На отшибе жизни

Следующие два дня как будто пролетели, но, в то же время, растянулись до невозможности. Назойливые мысли были тем, что преследовало Антона всё это время, не оставляя ни на секунду. Но, вернее сказать, его преследовали мысли и чувства, осознание которых настигло его там, на крыше. И, казалось, всё было до безумия просто, ведь влюбиться в человека легче, чем разлюбить, но как будто Антона не отпускала тревожность, некий страх, что маячил где-то на задворках сознания. Антон много думал об этом и, может быть, даже знал, почему испытывает его, но... сейчас ему просто хотелось чувствовать что-то внутри, позволить себе хоть немного заполнить ту саднящую пустоту, которая была с ним постоянно. Ему просто захотелось жить жизнь, как бы пафосно это не звучало. Потому что вот, они вчетвером снова сидят за столом в учительской и пьют чай, рассказывая различные забавные истории из жизни. И Антон остро ощущает, что это единственные люди, которых он может назвать семьей. И даже Арсений, с которым они были знакомы дай бог две недели (срок смешной, и прозвучит тоже нелепо), казался каким-то давним знакомым, что просто уехал куда-то на время, а сейчас вернулся. Антон как будто знал каждую его интонацию, то, что он скажет, но... при этом этот человек оставался для него загадкой, причем такой мудреной и запутанной, что даже непонятно: есть там секрет, или Антон сам себе всё это придумал? Странно, правда? За те дни Антон передумал много мыслей, но пришел только к единственному заключению, что Арсений — человек-парадокс, который «откроется лишь под конец». «Прямо, как снитч из Гарри Поттера, — Антон усмехнулся собственным мылям. — Всё, Антош, пора завязывать». — Слушайте, — Анна Васильевна распечатывала очередную упаковку печенья, которое оказалось уж очень вкусным. — У меня есть предложение. Она тут же поймала на себе три пары заинтересованных глаз. — После всей этой эпопеи с макулатурой у меня в кабинете стало так чисто, может устроим уборку ещё где-нибудь? — Ма-а-ам, — Марина страдальчески посмотрела на Анну Васильевну. — Ну, во-первых, макулатура — это моя идея и инициатива, а ты, между прочим, ворчала. — Ну, хорошо, ладно, я была не права, и мне следовало хотя бы немного прислушиваться к своей мудрой дочери, — она всплеснула руками. — Твоя душа довольна? — Ага, — Марина улыбнулась, как кот, которого угостили сметаной. — А что прибрать-то? — Может, танцкласс? — все разом обернулись на Арсения. — Да нет, я просто предложил. Он поднял руки в капитулирующем жесте, понимая, что его фраза прозвучала несколько неожиданно. — Танцкласс? — Антон тупо переспросил, не представляя, как Арс вообще вспомнил об этом месте. — Ну, там грязно, я подумал... может... я не настаиваю, но просто, как предложение, — Арсений пожал плечами. — Но его так давно не использовали, и я не знаю, будут ли... — Анна Васильевна задумчиво посмотрела на мужчину. — Просто не уверена, что в этом есть какой-то смысл. — А давайте! — Марине отчего-то понравилась эта идея. Мнения разделились. — Я там давно не была. Может, это и будет не так полезно, как, например, уборка кабинета химии, но... Мне кажется, будет классно провести время. — Я согласен, — Антон улыбнулся, заглядывая в глаза Арсения, который слегка приподнял уголки губ в ответ. — Это будет весело. — Всё понятно, я в меньшинстве, — Анна Васильевна вздохнула. — Что ж, раз все здесь за веселье, а не за пользу, я, так уж и быть, поддамся на ваши провокации. Плохой пример заразителен. Все рассмеялись, и Арсений начал убирать чашки. Послышался звук отодвигающихся стульев, а затем учительская опустела. Танцкласс ни капли не изменился, с того момента, как они заходили сюда в последний раз. Все те же стулья, сложенные друг на друга вдоль стен и укрытые тканью, такой пыльной, что, кажется, если слегка подуть, эта пыль клубами пойдёт по всему кабинету. На самом деле, класс был немного странным для танцев: стены абсолютно обычные, без зеркал, поэтому помещение походило больше на концертный зал (хотя, впрочем, иногда так и использовалось, только это «иногда» наступало крайне редко, если вообще наступало). Антон редко бывал здесь, так как в своё время упустил возможность хоть немного позаниматься танцами, а после увольнения педагога, руководство школы (в частности, директор, которому было глубоко всё равно, что творится в стенах интерната) решило полностью забросить идею с дополнительным образованием. Поэтому этот кабинет и оказался в таком запустении. Но, осматривая сейчас танцкласс, Антон неожиданно для себя отметил, насколько удивительной была его атмосфера: довольно высокий потолок; чуть скрипящий паркетный пол, у которого то тут, то там недоставало дощечки; высокие арочные окна, позволяющие даже вечером не включать свет. Как раз, в этот самый момент, к ним подошла Марина, и размашистым движением открыла одно окно, впуская летний полуденный воздух. Пыль с подоконника тут же взметнулась и полетела в комнату. — Марина, не надо! Не пыли! Аккуратнее, — Анна Васильевна шикнула на дочь, а та лишь отмахнулась, но, правда, следующее окно открыла без резких движений. — Я пойду, схожу за тряпками и водой, а вы, Антон, можете пока осторожно снять эти тряпки и вытрясти их на улице? Мы тут задохнёмся от пыли иначе. Антон кивнул, и они с Арсением аккуратно начали снимать ткань со стульев. Отрезков оказалось всего три, но они были такими большими, что пришлось сворачивать их в несколько раз. Первая тряпка была успешно избавлена от пыли, на второй у Антона заслезились и опухли глаза, а когда дело дошло до третьей, Арсений отправил его умываться горячей водой, ссылаясь на то, что ему не хотелось бы откачивать Антона от отёка Квинке. — Да боже мой, у меня просто слезятся глаза! — Антон упрямо взялся за третий отрезок ткани. — Ага, а потом задыхаться начнёшь, — Арсений отобрал у него один край, отдавая его Марине, которая уже успела пооткрывать все окна и вызвалась помочь. — Давай, иди, потом поможешь. Антон слегка даже растерялся от такой, да, не слишком любезной, но, всё же, заботы. В итоге, он решил не сопротивляться, потому что, действительно, оказалось, от горячей воды аллергия утихла, оставив после себя лишь легкую припухлость. — Выглядишь потрясающе, — Марина задорно улыбнулась, а Антон закатил глаза. — Ага, конечно, смеяться над чужими болячками, так сразу... — Ну прости, Антош, — она потрепала его по волосам, слегка взъерошивая их, а Антон зажмурился и поспешил отодвинуться, чтобы прическа окончательно не испортилась. — Ладно. Так, что-то мамы долго нет. — А вот и я, — более подходящего для её появления момента было просто не найти. Анна Васильевна несла в руках две швабры (каким-то чудом она смогла их дотащить), ведро с водой, пару тряпок и моющее средство. — Мама, зачем ты все это одна несла? Могла бы меня попросить помочь! — Марина выхватила швабры, а Антон с Арсением взяли тряпки, ведро и средство. — Да там, пока найдёшь все это, вечность пройдёт... — Анна Васильевна, не обратив внимания на возмущённые слова дочери, стала сетовать на местных уборщиц. — Ужас какой, несколько туалетов обошла, а ничего нет. Как будто швабры вместе с техничками в отпуск уходят, ей-богу. Вдруг за окном пронёсся раскат грома. Арсений вздрогнул как от удара и кинул беспокойный взгляд на улицу, а Антон, заметив это, поставил ведро с «Fairy» на пол и подошёл к Арсению. — О, ведь сегодня, кажется, грозы не обещали, — Марина застыла, вглядываясь в посеревшее небо. — Давай я подоконники протру, — Антон без спроса взял тряпки из рук Арсения, внимательно наблюдая, как тот переводит свои голубые глаза на него. — Гроза не здесь, у нас даже дождя не будет, дай бог, просто погремит и всё. — А... да, хорошо, — Арсений не мог понять, Антон и правда... успокаивал его? — Я тогда пойду, швабру возьму. И они вчетвером принялись отдраивать танцкласс. В целом, задача была не особо трудной: помыть пол, протереть подоконники, нормально расставить стулья и постирать ткань, которой эти самые стулья были накрыты. Её Марина, по просьбе Анны Васильевны, отнесла, предварительно свернув, в комнату одной из уборщиц, где была стиральная машина. Арсений и Анна Васильевна взялись протирать пол, а Антон — подоконники. Дело пошло на удивление быстро, и уже через час они аккуратно укладывали стулья, чтобы те не выглядели, как груда сваленных друг на друга деревянных досок. Класс будто задышал. Марина, разобравшись со стиральной машиной, вернулась к ним с какими-то белыми полупрозрачными шторами, по её словам, она вспомнила, что Анна Васильевна говорила о них. — Мам, помнишь, ты ещё один комплект домой привозила, говорила, что в школе не нужны, но нам они тоже не подошли. Я нашла их в большом ящике, рядом со стиралкой. Может, повесим? — она протянула Антону свернутую как попало ткань. Там оказалось три одинаковых комплекта занавесок. — Погоди, а они, кажется, ещё с тех времён сохранились... — Анна Васильевна, провела рукой по лёгкой синтетической ткани. — Антон, повесишь, пожалуйста? Он кивнул, и они с Арсением стали нанизывать штору за шторой на карнизы. Поскольку Антон был гораздо выше остальных, он встал на подоконник, а Арсений аккуратно придерживал его сзади: одна рука легла на бедро немного выше колена, а вторая — на поясницу, слегка сжимая, чтобы Антон чувствовал себя уверенней. А тот, резко втянув воздух через нос, просто пытался сконцентрироваться на занавесках, всеми силами стараясь не показывать, что каждое прикосновение Арсения вызывает в его теле какую-то совершенно ненормальную реакцию. Шторы висели уже на двух окнах, когда Антон хотел спуститься с подоконника, но, как говорится, всё самое интересное происходит в неожиданный момент. Антон слегка повернул голову, и все перед глазами как будто накренилось, а затем закружилось, от чего его повело в сторону. — Антон! — Арсений испугался, когда парень довольно сильно качнулся назад. А Антон лишь почувствовал сильную хватку на своих рёбрах, а затем Арс потянул его вниз, вынуждая сесть. — Ты чего? На ногах то нужно держаться? — Да голова закружилась немного, бывает, — Антон потёр переносицу, стараясь не смотреть на взволнованное лицо Арсения. — Это из-за давления. — Антош, может, не стоит, — к ним подошла Марина, она заботливо погладила Антона по спине. — Посиди немного, мы с Арсением сами закончим. — Ну тебя, Марин, всё нормально, не надо из меня инвалида делать, — Антон раздраженно нахмурился и резко встал на ноги, от чего в глазах всё поплыло окончательно, а его снова качнуло. И снова он почувствовал тёплые руки, схватившие его за плечи, заставляя стоять прямо. — Антон Шастун, сядь на стул, — как будто из далека раздался строгий голос Анны Васильевны. — Немедленно. А затем, всё те же руки усадили его на непонятно откуда взявшийся стул, а над самым ухом послышался голос: — Наклони голову вниз, легче станет, — Арсений легонько дотронулся до затылка Антона, от чего у него, даже в таком состоянии, по спине побежали мурашки. — Вот. И сиди так, пока голова не перестанет кружиться. Через несколько минут Антону удалось прийти в себя. За это время Арсений с Мариной успешно повесили последние две занавески, а Анна Васильевна принесла печенья. Она протянула Антону одно, а он, поблагодарив, съел его сразу, практически не жуя. Рядом опустился ещё один стул, на который упала Марина, тяжело выдохнув. — Не, Антон, ты молодец, конечно. Если б Арсений не держал меня так крепко, я уж точно грохнулась, даже карниз не сняв, ха-ха. Антон улыбнулся, а затем оглядел танцкласс, который будто заиграл новыми красками: чистый пол, аккуратно расставленные стулья и открытые окна, которых чуть закрывали только повешенные занавески, что колыхались, как паруса, обдуваемые легким бризом. Эти занавески доставали практически до пола, делая, и так высокий потолок, ещё более высоким. Это напомнило Антону детство, когда он путался в таких же невозможно длинных шторах, играя с мамой в прятки. Арсений и Анна Васильевна встали рядом с ними, тоже разглядывая плоды своих трудов, они какое-то время находились в тишине, но вдруг Арсений сказал: — Хоть сейчас вставай и танцуй... — он задумчиво улыбнулся, представив перед собой плавно вальсирующую пару. — Согласна, — Анна Васильевна заинтересованно глянула на Арсения. — А вы умеете? — Я? Да, вальс — безусловно, — он тоже посмотрел на Анну Васильевну, и у них в глазах мелькнул, кажется, одинаковый озорной огонёк. — Ой, да ну вас, я устала, не хочу, — Марина махнула рукой. — Ха-ха, могу музыку поставить, если танцевать хотите. Она хихикнула и достала телефон, а Антон, всё это время молчаливо наблюдавший эту сцену, сказал: — Похоже, я лишний на этом празднике жизни, — он поднял руки вверх. — Я вообще танцевать не умею. Тут уж все засмеялись, а Арсений тем временем подошёл к Анне Васильевне и галантно подал руку. — Мадам, разрешите пригласить вас на танец? — в ответ на это Анна Васильевна сделала изящный реверанс, опуская руку в ладонь мужчины. У Марины брови поползли наверх, но она не растерялась, тут же уткнувшись в экран телефона в поисках подходящей музыки. — Итак, вальс, — Марина нажала что-то на экране и откинулась на спинку. — Танцуйте. Заиграла печальная мелодия на три четверти. Арсений и Анна Васильевна отошли на середину танцевального зала и, по канонам классического танца, поклонились друг другу. Затем Анна Васильевна положила руку на плечо Арсения, а тот аккуратно взял её за талию. И вот, сильная доля, и они плавно заскользили по паркету, кружась как два листика, упавших с дерева, что нашли друг друга и соединились в таком коротком и грустном танце. Антон и Марина заворожённо смотрели на них, не в силах оторвать взгляда, но девушка, всё же, наклонилась к Антону и прошептала: — Моя мама много лет занималась бальными танцами в юности, потом и меня научила. Но Арсений... Я поражена, он потрясающе ведёт. Антон, как показалось Марине, даже не услышал, что она сказала, но, посмотрев на него, девушке все стало ясно: на губах Антона застыла полуулыбка, а глаза блестели так ярко, что Марина невольно вспомнила о смайлике, где вместо глаз сердечки. Она тепло улыбнулась, подумав об этом. Но музыка закончилась и, после обязательного реверанса, Арсений с Анной Васильевной рассмеялись и стали наперебой обсуждать произошедшее, а Марина, воспользовавшись тем, что никто их не услышит, слегка потянула Антона за локоть к себе и негромко сказала: — Палишься, Антош, сильно палишься, — она сверкнула глазами в ответ на ожидаемое «что?». — Ну, знаешь, так влюблённо ты смотрел уж точно не на мою маму. — Марин! — Антон испуганно посмотрел на неё: неужели все так заметно? — Что тут у вас? — Анна Васильевна с Арсением подошли к ним как ни в чем не бывало, улыбаясь во все тридцать два. — Да ничего, всё хорошо, — говоря это, Антон продолжал смотреть на Марину и получил в ответ один из её многозначительных взглядов. — Представляете, Арсений занимался раньше бальными танцами, — переглядки, к счастью, остались незамеченными. А Анна Васильевна повернулась к Арсению. — Коллега, нам ещё много предстоит о вас узнать. — Как и мне, — Арсений положил руку на грудь и слегка склонил голову. — Предлагаю, ещё как-нибудь тряхнуть стариной, так сказать, и потанцевать. Как вы на это смотрите? — Я только за. Какое-то время они провели просто за дружескими разговорами, расставив стулья, но вскоре решили разойтись: Анне Васильевне нужно было уезжать. Уже в проеме двери (Антон и Арсений выходили последними) Антон сказал, уже потом сообразив, что, кажется, совершенно невпопад: — Танец, действительно, был красивым, — а в ответ получил лучистую улыбку. — Спасибо, мне правда приятно это слышать.

***

В столовой, когда они вошли внутрь, к ним тут же подбежала Анна Васильевна. — Ох, Антон, я тебя искала, — она вдруг заметила учителя по литературе, лицо которого в мгновение ока превратилось из приветливого в мрачное. У Анны Васильевны тоже губы сжались практически в ниточку, но она наилюбезнейшим тоном произнесла. — Прошу прощения, я украду у вас Антона, вы позволите? — Разумеется, — учитель улыбнулся, но в глазах его не было ни капли желания делать это. Он выпустил плечо Антона, после чего стремительно проследовал к учительскому столу. — Пошли, я должна дать тебе дополнительные материалы, — она слегка подтолкнула точно оцепеневшего Антона к выходу. — По истории сразу после каникул будет олимпиада, я тебе говорила. Придётся готовиться в праздники, ты не против? Антон мотнул головой, ему, впрочем, кроме чтения, на каникулах было заняться особо нечем. — Хорошо, тогда я тебе сейчас дам основные даты, которые там будут, и ещё пару раз встретимся после Нового года. Антон на этот раз кивнул, предпочтя экономить слова. Они остановились у какой-то двери, хотя, было довольно понятно какой, ведь на табличке большими буквами было выведено: «Заместитель директора». — Подожди меня в кабинете, я сейчас всёе принесу, — она повернула ключ в замке несколько раз, открывая дверь. — И, не пугайся, там моя дочь, Марина. Анна Васильевна пропустила вперёд Антона и тот, зайдя в кабинет, самым первым обнаружил девочку, кажется, его ровесницу, которая сидела в кресле своей мамы, она практически сползла с него, и её положение сидячим было уже точно не назвать. Её глаза были закрыты, а из ушей торчали маленькие наушники, которые держались лишь чудом, девочка слегка покачивала головой в такт мелодии. — Марин, познакомься, это Антон, я тебе о нем рассказывала, — девочка, очевидно, ничего не услышала, продолжая слушать музыку. — Марина! — А! Что? Чего? Ой, привет, — она подскочила, от чего наушники всё же слетели. — Я Марина. Девочка вышла из-за стола и протянула руку в качестве приветствия. Немного ошарашенный Антон, который ещё не до конца понимал, что перед ним родные мать и дочь (настолько они были разными), ответил на рукопожатие, вежливо представившись. — Ладно, я вас оставлю минут на десять, — и Анна Васильевна вышла, прикрыв за собой дверь. — Тебе сколько лет, мне, вот, двенадцать, — Марина не стала дожидаться неловких пауз, решив взять на себя ответственность начать диалог. — Тринадцать, — Антон внимательно разглядывал её. Его очень заинтересовала ярко-фиолетовая футболка с какой-то надписью на английском, которая была Марине явно великовата, а чуть ниже виднелись джинсы с глубокими разрезами на коленях. Всю картину дополняли красные волосы чуть ниже плеч. Марина, заметив этот заинтересованный взгляд хохотнула и сказала: — Знаю-знаю, не такой ты ожидал увидеть дочку завуча, — она почесала затылок. — Контрастненько, правда? — Не то слово, — протянул Антон, но тут же добавил. — Но мне нравится, тебе... идёт. — О-о, спасибо, — Марина широко улыбнулась, с удовольствием принимая комплимент. Затем всё-таки повисла небольшая пауза, когда Антон судорожно пытался подобрать тему для разговора, но, уже отчаявшись, он посмотрел на стол Анны Васильевны, где лежала книга. — О, ты читаешь Гарри Поттера? — Марина удивлённо посмотрела на него. — Ага, седьмая часть, «Дары смерти», а ты читал? — Я — да, — Антон улыбнулся и хотел было уже что-то сказать, но Марина его опередила. — Только не рассказывай ничего, пожалуйста! — она сложила руки в умоляющим жесте. — Да не буду, не буду, хотя там и рассказывать особо нечего... — и они весело рассмеялись, кажется, проникаясь друг к другу. А, может, это и правда начало чего-то нового?