StarEffect. Чужой мир

      Только глупые и умалишённые верят в призраков. Эшли снова и снова твердила себе это заключение — иногда даже вслух, — однако действительность стремилась доказать ей обратное. Девушка раз за разом провожала взглядом отряд из семи гетов, который постоянно появлялся у распахнутых дверей, бежал по коридору в ту сторону, откуда она пришла, пропадал, а потом появлялся снова в изначальной точке и начинал всё сначала. Бесцветные и полупрозрачные синтетики двигались ровным строем — шестеро из них были совершенно ничем неотличимы друг от друга, а седьмой имел чуть больший размер и двигался впереди остальных точно вожак. Вполне возможно, так оно и было — доступная разведке Альянса информация утверждала, что крупные платформы гетов намного смышлёнее (если так вообще можно было выразится по отношению к искусственному интеллекту) своих более мелких «собратьев». Чем больше в синтетике умещалось программного обеспечения, тем эффективнее он был способен действовать на поле боя, а значит и командовать платформами низшего ранга.       Геты. Сколько этих «консервных банок» она лично изничтожила? Сотню, чуть больше? Да, пожалуй, результат в пару сотен Уильямс могла записать на свой счёт. Начало этого рекорда было положено ещё тогда — на Иден Прайм, где начался весь этот хаос, пленницей которого она до сих пор оставалась. Нападение, потеря доверенного ей взвода, встреча с капитаном, назначение на Нормандию, Цитадель с толпами неприятных инопланетных физиономий, вулканический Терум, где они вытащили из руин Лиару, ледяная Новерия, в промёрзших лабораториях которой поджидали рахни, неприветливый и едва живой Ферос, скрывающий чудовищного Торианина и его мерзкие порождения, Вермайр…       Эшли отвлеклась от вновь начавших своё шествие нематериальных гетов и поглядела за остеклённую стену слева от себя. Некоторое время назад она позволила себе потратить целую минуту на разглядывание того, что располагалось за стенами комплекса. Это был не Вермайр. Вместо зелёных тропиков, песчаных пляжей и лазурно-синего моря её взгляду представала совершенно иная картина: серая и пустынная земля тут и там усеянная чудны́ми постройками. Пусть запомнившиеся ей врата искривления и были единственным примером протосской архитектуры, Уильямс быстро смекнула, что все постройки принадлежит талдаримам. Она видела странные возведения, предположить назначение которых ей не хватало воображения, угловатые пирамиды, чьи вершины светились красными кристаллами; такие же кристаллы — только меньшие и окружённые вращающимися обруче подобными конструкциями — усеивали землю через каждые двадцать-тридцать метров. Это, без сомнения, было то, что протоссы и прочтённая ею информация и рассказы Стукова именовали «пилонами» — источниками энергии для всего вокруг.       Общая занятая площадь простилалась не больше чем на километр, после чего упиралась в светящийся барьер, вырастающий из окружающих территорию башен и поднимающийся в воздух в виде полусферы. За границей этого необычного заграждения угадывались холодные каменные скалы и всё та же серая земля. Мёртвая земля. «Это не Вермайр», — мысленно напомнила себе Эшли.       Сержант обернулась и снова проследила за шествием семи гетов. Эта загадка начинала бесить её. Она находится не на Вермайре, но на базе Сарена, которую они штурмовали всего неделю назад. Она видела азари, крогана, нескольких саларианцев и турианцев, но все они были мертвы уже достаточно долгое время, а её единственными «живыми» спутниками были прозрачные фигуры, что постоянно встречались на пути, никак на неё не реагировали и не поддавались прикосновению. Всё это складывалось в такую картину: много знакомого посреди многого незнакомого.       Эшли очень хотелось сплюнуть, но слюна никак не собиралась под языком, отчего в голове возникало непреодолимое желание продать весь мир за глоток воды. Взятый с трупа азари комбинезон спасал от холода только наполовину, и пальцы рук и ног у сержанта начинали коченеть, а рот с каждым выдохом воздуха порождал клубы тонкого пара. Надо идти дальше, если только ей вдруг не захочется замёрзнуть насмерть.       Она двигалась по однообразным коридором через разделяющие помещения двери. Некоторые из пролётов были открыты полностью, некоторые закрыты и открывались с неохотой, мигая слабыми голограммами замков, а некоторые застряли посреди того и другого, чем вынуждали Уильямс сгибаться и пролезать между застопорившимися створками. Но даже такой исход был благоприятнее, чем вариант застрять посреди бесконечного лабиринта из стен.       Семеро призрачных гетов были не единственными, кого сержант встретила за всё время пути. Ещё ей попалась парочка таких же полупрозрачных азари, которые бегом мчались в противоположном её движению направлении, попутно что-то лопоча, должно быть, на родном языке без использования переводчиков. В их «обществе» Уильямс задержалась недолго, но всё же не смогла не заслушаться незнакомых изречений. В конце концов, в её присутствии все инопланетяне всегда выражались понятно. Речь азари пусть и была необычна для слуха, но воспринималась хотя бы так же, как слушание переговаривающихся иностранцев; не то что поток стрекочущих звуков, которыми изъяснялись между собой проклятые геты. Помимо этого, Эшли застала картину того, как группа из разодетых в научное обмундирование саларианца, двух турианцев и закутанного в громоздкий бронекостюм крогана появились из очередного прохода и, не произнося не слова, скрылись за неподвижными створками лифта. Попытки взаимодействовать с управляющей панелью подъёмника ни к чему не привели, из чего сержант сделала вывод, что тот повреждён или отключён. Складывалось ощущение, что кто-то хочет, чтобы она шла только вперёд. Глупо конечно, но ничего другого ей не оставалось.       Входя в очередное помещение, Уильямс совершенно не ожидала почувствовать под ногами скользь, а потому тут же рухнула на пол, болезненно ударившись плечом. Процедив сквозь зубы ругательство, девушка села и тупо уставилась на поверхность под собой. Бывшая ещё несколько метров позади гладкой и металлической, здесь гладь пола почему-то серебрилась тонкой наледью и узорами инея. Лёд? Она села на коленях и провела оголённой ладонью по земле. Крошечные кристаллики ощутимо укололи кожу холодом и сразу принялись таять, превращаясь в капли. Эшли слишком поздно осознала, что уже тянется блестящими от влаги пальцами к лицу. Ощущение сухости на губах смягчилось блаженством, и сержант тут же лизнула собственную руку от пульса до кончиков ногтей. Забыв про омерзение и низость этого процесса, Уильямс повторяла действие снова и снова, пока зубы не начали болеть от излишнего холода жалкого количества поглощённой воды.       Опознав на губах улыбку, Эшли почувствовала неожиданную тошноту и снова выругалась. Видел бы её сейчас капитан или кто-нибудь из команды. Сплюнув грязный привкус металла, сержант заставила себя забыть о не до конца утолённой жажде и подняться. Корка льда, как оказалось, покрывала в помещении не только пол, но и все стены и даже потолок. Остеклённые окна здесь были лишены прозрачности из-за инеевых узоров. Все, кроме одного. Уильямс не сразу поняла это и потому позволила себе на мгновение испугаться, однако по-прежнему исправно поступающий в лёгкие воздух прогнал страх. Разгерметизации не было.       Поплотнее завернув воротник снятого с трупа азари комбинезона, Эшли осторожно двинулась к единственному лишённому прозрачного ограждения окну. Ещё издалека ей удалось рассмотреть торчащие во все стороны, словно шипы, крупные осколки. Стекло кто-то разбил — это точно — если бы в него стреляли, повреждения были бы другими.       — Нет…! Постой!       Уильямс послушно замерла. Прозвучавший голос донёсся будто бы и из-за спины и откуда-то спереди, если вообще не отовсюду сразу. Девушка тут же обернулась, но не увидела ничего, кроме закрывшейся за ней двери. Повернувшись обратно к разбитому окну, Эшли внимательно очертила взглядом всю раму, но не увидела никого кто мог бы кричать, да ещё и на понятном ей языке.       — Стойте!       Новый возглас заставил её стерпеть прокатившуюся по всему телу волну мурашек. Игнорируя ярый призыв остановиться, девушка сделала ещё несколько шагов вперёд, сокращая дистанцию до окна.       — Господин! Господин Сарен, подождите!       Сарен?! Забыв о тонком льде под ногами и обо всякой осторожности, Эшли подскочила к разбитому стеклу и уставилась перед собой. Вид за повреждённым окном не изменился, всё ещё демонстрируя многочисленные постройки талдаримов и огромный светящийся купол, но сержант сразу заметила прозрачную фигуру стоящую на небольшом выступе за границей разбитого стекла. Тонкий силуэт, в котором без труда опознавались женские черты тянул руки к источающему свет куполу. Снова азари, заключила Эшли, разглядев изогнутые гребнем щупальца на затылке незнакомки.       Нематериальная инопланетянка неожиданно издала длинный стон. Уильямс осмелилась ещё на несколько шагов и встала у края почти опустошённой рамы, чтобы лучше рассмотреть очередного призрака. Азари стояла, закрыв лицо обеими руками. Её плечи тряслись, а тихие и отрывистые вздохи передавали вырывающуюся из груди бурю эмоций. Она плакала.       — Эй, — тихо, почти шёпотом, позвала Эшли.       Призрак, разумеется, никак не отреагировал, а лишь продолжал стонать. Уильямс шагнула ещё ближе к плачущей незнакомке. Казалось, что эта странная фигура ничем не отличается от тех полупрозрачных силуэтов и мёртвых тел, которые сержант уже не раз лицезрела в последние пару часов. Азари носила тот же научный комбинезон с логотипом Байнери Хеликс на рукаве; черт лица, правда, было толком не разглядеть.       — Кто ты? — снова подала голос Эшли, хоть и не ожидала, что призрак удостоит её ответом.       Азари вдруг оторвала пальцы от лица и даже рассмеялась — истерически и холодно, как смеются не до конца вменяемые.       — Я докажу тебе! — прокричала она, обращая взор куда-то вверх.       Силуэт инопланетянки сорвался с места и бросился бежать мимо Эшли — в сторону широкой двери в стене напротив окна, которую сержант, слишком захваченная таинственностью происходящего, даже не заметила до сего момента. Девушка проводила призрака взглядом, ожидая что же издевающаяся над ней реальность преподнесёт дальше. Силуэт пропал за так и не раскрывшимися дверными створками.       Прошла, наверное, минута, каждую секунду которой Уильямс ожидала того, что сейчас снова увидит перед собой прозрачную фигуру и услышит её истеричные крики и слезливые завывания. Но ничего этого не происходило. Все предыдущие разы призраки появлялись по новой и демонстрировали те же самые действия и речи, которые успевали совершить в первый раз. Но не сейчас.       Эшли глубоко вдохнула, обжигая лёгкие морозным духом, и медленно прошла к двери, за которой безвозвратно исчез азарийский силуэт. В отличии от всех прочих боковых дверей, на этой голографический замок мерцал зеленоватым, что говорило в пользу её исправности. Сержант подняла руку и коснулась нематериального запора, мысленно гадая что же она увидит по ту сторону.       Поток холодного воздуха чуть не сбил её с ног и лишь манёвренным взмахом обеих рук Уильямс удержалась на месте и не поскользнулась на обледеневшем полу. Казалось будто мороз в мгновение ока сумел преодолеть ту жалкую защиту, что давал комбинезон, и обжог каждую клеточку тела.       Выждав несколько секунд, Эшли решилась приоткрыть веки глаз. Взгляду предстала довольно просторная комната, очертания которой почти полностью скрывались в потоке беспорядочно мечущихся во воздуху белых хлопьев. Первым предположением было то, что она попала в некую морозильную или, быть может, крио-камеру, но стоило инеевому вихрю немного уняться, как девушка сразу разглядела нагромождённые тут и там механизмы и перепутанные на полу большими узлами провода. Так же на глаза ей попался широкий рабочий стол с отодвинутым и опрокинутым набок стулом и даже отключённый личный компьютер. Откуда-то из глубины помещения лился яркий белый свет.       Эшли пересекла порог и тут же инстинктивно спрятала руки под подмышками — холод здесь был ещё более дикий, чем снаружи. Непонятный свет почти сразу зарезал глаза, вынудив девушку отвернуться и идти вслепую, прикрыв веки. Ледяная корка под ногами хрустела с каждым шагом, то и дело сержант задевала ботинками невидимые мелкие предметы, отчего те отлетали куда-то в сторону. Остановившись, примерно, посередине комнаты, Уильямс осмелилась повернуть голову в сторону источника сияния. Открыть глаза полностью слепящий блеск не позволил, и Эшли, щурясь, прикрылась ладонью правой руки. Посреди сплошного потока света угадывалась некая массивная конструкция, расположенная у дальней стены комнаты. Прикрывала она это сияние или порождала — понять было невозможно.       Эшли поспешно отвернулась и, часто моргая, попыталась изучить виденный ранее стол и всё на что падал свет. Здравый смысл подсказывал, что здесь должен был кто-то работать или хотя бы обитать, однако прорезающий до костей холод (источник которого, определённо, был где-то рядом) заглушал эту теорию.       Первым делом она подошла к компьютерной панели на столе. Слой наледи и изморози на поверхности был настолько плотен, что Эшли не удалось даже понять работает ли устройство. Сержант с нажимом провела ладонью по панели, намереваясь только смести с неё корку льда, однако компьютер отреагировал куда более живо, и в воздухе мелькнул развернувшийся голографический экран с бледно-оранжевым интерфейсом, на котором тут же всплыл поток из текста и каких-то изображений.       Уильямс уже склонилась над устройством, намереваясь попытаться прочесть написанное и только тогда заметила кое-что странное. За её спиной был столь яркий источник света, но тени на экран, стол и стену она сама не отбрасывала. Сержант резко обернулась, вновь прикрыв глаза рукой и сощурившись. Свет играл, переливался, а теперь девушка расслышала и тихий гудящий звук, доносящийся так же откуда-то с той стороны. Звук напоминал приглушённое завывание стационарного генератора эффекта массы.       — Какого хрена? — прошептала Эшли, стараясь не клацать зубами.       Приблизив обе руки к губам, сержант дохнула на них потоком горячительного пара в надежде хоть как-то согреть и снова повернулась к активированному экрану. Текст на открывшейся странице был выполнен какими-то незнакомыми ей символами, но в углу Уильямс сразу разглядела узнаваемую эмблему авто-переводчика и коснулась её указательным пальцем несколько раз, пока буквы не изменились на привычные. С первых строчек становилось ясно, что это чей-то рабочий журнал или дневник. Текст гласил: «…полей должны быть в норме, когда запустится процесс деления заряда нулевого элемента. После этого можно приступать к выбору направляющего алгоритма. Вот это меня и пугает, и интересует больше всего. Казалось бы, действие многим походит на задание вектора направления при синхронизации систем корабля с ретранслятором массы, однако здесь конечным маршрутом является неизвестность. Нет, даже больше нежели неизвестность. Невзирая на все свои расчёты, я не могу точно знать куда приведёт тот или иной «путь» (буду пока это так называть). Когда дело дойдёт до первых испытаний, придётся провести несколько пробных запусков, а значит понадобятся добровольцы. Может быть господин Артериус выдаст мне нескольких подопытных саларианцев из тюремного блока или полуживых кроганов, которым хватит мозгов прихватить что-нибудь с той стороны и принести обратно для изучения? Святая Атаме, у меня голова идёт кругом от одних этих мыслей! Надо незамедлительно вернутся к проекту, как только план Сарена будет выполнен. Я чувствую, что уже близко».       Эшли снова дохнула на пальцы и смахнула страницу влево, открывая следующую: «День 381. Я только сегодня осознала, что нахожусь на Вермайре уже так долго. С одной стороны я привыкла к этому комплексу, а с другой мне не хватает постоянного движения. Когда господин Сарен только-только принял меня в свою команду, я не задерживалась ни на одном из его объектов дольше чем на пару недель. Но кто я, чтобы судить его? В конце концов, Вермайр прекрасное место для наших экспериментов. И моих, кстати, тоже.       Я выкроила немного времени для изучения своих старых конспектов и выдержек из научных трудов и обнаружила кое-что очень забавное. Люди! Снова люди со своими, казалось бы, не до конца профессиональными теориями и теоремами подсказали мне решение проблемы. У них это называется «нумерологией». В общем, это немного странная и достаточно туманная наука, которая утверждает, что цифры и числа могут иметь власть над событиями и законами природы. Насколько мне известно, сейчас это и наукой-то у них не считается, но я всё же зацепилась за их старенькие доводы, и мне кажется, что нумерологию вполне можно пристроить в мой направляющий алгоритм (по крайней мере, при самых первых тестах). Что если я найду способ с помощью простых цифр как-то определить слои реальностей, как если бы они были пронумерованы? Вот скажем, что слой, в котором находимся мы — это первый, а тот, в котором что-либо изменено — второй. Забавно, когда-то я и господину Сарену так вот «на пальцах» всё это объясняла. Надо быть более профессиональной.       Меня очень беспокоят некоторые нюансы при будущих тестах, если дело дойдёт до них в ближайшие недели. Допустим, что мне выделят кого-нибудь для эксперимента и я смогу наладить один из «путей», но есть ли гарантия, что переход пройдёт исправно? Что если запланированных мною мер предосторожности недостаточно и переход небезопасен? Не хотелось бы чтоб до намеченного слоя реальности добралась только часть добровольца. А если отправить двух или трёх? Что если их выбросит в разных местах слоя отдельно друг от друга? Чувствую, эксперименты будут долгими. Впрочем, Сарен помог реализовать весь проект, вряд ли он откажет мне здесь и, наверняка, сможет найти достаточно испытателей.       Надо как следует изучить вариант с цифрами и всё взвесить. ТОЛЬКО изучить. Сейчас нельзя слишком сильно отвлекаться на личную работу — господин Артериус недавно возвращался и через старших учёных передал распоряжения о всеобщем ускорении. Мы день и ночь торчим в лабораториях вместе с Митрой, Дройасом, Раной и другими коллегами. Я как-то решилась рассказать Митре о своём проекте, но она, похоже, не интересуется такими вещами. Жаль, вот Ки́рле всегда были интересны мои рассказы. Или не Кирле? Ки́нне? Нет, стоп. Забавно, кажется я запамятовала имя лучшей подруги»…       Эшли уставилась на запримеченную недавно подпись комбинезона на своей груди. «Митра Отари». Вряд ли в тексте имелась ввиду какая-то другая Митра.       — Сколько же этих безумцев было у Сарена в кармане? И чем они тут занимались? — прошептала сержант, переводя взгляд обратно на записи дневника.       «… с Тессии. Ладно, вспомню позднее, а сейчас ещё есть над чем подумать и с чем поработать перед завтрашними экспериментами в восточном инкубационном крыле. День 383. Не стоит, наверное, сплетничать с собственными записями, но эта мысль не даёт мне покоя. Вчера, когда я помогала доктору Мо́рту заносить в журнал результаты теста улучшенной программы развития моторики у выращиваемых кроганов, он вдруг начал рассказывать, что у господина Сарена какие-то проблемы с Советом — не то скандал, не то открытая конфронтация. Надеюсь, ничего серьёзного. Что-то подсказывает мне, что мы близки к цели. Все мы. Я, Сарен, Властелин…»       Эшли оторвалась от текста не дочитав и коснулась действующего экрана справа, чтобы выделить информационную строку. В соответствующей графе стояла дата создания и редактирования, а так же последняя дата просмотра файла. Прочитанное выдавило из груди взбудораженный вздох радости. Запись была создана чуть больше месяца назад — примерно тогда, когда их команда сумела собрать на Сарена необходимый компромат и предоставить его Совету, а открыт файл был… Без инструментрона Эшли не могла сказать какое сегодня число, но если её устный подсчёт не врал, то с момента произошедшего с ней на Вермайре прошло чуть больше недели. Выходит, тот кто в последний раз пользовался компьютером, сделал это почти параллельно с прибытием на планету саларианских агентов из ГОР и дальнейшего прилёта им на помощь Нормандии.       Холод становился невыносимым, и Эшли показалось, что у неё начинают замерзать даже мысли, но сержант постаралась забыть о неудобстве, приободряя себя. Ей наконец-то удалось разыскать хоть какую-то более-менее понятную информацию! Кем бы ни была автор этих записей, она лично находилась на Вермайре и…       Уильямс осеклась. Но ведь сейчас она находится не на Вермайре!       — Господи, — простонала девушка, чувствуя как холод, будто нарочно, отяжеляет плечи и давит на неё, — что здесь произошло? Что со всеми ними произошло? Что со мной произошло?       Странный шелестящий звук за спиной заставил её вздрогнуть. Это походило на то приглушённое завывание, которое она расслышала недавно, но теперь звук словно сначала набирал громкость, а потом сразу снижал, создавая равномерный шум, походящий на плеск волн о берег.       Эшли плотно зажмурилась и отвернулась от экрана. Казалось, что свет стал ещё ярче, и от этой её жалкой защиты нет никакой пользы.       — Ты моя дверь? Дверь в другой мир?       Голос был знакомым. Она не удержалась и открыла глаза. Свет защипал зрение до слёз, но Эшли сразу заметила то, чего раньше в потоке белого сияния точно никак не могло быть. Почти в самом центре его источника маячила некая тёмная фигура, частично заслоняющая собой свет.       — Кто здесь? — позвала Уильямс. — Покажись.       — Ты впустишь меня? Я всё сделала правильно?       — Впущу? — переспросила Эшли, стараясь удержать взгляд на неясном силуэте — Куда? Кто ты вообще?       Ненадолго повисла абсолютная тишина, чтобы через секунду разорваться жутким воплем, от которого у Эшли ёкнуло в груди. Всё ещё щурясь, сержант сделала несколько шагов вперёд, чтобы рассмотреть кричащего, но сияние словно ожило и оттолкнуло её, приковав к месту.       — Эй! — закричала она вслепую. — Меня кто-нибудь слышит? Здесь кто-то есть?       Шелестящий звук опять затянул свою прибойную симфонию, и Эшли готова была поклясться, что свет перед ней заколыхался, точно ожил, а когда непонятный звук снова утих, он сделался слабее, и Уильямс смогла распознать впереди странную сферу, перед которой отчётливо проступала тень ростом примерно ей до пояса.       — Кто ты? — повторила она свой вопрос. — Ты знаешь, что здесь происходит?       Ответом ей опять стал шелест, и, как и секунды назад, с его звучанием свет потерял часть своей яркости. Пауза оказалось короткой, после чего всё повторилось.       Эшли растерянно таращилась перед собой, не зная на что лучше смотреть. Весь конец комнаты оказался одной огромной конструкцией, предназначение которой она не могла даже предположить. В центральной части непонятной машины — у самого её основания — в полусферическом углублении светился средних размеров шар не то серебристого, не то чисто белого цвета. Его окрас постоянно переливался, а поверхность рябила, словно состояла из воды. А рядом с шаром… Эшли не сразу узнала очертания азарийского тела — инопланетная фигура неподвижно сидела на коленях и тянула сферическому светилу правую руку.       Уильямс опустилась подле азари и аккуратно прикоснулась к плечу незнакомки двумя пальцами. Материал научного костюма, в который та была одета, оказался твёрд и холоден, словно глыба льда. Сержант пригляделась к лицу женщины и сразу отметила, что синеватая кожа на нём потемнела, а в некоторых местах вздулась, глаза были вытаращены и краснели тонкими сосудами, а губы разомкнуты в немом крике. Всё тело азари — от ног до шеи покрывали узоры инея, а кожа блестела ледяной коркой.       Эшли судорожно выдохнула столб пара и снова потянулась к инопланетному созданию, но в этот раз чтобы рассмотреть пропечатанную надпись над её левой грудью. Стерев большим пальцем колючий иней, сержант разглядела буквы, складывающиеся в слова «Тира Нумари».       — Мертва, — тихо выдохнула сержант, — замёрзла насмерть.       — Мертва.       Глухой рокочущий голос заставил её отдёрнуть руку и вскочить на ноги. Краем глаза она заметила как светящийся шар колыхнулся, а потом вдруг с гулким хлопком потух. Сначала Эшли решила, что ей просто показалось, но спешный вывод вылетел из головы сам собой, когда она поняла, что вместе с шаром пропал и весь остальной свет: ни слабого свечения вмонтированных в потолок ламп, ни белизны ледяного покрова на полу. Её окружали сплошная темнота и всё тот же убийственных холод.       Твердь под ногами ушла и Эшли ощутила будто парит в невесомости.       — Твой путь закончен. — вновь загрохотала темнота. — Тебя ждёт лишь Пустота, чужая.       Она знала кому принадлежит этот голос. Слишком хорошо знала, чтобы пытаться убедить себя в недействительности происходящего. И потому не испытала прежнего страха.       — Амун. — произнесла Уильямс, пытаясь разглядеть в поглотившей её чёрноте хоть какое-то движение. — Покажись немедленно.       Тьму наполнил многоголосный шелест, в котором Эшли распознала нечто похожее на вдох.       — Покажись, — повторила она, — если не боишься.       Что-то холодное цепко впилось ей в лодыжки и потянуло вниз. Она не видела движения, а просто чувствовала, что куда-то летит.       — Дерзкая, как и первая чужая. Она тоже пыталась сопротивляться.       Погружение резко прекратилось, и Эшли опять замерла на месте без ощущения твёрдой поверхности под собой.       — Первая? — выдохнула Уильямс, стараясь взять под контроль кружение в голове. — Какая «первая»? И какая «чужая»?       Чернота перед ней заколыхалась и ожила едва отличимой от всего остального тенью, которая в несколько секунд обрела форму, а потом начала окрашиваться светлыми тонами. Всего лишь через мгновение перед Эшли стояла фигура азари в точно таком же, как у неё комбинезоне. Некоторое время на месте глаз мнимого силуэта зияли две чёрные дыры, пока в их сердцевинах одновременно не мелькнул алый уголёк, быстро разросшийся во всю ширину глазниц. Эшли видела достаточно много разных азари (даже, наверное, больше, чем хотелось бы), но столь сильно искажённой гримасой злобы инопланетной физиономии ей до этого не попадалось.       — Чужая, как и ты, — слетающий с тёмно-синих губ металлический и вибрирующий голос отдавал на последних нотах глухим рокотом, — Первая открывшая дверь в мой мир.       Эшли выдерживала алое сияние в глазах азари столько сколько могла, после чего подалась всем телом вперёд. На удивление, ей удалось сдвинутся и оказаться ближе к воплощению. Подпись на груди фигуры не изменилась.       — Кто она такая, — зашептала Эшли, мельком разглядев буквы, — эта Тира Нумари? Одна из приспешниц Сарена? Она вызвала тебя?       — Вызвала? — губы азари изогнулись в злорадной ухмылке. — Не вызвала, а вторгнулась. Она искала путь, но нашла Пустоту… меня. И поплатилась за свою наглость.       Эшли ответила улыбкой. Она ощущала себя странно — неужели ей стало настолько наплевать на всё, раз она общается с этим чудовищем? Быть может, к этому разговору всё и шло? Она не получила ответов от Керриган и Стукова, встреча с Зератулом лишь добавила вопросов, а потом те странные видения у врат искривления.       — Ты называешь меня чужой. — заговорила Уильямс, сосредотачивая взгляд на красных огнях, горящих у азари на месте глаз. — Так же меня называли и протоссы. Что это значит?       — Мои слуги слабы. — рот азари шевелился, но шёпот звучал у сержанта за спиной. — Они не видят тебя, но я вижу всё, Эшли Уильямс. — голос переместился и теперь доносился откуда-то сбоку. — Твой разум поведал мне достаточно, чтобы понять. Первая ворвалась в мой мир, угрожая разрушить баланс. Я остановил её, а ты ускользнула от моего гнева. Вы были непрошенными гостями, которых нужно уничтожить. Но теперь мне открылся другой путь. Ты осталась. И ты мне поможешь.       Движение азари оказалось настолько стремительным, что Эшли не успела даже среагировать. Хлёсткая пощёчина закрутила мозг безумной круговертью.       — Это же открылось моим слугам. Ты посеяла смятение в их умах, а сила, что помогла тебе, разрушила их стремления. — шёпот зазвучал прямо в голове наперебой звенящему отголоску удара. — Дверь всё ещё открыта, и наши миры связаны.       Эшли выровняла дыхание и растёрла горящие болью щёку и скулу.       — Хватит говорить загадками. — злобно выплюнула она. — Ты как Стуков, как Керриган. Что ты хочешь доказать?       — Доказать? — голос перерос в плавное пение. — Я хочу лишь одного. Дверь открыта, и через неё в Пустоту сочится свет твоего мира. Ты уйдёшь и закроешь дверь. Ты вернёшься, но вернёшься не одна.       — Дверь? — Эшли огляделась кругом, но ударившая её фигура бесследно растаяла во мраке. — Я не понимаю.       Её обдало новой волной холода, от которой занемело всё тело.       — Ты поймёшь. — вокруг будто стало ещё темнее. — Ты заберёшь её с собой, и тогда цикл будет прерван. Ты поможешь мне уничтожить её.       Холод пронзил её с новой силой, отчего язык перестал слушаться. Ей захотелось просто заснуть, наплевав на всё, что с ней происходит. К чёрту всё это. Она просто должна отключиться и провалиться в эту темноту. Она не получит ответов.       — Кто это? — мысли сами прозвучали вслух, а она даже не шевелила губами. — Что я должна забрать?       Нечто странное промелькнуло в глазах посреди сплошной чёрной массы — какая-то яркая вспышка, сначала ослепившая, а потом окрасившая темноту десятками красок. Эшли вынужденно зажмурилась, пытаясь осознать, что же видит.       — Поймёшь. — рокочущий бас показался совсем далёким и едва уловимым. — Это мой дар тебе, Эшли Уильямс, — дар, о котором я говорил при нашей последней встрече. Я покажу и ты поймёшь.       Но она ничего не понимала. Она видела остров — огромный, окрашенный зеленью и песком, а вокруг него плескалось синее море — видела с высоты птичьего полёта. Звуки настойчиво пробивались в уши, переливаясь друг с другом в единую симфонию и расслаиваясь обратно.       — Но сначала познай свою роль в этом.       Остров ринулся ей на встречу с неописуемой скоростью. Эшли решила, что она падает, но не могла ни пошевелиться, ни закричать. Складывалось ощущение, будто её тело перестало существовать, и остались только глаза для беспомощного наблюдения.       Падение (или полёт) прекратилось, и теперь перед ней выросли шпили и округлые купола каких-то построек. Несколько металлических зданий сплетались в единую композицию, формируя на острове один огромный комплекс.       — База Сарена! — Эшли не говорила этого, а опять просто услышала собственный голос. Она была уверена в том, что права — она узнала тянущиеся к небу зенитные башни и сеть из нескольких тянущихся к комплексу каньонов, по одному из которых лично вела отряд «Аэгор». — Это Вермайр. Я снова на Вермайре!       Громкий взрыв справа привлёк её внимание. Столб огня и дыма устремился в воздух вместе с оторвавшейся от общей конструкции верхушкой одной из зениток. Она понеслась к источнику взрыва и за время этого секундного перемещения внезапно обнаружила, что другие орудия тоже полыхают или стоят неактивными, опустив стволы горизонтально.       Она зависла в воздухе в стороне от столба дыма, приковавшись взглядом к тому, что творилось у его истока. Там, среди сваленных в груды ящиков и невысоких наспех сооружённых баррикад, ярко полыхали вспышки отрывистых выстрелов. Она пригляделась. Крошечная человеческая фигурка в белом бронекостюме периодически выглядывала из-за одной из баррикад и открывала огонь по группе скучковавшихся у распахнутой двери гетов.       — Этого не может быть. Ведь я здесь, а там… кто тогда там?       Ей хотелось закричать сражающемуся внизу солдату, но у неё не было голоса, да и что кричать она не знала. Оставалось только беспомощно наблюдать за неравным поединком.       Фигурка не вовремя высунулась и оказалась поражена длинной, выпущенной одним из гетов очередью. Упав обратно за своё укрытие, солдат активировал инструментрон и провёл с прибором ряд каких-то манипуляций, после чего опять взялся за пистолет.       — Ну, давайте, железки проклятые! Я здесь. Возьмите меня.       Это был её голос. Её собственный. Тот, который ей самой сейчас почему-то был недоступен. Она помнила как говорила это. Помнила и то, что должно было произойти дальше. И не ошиблась — в проходе, который отстаивали геты, появился вооружённый смертоносным импульсным пулемётом Прайм.       Она хотела наблюдать дальше, но неведомая сила неожиданно сорвала её с места и понесла куда-то прочь. Неконтролируемый полёт нёс взгляд сквозь металлические стены базы, минуя многочисленные коридоры и помещения.       Движение замедлилось около одной из дверей, после чего плавно пронесло её насквозь. Это было просторное помещение, в котором почему-то весь пол и все стены покрывала ледяная корка, а воздух наполняли сотни белых пушинок снега. У самой дальней стены комнаты, в переплетении огромного механизма ярко полыхал шар белого света.       — Ты моя дверь? Дверь в другой мир? Ты впустишь меня? Я всё сделала правильно?       Она не решалась смотреть ни на что другое. Всё её внимание было приковано к тонкой фигурке азари, которая сидела на коленях возле источающего свет шара и тянула к нему правую руку, практически касаясь его.       — Дверь. — повторила она за говорящей. — Дверь в другой мир? Как это понимать?       Истошный крик вытолкнул её прочь. В мгновение ока она снова оказалась над уничтоженной зенитной башней, только теперь намного выше. Ей удалось различить солдата — он лежал на спине за своим укрытием, пистолет валялся рядом, а огромная фигура гета-Прайма быстро приближалась к баррикаде, чтобы довершить начатое.       — Я иду, папа. — донёсся до неё совсем слабый, но почему-то ясно различаемый шёпот.       Волна ослепительного света нахлынула из ниоткуда и скрыла собой всё: и зенитку, и лежащего солдата, и Прайма. Сияние было невероятно ярким, но она почему-то не могла ни отвернутся, ни моргнуть и продолжала беспомощно наблюдать. На её глазах купол света расширялся, а она сама отдалялась, охватывая взглядом его полный масштаб. Метр за метром комплекс пожирался таинственной вуалью и казалось, что скоро это удивительное свечение поглотит его целиком.       Дьявольский грохот, оборвал происходящее, а купол затмила новая вспышка — раскалённая и яростная, она налетела на оставшиеся не поглощёнными участки комплекса, деревья, скалы и песчаный берег, превращая всё в дикий поток хаоса и смерти.       — Бомба саларианцев, — прошептала Эшли.       Остров пропал, но не из-за разорвавшегося в его центре ядерного заряда, а просто рассеялся в непроглядной темноте и сгинул, оставив лишь тот свой кусок, который успела накрыть волна того яркого света. Эшли видела потоки непонятной энергии, закручивающиеся воронками и спиралями, видела странные алые огни то загорающиеся посреди тьмы, то тухнущие и бесследно пропадающие в ней. Но главным посреди всего этого было другое. Маленькая человеческая фигурка в белом скафандре образца вооружённых сил Альянса Систем — такая жалкая и незначительная на фоне завораживающего и одновременно пугающего пейзажа — она плыла сквозь темноту, не шевелилась и не подавала иных признаков жизни… Её собственная фигура, плывущая сквозь Пустоту.       Ей показалось, что прошли века, когда тьма наконец начала рассеиваться и приобретать краски. Фигура осталась лежать посреди руин некогда, должно быть, величественного терранского города. Её покрывал слой наледи, которую, как своеобразный след напоминания, оставил холод Пустоты. Вот она поднялась, закашлялась, загерметизировала скафандр…       Эшли не видела смысла наблюдать дальше. Она всё это помнила, ведь сама это пережила.       — Мой дар тебе — знание, — зарокотал где-то в голове или поблизости голос Амуна, — а твой дар мне — мир, куда ты уведёшь её.       Ей хотелось закричать, но она сжала кулаки и удержала крик в лёгких. Всё это время она задавала вопросы и вот — получила столь желанный ответ. Десятки вопросов, а ответ на них оказался один. Он был безумным и даже больше — невозможным, но он всё же был, а другого объяснения не могло существовать.       — Её. — прохрипела сержант.       Вспышки чужих мыслей, голоса, картины и образы опять наполнили её голову, изгнав личные рассуждения, однако теперь она понимала их природу и направленность. Как и тогда — у врат искривления на базе Фонда Мёбиуса — все они стремились к одной цели. К одной ЕЙ.       Эшли позволила голосам звучать громче, утопая в передаваемом ими страхе, отчаянии и гневе… Во всём том, что жители этого чужого для неё мира испытывали по отношению к Керриган или, как она сама себя когда-то назвала, к «Королеве Клинков».