Любовь сквозь ненависть

POV Daniela На следующий день, то есть вчера, в школу я не пошла. Настроения кого-либо видеть не было совсем, тем более видеть его. К тому же, уснув под утро, я все равно проспала. Поэтому поехала я к Блику. Пришлось заходить к этой Катрин, сказать, что я пришла. Блику полегчало. С ингаляций становится еще лучше. Я провела с ним пол дня, но после обеда решила уйти, чтоб не встречаться с братьями Мин. Конечно, все время мне их избегать не удастся, но именно вчера я представления не имела, как себя с ними вести, вернее не с ними, а с ним. К окну я вечером тоже не подходила, он каждый день там курит, как по расписанию, ровно в десять. С Эл говорила утром. Она поняла, что я выполнила его требование, хоть напрямую я этого сказать и не смогла. Опять напомнила ей про Намджуна, не хочу, чтоб он знал, да и боюсь, если он наедет на Юнги, будет еще хуже. — Привет, — подхожу к машине Джуна и сажусь на заднее сиденье. Эл перебирается ко мне. — Доброе утро, — почти в один голос говорит эта парочка, и Джун отъезжает. — Ты в порядке? — шепчет Эл. — Да, все нормально, правда, — успокаиваю ее. По большому счету так оно и есть. Вчера еще были какие-то непонятки внутри, а сегодня все произошедшее воспринимается как-то никак, было и было. Наверно переварилось, пережилось и отпало. А может, элементарно смирилась, чего теперь то изводиться, все равно ничего уже не исправить. Элла решила больше не приставать с расспросами, к тому же Намджун рядом, и до школы мы доезжаем молча, да тут и езды то пара минут. — Ладно, девчонки, после уроков не ждите, у меня дела, — говорит Джун, целует Эл, обнимает меня и удаляется к компании своих друзей, собравшихся у входа в школу. — Эй, Тойер, быстрая ты, однако, — как только поднимаемся на второй этаж, к нам подходит Ясмин — наша одноклассница, суч*а еще та. Все время завидовала Эл, что она с Намджуном, постоянно ее доставала по началу. — В смысле? — не понимаю о чем речь, но что-то тревожное появляется внутри. — В прямом, — с сарказмом отвечает она. — Что, решила от подружки не отставать? Та с авторитетиком связалась, и ты решила, что лохи тебе не пара? Ухватилась за парня, на которого пол школы глаз положило. А строила то из себя, — закатывает глаза. — Неприступная ты наша, понятно теперь кого ты ждала, простые парни вам ведь не подходят. — Слушай, или прямо говори, или вали отсюда, — не выдерживает Эл. — За кого она, по-твоему, ухватилась? — Вот тебе и на, лучшая подружка и не в курсе, да можете не шифроваться, уже вся школа знает. — Да о чем знает то? — Элла уже конкретно нервничает, я уж про себя помолчу. — О том, что наша недотрога с Мином младшим встречается. И когда только успела, неужто за пару недель любовью воспылала? — опять сарказм. Что за хрень она несет? Какого черта вообще происходит? — Слушай, двигай отсюда, — когда Эл злая, ее лучше не трогать, вот и сейчас эта сорока, недовольно выплюнув что-то непонятное, отходит. — И что все это значит? — задаю главный на данный момент вопрос. — Ты у меня спрашиваешь? Это у тебя парень появился. — Какой парень? Я ничего не понимаю, Эл, что за бред? — нервы начинают стремительно подниматься. — Я не знаю, но если это трепло говорит, что вся школа в курсе, я в этом не сомневаюсь. — Но с чего они взяли то? — А ты не думаешь, что он мог растрепать про… ну, про минет, — как-то осторожно спрашивает Эл. — Тогда бы эта тварь меня именно в это бы и ткнула, а не про парня заливать начала, — обдумав ее предположение, отвечаю я. — Вообще-то да, ты права. Может, просто кто-нибудь заметил, как ты к нему в машину садилась, и сделали свои выводы? — Тоже мало вероятно, зная его репутацию, выводы скорее были бы примерно о том, что я с ним переспала, но никак не о том, что мы пара, — рассуждаю я. — И снова ты права, а что тогда? — сдается Эл, не найдя больше вариантов. Несколько секунд затрачиваю на раздумья. — Это все он, — закрываю глаза. — Наверняка. Ему все мало, — снова смотрю на Эл. — Но этим то чего он хочет добиться? — Вот этого я точно не знаю, — подруга поднимает руки, показывая, что больше даже гадать не рискнет. — Значит, надо спросить у того, кто знает, увидимся позже, — говорю я и решительным шагом направляюсь к расписанию, узнать, где сейчас урок у класса Джуна. Захожу в кабинет и сразу цепляю взглядом Юнги. Подхожу и встаю перед его партой. — Что все это значит? — получилось как-то громковато. Поднятые нервы дали о себе знать. Он медленно поднимается со своего места, берет меня за руку и выводит из класса, но на этом не останавливается и идет в конец коридора, не выпуская моей руки. Иду за ним, не сопротивляясь, так как всем своим естеством ощущаю его, скажем так, не очень добрый настрой. Заходим в мужской туалет, откуда, увидев нас, сразу выскакивает какой-то парнишка. Юнги отпускает мою руку, но не успеваю я насладиться свободой, как оказываюсь прижатой к стене. Он берет меня за шею и слегка сжимает. — Во-первых, никогда и ни при каких обстоятельствах не повышай на меня голос и не придавай ему командного тона при посторонних людях, — говорит ровно, глядя мне в глаза, и медленно сжимает руку на моей шее. — Это ты сделал? — задаю вопрос, ради которого и пришла. Он ослабляет хватку и ведет рукой вниз по ключичной косточке, а меня от этого легкого, незамысловатого движения опять начинает потряхивать. — Сделал что? — злое выражение лица меняется на довольно дружелюбное, а интонация, с которой он задает этот вопрос, даже слегка успокаивает и располагает. Как можно за секунду так кардинально измениться, чертов демон? — Распространил слух, что мы встречаемся, — отвечаю тихо, так как с голосом происходит что-то странное. Его рука перемещается вниз и, пробравшись под мою кофточку, ложится на талию чуть выше пояса юбки. По телу пробегает крупная дрожь, и дыхание слегка сбивается. Какая же она у него горячая. — Что значит слух? Просто люди быстро узнают новости, — приближается еще ближе, вдавливая меня в стену, и начинает поглаживания рукой, слегка захватывая область поясницы, сбивая мое дыхание еще больше. — Какие новости? Мы же… не встречаемся, — теперь говорю шепотом, так как на большее сейчас просто не способна. — Встречаемся, детка, привыкай, — улыбается и прикасается губами к моей коже в районе шеи, под ухом. У меня внезапно слабеют ноги, но я держусь, так как плотно прижата. Меня пугает это состояние — я абсолютно не контролирую ни свое тело, ни свои ощущения. Они словно живут своей жизнью… они подчиняются ему, а не мне. Он отстраняется и становится чуть легче. — Зачем тебе это? — Просто, я хочу, чтоб ты была моей, и не хочу, чтоб к тебе лез кто-либо кроме меня, — отвечает, со своим обычным спокойствием, как будто говорит о само разумеющихся вещах. — А мои желания, как всегда, не учитываются? — Почему же? Я всегда учитываю желания нас обоих. — Не заметила. Я не хочу быть твоей. — А твое тело говорит о другом, — ведет руку под моей кофтой вверх, и я задыхаюсь от перехватившего дыхания. — Перестань… просто, никто раньше так далеко не заходил… это для меня ново, вот и все. — Да ну? Давай-ка, представим… — на этом моменте его прерывает открывающаяся дверь. В туалет заходит Рой — парень из моего класса, только этого не хватало, Господи. В мужском туалете, прижата к стене парнем, лапающим меня под кофтой, черт. — Слейся, — говорит Юнги ошарашенному Рою, которому я столько раз втирала, какая я правильная, чтоб отвязаться, и тот, не споря, выходит — со старшеклассниками у нас связываться не принято, столько проблем огребешь — себе дороже. — Так вот, о чем я? — Юнги снова поворачивается ко мне. — А да, представь на моем месте хотя бы вот этого лоха, который сейчас заглядывал, хорошо представь. Я действительно начинаю представлять, и, видимо, все отвращение от этой представленной картины выступило у меня на лице. Юнги усмехается. — Вот видишь, — шепчет мне в губы и тут же целует, не так как тогда, а мягко, одними губами, я уже не могу ничего не делать и начинаю отвечать, но он отстраняется. — Вот и отлично, — отходит от меня на шаг, и я чудом удерживаюсь на ногах, потеряв такую надежную опору. — Увидимся после уроков, в «Воплощение» вместе поедем. Ты ведь меня дождешься? Только попробуй выставить меня дураком, и я за себя не отвечаю, да, и самой выглядеть неподобающе, думаю, тебе, вряд ли захочется, — подходит к двери. А я возвращаюсь в реальность из того невесомого состояния, в котором пребывала все это время. — Это ничего не значит, — кричу ему вслед, и он останавливается. Наверно это выглядит, как жалкая попытка повернуть ситуацию в другую сторону, да так оно в принципе и есть. — Это всего лишь… рефлексы… физические… ты мне противен, понял? — Угу, — улыбается. — До встречи после уроков, — посылает мне воздушный поцелуй и выходит в коридор. Ну, что со мной такое? Почему я такая дура? С каких пор я такая безвольная? — Черт бы тебя побрал, Мин Юнги, — кричу в пустоту и вылетаю из этого чертового туалета. После уроков стоим с Эл чуть левее крыльца во дворе школы. — И что? Значит, вы теперь пара? — в десятый раз уточняет подруга, пока мы ждем моего новоиспеченного парня. Он прав, выглядеть неподобающе мне совсем не хочется, поэтому пока ничего не остается, как подыгрывать. Уже несколько раз слышала шушуканье за своей спиной. Все то ведь людям интересно, везде надо сунуть свой любопытный нос. Да, никакой своей жизни у меня теперь не будет, а вообще, почему это? Я к нему в пары не напрашивалась. А какая разница? Остальные то этого не знают, с какой стороны не посмотри, загнал он меня этой историей в клетку… в свою клетку. В нашем районе все, так или иначе, друг друга знают, новости расползаются еще до того, как появляются. — Для народа в школе да, — отвечаю, глядя на дверь, то и дело выпускающую учеников на улицу. — А через пару дней и не только в школе. — И что, ты с этим ничего не сделаешь? — А что я могу? Не буду же я на каждом шагу орать, что это неправда, теперь еще и этот случай в туалете, надо было Рою запереться именно в тот момент, — злюсь. — Слушай, он хочет, чтобы ты была его, это ведь о сексе? — Ну, да, о чем он еще то может грезить? Ну, плюс чувство собственности, власти, что там еще у него. — Так значит, он тебя в любой момент теперь может… — Эл не договаривает, но и так все понятно. — Знаешь, какой бы скотиной он ни был, не думаю, что он будет меня насиловать, может шантаж опять какой придумает или еще чего, увидим, не будем загоняться раньше времени, — наконец, из дверей выходит и он. И как ни прискорбно это осознавать, но смотрю я на него взглядом, кардинально отличающимся от того, каким смотрю на всех остальных. Он направляется к нам с ослепительной улыбкой на лице. Интересно, где потерял брата. Подходит и коротко целует меня в губы, приобняв за талию. Слегка теряюсь — не ожидала. — Улыбнись, ты же мне рада, — говорит тихо, слегка склонившись к моему уху. — Нисколько, — спокойно говорю я. — Ладно, можешь повыпендриваться — тебе идет, — отвечает он и поворачивается, наконец, к Эл. — А мы уже встречались, Элла, да? — Да, — коротко отвечает Эл. — Отлично, вот и познакомились, поехали теперь домой, — он двигает в сторону своей машины. — Меня то, надеюсь, захватишь? — Элла от нас не отстает. — Без проблем, куда? — Куда и Дани, дальше дойду. — Договорились. Доходим до машины, поймав взгляды всех присутствующих поблизости людей, и садимся внутрь. Мы с Эл залезаем на задние сидения. — Как прошел день? — спрашивает Мин. Мы переглядываемся, к чему эти светские беседы? — Отлично, не считая кой-каких проблем, — говорит Эл. — Ну, вам проблемы не страшны, при такой-то крыше, Намджун этот ваш молодец, — выдает Юнги. Мы обе округляем глаза. — С чего это ты про Джуна? — спрашивает Эл. — С того, что он меня уже предупредил. Сказал, что понимает, что вся эта история пахнет лажей, и, что стоит Дани заикнуться, что ей плохо, меня, как минимум, расчленят, — усмехается. — А я его зауважал, неглупый парень, вижу теперь, что свое положение он не за красивые глазки заработал. Приятно иметь дело с мало-мальски равными себе людьми. Мы с Эл опять переглядываемся и дальше едем молча. Не нравится мне вся эта история, совсем не нравится, такое чувство, что себе я теперь вообще не принадлежу. С тех пор, как я его встретила, за меня все решает он, я просто марионетка, которую он приобрел от скуки на новом месте, вот так все это мне видится, да так оно и есть. Машина тормозит напротив дома. Юнги выходит и, открыв дверь с моей стороны, подает мне руку, в сотый раз шокируя меня и Эллу своим поведением. Берусь за его руку и вылезаю из машины. — Я переоденусь, пообедаю и просигналю тебе, будь готова, — опять тем же назидательным тоном говорит Мин. Я молчу, и мы с Эл быстро уходим в дом. — Ты уверена, что именно про этого человека мне рассказывала? — спрашивает подруга, как только мы закрываем дверь, оказавшись внутри. — Шиндец какой-то, прям джентльмен царской породы, — иронизирую и иду в свою комнату переодеваться. Элла от меня не отстает. Стаскиваю юбку с кофтой и надеваю спортивные штаны со шнурком вместо пояса. — Нет, ты это видела? — продолжаю возмущаться. — Это он впечатление решил произвести что ли? — надеваю футболку. — Хотя, знаешь, мне кажется и это тоже он, — встаю посреди комнаты и смотрю на Эл. — У него тысяча обличий, и во всех он чувствует себя комфортно. — И какой он настоящий? — А черт его знает, может он всегда настоящий, просто вот такой, миллион лиц и все его. — Дьявол какой-то, — заключает подруга. — В яблочко, лучшего определения и не найти, — соглашаюсь с ней, и мы спускаемся на кухню перекусить, пока этот пришелец из ада не просигналил. Как раз успеваем съесть по шницелю, когда на улице раздается сигнал. Собираемся и выходим. Элла идет домой, а я сажусь в машину и еду с Юнги в «Воплощение». — Значит, ты не хочешь, чтобы у меня был кто-то другой, — нарушаю тишину. — А ты? Будешь продолжать спать со всеми подряд? — А ты хочешь верности? — Нет, я, так же как и ты не хочу выглядеть дурой, не хочу, чтоб все эти девки, которых ты трахаешь, потом смеялись мне в лицо, рассказывая, как кувыркались с моим парнем. — Я подумаю над этим, — улыбается. Ну и жизнь меня ждет. В школе так вообще интересно будет, до тех пор, пока вообще не смогу туда ходить. Мысли о возможной близости с ним я вообще гоню прочь, хотя они все равно постоянно возвращаются, ведь именно для этого он все и устроил. Но если он думает, что все получится так же просто, как с минетом, то в этом он сильно ошибается, секс это не минет. Что бы он там не придумал, я не дамся, ни за что… по крайней мере, сопротивляться буду до последнего, это вообще абсурд какой-то, это, в конце концов, моя жизнь, а не его. Доезжаем мы быстро. Выходим из машины, и я собираюсь уже идти к конюшне. — Подожди, — он меня останавливает. — Хочу тебе кое-что показать, пойдем, — кивает и идет к их дому. — Может, я лучше сразу в конюшню? — не хочу я с ним в дом. — Да пойдем, не дрейфь, тебе понравится, — вот эта фраза тем более отбивает всякое желание идти за ним. Но я, все же, иду, он вроде как работодатель, хоть и не платит, жмот, но все-таки это так, да и повторюсь, не верю, что дело дойдет до насилия. — Катрин, я здесь, если что, — заглядывает к своей помощнице. — Ты с ней спишь? — почему-то я уверена в положительном ответе. Заходим в их кабинет. — А что? Ревность просыпается? — довольно ухмыляется. — Просто интересно, — пожимаю плечами, приняв самый безразличный вид. — Нет, с ней спит Чонгук, — Юнги садится за свой стол и включает компьютер. — То есть, если с ней спит он, то ты с ней уже не спишь? — Угу, и, наоборот, с кем сплю я, с тем не спит он, — Юнги достает какие то листы из стола. — Надо же, — стою и просто смотрю на его действия. — Чего встала? Иди сюда, — он подзывает к себе. Подхожу и встаю в шаге от него, но он подается вперед и притягивает меня к себе на колени. Ладно, пока ничего криминального, не считая того, что он опять в опасной близости. Юнги нажимает пару кнопок и на экране появляется картинка. — Узнаешь? — Это конюшня, — отвечаю, глядя в экран. — Но не наша. — Правильно, а ничего особенного в ней не видишь? Всматриваюсь получше и замечаю несколько специфических деталей. — Для жеребят, — даже слегка подпрыгиваю на нем от, вспыхнувшей внезапно догадки. — Это конюшня для жеребят? — Молодец, — он улыбается. Кто он сейчас? Сейчас он такой, каким я хочу его видеть, но это наверняка самообман. Временная смена облика. — Мы собираемся построить точно такую же на другой стороне ручья. — Вы хотите выращивать лошадей? — разворачиваюсь к нему лицом. — Не просто лошадей, а чемпионов. — Здорово, — улыбаюсь. Он вдруг притягивает мою голову и начинает целовать, да так целовать, что все мысли вышибает мгновенно, закрываю глаза и отвечаю на действия его губ и языка у себя во рту, невероятно мягких губ и просто с ума сводящего языка с пирсингом, побывавшего уже во всех уголках моего рта. Просто наслаждаюсь этими нереальными, обволакивающими все внутри, ощущениями. Боже, это всего лишь поцелуй, а меня унесло так далеко от реального мира, что я совершенно не хочу слушать голос разума, кричащий, что всего этого нельзя допускать. Я ведь знаю, что это на время, что это лишь подводка к основной его цели, что потом этого Юнги сменит бесчувственный и циничный Юнги, но и на эту малость я соглашаюсь, потому что это слишком приятно, слишком желанно, чтобы отказаться от этого мгновения. Он отстраняется, а я боюсь открыть глаза, боюсь наткнуться на привычную ухмылку, только не сейчас. Побудь человеком еще чуть-чуть, пожалуйста. — Ты так и будешь сидеть с закрытыми глазами? — усмехается, но вроде без издевки. Открываю глаза. Нет, нормальный взгляд, улыбаюсь. — Ты на конюшню сегодня собираешься или как? Я, конечно, понимаю, что сидеть на коленях у красавца хозяина намного приятней, но все же, — а вот и ухмылочка, с возвращением в реальный мир, Дани. — Между прочим, хозяин еще и мой парень, если ты не забыл. — А ты уже начала искать плюсы в своем положении, умница какая. — Должно же быть хоть что-то кроме бесчисленного множества минусов, — встаю с его колен и тут же получаю шлепок по заднице. — Давай-давай, двигай, я тебя позову, когда назад поеду. Я выхожу из дома и иду к конюшне. На губах до сих пор его вкус. Я схожу с ума, в него нельзя влюбляться, ни за что и никогда. Я думала, он будет меня доставать с тем случаем с минетом, издеваться, подкалывать, но он так ни словом об этом и не обмолвился, как будто ничего и не было. Это меня удивило, в хорошем смысле этого слова. Вот что я сейчас делаю? Ищу в нем плюсы? Нет, стоп, надо переключаться. Захожу в конюшню и, найдя Шона, начинаю раскладывать овес вместе с ним, чтобы накормить лошадей, а перед глазами опять всплывает наглая и такая привычная уже ухмылочка.