Любовь сквозь ненависть

POV Jungkook Юнги возвращается в лабораторию очень нервным. — Может домой? — спрашиваю я, понимая, что ему сегодня уже не до учебы. Юнги несколько секунд обдумывает мое предложение и, кивнув в знак согласия, идет к выходу. По дороге брат рассказывает про стычку с Даниелой и, войдя в дом, сразу направляется к бару. Достает бутылку с бокалами и усаживается на диван в гостиной. — Будешь? — кивает на второй бокал, наполняя свой. — Да нет, рановато для алкоголя еще, — сажусь напротив. — К дьяволу, — Юнги залпом выпивает содержимое бокала и наливает еще. — Значит, ты ей не веришь? — уточняю я, так как из его гневного монолога в машине не все понял. — Насчет чего? Что этот урод ее специально засосал? Да верю я, не дура же она с ним на школьном дворе целоваться, тем более, ей и до этого кто-то пытался навредить. Меня бесит тот факт, что она дала ему это сделать, — он опять начинает злиться и делает еще один глоток. — Почему она не отвернулась? Почему не послала его сразу? Чего бы он ей там не наговорил, ее это не оправдывает. Вот скажи, почему она сразу не отвернулась, отплевываясь? — Ну, она же сказала, что растерялась, а, зная ее, насколько я успел ее узнать, конечно, это вполне возможно. Не думаю, что ей могло это понравиться, вы не так давно вместе, чтобы ее на разнообразие потянуло. — Растерялась она блядь. Вот и пусть теперь подумает, может, в следующий раз засунет свою растерянность куда-нибудь подальше, — Юнги допивает второй бокал. — Тебя злит тот факт, что тебя выставили дураком или это ревность? Юнги задумывается. — Первое меня даже больше, чем злит, а вот насчет ревности… смотря, что иметь в виду. Я просто привык, что она моя. Я у нее первый и единственный, понимаешь? Я привык к этому статусу, привык осознавать, что так прикасаюсь к ней только я. У меня все взрывается внутри от одной мысли, что кто-то другой… и тут я вижу, как она целуется с этим лохом… вернее он ее целует, как выяснилось, только мне от этого не легче, она ему это позволила! Надо будет еще этого урода закопать… прямо живьем, — Юнги наливает еще. — Может, хватит? — киваю на бокал. — Пол дня еще впереди. — Мне плевать. Кто снимал, интересно, кому, сука, жить надоело? — Ну, здесь вариантов бесчисленное множество, — решаю покурить и достаю из кармана пачку. — Вас многие не любят, как вместе, так и по отдельности, — вынимаю сигарету и прикуриваю. — Дай мне, — Юнги тянет руку. — Иди к черту, сейчас смешаешь алкоголь с никотином, и совсем крышу снесет. Юнги одаривает меня гневным взглядом, но ничего не говорит — сам понимает, что я прав. — Так ты с ней рвать не собираешься, насколько я понял? — возвращаюсь к теме с Дани. — Я не смогу сейчас с ней порвать. — Почему? — Не смогу и все, — пытается отмахнуться. — Влюбился? — спрашиваю прямо. — Влюбился? Ты имеешь в виду то, что показывают в этих сопливых мелодрамах? Когда люди не спят, не едят, теряют рассудок и все остальное? — брат усмехается. — Я себя в такой роли даже представить не могу. Просто, с ней у меня много новых ощущений, скажем так. Мне это нравится, и я пока не хочу от этого отказываться. — Ты про секс? Опять задумывается. — Ну, наверно не только про него, но это самая главная причина. Просто… ну, вот Габи, например, в тебя влюблена? — Да. — Значит, ты должен понимать, каково спать с девчонкой, осознавая, что ты для нее не просто тот, кто должен до оргазма довести. Не знаю, секс как будто с начинкой получается, наполненный что ли, не знаю, как объяснить. — Да понял я, понял, — усмехаюсь. — Меня даже Беата не так удовлетворила, совсем другие ощущения, как будто чего-то не хватало, раньше с ней этого не наблюдалось, — Юнги задумчиво крутит в руке почти опустошенный бокал. — Уууууу, братец, если ты начал сравнивать Беату с Дани, это серьезно, а если при этом еще и победила Дани! Ты влюбляешься, если уже не влюбился, как хочешь, это называй, начинкой, новыми ощущениями, а смысл все равно один. — Да иди ты, не думаю, что это так, просто в данный момент она мне нужна, вот и все… это временно. — А мне кажется, ты просто боишься допустить мысль о том, что этот момент может затянуться надолго. Юнги молчит, допивая эти несколько глотков на дне бокала и соглашаясь со мной этим своим молчанием. Когда он понимает, что я прав или хотя бы сомневается в своих доводах, он никогда не спорит. Эту его черту я просто обожаю, он никогда не будет бить себя в грудь, доказывая то, в чем сам неуверен. Образовавшуюся тишину прерывает звонок в дверь. Встаю и иду открывать. На пороге стоит Намджун. Вот уж кого не ожидал увидеть. — Брат дома? — вид у него далеко не дружелюбный. Киваю и запускаю его в дом. — Юнги, тут к тебе гости, — иду назад в гостиную, Джун следом. Брат отставляет бутылку, успев уже и из горла отхлебнуть, и смотрит на Кима. Тот подходит к журнальному столику и встает напротив Юнги. — Я тут кое-что принес, — начал Джун. — Ты ведь далеко не глупый и сообразил, что кто-то реально топит Дани. А так как это и тебя затрагивает, думаю, тебе тоже станет интересно, кто это делает. Так вот, чтобы лишнее время тебе не тратить, я решил отдать то, что уже известно, — он поднял мобильник. — Интересует? Или тебе параллельно? — Что там? — спрашивает Юнги. — Компьютер далеко? Юнги смотрит на меня. Я без слов иду на кухню, где оставил ноутбук. Несу его в гостиную. Перекидываем из телефона какой-то видео файл. — Короче, Штульц завтра уезжает из города, — говорит Ким, как только мы досмотрели видео с допросом этого самого Штульца. — Поэтому ты бы его уже не нашел, если бы, конечно, собрался искать. Я понятия не имею, кто эта тварь, которой так мешает Дани, но я уверен, что это кто-то связанный с тобой, так как до тебя у нее таких проблем никогда не возникало. Все началось, когда вы начали встречаться. Поэтому на твоем месте я бы приложил максимум усилий, чтобы выяснить кто это. А насчет Дани, я бы тебе с удовольствием сейчас подпортил физиономию за то, что ты помогаешь этим козлам ее топить. Я бы тоже разозлился на твоем месте, но не опустился бы до того, чтобы трахать кого-то на глазах у, влюбленной в меня, девушки. Я не трогаю тебя только потому, что не хочу портить отношения с Дан. Но вечно я в стороне оставаться не буду, так что, или оставь ее в покое, или не веди себя, как дерьмо, — Джун разворачивается и уходит, громыхнув на прощание входной дверью, надо будет проверить все ли петли на месте. Юнги слушал его с непроницаемым лицом. Теперь снова взял бутылку и сделал еще несколько глотков. — Три тысячи, блядь, — почти по слогам произносит он. — Кто же это может быть? — Слушай, а тебе это, кстати, ничего не напоминает? Ну, хотя бы отдаленно? — интересуюсь я, вспомнив кое-какие события, произошедшие в прошлом. Брат смотрит на меня непонимающим взглядом, но после полуминутного обдумывания моих слов, вижу постепенное прояснение в его глазах, и через пару мгновений он вскакивает с дивана. — Мать твою, сука… убью, — взрывается Юнги и быстрым шагом идет к выходу из дома. Подрываюсь за ним. — Куда ты? — догоняю уже у двери. — Сколько дают за убийство? — спрашивает брат и выскакивает на улицу. Подбежав к машине, осознает, что ключей от нее у него нет. Чертыхается и собирается вернуться за ними в дом. — Ну, и куда ты, пьянь, собрался? Думаешь, я тебя за руль пущу? — подхожу и открываю другую дверь, указывая Юнги на место пассажира. Он не спорит и быстро залезает в машину. Занимаю место за рулем. — Гук, ну, как же я так, почему сразу не сообразил, когда она появилась? Ведь подумал тогда, что как-то странно, что она, как снег на голову внезапно свалилась, да еще ведь именно в тот день, когда это видео появилось. Вот придурок. Ну, конечно, а она все рассчитала, знала, что я злой, что меня потянет на месть, и приперлась своими сиськами трясти, — Юнги гневно восстанавливает события этой истории, которую замутила Беата. В этом сомнений ни у него, ни у меня не осталось. Все правильно, намутила и пришла себя подкладывать. В прошлом уже была заварушка с ее участием, тогда Юнги зацепился за одну девчонку, так, ничего серьезного, но Беате времени стал уделять намного меньше. Естественно, она испугалась за перспективу выйти замуж за Юнги и объединить наши семьи, компании родителей и вообще неплохо устроится. Это была чисто материально выгодная договоренность. Тогда Беата просто сунула той девке пачку денег, и та с радостью послала брата и укатила куда-то отдыхать. Юнги тогда, разозлился, конечно, но так как девчонка оказалась продажной, быстро успокоился. А сейчас Беата переплюнула саму себя, по-моему. Если тогда она была с Юнги, и у нее было право что-то требовать, то сейчас ее вмешательство совсем неактуально. Всю дорогу до Дюссельдорфа Юнги придумывал нецензурные прозвища Беате и себя не забывал «обласкать» за спящую бдительность. Обидно братцу, что повелся и трахнул ее тогда. Так сказать, поплясал под ее дудку. Подъезжаю, наконец, к ее дому. Юнги выскакивает из машины и идет внутрь. Догоняю его. Он звонит в дверь ее квартиры. Через минуту Беата открывает. Юнги врывается внутрь и сразу вдавливает девушку в стену напротив. — Какая же ты сука, — рычит ей в лицо. Беата при этом сохраняет хладнокровие, лишь слегка цинично улыбаясь. — Догадался? Я всегда знала, что ты умный мальчик. А суки мы с тобой одинаковые. — Пошла к черту, не лезь ко мне, помолвка давно расторгнута, я, кажется, доступно объяснил, что передумал. — Раскрой глаза, идиот, этот брак нужен нам обоим и не только нам… — Он мне уже не нужен, а на остальных я клал, и буду класть, уяснила? — Тем не менее, от секса со мной ты не отказался, что и требовалось доказать, ты всегда будешь трахать все, что шевелится, ни одна девушка этого терпеть не будет, я на роль твоей жены идеальный вариант. Юнги как-то нервно рассмеялся, но тут же вернул себе серьезный вид. — Да, я тебя трахнул, но это был последний раз, знаешь почему? Потому что сравнение с ней ты не выдержала, она лучше, даже не представляешь насколько, — брат берет ее за горло и начинает сжимать его. — Еще раз к ней приблизишься или сделаешь хоть одну попытку как-то ей навредить, или сунуться в мою жизнь каким-то другим способом, и я тебя убью. Ты правильно сказала, мы оба суки, так что я даже не моргну, отправляя тебя на тот свет, — шипит Юнги, сильней сдавливая ее горло. Беата бледнеет, в глазах уже вырисовывается страх. Дышать ей все сложнее, и она хватается за его руку, открывая рот и пытаясь вдохнуть воздух. — Ты меня поняла? — ледяным тоном говорит Юнги. Она делает что-то типа утвердительного кивка. Лицо у нее уже начало синеть, по-моему, а Юнги продолжает сжимать руку. — Юнги, — говорю я. Он не реагирует. Беата уже в диком ужасе, почти задохнувшаяся. — Юнги, — настойчивей повторяю я. Он ее не убьет, в этом я даже не сомневаюсь, каким бы пьяным или злым он ни был. Но и чтоб она сознание потеряла нам тоже ни к чему. Брат, наконец, убирает руку, и девушка оседает на пол, хрипло дыша. — Вот и отлично, счастливо оставаться, — Юнги разворачивается и выходит из квартиры. Иду за ним, убедившись, что жертва отдышалась. Доходим до машины и едем домой. POV Daniela Придя домой, я послушала совет Эл и, выпив чаю с какой-то травой, написано, что успокаивает, легла спать. Бессонная ночь и все эти нервы дали о себе знать, поэтому заснула я очень быстро. Вздрагиваю во сне от сигнала телефона. Сон улетучивается сразу же, как только до меня доходит, что за мелодия играет и на чьи вызовы она поставлена. Сажусь на кровати, беру с тумбочки телефон и смотрю на фото, высветившееся на дисплее, убеждаясь, что спросонья ничего не перепутала. Сердцебиение ускоряется. Нажимаю кнопку принятия вызова. — Алле. — Иди ко мне, — говорит Юнги и кладет трубку. У меня даже голова начинает кружиться от такого частого сердечного ритма. Одна часть меня уже бежит к его дому, а вторая сидит здесь и не знает, что делать. Чего он хочет? Того же, что и обычно? Но он был такой злой в последний раз, что даже не знаю, стоит ли рисковать туда идти. А может он поговорить опять хочет насчет всего этого… Господи, что же делать. Мне страшно обидно от всех его слов и действий, но я так не смогу, я хочу узнать, почему он так сказал, был зол или правда так думает. Встаю с кровати. Как бы то ни было, если я сейчас не пойду, промучаюсь всю ночь. Я просто узнаю, чего он хочет. Надеваю спортивные штаны с футболкой, причесываю волосы и иду к нему. Он, как всегда, открывает дверь, как только я подхожу. Сразу замечаю, что что-то не так. Поднимаемся в комнату, он подходит ко мне вплотную, одной рукой притягивает к себе за талию, другой берет за подбородок и слегка приподнимает мне лицо. Несколько секунд смотрит на меня и проводит большим пальцем по моим губам. — Что ты чувствовала, когда он тебя целовал? — наконец, говорит Юнги, и я понимаю, что не так — он пьян. — Ничего, захотелось избавиться от этого ощущения на губах. — Правда? — Да. Он приближается и начинает меня целовать. Сначала просто поочередно захватывая то нижнюю, то верхнюю губы, постепенно углубляя поцелуй и полноправно вторгаясь в мой рот. Не справляюсь с желанием и начинаю отвечать, но в голове всплывает эта картина, где он так же целует ее, потом его слова и обида накрывает новой волной. Я разрываю поцелуй. — Что такое? — удивляется Юнги. — Почему ты все это сказал? Ты, правда, так обо мне думаешь? — задаю вопрос, который не дает покоя. Юнги вздыхает с видом «я совсем не настроен на разговоры». — Если б я так о тебе думал, тебя бы здесь не было. Ты подумала, что я не поверил? Я злился на сам факт этого поцелуя, он тебя целовал? Целовал! Ты далась? Далась! А про подставу я поверил, кстати, я нашел того, кто это делал и не волнуйся, этот человек больше не сунется, а если сунется, сильно пожалеет. — Нашел? Кто это? — вот этого я точно не ожидала услышать. — Ты его знаешь? — Да, это кое-кто из моего прошлого, подробности тебе не надо знать, это неважно, — он опять приникает к моим губам, но я опять отворачиваюсь. — Ну, что еще? — начинает злиться. Он вообще сейчас какой-то нервно возбужденный и меня это немного пугает. — Тебе извинения нужны? Хорошо, извини, за то, что наговорил у кабинета информатики. Больше, я не считаю, что за что-то должен извиняться. Я высвобождаюсь из его рук и отхожу. — Я не могу так. — Как? — Ты только вчера, здесь… с ней… ты считаешь, что секс и полупоцелуй в несколько секунд это одно и то же? Это, по-твоему, справедливая месть? Ты не мог ее просто поцеловать? Обязательно было трахаться? — теперь и у меня нервы стремительно поднимаются. — Дани, блядь, я увидел, как тебя обсасывает какой-то гоблин, а ты не делаешь попыток его остановить. Несколько секунд или минут, это уже неважно. Вот в следующий раз, зато отскочишь, как от огня от любого желающего тебя полапать. Считай это воспитательным моментом. И вообще, давай оставим всю эту историю где-нибудь там. Иди сюда, — он подошел к кровати и отдернул покрывало. — Я не хочу, — оставим где-нибудь? Где? В душе? Этим чудовищным осадком обиды? — Дани, иди сюда, — повторяет он более требовательно. — Юнги, ты пьяный, я лучше уйду сейчас, встретимся, когда ты протрезвеешь, — разворачиваюсь и берусь за ручку двери. Тут же понимаю, что комната заперта. Я даже не заметила, когда он это сделал. — Открой дверь, пожалуйста, — поворачиваюсь к нему. — Никуда ты сейчас не пойдешь. Я настроен потрахаться и из-за твоих причуд не собираюсь вместо этого дрочить в ванной. В чем проблема? Мы все выяснили, проехали. Что еще? Я пьяный? Ты думаешь, я в таком состоянии не смогу нормально трахнуться? Чушь. Иди сюда. Отрицательно мотаю головой. — Я сказал, иди сюда. — Нет. — Отлично, значит, сегодня опробуем другой вид секса, — он отходит к шкафу и достает откуда-то снизу наручники. У меня начинается паника. — Не надо, Юнги, отпусти меня, я не хочу сейчас, я не могу, — прижимаюсь спиной к двери, когда он начинает приближаться. — Я у тебя чего-то сверхъестественного прошу? Чего ты не можешь? Ноги раздвинуть? Больно, вот сейчас мне действительно больно. — Зачем ты так? — говорю полушепотом. — Затем, что задолбалось мне секса выпрашивать. Я извинился, я нормально хотел все сделать, и шла бы на все четыре стороны, так тебе ведь надо опять философию разводить. Давай, детка, заканчивай эту никому не нужную ломку, — он берет меня за руку и ведет к кровати. Выдергиваю ее и опять отхожу к двери. — Нет, не сейчас. — Ладно, потом без жалоб, видит небо, я хотел по-хорошему, — Юнги снова подходит ко мне наклоняется и, я уже вешу на его плече, не успеваю ничего сделать, как падаю на кровать. Он хватает мою руку и застегивает на ней один наручник. — Юнги, нет, — пытаюсь не дать вторую руку, но он сильней. Прижимает обе руки к подушке над моей головой, чувствую наручник и на втором запястье. Юнги отпускает мне руки, пытаюсь притянуть их к себе, но понимаю, что наручники пристегнуты к спинке кровати. — Юнги, пожалуйста, не надо так, — берусь за эту же спинку, чтобы метал не давил на запястья. — Ты сама по-хорошему не захотела. Я не собираюсь делать тебе больно, так что не дергайся, расслабься и получи удовольствие. Будешь сопротивляться, будет больно, и это будет не моя вина, — он стащил с меня штаны вместе с трусиками и принялся за свои джинсы. Я, наконец, понимаю, что он прав. Сопротивляться сейчас не имеет никакого смысла, будет только хуже. Перестаю что-либо делать, просто лежу. Мне сейчас так паршиво. А что удивительного, собственно? Глупая, сама же согласилась быть девочкой для секса, вот и будь ей. Из глаза по виску выкатывается крохотная слезинка. Юнги проводит руками по внутренним сторонам моих бедер, и тело, вспомнив его прикосновения, слегка напрягается и начинает подрагивать. Его руки перемещаются на живот, и он сжимается от их горячих касаний. Чувствую прикосновение его, уже налившегося члена, Юнги разводит мне ноги, и я ощущаю, как головка погружается в меня. Возникает небольшая боль, я еще не совсем готова его принять, без прелюдии он делает это впервые. Юнги входит до конца и начинает двигаться. Первые толчки вышибают очередные слезы, но, приложив все усилия и расслабившись, начинаю чувствовать и приятные ощущения. Он набирает темп, у меня сбивается дыхание, в какой-то момент стон норовит вырваться наружу, но я его сдерживаю, со всей силы сжимая руками переплетенья спинки кровати. Кожа покрывается испариной, он вдалбливает меня в кровать и тело отвечает на это до боли знакомое ощущение. Ощущение его внутри, его дикого вторжения, этих сильных, подчиняющих толчков, его запах, его рваное, громкое дыхание перед оргазмом. Голова отключается, я закрываю глаза, и он кончает. Это первый раз, когда он не довел меня до оргазма, да и не собирался. Юнги выходит из меня и садится рядом на кровати, спиной ко мне. Я пытаюсь успокоить это смятение внутри и глубокое дыхание. Спустя пару минут мне удается это сделать. Юнги все это время сидел, не двигаясь. Он берет ключ и расстегивает наручники. Молча натягивает джинсы, подняв их с пола, и отпирает дверь. Я тут же встаю с кровати и одеваюсь. Жуткая обида просто разъедает изнутри, он это сделал. Он взял силой, наплевал на меня, просто трахнул, ради своего удовлетворения. Подхожу к двери и собираюсь выйти из комнаты. — Суки, мы все суки… Оборачиваюсь на его слова, и что-то внутри сжимается еще сильней. Он сидит у стены, откинув голову назад, и смотрит куда-то вверх. Я не знаю, что в нем сейчас заставляет меня остановиться, что не дает уйти, как намеревалась, но это что-то, чего я никогда в нем не видела. — Бесчувственные, бессердечные твари, — продолжает он голосом, лишенным каких-либо эмоций, и это рвет меня даже больше собственной обиды. Я медленно подхожу к нему и приседаю рядом. Мне не по себе, мне страшно, я не хочу видеть его таким, я не понимаю, что это. — Юнги. — Уйди. — Что происходит? Возникает давящая пауза. — Знаешь, кто мой отец? Он убийца, бездушный, циничный ублюдок… Мне становится совсем жутко от его отсутствующего вида, от этого взгляда в никуда. Юнги, не надо, перестань, лучше еще раз меня оттрахай, но выходи из этого состояния, пожалуйста. Я плохо соображаю, что происходит, но делаю то, что в данный момент очень хочется сделать — я просто обнимаю его, уткнувшись в шею и сильно сжав руки, чтоб не смог оттолкнуть, но он и не пытается. — Он убил маму, — продолжает Юнги. Вздрагиваю от этой фразы и сильней прижимаюсь к нему. — И еще несколько человек… или больше, за всю-то жизнь, — он делает паузу. — Сука безжалостная… я такой же, детка, я его сын, тебе охеренно «повезло». — Нет, Юнги, ты не такой, — все же отстраняюсь и смотрю на него. — Ты, конечно, не идеал, но ты не такой. Какая разница, кто наши родители, мы такие, какими хотим быть. — Ну да, — усмехается Юнги. — А я всю жизнь как раз и хотел быть таким, как он, значит, хотел быть сукой. — Сейчас передо мной сидит не сука… ну, может и сука, но не бесчувственная. — И только попробуй кому-нибудь об этом сказать, — смотрит на меня, разглядывая мое лицо, медленно скользя по нему взглядом. Этот момент растягивается наверно на минуту. Я уже говорила, что иногда мне кажется, что я для него не просто секс? Так вот сейчас я опять в этом почти уверена. — И вообще, иди отсюда, уже поздно, школу проспишь, — он как будто очнулся от наваждения. — Ну да, ты же уже кончил, надобность в моем присутствии отпала, — собираюсь встать, но он удерживает, взяв за руку. — Прости, — смотрит мне в глаза, и этот его взгляд… Я даже дышать перестаю, он впервые просит прощения. По-настоящему, не как одолжение, а искренне, нормально, по-человечески просит прощения. — Я прощу… позже, — высвобождаю руку и встаю. Опять проклятый ком в горле, так хочется броситься сейчас к нему, чтоб обнял, сжал в объятиях, сказал, что любит, что не обидит больше, но это опять мои мечты, он этого не сделает. — Сейчас слишком больно, — заканчиваю фразу, а глаза уже увлажнились. Я вижу, что он жалеет, отчетливо вижу, что понял, что натворил несколько минут назад. Разворачиваюсь и иду к двери. Поворачиваюсь к нему, взявшись за ручку. — И все же ты не бесчувственный, хоть и сука, — выхожу из его комнаты. «Любимая сука», — с горечью добавляю про себя, сморгнув накопившиеся слезы и, спустившись вниз, покидаю его дом.