Любовь сквозь ненависть

POV Jungkook Где вообще откопали этого учителя? Он сейчас, кажется, и сам заснет, и нас всех усыпит. Ким вон уже, по-моему, десятый сон видит. Учебный день сегодня какой-то длинный, тянется и тянется. В частности этот урок уже, кажется, длится как минимум пару часов, как же нудно. Чувствую вибрацию телефона в кармане. Достаю и смотрю на дисплей — опять Шон. Уже третий раз. Черт, что-то случилось, иначе он бы так не названивал. Прошу разрешения выйти из класса. — Шон названивает, наверно что-то важное, пойду, перезвоню, — шепчу брату в ответ на его вопросительный взгляд и выхожу в коридор. Набираю номер и слушаю гудки. — Алле, — отвечает Шон. — Шон, что-то случилось? — перехожу сразу к делу. — Да, у нас ЧП, конь на прогулке неудачно встал на дыбы, упал и напоролся на штырь… мы не смогли его спасти, слишком серьезная рана была. Несколько секунд собираюсь с мыслями. — Кто именно? — Блик. Черт. В разговоре возникает небольшая пауза. — Когда это произошло? — наконец, спрашиваю я. — Пол часа назад, я сразу Вам начал звонить. — Хорошо, мы приедем в течение часа. Шон…? — Да? — Ты Дани еще не звонил? — Нет, как раз собирался. — Ладно, до скорого, — заканчиваю разговор и отключаю вызов. С минуту просто смотрю в окно. Что же с ней будет, она ради этого коня на такое шла… Заглядываю в кабинет и прошу учителя выйти. Отпрашиваю нас с Юнги, ссылаясь на серьезные проблемы дома. Захожу в класс. — Собирайся, мы уходим, — говорю Юнги, закидывая в сумку тетрадь. — Что случилось? — братец делает то же самое, и мы выходим. — Гук, да что произошло-то? — допытывается брат уже в коридоре. — Блик погиб, — говорю я. Юнги замирает. — Как? — Не знаю, на что-то напоролся, я не очень понял. — Дани… Дани знает уже? — Шон сказал, что как раз собирался ей звонить, так что может уже и знает. — Блядь, где у них урок? — Юнги начинает нервничать. — Я откуда знаю, пойдем к учительской, посмотрим. До учительской мы долетели за минуту. Верней, летел-то Юнги, а я догонял. — Спортзал, — прочитал брат и опять сорвался с места. Когда мы подошли, из спортзала как раз начали выходить ученики. Видимо, звонок скоро. Даниела с Эллой спокойно что-то обсуждают, значит, еще не в курсе. Процитирую брата — блядь. Подходим к ним. — Привет, — говорит Юнги каким-то не своим голосом. Девчонки удивленно смотрят на нас. Мы первый раз вот так подошли и поздоровались, есть чему удивиться. — Тебе Шон не звонил? — задаю глупый вопрос, но надо же с чего-то начинать. — Звонил, — отвечает Дани, немного напрягшись. Вид у нас с Юнги наверно о многом говорит. — Но урок был, я не ответила, — она набрала номер Шона и приложила трубку к уху. Прямо чувствую напряжение Юнги. — Что случилось? — испуганно спрашивает Дани, не дождавшись ответа Шона. Мы молчим. Как такое сказать? Трусливо ждем, когда эту миссию выполнит Шон. — Шон, что случилось? — наконец, говорит в трубку. Мать вашу, я сейчас сам сознание потеряю, и так стремно, так еще и слишком сильные эмоции у Юнги, я всем существом это чувствую. Дани слушает ответ, и ее лицо меняется с каждым, произнесенным Шоном, словом. Кажется, она даже дышать перестает. Руки дрожат, глаза мгновенно наполняются слезами, и такое ощущение, что она просто сейчас упадет без чувств. Юнги резко притягивает ее к себе, крепко сжав в объятиях, и тут ее прорывает. Она вцепляется в него, утыкается лицом ему в шею и начинает стонать, другого определения этому я не нахожу. — Нет, Юнги… нет… нет… нет, — ее начинает трясти. — Тшш, все пройдет, девочка моя, не надо так, все пройдет, — повторяет брат, сжимая ее так, что вот-вот раздавит. У Дани подкашиваются ноги, и они оба оседают на пол. Эл смотрит на меня вопросительным напуганным взглядом. — Блик погиб, — шепчу ей, и она в ужасе закрывает рукой рот, переводя взгляд на Дани с Юнги. Вокруг нас уже собралась целая толпа, с интересом наблюдающая, как у девчонки сдают нервы. Впервые в жизни наблюдаю такое, ощущение паршивое, плюс брат… это слишком. Они сидят на полу в этом коридоре, вжавшись друг в друга, и я, как никто, знаю, что в эту минуту у них все на двоих, вся боль, каждая эмоция, каждое ощущение… все общее. — Дани, вставай, пойдем, — наконец, все хрипы и стоны утихают, и Юнги начинает подниматься. Он буквально сам ставит ее на ноги, а она так и не отцепила рук, крепко сжимающих его футболку. Уже ничего не говорит, не дрожит, просто вжимается в него, как будто боится чего-то, боится отпустить. Юнги, поняв, что так будет проще, берет ее на руки, и мы идем к лестнице. Выходим на улицу, Юнги с Дани на руках садится на заднее сиденье машины, я сажусь за руль. — Дани, тебя домой отвезти? — шепчет Юнги, продолжая все так же прижимать ее к себе. Девчонка отрицательно мотает головой. — К нему… поедем к нему… пожалуйста. — Сейчас? Ты уверена? — переспрашивает брат. — Да, поедем… пожалуйста. Юнги кивает мне, и я завожу мотор. POV Daniela Пока мы ехали до «Воплощения» я даже немного успокоилась. Закрыв глаза, в объятиях Юнги я на какое-то мгновение отгородилась от этой новости, от этой безжалостной реальности. Но уже через несколько минут пришлось к ней возвращаться. Машина остановилась, и я с ужасом поняла, что мы уже в «Воплощении». Как только мы вышли, к нам подошел Шон. Слезы опять хлынули из глаз, стоило его увидеть и почувствовать его объятия. — Где он? — задал вопрос Чонгук, и мы пошли за Шоном. Он привел нас к отгороженной части конюшни. Гук зашел первым, Юнги остановился у двери и обернулся ко мне, а я просто встала на месте. Мне так страшно, увидеть его там сейчас означает, окончательно убедиться в том, что его больше нет, что все это правда и ничего с этим уже не сделаешь. Юнги разворачивается и подходит ко мне, опять обнимает. — Может, чуть позже? — тихо спрашивает он. Отрицательно качаю головой. Я должна, это нужно сделать, от этого никуда не убежишь. Мы вместе заходим внутрь, и сердце начинает стучать так сильно, что я кроме него ничего больше не слышу. Отпускаю руку Юнги и на ватных ногах подхожу к Блику. Опускаюсь на колени возле его головы, и утыкаюсь в нее лицом. Слезы впитываются в его холодную мордочку, а я глажу ее и все еще надеюсь, что он сейчас зафыркает, как обычно, от моих прикосновений. Но он не делает этого… и никогда уже не сделает. — Маленький мой, — шепчу сквозь слезы. — Я надеюсь, ты понимал, что ты для меня значишь, и надеюсь, ты унес это с собой, и будешь помнить это даже там, куда ушел. Я никогда тебя не забуду, слышишь?.. Никогда, малыш. Я не замечала времени, я просто сидела с ним и совсем не хотела думать о том, что придется уйти и оставить его… навсегда. Когда к нам подошел Шон с большим полотном, а Юнги присел возле меня, я поняла, что этот момент настал. — Он оставил нам частичку себя, и она скоро появится на свет, — Юнги провел рукой по мордочке Блика. Я понимаю, что нужно уже подниматься и уходить, но мысль о том, что как только я уйду, Блик станет лишь воспоминанием, не дает мне этого сделать. Юнги все же приобнимает меня и помогает подняться на ноги. Шон укрывает Блика этим полотном, вот и все… опять прижимаюсь к Юнги, и слезы теперь впитывает его футболка. — Где это произошло? Слышу голос Чона. — За ручьем, — отвечает Шон. — Там берег водой размыло, а в земле какие-то запчасти от старых комбайнов были. Он чего-то испугался и встал на дыбы, но, видимо, попал копытом в щель и упал. Мы там все расчистили, убрали все железо, и берег весь осмотрели. — Ясно, — заключает Чонгук. Юнги выводит меня на улицу, берет у Чона ключи, и мы идем к машине. Я сажусь на пассажирское место рядом с ним, и он, заведя мотор, отъезжает. Смотрю на проносящиеся мимо поля, по которым я совсем недавно скакала, сидя на спине самого лучшего коня в мире. Прощай Блик, наверняка этой ночью на небе появится еще одна звезда, и ты будешь там, скакать против ветра, как ты любишь, отфыркиваясь от насекомых, встретившихся на пути, переливаясь яркими бликами и освещая все вокруг, как тогда, когда я тебя впервые увидела. Ты будешь свободным, сильным и красивым, таким, каким я тебя знала, таким, каким запомню навсегда, а еще ты будешь любимым, слышишь? Всегда… я всегда буду тебя любить, ты ведь знаешь об этом, правда? Всю дорогу до дома слезы медленно спускались по щекам, а я просто смотрела в окно и вспоминала. — Дани, мы приехали. Я очнулась, услышав голос Юнги, и посмотрела на наш дом. Мамы еще нет и это хорошо. Не хочу, чтобы она видела меня сейчас и переживала. Юнги проводил меня до самой комнаты. Я легла на кровать, а он сел рядом. — Мне тебя оставить или остаться? — спрашивает он. Я просто беру его руку и тяну к себе. Он ложится рядом, обнимает и начинает покрывать мое лицо поцелуями. Закрываю глаза и ловлю каждую волну тепла, растекающуюся по телу от прикосновений его мягких губ, я так по ним скучала. Когда я уже совсем расслабилась и окунулась в эту сладкую негу, он переместился на шею и, перевернув меня на спину, исчез. Чувствую, как юбка ползет вверх. Юнги стягивает с меня белье и разводит мне ноги в стороны. В следующую секунду я замираю, почувствовав его горячий, влажный язык на внутренней стороне бедра, продвигающийся к, уже начавшему пульсировать, центру моего возбуждения. Дыхание моментально сбивается. Окончательно теряю связь с реальностью, когда его язычок ныряет в самую чувствительную зону. Меня слегка выгибает в спине, и пальцы рефлекторно сжимают покрывало. Следующие пару минут, я не чувствую, не вижу, не слышу и не ощущаю ничего, только движения его язычка и, взрывающее все внутри, наслаждение. Хватаю ртом воздух, так как его становится совсем мало, а Юнги продолжает это безумие. Через несколько мгновений комната взрывается какими-то ослепляющими искрами, дыхание перехватывает и дрожь проносится по всему телу, содрагая его. Юнги нависает надо мной и, склонив голову, шепчет мне на ухо: — Это мое «прости» за тот минет. Я хочу, чтобы ты знала, я не чувствовал себя победителем тогда… даже наоборот. Я еще нахожусь в какой-то прострации, но от этих слов по виску скатывается слеза. Я поднимаю руки и обнимаю его. — Юнги, у меня ничего не было с Тэ, мы даже не целовались. Он любит другую… а я другого, — почему-то именно сейчас захотелось это сказать. Юнги поднимает голову и смотрит мне в глаза, как будто пытаясь понять, правду я сказала или нет. — Это правда, — шепчу, отвечая на его взгляд, и он приникает к моим губам, вовлекая меня в эмоциональный, чувственный поцелуй. Мы пролежали вместе до самого вечера, я рассказала, как впервые увидела Блика, как мы подружились, в какие истории он попадал, как я сидела с ним, когда он болел, столько всего было, и я все говорила и говорила, а Юнги просто обнимал меня и слушал, изредка одаривая поцелуями. Он ушел, когда мама вернулась домой, и я очень быстро и очень крепко заснула. POV Jungkook Со дня гибели Блика прошло уже два дня. Оба дня были насыщенными. Конюшню для жеребят, наконец, достроили и сгоревшую часть главной тоже восстановили. Вчера мы уже привезли первых жеребят. Сегодня в школе уроков не было из-за спортивных соревнований. Мы с Юнги в них не участвуем, да и болеть за кого-то не собираемся, поэтому идем сейчас к стоянке, смотавшись из этой толпы болельщиков. Но до машины мы не доходим. Путь преграждается Намджуном и его ребятами. Не нравится мне это. Вид у них далеко недружелюбный. Они окружают нас со всех сторон, а Джун подходит к Юнги. — Помнишь, о чем я тебя предупреждал? — спрашивает он ровным голосом. Вопрос, видимо, был риторическим, так как он продолжил, не дождавшись ответа: — Так вот, до меня тут дошли очень неприятные слухи, и если ты умеешь отвечать за свои действия и слова, ты мне сейчас скажешь правду. Ты когда-нибудь, делал с Дани что-либо против ее воли? — заканчивает Ким. — Да, — невозмутимо отвечает Юнги. Идиот. — Это то, о чем я сейчас подумал? — у Джуна выступают вены на шее — он в бешенстве. — Скорей всего, — братец продолжает рыть себе могилу. — Джун, они уже сами во всем разобрались, — встреваю я. — Чонгук, я все понимаю, братец, связь, кровь, все такое, но сейчас не вмешивайся и отойди по-хорошему, — говорит Ким. — И ты действительно полагаешь, что я тебя послушаю? — чувствую, что дело добром не кончится. В следующее мгновение теряю равновесие от удара сзади и меня отшатывает к стене, чувствую наручник на правой руке, отдергиваю ее и понимаю, что пристегнут к трубе. — Блядь, — первое, что вырывается у меня. — Ким остановись, черт тебя возьми. — Зачем ты это сделал, сука? — задает еще один вопрос Юнги, не обращая внимания на меня. — Ты сам ответил… последним словом в своем вопросе, — говорит Юнги и в следующую секунду получает мощный удар по лицу. Брат падает на землю, выплевывая кровь. — Ким, сука, я тебя убью, — в порыве ярости выкрикиваю я. Юнги снова встает перед Джуном. Тут до меня доходит, что он даже не пытается сопротивляться, какого черта?! Ким бьет еще раз не менее сильно, и Юнги опять летит на асфальт с окровавленным лицом. — Юнги, какого черта ты делаешь? — теперь ору на брата. Нервы накалены до предела. Он опять поднимается на ноги, уже с трудом. — Что, признал вину и справедливость наказания? — спрашивает Намджун, тоже поняв, что Юнги не пытается ничего делать. — Похвально, только не надейся, что это меня остановит. — Если бы я хотел тебя остановить, я бы это уже сделал, — говорит Юнги, в очередной раз выплюнув кровь. Дальше удар приходится в живот, брат сгибается пополам и оседает. Ким продолжает бить, а меня уже трясет. — Остановись, мать твою, ты его убьешь, — ору спустя несколько минут не в силах больше этого терпеть и дергаю руку, пытаясь разорвать наручники, наплевав на то, что это невозможно. Он ведь не только его сейчас бьет, он нас обоих избивает. Причем, если бы на месте Юнги сейчас валялся я, мне было бы намного легче, чем сидеть и смотреть, как из брата вышибают дух. Наконец, Ким остановился и присел перед Юнги. Взял его за грудки и приподнял. — Я знаю, что она тебя любит, сволочь. И знаю, что вот за это она на меня разозлится, но я не жалею о том, что сделал. Эта девочка, в миллиарды раз чище твоих шлюх, и если она подпустила тебя к себе, ты должен благодарить всех Богов, а не относится к ней, как к одной из своих шалав. Я надеюсь, ты это уже понял, а если нет, то надеюсь, поймешь в ближайшее время, — он отпускает Юнги и встает. Берет ключи у друга и подходит ко мне. — Она мне как сестра, — говорит уже мне. — Что бы ты сделал, если б твою сестру трахнули силой? — Сними наручники, — просто говорю я. Джун отпирает замок и моя рука освобождается. — А у меня встречный вопрос, — поднимаюсь с земли. — Что бы ты сделал, если б твоего брата избили у тебя на глазах? — Я бы избил того, кто это сделал, — отвечает Ким. Несколько секунд просто смотрим друг на друга, и я бью его в челюсть со всего размаха. Он падает, и его дружки сразу встрепенулись, но Джун их останавливает и встает. — Я не стану тебя избивать только потому, что он сам поддался… и я тебя понимаю, — говорю я. — Мы друг друга поняли, — отзывается Ким, вытирая кровь с губы, и они уходят. Подлетаю к брату. — Юнги, ты как? — поворачиваю его к себе, и внутри все сдавливает. Губы и бровь разбиты, из носа течет кровь. — Так, давай, вставай, малыш, — беру его и тяну вверх. Ставлю на ноги. — Идти можешь? — А ты меня понести хочешь? — юморит этот мелкий придурок. Я его сейчас сам придушу. Идем в сторону машины, верней иду я, а он практически висит на мне, передвигая ноги. — Что-то он меня слабовато отделал, — выдает это нечто, зовущееся моим братом. — Ох, Юнги, заткнись сейчас, ладно? — А то что, добавишь? — С удовольствием, — доходим до машины, усаживаемся и едем домой, зализывать раны.