Любовь сквозь ненависть

POV Daniela — Какой-то вид у тебя странный, — говорит Эл, глядя на меня. Через несколько минут начнутся уроки. Стоим у окна в школьном коридоре и наблюдаем за сонными лицами, снующими туда-сюда. — Да? А что не так? — Блаженный какой-то, — заключает подруга. Расплываюсь в улыбке. — Все ясно с тобой, — усмехается. — Как думаешь, почему их вчера не было? — я кажется, совсем слетаю с катушек. Не видела его всего день и в голове только одна мысль, выпихивающая все остальные, хочу, чтоб он появился. Вчера ни его, ни Чонгука почему-то не было. — Да кто их знает, дела может, какие возникли, — предполагает Элла. — В «Воплощении» их тоже не было, надеюсь, сегодня придут. Тут к нам подходит Ника — подружка Ясмин. — Передай Юнги, — протягивает мне серебряный браслет с ехидной улыбочкой на лице. — Вчера у нас забыл, когда к сестре потрахаться приезжал, — одарив меня насмешливым взглядом, кладет браслет на подоконник, так как я его так и не взяла из ее руки, и уходит. Беру его с подоконника. — Его? — тихо спрашивает Эл. Просто киваю в знак согласия. Говорить ничего не хочется, к горлу подкатил ком, внутри все сжалось от обиды, от стыда и оттого, что я такая дура, что позволила себе поверить в иллюзию. — Я попозже подойду, — говорю Эл и иду на улицу. Выхожу и сажусь на ступеньки. Кручу в руках этот чертов браслет, а в голове всплывают картинки того, как он ласкал меня день назад и как он то же самое делал вчера с Элизой — сестрой этой гадины. Пытаюсь придумать причину, по которой это украшение оказалось у нее… другую причину. Он мог его потерять… тогда откуда она знает, что это именно его браслет? Он мог зайти к ним по другой причине… тогда зачем он его снял? Нет, все это глупо и бесполезно. Я знаю, что было на самом деле. Хочется громко простонать от этого рвущего грудь чувства. Какая же я все-таки дура, нельзя было верить, что он нормальный, что он может быть со мной, а я ведь позволила себе так думать, всю ночь тогда мечтала о том, чего никогда не будет. Он ведь не клялся в верности, ничего мне не говорил и не обещал. Он провернул все это, чтобы никто не лез ко мне, но сам он и не собирался менять образ жизни и становиться мне парнем в общепринятом понятии этого слова. Все, больше никаких иллюзий, он не принц на белом коне, он расчетливый, любящий только себя, эгоист, жаждущий меня трахнуть и попутно наиграться вдоволь. Я для него просто одна из его девок, то есть кукла, не имеющая чувств, годящаяся только для одной цели. Я не хочу так. Решительно встаю и иду к их классу, надеюсь, он пришел сегодня. Захожу в кабинет и быстрым шагом подхожу к нему. — В следующий раз, когда будешь кого-нибудь трахать, не снимай свои побрякушки, раз память ни к черту, — кладу на парту перед ним браслет и, развернувшись, вылетаю в коридор. На уроки идти совсем не хочется, но я итак пропустила зачет в прошлый раз, надо идти писать. Какой мне к черту сейчас зачет, но делать нечего, все же сворачиваю за угол и иду к своему классу. Как я и предполагала, почти ничего я в этом зачете не написала, а то, что написала — неправильно, даже не сомневаюсь. Я итак тему не поняла, да еще и мысли все были совсем не о математике. Фрау Штранц решила проверить мою работу сразу, и теперь все уже выходят из кабинета, а меня задержали. Сижу перед ней с отсутствующим видом. — Даниела, это уже третий зачет, который ты вообще никак не написала. В чем дело? Может, у тебя какие проблемы? — с участием осведомляется учитель. — Я просто не понимаю ваш предмет, что я могу с этим сделать? — начинаю я, и в кабинет заходит Мин младший собственной персоной. Недовольно выдыхаю. Чего ему здесь надо? — Ой, здравствуйте, Юнги, — расцветает фрау Штранц, он и ее что ли уже оприходовал? — Я вот приготовила, — лезет в стол с намерением что-то оттуда достать. Не смотрю на него, хотя, как магнитом тянет повернуться. Наблюдаю за учителем. — Вот, здесь все, что удалось найти, — достает пару каких-то дисков. — Ну, Вы, если что еще понадобится, спрашивайте, постараемся найти, — говорит Юнги и отдает ему эти диски. Наверно, какой-нибудь конкурс умов, как всегда, намечается, а братья ведь у нас оказались отличниками. — Спасибо, я посмотрю, — Юнги забирает диски, а я все-таки смотрю на него. Встречаюсь с его взглядом, и обида всплывает с новой силой. — Хорошо, — заключает фрау Штранц и снова садится передо мной. — Я здесь краем уха услышал, у девушки проблемы? — выдает он. — Могу помочь. Впиваюсь в него злющим взглядом. — Правда? У Вас есть время? Ей просто нужно получше объяснить, ведь не может же быть, чтобы она совсем ничего не понимала. — Да без проблем, я с ней с удовольствием позанимаюсь, — выделив слово «с удовольствием», отвечает Мин, глядя на меня со своей идиотской ухмылочкой. — А меня спросить никто не забыл? — встаю. — Не надо со мной заниматься, а если я и решу репетитора нанять, то уж точно не его. — Даниела, Юнги очень хорошо разбирается в предмете, он может тебе помочь, — объясняет фрау Штранц. — Он некоторые вещи даже лучше меня знает, — улыбается, глядя на него. — Так может, Вам у него и поучиться? — язвлю я. Тут Юнги берет меня за локоть, сгребает с парты мою сумку и тащит к выходу. — Не волнуйтесь фрау Штранц, скоро она станет лучшей в классе, — говорит учителю и вытаскивает меня в коридор. — Пусти, мне больно, — шиплю на него. Он отпускает мою руку. — Ты как разговариваешь с учителями? Мало того, что умом не блещешь, еще и взрослым грубишь. Да за тебя надо серьезно браться, — говорит он. — Иди ты знаешь куда, тебя забыла спросить, как и с кем, мне разговаривать. А уж мои умственные способности вообще не твое дело. — Вот тут ты ошибаешься, детка. Я за тебя поручился, теперь каждая твоя плохая оценка по математике будет ударом по мне, так что хочешь ты этого или нет, но заниматься со мной тебе придется. И начнем сегодня же. Так что жду тебя у себя с учебником, тетрадью и ручкой, ровно в девять. Раньше, уж извини, никак, — пытается изобразить извиняющуюся улыбочку, но выходит какая-то издевательская. — За каждую минуту опоздания один поцелуй, — добавляет он и, подмигнув на прощание, уходит. А я так и стою, понимая, что он опять победил, опять все решил за меня, чертов Мин Юнги. Естественно, заниматься математикой, я к нему вчера не пошла. Я бы, может, и поступила иначе, если бы была уверена в том, что мы, действительно, будем заниматься только формулами из учебника, но ведь это не так, не нужно быть гадалкой, чтоб догадаться, что еще меня там поджидало. К тому же, я не хочу быть марионеткой и делать все, что он скажет. Вечером, вернувшись из «Воплощения», я взяла все необходимое для сегодняшнего похода в школу и ушла ночевать к Эл. Ровно в десять часов вечера на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера. По содержанию сразу стало понятно от кого оно. Там было написано: «Решила показать характер? Ок, теперь мой ход…». Пол ночи мы с Эл придумывали варианты этого самого «его хода». Чего только не нафантазировали. Даже заснуть потом, после этих ужасов, удалось с трудом. Сегодня в школе я, как могла его избегала, постоянно терлась рядом с Джуном. Боже, как я не хочу всех этих пряток и догонялок. Несколько раз встречалась с ним взглядом. Может, я больная, но пару раз еле сдержалась, чтоб не подойти и не попытаться нормально все выяснить. Он та еще сволочь, я этого не отрицаю, но мне просто жутко осознавать, что он спит с кем-то, ласкает кого-то, целует или улыбается, как тогда, в «Воплощении», кому-то еще. Я понимаю, что все это утопия, мне никогда этого не изменить, он будет продолжать свой образ жизни, что бы я ни делала. Черт, ну почему я не могу просто забить на него и жить дальше? Я не хочу всех этих переворотов внутри при каждом взгляде на него, совсем не хочу. В общем, в школе я сделала все, чтобы он не смог меня выловить где-нибудь одну. Сразу после уроков забежала домой и рванула к Блику. Ускакали мы с ним в наше любимое место — за перелесок. Здесь спокойно, много травы для Блика и небольшой прудик. Его, по-моему, даже не выкапывали, это скорей природный водоем. Посетители двора сюда не приезжают. Как правило, прогуливаясь на лошадях, они удаляются на более короткие расстояния. Да и мало кто знает, что здесь, за густым перелеском вообще находится. Сижу на седле, лежащем на земле возле пруда и наблюдаю за Бликом. Я всегда снимаю с него «обмундирование», когда он гуляет. Сейчас он спокойно похаживает по полю, на другом берегу пруда и щиплет травку. Вот сейчас мне не страшны никакие проблемы, они остались где-то там, а здесь я абсолютно спокойна. Всю эту идиллию нарушает мелодия, исходящая от телефона. Достаю его из чехла, пристегнутого к ремню, и смотрю на дисплей. Габриэлла. Нажимаю кнопку принятия вызова. — Алле. — Почему новость о том, что у моей сестры появился парень, я узнаю от подруги? — возмущается сестра. — Привет, — улыбаюсь. — Ну, наверно потому что не все так просто. — Да уж представляю, я в шоке была, когда она мне сказала кто он. Да какое там была, я до сих пор в шоке. Я от тебя никак не ожидала. Мин Юнги. Ты с ума сошла? Ты разве о таком парне мечтала? Он же… в общем, не для тебя он, — подытоживает свою эмоциональную речь Габи. — А ты что, его знаешь? — Да имела честь пообщаться, расскажу при встрече и, надеюсь, услышать от тебя очень убедительную причину, по которой ты с ним связалась. Я, собственно, для этого и звоню, напомнить тебе об открытии клуба в Дюссельдорфе. Ты ведь приедешь? — Естественно, разве я пропускала хоть один папин клуб? Я была на всех презентациях, так что этот вопрос могла бы и не задавать. Вот только напомни когда. — Ну, мало ли, я теперь не знаю чего от тебя еще ожидать, — усмехается. — В воскресенье. Ты сразу туда приедешь или к нам сначала? Приезжай в субботу, переночуешь у меня, и вместе потом поедем. — Я пока не знаю, созвонимся еще в пятницу. — Ок, тогда до выходного, мне бежать уже надо, зашиваюсь. — Как всегда, — усмехаюсь. — Ладно, беги уже, созвонимся. — Давай, не делай глупостей там, хотя, самую большую глупость ты уже сделала, пока, целую в щечку. — И я тебя, — слышу короткие гудки и отключаю вызов. Ну, и откуда она его знает? Он из Дюссельдорфа, она из Эссена, хоть и рядом совсем, но все же города разные. Просто где-то пересечься они, конечно, могли, но она говорила так, будто очень хорошо его знает. А вдруг он и с ней спал… да нет… а вдруг? Ладно, гадать лучше не буду, все узнаю в выходной. Да, Габи, причина у меня более чем убедительная. А какая, собственно, у меня причина? Просто он так захотел, а я ничего не смогла сделать, нарочно не придумаешь. — И что, ты теперь до конца дней своих будешь от меня бегать? Вздрагиваю и оборачиваюсь на его голос. Кажется, в «Воплощении» от него нигде не спрячешься. Он спешивается с коня, отпустив его погулять, и приседает напротив меня. Сердце начинает биться быстрей. — А ты собираешься преследовать меня до конца моих дней? — смотрю ему в глаза. В них сейчас нет ни усмешки, ни наглости. Как его понять, что за человек такой. — А ты хочешь, чтобы я отстал? — двигается ближе ко мне и оказывается в нескольких сантиметрах. Переходит на шепот, обдавая ухо своим горячим дыханием. — Хочешь, чтобы я больше никогда к тебе не подходил, никогда на тебя не смотрел и никогда к тебе не прикасался? — проводит тыльной стороной ладони по моей шее. Я должна сказать «да», я это понимаю, но я не могу, черт меня возьми и его тоже, когда он так близко… а вдруг он и правда больше никогда… — Молчишь, — он отстраняется и опять смотрит в глаза. — Значит, не хочешь. — Я хочу нормального отношения, Юнги. Она подошла ко мне с этим браслетом и смотрела на меня даже не как на дуру, а как на полное ничто. Для чего ты все это придумал? Всю эту историю, что мы пара? Чтобы сделать из меня посмешище? Чтобы превратить мою жизнь в ад? Если так, то начало отличное. — Ни одной из этих целей я не преследовал. Давай так, я сейчас предложу компромисс, а ты сама решишь, соглашаться или нет. — Ну, попробуй, — что еще он там придумал, надеюсь, этот компромисс не похож на шантаж. — У нас у обоих есть желания относительно друг друга. Я предлагаю просто исполнить эти желания. Ты хочешь, чтобы я перестал спать с другими, а я хочу спать с тобой. Ты исполняешь мое желание, причем, заметь, это не что-то, чего ты не хочешь или что тебе неприятно, а я исполняю твое. — То есть ты хочешь сказать, что если я буду заниматься с тобой сексом, ты будешь только со мной? — Угу, ты ведь хочешь, чтобы мы были вместе, так давай будем вместе во всех смыслах этого слова, и я обещаю, что пока ты со мной, других не будет. Я тебя не заставляю, причем, ни о чем таком, чего бы ты сама не хотела я не говорю. — Я тебе не верю. Я не верю, что ты сможешь быть только со мной. — Ну, тут я ничего сделать не могу, либо веришь, либо нет, кроме обещания мне нечего предложить. Но подумай логически, я безумно тебя хочу, почти с первого дня. Об этом говорит и вся эта история, придуманная мной. В данный период времени, если ты будешь моей, мне этого будет достаточно. — И сколько продлится этот период? — Я не знаю. Обманывать тебя и говорить о «долго и счастливо» я не буду. Я говорю, как есть, чтобы ты знала, на что соглашаешься, если ответ будет положительным. — А что, если он будет отрицательным? — Все останется так, как сейчас. — Либо я соглашаюсь с тобой спать, либо ты превращаешь мою жизнь в ад, это, по-твоему, компромисс? Это шантаж. Он потирает пальцами переносицу, слегка поморщившись, и садится на траву. — Дани, если я скажу тебе больше меня не замечать, как будто меня нет, ты сможешь это сделать? — говорит, вздохнув, как от усталости. Я опять молчу. — Вот видишь. И я не смогу от тебя отстать. То, что происходит сейчас, нас обоих не устраивает, я предлагаю вариант, удовлетворяющий и тебя, и меня. У него «оживает» телефон. — Алле. — … — Когда? — … — Ладно, я сейчас приеду. — … — Ну, минут двадцать-тридцать. Задержи его. Чаем напои или чем покрепче. — … — Все, давай, — нажимает кнопку сброса вызова. — В общем, ты думай, — встает с земли. — Хорошенько все взвесь, только постарайся не затягивать, — улыбается многозначительной улыбочкой, в одну секунду снова оказывается рядом со мной и, повалив меня на землю, целует, жадно и властно. Потом встает, идет к коню и исчезает за деревьями. Ну что за человек, взял и превратил все в обычную сделку. У пруда я просидела до позднего вечера. Обдумывала все, что сказал Юнги. Взвешивала все «за» и «против» раз по сто. После «Воплощения» домой мне не хотелось и я, предупредив маму, снова пришла к Эл. Мне было необходимо кому-то все это рассказать. Что я и сделала. — По-моему, это обыкновенный развод на секс, — говорит подруга, дослушав мой рассказ. — Ты согласишься, переспите разок, на этом все и закончится. — Да я тоже об этом думала, но тогда зачем ему было придумывать все это? На одноразовый секс он меня и без этой мнимой истории развести мог. Поэтому я все же склоняюсь к мысли, что после первого раза он меня не кинет. А вот про то, что он якобы верность хранить решил, вот в это очень сложно поверить, но очень хочется. — Так ты что, согласиться хочешь? — Я не знаю. Я понимаю, что все это отвратительно. Он прямым текстом мне сказал, что все, что ему от меня нужно это секс. И что он понятия не имеет, сколько времени он будет ему еще нужен. Может я надоем ему уже через неделю. Но знаешь, может я наивная дура, но я все еще надеюсь разбудить в нем хоть какие-нибудь чувства. Ведь то, что он с ума сходит от мысли, что я буду с другим, говорит о том, что он меня воспринимает не так как остальных одноразовых девочек. Даже если это касается всего лишь секса и чувства власти, все равно, главное есть отличие, а значит, есть надежда на большее. Да, я соглашусь, потому что разбудить это большее я смогу, только если буду с ним. К тому же, он прав, я соглашаюсь ни на что-то противное для себя, я ведь действительно этого хочу, не в таком восприятии, конечно, но чего-то большего от него сейчас можно и не ждать. — Ты хорошо подумала? Ведь это бомба замедленного действия. Ты влюбишься еще больше, а когда он от тебя устанет, захлебнешься слезами. — Я пол дня думала, Эл. Тогда в «Воплощении» и в его комнате, и в туалете, в школе… это были ничтожно короткие моменты, но они дарили ощущение полета. Неважно сколько все это продлится, день, два, неделю, месяц, я хочу чувствовать этот полет, даже если в конце придется больно падать. Я знаю, что это сумасшествие, но оно уже здесь, оно уже происходит, мне все равно никуда от этого уже не деться. Я хочу побыть с ним, я хочу, чтоб он был со мной и я хочу стать для него более значимой, чем просто тело, я очень этого хочу, и эта его сделка — шанс этого добиться, хоть и малюсенький, но все-таки шанс. — Как знаешь, — вздыхает Эл. — Я то с тобой, и я буду держать кулачки, чтоб тебе все же не пришлось больно падать. — Спасибо, я знаю, я глупая, знаю, что нельзя ему верить, но я так хочу быть с ним, я все же рискну и попробую схватиться за эту соломинку. — Ну, попробуй, только держись крепче, потому что, судя по всему, течение будет сильным. Быстро заснуть мне опять не удалось. Мысли не отпускали почти до утра. Поэтому сейчас я стою в школьном коридоре с Эл и того и гляди, засну прямо здесь и сейчас. Вдруг меня кто-то обхватывает за талию и, отведя в сторону на пару метров, останавливается. От него, как всегда, обалденно пахнет. Стою, прислонившись спиной к стене. Юнги упирается руками о стену с обеих сторон от меня и слегка наклоняется ко мне. — Ты подумала? — полушепотом спрашивает он, разглядывая мое лицо, как будто изучая, я что, как-то не так накрасилась? Киваю. — И? — Я согласна. На его лице появляется широкая улыбка. И, как ни странно, но в ней гораздо больше обыкновенной радости, чем торжества победы. Он не ухмыляется сейчас, не смеется, он действительно рад моему решению. Поэтому мои губы тоже растягиваются в улыбке, ничего не могу с этим сделать. — Умница, — шепчет он и, приблизившись еще ближе, мягко захватывает мою нижнюю губу своими. Не могу не ответить на это действие и, прикрыв глаза, включаюсь в этот нежный и чувственный поцелуй. Когда он отстраняется, облизываю свои губы, чтобы продлить еще хоть на несколько секунд это ощущение его губ на своих. — Значит, жду тебя сегодня. — Нет, сегодня я не могу, — осторожно говорю, следя за его реакцией. — И завтра и послезавтра тоже, только дня через три. Несколько секунд смотрит на меня, осмысливая услышанное. — Это дни-паразиты или попытка отсрочить неизбежное? — Юнги, я согласилась, тебе не кажется, что с моей стороны было бы глупо теперь придумывать что-то. — Ладно, — о чем-то думает. — Значит воскресенье, — видимо, отсчитывал три дня. — И ни днем позже. Киваю. — А до воскресенья переспишь с кем-то еще? — Ты дала ответ, детка, значит, все обещания уже в силе, — усмехается. — Я подожду воскресенья, — еще раз целует меня в уголок губ. — Кстати, все же приходи сегодня с математикой. Опять киваю, и он, подмигнув, уходит. Иду назад, и до меня с опозданием доходит, что в воскресенье открытие папиного клуба и в городе меня не будет. — Черт, — вырывается само собой, когда я под испепеляющими взглядами кучки девчонок, стоящих в нескольких метрах от нас, подхожу к Эл. — Что еще? — интересуется подруга. — Я согласилась встретиться с ним в воскресенье. — Так ты же уезжаешь? Или вместе с ним поедешь? — Еще не хватало, нет, просто у меня из головы совсем вылетело. — Ну, ладно, в понедельник встретитесь, ничего не случится. Как он отреагировал? На твой ответ. — Он обрадовался, — опять расплываюсь в улыбке, вспомнив этот момент. — Действительно, искренне обрадовался, представляешь? Я ожидала чего угодно, но не такой простой, счастливой улыбки. Все-таки я сделала правильный выбор. — Будем надеяться, но сильно не обольщайся, сама говорила, у него много обличий. — Знаю, но ты не чувствовала, как он меня целовал, это было… — замолкаю, подбирая слова. — Да уж, такого счастья мне не привалило, — усмехается Эл.