочка скафандра. Она забегала глазами по доступной для взгляда области, вынужденно то и дело моргая, чтобы сбить наплывающий на глаза туман. Тёмно-серая каменная поверхность и мутные цвета переливающегося где-то вдалеке горизонта — большего девушка увидеть не могла.       Приготовившись к худшему, Эшли решительно сжала кулак — механизированные пальцы рук скафандра повторили движение в точности до мелочей. Она приложила все усилия на какие была способна и оттолкнулась от земли. Ей удалось сесть и удержаться на коленях, несмотря на то, что вес брони настойчиво тянул тело обратно к земле. От резкого движения в глазах всё смазалось, а пронзившая тело боль выдавила слёзы. Никогда ещё ей не было так паршиво. Никогда.       — Слабая.       Грузный хрип у самого уха обострил разум краткой вспышкой позорного страха. Эшли обернулась, не рассчитав приложенного усилия — скафандр тут же перевесил и сержант рухнула на спину. Сдавивший лёгкие сухой кашель разорвал грудную клетку. Голова пошла кругом. Сопротивляясь рвущимся наружу болезненным уколам и стараясь не потерять ориентацию, она с трудом вернулась в сидячее положение и завертела головой. Поблизости никого не было.       Похожий на свист выпущенной пули звук грянул у самого затылка. Опасаясь усиления головокружения, Эшли смогла лишь вздрогнуть и смиренно опустить взгляд. Кажущиеся совершенно тусклыми голограммы систем скафандра рябили помехами, но работали исправно. Уильямс задала команду, и шлем брони послушно сложился, скрывшись где-то за шеей. Девушка вслушалась. Либо слух подводил её, либо кругом стояла мёртвая тишина, разрушаемая лишь её редкими и слабыми вдохами и учащённым сердцебиением.       — Слабая, как и все.       Толика слепой ненависти к дразнящему её шёпоту взяла верх над страхом. Эшли развернулась всем корпусом и заметила какое-то движение, тут же скрывшееся слева стремительной тенью.       — Покажись, — потребовала сержант.       Ещё одна тень шмыгнула перед ней, в очередной раз не позволив себя разглядеть.       — Покажись! — рявкнула Эшли, с трудом сдержав новый приступ кашля.       Гулкий шелест вперемешку со свистом разорвал тишину. Уильямс моргнула разглядывая возникшие из ниоткуда клубы чёрного дыма, всплывшие не далее чем в метре от неё. Дымка постепенно складывалась в неясную фигуру, приобретая какие-то общие очертания, но не переставая «плавать» из стороны в сторону.       — Ты, — злостно выдохнула Эшли, сама не веря в то, что чуть было не назвала плавающее порождение по имени.       В верхней части туманной фигуры вспыхнули два алых глаза. Представшее перед девушкой создание совершенно не походило на то гигантское нечто, которое она видела. Но как давно? Сколько времени она провела без сознания?       — Время не имеет значения, — голос исходящий со стороны тени преломился какими-то новыми нотками, став менее гулким, — Пустота вечна.       Фигура резко заколыхалась сотнями новых движений — изменилась в росте и сложении, а так же обрела цвета. Эшли с трудом верила собственным глазам. Чернота уступила хорошо запомнившимися ей оттенкам сине-серого военного кителя, золотистым пуговицам и нашивкам и грязно-коричневым наростам на левой стороне корпуса и непропорционально большой руки. Перед ней стояла точная копия Стукова — лишь оставшиеся алыми глаза отличали идеального во всём двойника от оригинала.       — И многогранна, как и я, — продолжил лживый нелюдь, делая шаг вперёд.       Ледяной холод пробил Эшли с ног до головы, заставив задрожать всем телом. Ей было доподлинно известно, что скафандр должен удерживать достаточно тепла, чтобы его носитель не испытывал снижения температуры. Но вопреки этому знанию и изрыгающемуся выводными соплами за спиной бешеного количества тепла, ей было холодно, будто она окунулась в ледяную прорубь.       — Ты не Стуков, — прорычала девушка, стараясь не клацать зубами, — Ты никто, слышишь? Никто!       — Как и ты, — парировал двойник Алексея, опускаясь перед ней.       Уродливые пальцы стремительным движением схватили Эшли за подбородок и, удерживая, насильно подняли голову девушки. Уильямс сощурилась, стараясь выдержать полыхающий огнём взгляд, и немо призналась самой себе, что даже глаза настоящего Стукова для неё выглядели не такими зловещими, как те, что сейчас смотрели, казалось, ей в самую душу.       Корявые пальцы двойника растаяли в чёрной дымке; вслед за ними и вся его фигура опять начала меняться и искажаться. Эшли зажмурилась, не желая видеть и верить в творящееся с ней безумие.       — Жалкое, — прозвучавший голос оказался слишком соблазнительной приманкой, и сержант не смогла не открыть глаз. Перед ней высилась закутанная в плащ плечистая фигура бледнокожего протосса, но вместо тех ярко-зелёных светящихся глаз, которые она помнила в Зератуле, лишённую рта и носа голову украшали совсем другие — переполненные алым светом, — доверчивое и наивное дитя. Забытая и оставленная всеми. Потерянная между миров.       Комок в горле вырвал из груди Эшли истеричный всхлип. Она предприняла очередную попытку встать, но смогла лишь разогнуть колени и едва приподняться, чтобы сразу же уронить тяжёлое и ослабевшее тело обратно на голени.       — Совсем запуталась, — продолжал измываться лже-Зератул, — Думаешь, что она поможет тебе? Думаешь, — поможет всё понять?       Эшли подавила очередной позыв кашля, стараясь не смотреть в глаза нависшему над ней созданию.       — Кто, — прохрипела девушка, — Кто «она»?       Тело протосса снова расплылось туманом и начало стремительно перестраиваться в новую форму. Уильямс ошарашено ахнула, когда чёрная дымка выстроилась в легко узнаваемое, искажённое, женское тело с покрывающими его вместо одежды панцирями и грязно-фиолетовыми кожистыми тканями. На плечи представшего перед ней силуэта плавно скользнули лишь отдалённо напоминающие волосы, длинные гибкие хлысты, а из-за спины поднялись заострённые костяные отростки, имитирующие крылья.       Металлический смех и изогнувшиеся широкой улыбкой серые губы заставили Эшли содрогнуться сильнее, чем от пробивающего её насквозь холода.       — Она всего лишь ошибка, — заговорило нечто точной копией голоса Керриган, — Жалкий продукт порочного цикла, которому скоро настанет конец.       Сержант не заметила, как глядящий на неё алыми глазами клон повелительницы зергов оказался совсем рядом с ней. Острые когти впились Уильямс в кожу на висках и щеках, расцарапывая её до крови.       — Все вы слепы, — звенящий тон Керриган сменился тем грохочущим многоголосным рокотом, — И именно я заставлю вас прозреть.       Когти скользнули назад, оставив на губах саднящие колкой болью порезы.       — Насладись моим даром и узри истину.       Окончательно обессилев от разрывающих разум ужаса и тлеющей злобы, Эшли уронила голову на ворот скафандра. Слабость клонила в сон, наполнившееся тяжестью тело стремилось опрокинуться, а озноб от ставшего невыносимым холода перерос в лихорадочную тряску.       — Господи, помоги мне, — пролепетала Уильямс.       Странный хруст перед самым лицом разрушил гнетущую тишину. Налитые свинцом веки, словно по чьей-то чужой указке, поднялись, чтобы взглянуть на жестоко мучающего её монстра. Эшли испуганно всхлипнула, когда обнаружила почти у самого своего носа покрытую наростами когтистую руку. Такая уродливая лапища могла принадлежать только Керриган. Не понимая откуда взялись силы, сержант подняла голову. Возвышающаяся над ней фигура по-прежнему выглядела, как повелительница Роя, но странным образом изменилась. Эшли моргнула, чтобы убедиться, что глаза её не обманывают. Вместо туманного нечта или правдоподобного клона Керриган, к ней тянула руку одноцветное с землёй каменное изваяние. Между тонкими острыми когтями грязно-гранитного цвета лежал ярко-красный предмет.       — Какого чёрта? — прошептала Уильямс.       Она не поняла как долго смотрела на возникшую из ниоткуда вещь, но осознала, что узнаёт её. Предмет в каменной руке был точь-в-точь, как тот кристалл, который они со Стуковым нашли в лаборатории. «Кристалл Пустоты» — так Алексей называл его.       Эшли подняла голову и, не взирая на ставшую будто деревянной шею, постаралась оглядеться. Пласт земли, на котором она находилась, был единственным, что могло привлечь взгляд — всё, что было дальше казалось сплошной бездной из сливающихся друг с другом тёмных красок. Никуда не уйти, никуда не деться. Она была совершенно одна.       Сержант снова приковалась взглядом к переливающемуся у лица алым светом кристаллическому камню, который крылатая статуя-Керриган словно предлагала ей взять. Предмет играл тенями по когтям, пальцам и предплечью неживой руки.       Непонимание снова переросло в гнев. Поток горячей ярости дал отпор холоду и вынудил её затрястись уже не от него.       — Да пропади оно всё пропадом! — закричала Эшли, поднимая едва послушную руку. — Этого ты хочешь, да?! Хочешь меня проверить?! Хочешь просветить, мразь инопланетная?! Давай! — она схватила кристалл двумя пальцами и вырвала его из ладони статуи. — Давай, ну?! Чего ты ждёшь?! Просвещай, если я ничего не знаю! Ну же!       Треск камня оборвал поток злости. Каменная статуя перед сержантом в одно мгновение рассеклась сотней трещин и с грохотом рассыпалась на мелкую гальку, обдав Уильямс густым облаком пыли. Эшли не успела отползти назад, поэтому просто задержала дыхание, зажмурилась и заслонила лицо руками.       Внезапно последовавшая вспышка красного света обожгла закрытые глаза. На миг в глубине сознания громыхнул глухой взрыв, а затем под опущенными веками в сумасшедшем и бессмысленном танце завертелись контуры и всполохи. Какие-то образы вытеснили прочь все мысли — Эшли видела искажённые рельефы и фигуры, незнакомые лица и сферы планет, рождающиеся и тонущие в потоках света.       Следом появились голоса. Она не узнавала их, но слышала отчётливо каждое слово. Казалось будто они накладываются друг на друга и одновременно звучат по отдельности. Одни были гулкими, другие чёткими, некоторые спокойными, а некоторые кричали в отчаянии или ярости.       Эшли обхватила голову руками и исторгла из себя такой крик, на какой вряд ли когда-либо было способна, но картины не принадлежащие её памяти продолжали вгрызаться в мозг, а голоса усиливались и наполнялись новыми интонациями:       — Церебрал, хризалида раскрывается! Не подпускай к ней терранов!       — Явись, дочь моя. Явись… Керриган.       — Я готова служить твоей воле, отец. Да настигнет твоих врагов гнев Роя!       — Ты и правда думаешь, что мы поверим в чистоту твоих намерений? Что эти зерги на самом деле не служат тебе?       — Ты — враг всего живого, Керриган. Что, по-твоему, может заставить нас выслушать тебя?       — …Вы все подписали себе приговор в тот час, когда ваш Матриарх объединилась с Королевой Клинков! Верные дети Айура никогда не станут рабами Керриган и её зергов.       — Феникс погиб потому что ты предала его. Сколько ещё благородных душ тебе надо пожрать, чтобы насытиться? Сколько ещё нужно жертв, чтобы до тебя дошло, во что ты превратилась…?! Я убью тебя собственными руками, Керриган. Я отомщу за Феникса и за всех, кого погубила твоя безумная жажда власти!       — Ты слышишь, Зератул, — их шёпот с далёких звёзд? Галактика сгинет в огне!       — …силы Доминиона понесли огромные потери…       — …миллиарды погибших.       — Эксклюзивная запись подтверждает, что Рой действительно возглавляет Королева Клинков!

***

      — Уильямс! Уильямс, да приди же в себя, мать твою!       Оглушительный грохот и мощный толчок превратили едва восстановившееся зрение в разноцветное месиво из неясных очертаний. Эшли почувствовала удар и осознала, что катится кувырком. Дьявольский холод бесследно пропал, вернув телу осязание и вместе с ним боль от получаемых одного за другим ударов.       Когда голова перестала кружиться, а самые горячие ушибы ослабли, сержант почувствовала неожиданный прилив сил — она могла свободно двигаться и не испытывала совершенно никакой слабости, словно только что проснулась.       — Уильямс, ты в порядке?       Голос Стукова она узнала раньше, чем сам нелюдь появился рядом. Мужчина навис над ней с недоумевающим выражением на истерзанном лице.       Расстроенный хор визгливых криков за спиной заставил её опомниться и повернуть голову. Орда зергов в дальнем конце просторного зала единым бурным потоком стремилась к выломанным и обрушенным воротам.       — Что происходит?       Эшли не заметила, что почти прошептала это. Впрочем, сам вопрос через секунду показался ей бессмысленным, — когда она обернулась назад к Стукову и заметила за его размашистой фигурой алое сияние. Приложив толику усилия, девушка перевернулась через бок и встала сначала на колени, а затем и полностью на ноги, поражаясь лёгкости собственных движений. Под протяжное высокое гудение, пирамидальная форма сразу узнанных ею врат искривления полыхала, как рождественская ель: из сформировавшейся в их середине тёмной сферы вырывались похожие на молнии лучи красного света, сопровождаемые вспышками и громким треском; расположенные в верхней части изогнутые колонны низко накренились и жалобно скрипели; вся поверхность устройства была беспорядочно испещрена угловатыми трещинами, из которых без остановки лились потоки алого света.       — Тебя будто по голове огрели, — заговорил, видимо всё же расслышавший её вопрос Стуков, — Ты упала, как подкошенная, а врата неожиданно начали чудить.       Эшли наблюдала за творящимся с протосской технологией хаосом ещё несколько мгновений, после чего снова обернулась на спешащих к выходу зергов. Примерно половина существ уже успела покинуть зал.       — Нам надо сматываться отсюда, — продолжал Стуков, — Основная стая Керриган уже громит реакторный комплекс. Скоро здесь всё взлетит на воздух.       Керриган? Имя возродило в голове девушки картины, образы и голоса, вызвав головокружение вперемешку с внезапно нахлынувшим ужасом, от которого у неё перехватило дыхание.       — Уходим, — Алексей сорвался с места и с невероятной скоростью помчался в сторону ворот.       Эшли осталась стоять на месте, неотрывно глядя на врата. Бурлящая штормовым грохотом тёмная сфера была не меньше чем в полусотне метров от неё, но сержант ясно видела её прямо перед собой. И не только её. Две, кажущимися совсем крошечными, алые отметины на чёрной глади отвечали ей взглядом.       — Уильямс, тебе жить надоело?!       Крик Стукова дошёл до неё неестественно медленно. Отвести взгляд от рвущихся на куски врат Эшли смогла лишь когда каждое его слово прозвучало в сознании по отдельности.       Новая волна мощного импульса заставила девушку опомниться. Вместе с принятым на грудь ощутимым толчком, прямиком к сапогам скафандра подскочила выроненная ею винтовка. Не долго думая, Эшли схватила оружие и помчалась следом за Стуковым.