На отшибе жизни

На лобовое стекло автомобиля упала первая капля, а через несколько минут дождь забарабанил во всю. Арсений включил дворники, и они принялись собирать воду, что уже практически полностью заливала обзор. Арсений разогнался до максимально возможной скорости, которая разрешалась законом, но на дороге он был один: его окружал лес, высокие тёмные деревья как будто представились Арсению вдруг клеткой, которая душила невозможностью вырваться. Он летел вперёд по пустой дороге, сбегая из интерната и, кажется, из собственной головы. Но последнее было невозможно, поэтому он откладывал разговор с собой как можно дольше, отдавшись дороге, скорости и «безмыслию». Но вот, впереди показался перекрёсток, и Арсений начал тормозить, возвращаясь в действительность. Внезапно ему в голову пришла идея. Арсений, совсем остановившись на светофоре, взял телефон и набрал давно знакомый номер. — Ало, привет, Сереж, — Арсений улыбнулся, услышав на том конце провода голос друга. — Как у тебя дела? М-м, ну, что сказать, поздравляю. Да у меня тоже ничего... Слушай, а... а можно у тебя на ночь остаться? Что случилось? Не хочу по телефону рассказывать, но... Просто мне нужно подумать. А ещё нужен совет, твой совет. Можно приеду? Хорошо тогда, минут через сорок буду. Давай, что-нибудь купить? Ладно, до встречи. Он бросил телефон на сидение рядом и снова нажал на педаль газа. Стало немного спокойней, казалось, что всё можно разрешить очень просто, но «как?» — это уже другой вопрос. Надо было просто хорошенько подумать. Но пока Арсений старался не отвлекаться, следя за дорогой. Через тысячу и один поворот ему удалось-таки выехать на главную дорогу, ведущую прямиком в город. И вот, Арсений уже стоит у подъездной двери и набирает номер квартиры. Ему почти сразу открывают, и Арсений буквально взлетает на шестой этаж. Давно знакомая квартира открыта, а на её пороге стоит невысокий крепкий мужчина, он одет очень по-домашнему, но его волосы (выбритые по бокам, но длинные на макушке) как всегда были собраны в тугую «гульку». — Ну здравствуй, любитель внезапных появлений, — Арсений, не говоря ни слова, заключил его объятия. — Да, да, я тоже очень рад тебя видеть. Может хоть в комнату пройдём? — Да, конечно, — Арсений улыбнулся, и они зашли в квартиру, коридор которой оказался весьма узким для двух мужчин, поэтому Серёжа поспешил уйти на кухню. Арс только присел на небольшую табуретку развязывать шнурки, как к нему тут же подбежало серое пушистое существо и стало тереться о его ноги, мешая снимать обувь. — И тебе привет, Месяц. Кот самозабвенно замурчал, когда Арсений начал гладить его, а потом запрыгнул к мужчине на колени, требуя больше ласки. — Ну, нет, дружок, дай, разденусь сначала, — Арсений лёгким движением снял с себя кота и, быстро раздевшись, пошёл на кухню вслед за Серёжей. — Как твой кот? Вижу, что уже намного лучше. — Ага, сказали, что он скоро совсем поправится, сейчас даже лекарств уже меньше даю, — Серёжа заваривал чай, а Арсений решил не мешать ему и просто сел за стол. Несколько минут прошли в тишине, за которые Арсений пытался сформулировать то, о чём ему нужно было поговорить. Его размышления прервал Серёжа, он поставил на стол чашки, а затем коробочку с конфетами. — Ну, рассказывай. Арсений растерянно посмотрел на него, а потом, прикрыв глаза, тяжело вздохнул. — Я не знаю. Это так странно... Я только что подслушал... а, впрочем, не суть. Я узнал, что один человек влюблён в меня, и я... — Арсений пытался сделать свою речь менее сбивчивой, но выходило плохо, поэтому он отпил немного чая. — Ну, Арс, что здесь сложного? Ты же, блин, взрослый человек. Тебе тот, о ком ты говоришь, нравится? Если да, то отлично, а если нет — ну что же? Значит не судьба, — Серёжа пожал плечами. — Да нет, — Арсений запустил обе руки в волосы. — Тут не в этом дело. Просто... просто, понимаешь, у меня очень давно не было отношений, и... — Так, погоди, человек, про которого ты говоришь (я так понимаю, это мужчина), с твоей новой работы? — Да, я бы даже сказал, что это парень. Ему, кажется, немного меньше двадцати пяти. Может, двадцать три или двадцать четыре, — Арсений снова сделал пару глотков. — Здесь дело совсем в другом. Возможно, я испытываю к нему то же самое. Даже не возможно, а наверняка. Но... у меня больше семи или восьми лет не было ничего ни с кем. Сначала та передружба-недооотношения... эх, даже вспоминать не хочу: ерунда; потом не лучше: авария, похороны, а затем год хождения по судам и возня с документами, которые ни к чему хорошему не привели. Арсений прекратил говорить, облокотился одной рукой на край стола и устало потёр глаза. Серёжа не прерывал молчания, а лишь положил руку тому на плечо, слегка сжимая. — Мне кажется, что я скоро закончусь. Поэтому я не уверен, хватит ли меня на отношения, потому что сейчас мне только-только начало хватать сил на самого себя, — он посмотрел на Серёжу. — Не, слушай, вопрос не изменился: тебе самому он нравится? Да или нет? Конкретно, — Серёжа тоже посмотрел прямо в глаза Арсению, очень пристально, от чего тому стало даже как-то не по себе. Он не мог сказать «нет», потому что это было бы неправдой. — Да, — голос Арсения опустился почти до шепота. — Мне он нравится. Но смогу ли я отдавать ему столько, сколько нужно? Что, если я причиню сильную боль, или... — Постой, Арс. Арсений, — Серёжа слегка встряхнул его за плечо, которое до сих пор сжимал. — Ты помнишь, как я протестовал против твоей идеи сменить работу? Помнишь, как говорил тебе, что ты чистой воды мазахист, раз собираешься ехать туда, где... всё произошло? Я уверен, ты всё это помнишь. И, знаешь, что? Я беру все свои слова назад, потому что я, как тебя сегодня увидел, обалдел. Ты изменился, Арс, я не вижу теперь в тебе того ходячего трупа. Притом и не вспомню, когда в последний раз ты был таким... живым. И если это из-за того человека, про которого ты рассказал, то я клянусь, ты совершишь огромную ошибку, если не пойдёшь и не признаешься ему. Арсений изумленно смотрел на друга, не в силах что-либо сказать. — Мне кажется, что страхи твои — хрень полная, — такой своеобразный итог выдал Сережа, а затем встал, выпустив наконец плечо Арсения. — Короче говоря, думай. Но я сказал то, что думаю. Ладно, сейчас, я кота покормлю, а ты пока располагайся. Там на диване постельное белье есть. И футболка чистая. — Спасибо тебе, — Арсений среагировал немного запоздало. — Я и не думал, что это так со стороны выглядит. Было уже около половины второго ночи, Арсений сидел на балконе и смотрел на покрытое звёздами небо. Внизу, несмотря на позднее время, негромко шумели машины, и, в целом, город гудел, жил своей жизнью. Арсений вдруг поймал себя на мысли, что за то короткое время привык к тишине, царившей в стенах интерната, и городской шум казался ему чем-то странным, как будто бы даже инородным. Арсению сегодня было не заснуть, как, впрочем, и всегда на новом месте, хотя у Сережи он ночевал уже не один раз. Арс сидел на балконе, сложив по-турецки ноги, и вдыхал влажный после дождя воздух. Все тучи разлетелись ещё днем практически сразу после ливня, и на ночном небе теперь то тут, то там сверкали звёзды, Арсений с удовольствием приметил созвездие Большой медведицы (привычка, оставшаяся ещё с глубокого детства). На душе было спокойно, во всяком случае, гораздо спокойней, чем днём. Не даром говорят, что принятое решение лучше всякой неопределенности. Но внезапно звук открывающейся двери выдернул его из размышлений. На балкон тихими шагами пробирался Месяц, который сразу же целиком забрался на Арсения и стал тереться о его лицо мордочкой. — Ох, ну что ты... — Арсений погладил кота, а тот благодарно замурчал. — Завтра поеду к Антоше. Хоть он конкретно мне ничего не говорил, но, думаю, не стоит тянуть кота за яйца с признанием... Месяц удивлённо посмотрел на мужчину, тому даже показалось, что он всё понимает. — Прости, пожалуйста, не хотел оскорбить ваше достоинство, — только Арс это сказал, как его пробрал смех. — Господи, совсем с катушек лечу, уже на полном серьезе перед котом извиняюсь. А Месяц свернулся у него на коленях и тихонько засопел. Арсений улыбался, смотря на это существо, ему вдруг отчего-то стало так хорошо внутри. Арсений понял, что делает все правильно. Он заснул прямо на балконе под ясным ночным небом с котом на коленях.

***

Дверь на крышу отворилась, и Антон с Димой увидели классного руководителя. У двоих внутри всё похолодело от ужаса, а внутренности Антона сделали бешеный кульбит, он понял, что попал, а, точнее, пропал окончательно и бесповоротно. Антон очень медленно, как будто не осознавая происходящего, перевёл взгляд с яростных глаз учителя на тлеющую в руке сигарету. — Я вас по всей школе искал, — его голос был до ужаса спокойным. — Но, очевидно, вы тут заняты более важными вещами. Антон не решался смотреть ему в глаза, застыв статуей, у него внутри разливалось отвратительное чувство вины и мысли: «зачем ты курил, идиот?», «не оправдываешь ожиданий», «разочарование». Разочарование. Да, именно это он почувствовал в словах мужчины, который, казалось, обращался лично к нему. — Что ж, — учитель неспеша стал походить к ним, от чего сердце Антона заходилось с ужасной скоростью. — Дима, ты можешь быть свободен. Я тебе позже всё скажу. А тебя, — он обратился к Антону, — я попрошу задержаться, нужно поговорить. Дима нервно глянул на Антона, а тот, увидев взгляд друга, кивнул, как бы говоря: «Лучше сделай то, что он говорит, иначе будет хуже». Дима с трудом сглотнул и быстро пошёл прочь с крыши, мельком взглянув на классного руководителя, который внимательно уставился на Антона, слегка сощурив глаза, как кошка, готовая броситься на жертву. С виду он был абсолютно спокоен: плавные движения, идеальная осанка... Но взгляд! Об эти глаза можно было обжечься, или замерзнуть под их пристальным вниманием. Антон нервно вздрогнул, когда дверь за Димой захлопнулась, он подумал вдруг, что как будто оказался в клетке. А ещё он промахнулся. Оступился. Просчитался... На глазах таял его статус «любимчика», которым наградил его учитель, что был для Антона тем, к чему он подсознательно тянулся изо всех сил. — Вижу, кое-кто познаёт пагубные радости жизни, — учитель подошёл к Антону почти вплотную, вытащил из ослабевших пальцев мальчика сигарету, потушил её и выкинул за перила крыши, как сделал несколькими минутами ранее Дима. — И как тебе? В его словах, на первый взгляд, не было ничего такого, но внутри у Антона всё клокотало от страха, который спирал весь воздух в легких, от этого Антон, как ненормальный, хватался за крохотные судорожные вдохи. Никогда, никогда ещё он так не попадался, и даже не то, что бы не попадался, никогда ещё он не делал ничего подобного, но попробовав, его «поймали» сразу же. Иронично. Но совсем не смешно. Казалось, в этом не было ничего особенного. В его возрасте все подростки пробовали курить, даже делали вещи намного хуже, но... сейчас Антон ощущал себя упавшим в глазах учителя, из-за чего его начало накрывать волнами паники. — Ну чего ты молчишь? Как курить на крыше школы, так мы смелые, а ответить на простой вопрос — двух слов связать не можем, так? — он усмехнулся и засунул руки в карманы брюк, чуть склонив голову набок. — Я думал, тебя то уж это стороной обойдёт, но, к сожалению, я ошибся. Он умолк. Антон тоже продолжал молчать, стараясь выровнять дыхание. Дикое напряжение давило в виски. — Мой мальчик, — учитель вдруг елейно улыбнулся. — Ты же знаешь, курить вредно. Не предполагал, что дойдёт до такого, но я хочу, чтобы ты на собственном опыте это понял. Эффективнее же учиться на своих ошибках, верно? Антон сглотнул комок в горле, он был сбит с толку и уже не мог предугадать, что хочет сделать учитель. Но то, что мужчина что-то сделает, Антон знал наверняка. — Дай мне свою пачку, — Антон увидел перед собой протянутую руку. — У меня терпение не резиновое, как ты знаешь. Отдай её мне сейчас, или я сам найду. Антон послушно, но немного запоздало достал из кармана требуемое и вложил в широкую ладонь учителя. Тот внимательно осмотрел пачку, после чего вытащил одну сигарету. Антон наблюдал, как мужчина неспешна достаёт из кармана зажигалку, затем раздался щелчок, и кончик сигареты зажегся оранжевым. — Прошу, — учитель вдруг протянул ему сигарету, а Антон в недоумении уставился на него. Кажется, на несколько секунд замешательство вытеснило страх, но внезапное осознание происходящего обрушилось на Антона. Он с ужасом посмотрел на мужчину, который ждал от него каких-либо действий. — Я уже говорил ведь про эффективность обучения на собственных ошибках? Что ж, хочу предоставить тебе эту потрясающую возможность. В твоей пачке как раз осталось три сигареты. Ты кури пока, а я здесь побуду. Как закончишь, пойдём вниз. У меня времени много. — Нет... — в первый раз подал голос Антон. Он понимал, что совершил глупость, но и подумать не мог, что учитель заставит его выкурить всю оставшуюся пачку. — Я... простите... я не хотел, в смысле... не подумал... Я не смогу!.. Не надо... пожалуйста... Он говорил очень сбивчиво. Паника захлестывала с головой, поэтому только более менее пришедшее в норму дыхание снова стало судорожным и рваным. — Надо же, мы заговорили, — учитель приблизился к лицу Антона, говоря почти шёпотом, но каждое слово набатом отдавалось в голове мальчика. — Понимаешь, это обязательный урок. Если ты его не выполнишь, будет только хуже. Мужчина вложил уже успевшую немного истлеть сигарету в руку Антона и отошел, отвернувшись, как будто бы разом теряя к нему интерес. Первая. Антон практически беспрерывно кашлял, давясь от горечи во рту. Ему дико хотелось выплюнуть легкие, которые, казалось, он сейчас просто сожжет. Вторая. Начало нещадно тошнить, а из-за пустого желудка это ощущалось ещё отвратительнее, хотя Антон уже ни в чем не был уверен. Третья. Перед глазами все поплыло и закружилось. Антон медленно осел, опираясь спиной о бетонное ограждение. Он прикрыл глаза, но всё стало только хуже: пространство вокруг него будто заходило ходуном из стороны в сторону, подобно палубе корабля в шторм. Вдруг Антон почувствовал на своей щеке прикосновение, он с трудом разлепил глаза и увидел перед собой учителя. Тот был чертовски близко, а рука его была такой тёплой, что Антон невольно прижался к ней, уже не отдавая отчёт своим действиям. — Ну, тише, тише, — Антон чувствовал, как учитель гладит его по лицу, а потом вдруг осознал, что тот вытирал ему слезы, которые уже давно застилали глаза, мешая видеть. — Видишь, как неприятно? Ты же не будешь так больше? — Нет... — еле слышно выговорил Антон. Но тут внутри него всколыхнулась острая обида, из-за которой он не сумел сдержать громкий всхлип. Как может человек, которого он почти что боготворил, настолько жестоко поступать с ним? Но Антон своими же собственными глазами видел, что этот учитель делал, как относился к другим (да, именно к другим, но никак не к Антону... до этого момента), только почему так больно? Почему? Ведь он знал, видел, слышал?.. Но не чувствовал. В этом все дело. — Ну вот и славно, — учитель поднялся на ноги и протянул руку Антону. — Пошли, надо тебя в медпункт отвести. Антон как на автомате поднялся и пошёл следом за мужчиной, который вёл себя так, как будто ничего не случилось. — На, возьми, — он протянул фруктовую жвачку. — И сходи умойся, чтоб запаха не было. Антон слегка удивился, что учитель заботиться о его репутации, но никак не стал это комментировать, сделав всё, что он сказал. Они пошли к медсестре, где учитель наплёл про то, что Антону стало плохо. Затем ему дали какую-то таблетку и отправили отлеживаться до конца дня. А Антон, в общем, и не сопротивлялся. Он заснул после часа бесцельного лежания и проспал до глубокого вечера, когда на улице уже зажглись фонари, а во всех комнатах горел свет. Антон чувствовал себя вполне сносно, лишь легкое головокружение напоминало о дневном... инциденте. Но сидеть в четырёх стенах не хотелось, поэтому Антон решил выйти, хотя бы на крыльцо, вдохнуть свежего воздуха. А сил и правда хватило только на то, чтобы дойти до крыльца. Антон сел на ступеньки перед школой, обхватил руками колени и положил на них голову. В этот раз он догадался надеть куртку. Вдруг Антон заметил, как прямо к нему бредёт что-то большое и лохматое. Это был Лучик. Здешний старый пёс, которого приютил нынешний сторож. Лучик был самой каноничной дворнягой, только шерсть его отливала золотистым (и весь он был очень светлым, правда, из-за грязи, оттенок было разглядеть трудно), поэтому и получил он такое имя. Лучика все любили, он был очень дружелюбной собакой, которая очень сильно тянется к людям. Вот и сейчас он сел возле Антона и лизнул того в висок. — Здравствуй, здравствуй, мой хороший, — Антон принялся гладить пса, а потом обнял обеими руками. — Прости, не принёс тебе ничего сегодня. А Лучик продолжал лизать ему лицо и руки. — Ох, ну что ты, ха-ха... — Антон не выпускал пса из объятий. Почему-то ему снова хотелось плакать. — Вот что со мной не так, скажи? Лучик вдруг замер, прекратив лизать Антона, и положил морду ему на плечо. — Почему я такой идиот? Почему я чувствую себя таким?.. — его голос сорвался на резкий полувздох-полувсхлип. Потому что он чувствовал себя преданным.

***

Антон стоял у раскрытого окна, было довольно прохладно, потому что он даже футболку не удосужился надеть. Сильная тревожность практически сошла на нет, оставив после себя только лёгкое беспокойство. Антон с каким-то особым пристальным вниманием вглядывался в звёздное небо над головой. И снова предчувствие чего-то разлилось внутри, большими красными буквами высвечиваясь: «Завтра что-то случится». Ему не давало покоя поведение Арсения накануне. Он выглядел очень растерянным и шокированным, и Антону почему-то казалось, хотя он совсем не хотел в это верить, что такое состояние Арса было связано не с внезапным звонком друга. В голову то и дело приходила пугающая мысль, но Антон всеми силами пытался от неё отмахнуться. Сегодня ночью Антон почти не спал.