Последнее воспоминание (1)
26 августа 2021 г., 21:36
Примечания:
! ! ! trigger warning ! ! !
дорогие читатели, очень прошу внимательно пересмотреть метки; в данной главе есть сцены, которые нужно читать с большой осторожностью.
Антону восемнадцать.
Он стоит перед зеркалом, завязывая галстук. Уже завтра утром он сядет на поезд и отправится начинать новую жизнь в другом городе. Все налаживалось: он сумел поступить туда, куда очень хотел и, в силу своего совершеннолетия, мог уехать из интерната уже в конце июня. Вещи все были собраны ещё вчера, лишь парадный костюм был сейчас на нём. Сегодня должно было состояться официальное вручение аттестатов, а затем праздник, который они, ученики одиннадцатого класса, организовали сами. Из-за небольшого количества человек, после девятого их собрали в один, и то малочисленный, класс, так что устроить фуршет для семнадцати учеников и преподавательского состава не оказалось столь трудной задачей. Хотя, надо признать, без перебранок не обошлось. Были те, кто занимался организацией еды и напитков, те, кто всячески пытался придумать, украсить актовый зал (ключевое слово — пытался, потому что учителя то и дело критиковали декор, ссылаясь на то, что такое недопустимо на столь серьезном мероприятии, как вручение аттестатов, хотя ребята и уверяли, что украшать собираются после), были ещё те (в сущности, их было только двое), кто готовился вести сие импровизированное мероприятие. Катя и Антон сломали головы, пока готовили речь, чтобы она звучала не пошло, но при этом по всем канонам, но это было ещё полбеды, важно было сделать вечер интересным, но не перегруженным. И, как говорится, если долго мучиться, что-нибудь получится, и у них получилось — оба конферансье пришли к компромиссу.
И вот сейчас Антон набросив пиджак, поправил челку, последний раз оценивая свой внешний вид. В этом году решено было сделать вручение немного позже, чем обычно — в три часа дня, что дало всем возможность выспаться и как следует подготовить себя. Антон отвернулся от зеркала и посмотрел на лежащего на кровати Диму, который был давно одет и просто ждал его.
— Ну что, пойдём? — Дима со вздохом медленно поднялся с кровати в ответ на реплику Антона и одернул пиджак. — Пошли, пошли, медалист-отличник.
— Ой, да ну тебя, — отмахнулся Дима от очередного подкола Антона, который не упускал ни одного момента, чтобы пошутить. — А сколько вручение будет идти, не знаешь?
— Не дольше часа, я думаю, — они уже поднимались по лестнице. — Не переживай, успеем. Всё равно празднество начинается в шесть. У нас, ну как минимум, полтора часа точно будет, но что-то мне подсказывает, что и все два.
Антон и Дима аккуратно заглянули в актовый зал, где уже собирались ученики и учителя. К ним тут же подбежала Катя, по её лицу можно было заметить, что она чем-то явно недовольна.
— Где вас носит? — она раздражённо зыкнула на каждого из парней. — А, впрочем, ладно. Пришли — и то хорошо. Антон, у тебя список тех, кто цветы дарит?
Антон кивнул и полез в карманы брюк и через пару секунд протянул Кате сложенный в четыре раза небольшой листочек с фамилиями.
— Отлично, — она развернула его и быстро пробежалась взглядом по написанному. — Тут людей не особо много, но я всё равно схожу ещё раз напомню всем, а ты, — Катя обратилась к Диме, который с виду казался абсолютно спокойным, но Антон знал, что тот дико нервничает, — не отходи от меня далеко, потому что директору цветы даришь именно ты.
— Хорошо-хорошо, не переживай, я... я никуда не денусь, — он сунул руки в карманы, отвёл взгляд в сторону и начал слегка раскачиваться взад-вперёд. — Мы с Шастом вон туда сядем.
Дима показал на второй ряд, а Катя кивнула и отошла от них, выискивая людей из списка.
— Ты так и не признался, — Антон грустно усмехнулся, когда они сели на указанные Димой места. До начала было ещё около десяти минут. — Ей-богу, Позов, ты два с хреном года назад ещё собирался. Что это такое вообще?
— Ну, понимаешь... — начал было Дима.
— Я определенно этого не понимаю, — Антон развернулся и в упор посмотрел на друга. — Так. Если ты сегодня не признаешься, то я...
— Антон, что ты мне сделаешь? Тебя завтра уже здесь не будет.
— Ты мне это, зубы не заговаривай, что-нибудь я точно сделаю, — Антон вздохнул. Его так бесила осторожность друга, что каждый раз, когда разговор заворачивал на эту тему, Антон выходил из себя. — Дим, я все понимаю. Но это последний день, когда вы видитесь! Хорошо, ты ещё здесь зачем-то остаёшься до конца лета, но Катя-то завтра утром тоже уезжает. Вы никогда может быть не встретитесь уже. Ты, блин, головой то хоть думаешь?
— Антох, вот только не начинай, а? — было видно, что эта тема порядком достала Диму, хоть тот и понимал, что Антон говорил правильные вещи.
— Ну на танец пригласи её хотя бы, — Антон грустно посмотрел на Диму, но вот раздалась уже в край заезженная мелодия, возвещая начало вручения.
— Добрый день, мы рады приветствовать вас на торжественном мероприятии, посвящённом вручению аттестатов о среднем общем образовании... — раздался голос Анны Васильевны, что вызвалась вести всё это. Дальше действие пошло как по сценарию: речь директора, прослушивание гимна... Сначала вызывали тех, чей аттестат был красным (очевидно, такой же, как та кровь, с которой он был заработан), а затем уже называли фамилии тех, кто пощадил свою нервную систему да и, в целом, здоровье. Все закончилось довольно скоро: спустя час все цветы были подарены, все слёзы пролиты, а фотографии сделаны. На этом вручении присутствовали, помимо самих выпускников и учителей, ещё ученики из других классов, которых в данную минуту выгоняли вместе с учителями из актового зала, чтобы подготовить его к фуршету.
Для начала все стулья также были выставлены за дверь. Парни внесли столы и, расставив их вдоль стен, накрыли белыми скатертями, которые откапали где-то в закромах школы. Еду должны были привести только через час, поэтому те, кто был ответственен за неё, сейчас помогали с декором. Все шарики, уныло висевшие на скотче (но, кажется, скорее даже, с божьей помощью), решено было снять. Их заменили многочисленными плакатами, табличками с различными надписями, а рядом со сценой девочки организовали целую фотозону, где повесили огромный кусок ватмана, да так, что можно было фотографироваться в полный рост. С освещением решили не заморачиваться: верхний свет выключат, а гореть будут только светильники по всему периметру актового, создавая уютную атмосферу.
— Антон, подержи пожалуйста, — Катя отдала папку со сценарием парню, сама же она пыталась повесить табличку с надписью: «Есть ли жизнь после одиннадцатого?». — Дима, можешь помочь?
Он взял табличку в руки и стал ждать, пока Катя наклеивает на неё двухсторонний скотч.
— Ага, спасибо большое, — она улыбнулась Диме, когда табличка была на месте. — Ох, там, кажется, еду привезли. Пойду помогу.
— Кать, а папка? — уже вслед крикнул Антон.
— Пусть у тебя побудет пока, — бросила она и совсем скрылась.
Еду принесли, и все — кто как мог — стали красиво расставлять её на столах. Дима присоединился, а Антон остался стоять у сцены с папками в руках, наблюдая за одноклассниками. Когда со всеми приготовлениями было покончено, до «официального» времени начала их мероприятия оставалось ещё около пятнадцати минут. Оставался последний штрих — включить музыку.
— Спасибо, Антон, — Катя забрала из рук парня свою папку и потащила его за кулисы. — Смотри, вот флешка, можешь, пожалуйста, включить музыку?
— Ага, сейчас всё будет, — Антон быстро справился с полученным заданием, и на весь зал зазвучал какой-то из хитов группы Queen (о да, музыка тут была самая разная). — Только, по-моему, надо чуть потише сделать. И, кстати, говорить-то мы в тишине будем?
— Думаю, да, — Катя выглянула из-за кулис, оценивая обстановку. — Слушай, мне кажется, пора всех запускать.
— Согласен, — Антон вслед за Катей вышел в зал. Она отошла, чтобы что-то сказать кому-то, и уже через несколько минут зал был полон учеников и учителей (неожиданно к ним присоединились десятые классы, что вызвало недоумение и вопросы из разряда: «а хватит ли тут на всех?», но решено было, всё же, их не выгонять). Вся толпа тут же рассыпалась по залу: кто-то рассматривал плакаты, кто-то побежал фотографироваться, а кто-то сразу — к столу. Все общались, смеялись и, в целом, хорошо проводили время, так прошли первые полчаса, Антон, убедившись, что все идёт, как надо, отложил папку на стол за кулисы и пошёл искать Диму. По пути он захватил бокал шампанского (к великому изумлению всех, учителя допустили немного алкоголя).
— Вот ты где, а я тебя ищу, — Антон наткнулся на друга практически у самого выхода, тот прислонился к стене и смотрел вглубь зала.
— Да я это, здесь стоял всё время, как-то спокойнее тут, что ли... — Антон проследил за взглядом Димы и обнаружил то, что, впрочем, и ожидал обнаружить. В далеке стояла небольшая компания девушек, среди которых была Катя. Антон от бессилия уже рассмеялся и махнул рукой на друга.
— Ох, Дим, ты дебил, ей-богу, дебил, — и он решил оставить Диму. Проскальзывая через людей, он все-таки умудрился наткнуться на одного, мало того, этот один оказался его классным руководителем.
— Боже мой, аккуратнее, — учитель задорно улыбнулся, а Антон также улыбнулся в ответ, слегка сконфузившись.
— Прошу прощения, не заметил вас, — Антон попытался пройти дальше, но учитель его задержал.
— Вы молодцы, хороший праздник сделали, — парень благодарно кивнул. — Как тебе отдыхается? Последний день, как-никак.
— Всё просто отлично, позвольте, я пойду, меня ждут, — Антон соврал, потому что его никто не ждал, но ему просто хотелось уйти от учителя, так как общество того стало порядком его напрягать. За последние полтора года он понял, что его непонятная привязанность к этому человеку, даже, в какой-то степени, влюбленность, были настолько болезненными и травмирующими, что Антону в один прекрасный момент захотелось всё это прекратить. За считанные дни с него как будто слетели розовые очки, что, казалось, приросли к нему на те несколько лет. Их классный руководитель являлся тем, от кого нужно было держаться подальше. Теперь Антон знал и понимал это абсолютно. Сначала ему было до ужаса неприятно это осознавать, и даже больно, но, в то же время, с плеч будто упала гора ответственности и страхов «не оправдать ожидания». В этом году стало легче дышать.
Следующие полтора часа Антон провёл за разговорами с одноклассниками, с которыми за этот год успел хорошо поладить. Всё было съедено, напитки выпиты, и все уже изрядно расслабились. В какой-то момент Катя внезапно появилась перед Антоном и потащила его на сцену.
— Пора, думаю, — она улыбнулась, смотря на веселые лица, а Антон пошёл выключать музыку. Наступила тишина, заполняемая разговорами, которые тут же начали стихать. Антон вынес пару микрофонов и один протянул Кате. — Прошу внимания! Я бы хотела сказать несколько слов на прощание.
Все замолчали. Катя посмотрела на Антона, а потом обратила глаза в зал.
— Итак, да... — она заметно волновалась. — Наверное, прощальная речь всегда так банальна, но... мы бы тоже хотели кое-что сказать. Во всех школах сейчас проходят подобные мероприятия, на них все плачут и говорят, как будут скучать по школе. Да, мы тоже плачем, но, честно, например я (да и многие со мной согласятся), не буду скучать по этому месту, потому что, нужно признать, что всех (я имею ввиду учеников) собрало здесь одно единственное грустное обстоятельство. Смерть родителей или просто их отсутствие по каким-то другим причинам. Может быть, с моей стороны неправильно говорить об этом, но я... скажу. Потому что это действительно важно. Кто-то уже давно, нет, не отпустил, но смог принять это, а кому-то из нас нужна помощь, ведь одиночество может свести с ума. Но, повторюсь, я не буду скучать по этому месту, по людям — да, но то, как я сюда попала, об этом не хочется вспоминать.
— Я поддержу слова Кати, — Антон посмотрел в зал, задерживаясь взглядом на каждом человеке. — Вспоминая свои первые годы, а я здесь с начальной школы, могу сказать, что было очень сложно. И сложность состояла именно в том, чтобы научиться жить без самых близких людей, потому что привязанность к родителям, да и вообще, привязанность, — тут Антон наткнулся на взгляд классного руководителя. — Она... её не так просто задушить в себе, но я уверен, мало того, я сам являюсь примером того, что все можно пережить. Хочу сказать, что сейчас, находясь здесь последний день, я жду, может быть, наивно жду, что завтра у меня начнётся новая жизнь. Я уезжаю в город, потому что поступил туда, где буду учится следующие несколько лет. Потому что, даже если мои родители погибли, я жив, и они бы, я уверен, хотели бы, чтобы я жил счастливо. Ведь жизнь на то и дана, чтобы жить, как хочется, и делать то, что хочется.
Раздались аплодисленты. Катя с Антоном переглянулись, хоть они и улыбались друг другу, в глазах была легкая печаль. Катя что-то прошептала, Антон, хоть и не слышал, но по губам прочитал: «Всё будет хорошо». Затем она снова повернулась к залу и сказала:
— Это ещё не все, дорогие ученики, учителя, — Антон в это время нашёл глазами Диму и стал мысленно умолять его не тормозить. — Мы хотим объявить танец. Приглашайте друг друга, пускай танцуют все. Сейчас, через несколько минут зазвучит музыка, у вас есть время, чтобы найти себе пару.
В зале началось движение. Опустив микрофон, Катя обернулась к Антону, который смотрел куда-то мимо неё.
— Ты помнишь, что включать? — Антон кивнул, всё ещё кого-то высматривая. — Ладно, я пойду посижу. Устала что-то. Справишься?
Катя хотела было уже уйти, но Антон придержал её за локоть.
— Постой, погоди немного, — он увидел, как Дима направляется к ним.
— Что?.. Зачем? — Катя в недоумении взглянула на Антона, который слегка придерживал её за плечо.— Антон! Что такое? И кого ты там высматриваетшь?
Она обернулась и увидела перед собой успевшего подойти Диму. Антон сразу же отпустил Катю.
— Я пошёл включать музыку, — он улыбнулся другу и отправился за кулисы, откуда до него всё равно доносился разговор этих двоих.
— Катя, может, потанцуем?
— Ох... Давай, хорошо, — ее голос звучал так, как будто она совершенно этого не ожидала, но была очень рада, что это случилось.
Антон, наконец, нашёл то, что искал. Это была одна из его любимых песен — «Shape of my heart» — в исполнении Стинга. Раздались первые аккорды. Антон не стал выходить из-за кулис, ему было неинтересно, что делается в зале, он сел на пол около стола со всей техникой и стал наблюдать за одной парой. Дима и Катя остались на сцене. Антон улыбался, его вдруг охватило чувство, что всё и правда будет хорошо. Да, безумно грустно было прощаться с тем, что такое привычное и родное, но впереди было ещё очень много всего. К горлу покатил ком, но Антон всё равно улыбался, пытаясь сохранить это мгновение в памяти навсегда. Песня закончилась, и плейлист пошёл дальше, Антон сделал немного потише. Он хотел было уже выйти из-за кулис, но его слух уцепился за одну фразу, что заставила остановиться.
— Катя, я с тобой поговорить хотел, — говорил Дима. Антон сначала не поверил своим ушам и в изумлении уставился на друга (они с Катей всё ещё стояли на сцене). Антон мог прекрасно видеть лицо Димы, но Катя стояла к нему спиной.
— А... о чём?
— Понимаешь, — он потёр руки о бёдра и, посмотрев за плечо Кати, тут же наткнулся взглядом на Антона, который улыбался во все тридцать два и показывал большие пальцы вверх. Дима снова посмотрел на Катю. — Понимаешь, ты мне нравишься уже около трёх лет. Сначала я не хотел признаваться, потому что у тебя был парень, а потом просто боялся. Глупо как-то, да... — он неловко почесал затылок. — И вот сейчас, как дурак, стою тут и признаюсь тебе в последний день.
Повисла пауза. Катя слегка отшатнулась назад от шока, не растерянность можно было потрогать на ощупь.
— Дима, ты... — её голос начал дрожать, и она, не договорив, обняла Диму, от чего тот опешил. — Вот почему всегда всё так? Ты всегда был каким-то отстранённым, и меня это пугало, точнее... поэтому я как-то опасалась, что ли, лишний раз подходить к тебе. Ты мне тоже очень-очень давно нравишься, я... просто не знала, как сказать об этом. Прости, сейчас очень сумбурно всё это говорю, просто я не ожидала, честно. Господи, сколько эмоций...
— Катя, всё хорошо, это ты прости, я ужасный тормоз, и надо было... — Дима поглаживал Катю по спине, но она вдруг отстранилась и, не дослушав, поцеловала его.
Антон от неожиданности раскрыл рот и тут же решил, что пора оставить этих двоих. Ему чудом удалось незаметно выскользнуть из-за кулис. Ученики и учителя потихоньку расходились, народу стало гораздо меньше. Антон, немного поколебавшись, вышел из актового зала и пошёл гулять по школе, впитывая последние часы прибывания здесь. Он бесцельно слонялся по коридорам, пока не дошёл до такого знакомого и родного кабинета, где прошли его начальные классы. Он оказался открытым. Антон зашёл внутрь и, не став включать свет, подошёл к окну, где уже изрядно смеркалось. Кабинет был погружён в полумрак, но это не помешало Антону разглядывать его, как в первый раз, прислонившись к подоконнику. Вот сюда его привели одиннадцать лет назад, здесь он сидел раньше, когда ещё не был таким высоким... Воспоминаний было много, но Антон бы предпочёл оставить их все здесь, где им и место, потому что вряд ли он сюда ещё когда-нибудь вернётся... Поток его мыслей был прерван щелчком двери, таким неожиданным в тишине этого класса, что Антон невольно вздрогнул. Дверь отворилась, и на пороге показался учитель литературы, он слегка покачивался, хотя алкоголя на их «выпускном» было очень мало. Внутри у Антона всё напряглось.
— Вспоминаешь былые времена? — его голос совершенно не изменился, хотя движения были немного рассеянными и как будто неточными: учителя снова качнуло в сторону, и он задел бедром парту. Антон оторвался от подоконника, в груди тихонько начала скрестись тревога, но он не двигался с места.
— Как вы поняли, что я здесь? — мысль, пришедшая ему вдруг в голову, как будто ледяной рукой потрогала его между лопаток. — Вы следили за мной?
— Ну почему же сразу следил? — учитель возмущённо всплеснул руками, идя вдоль рядов парт, он, кажется, даже не глядел на Антона. — В русском языке же столько слов менее оскорбительных!.. Я ведь просто заметил, что ты идёшь сюда, и, дай, думаю, тоже загляну.
Сердце Антона ускорило темп, он сделал небольшое движение в сторону, не отрывая пристального взгляда от учителя, который медленно, но целеустремленно двигался между парт, огибая последний ряд и подходя к окнам. Антон осторожно сделал ещё несколько шагов к двери. Они оба двигались по часовой стрелке, и у Антона возникло ощущение, что его пытаются загнать в угол. Ещё немного, и мужчина повернулся к нему лицом и стал внимательно что-то в нем высматривать, прохаживаясь вдоль окон, Антон был уже около учительского стола, но этот взгляд намертво пригвоздил его к месту. Дыхание перехватило, каждый удар сердца отдавался во всём теле, а в голове была одна мысль: бежать. Но к своему ужасу он не мог пошевелиться, не мог сделать и пары шагов, потому что...
...в ловушке.
Потому что, если он сделает хоть одно неверное движение, случится что-то непоправимое. Внутренности скрутило от страха, который комом застрял в горле. Каждый шаг учителя, сопровождаемый гулким ударом каблука об пол, набатом звучал в ушах Антона, который предпринял последнюю попытку избавиться от общества учителя:
— Прошу прощения, я... мне нужно идти. У меня завтра поезд, утром рано... очень...
— Да брось, успеешь поспать, — мужчина облокотился на подоконник ровно в том же месте, где несколькими минутами ранее стоял Антон. — С любимым учителем-то не хочешь попрощаться? Эх, молодежь пошла... А вообще, хотел с тобой поговорить. Ты какой-то странный последний год был, я уж не стал говорить, но мне это показалось как-то некрасиво с твоей стороны. Перестал на дополнительные ходить, уроки пропускал, когда я просил задержаться, тебе надо было вечно куда-то... Али что? Прошла любовь, завяли помидоры?
Он громко усмехнулся, а Антон изумлённо посмотрел на него.
— Думал, я идиот? Думал, я не вижу все эти твои подростковые сопли под названием «влюблённость»? Уж не знаю, что это было и как это назвать, — учитель совсем развеселился, и Антон сделал было уже шаг к двери, но... — Стоять! Ты же знаешь, надо слушать старших. Я не договорил. Так вот... Сначала меня это крайне смешило, но, знаешь, ты был таким беззащитным, хорошим, что я проникся. Ты мне давно симпатичен, но я не больной на голову, я бы не стал лезть к ребёнку. Но тебе уже восемнадцать, и...
— Нет! — осознание происходящего шквалом обрушилось на Антона, его с головой захлестнула паника, голос сорвался, а руки начали мелко дрожать. — Я не хочу, вы мне не нравитесь, пожалуйста, мне нужно идти...
— Прямо вот так вот и не нравлюсь? — учитель сделал шаг уже напрямую к Антону, тот начал уже спиной пятиться к двери. — Не отрицай, мальчик, у тебя на лбу всё было написано.
— Но сейчас вы мне абсолютно не нравитесь, мне нужно идти, потому что завтра поезд, я не... — Антон повторял это, но уже слабо надеялся, что смысл этих слов дойдёт до мужчины.
— Опять ты про поезд, да успокойся уже! Лучше ответь, если я тебе, ну, скажем так, симпатичен, почему ты избегал меня весь год?
— Разве не понятно, вы мне неприятны... — стоило только этим словам прозвучать, как Антона больно впечатывают в закрытую дверь, наваливаясь всем телом.
— Неприятно тебе, да?.. А так приятно?.. — учитель целует его в шею, грубо сжимая за талию. Антон чувтствует, как над ключицей становится влажно, от чего ему становиться мерзко. Антон всеми силами пытается оттолкнуть мужчину, но отчаянные попытки приводят лишь к потере сил, на которую сначала пытается не обращать внимание, но он задыхается так сильно, что легкие будто обжигают раскалённым металлом. Изловчившись, он ударяет кулаком в живот, и учитель на мгновение отстраняется, но внезапно...
Удар. Хлёсткая пощечина приходится прямо на ухо Антона, оглушая. Перед глазами тут же пошли разноцветные круги, а в голове начало звенеть. Левая сторона лица горела и болела одновременно.
— Стой смирно, тебе всё равно никуда не уйти, — одна фраза, сказанная практически шёпотом, разом лишила Антона даже той крохотной надежды, зародившейся было внутри. Мужчина был прав: Антону было не уйти. И если он закричит, никто не услышит: все отправились в жилую часть интерната, а здесь в такое время очень пустынно. Отчаянный страх душил, но сил не осталось, поэтому Антон едва стоял, безвольно отдавшись в руки учителя.
— Нет... пожалуйста... прошу... не надо... — повторял он шёпотом, чувствуя, как по лицу градом катятся слёзы. А ещё он чувствовал, как с него снимают сначала пиджак, затем галстук, а рубашку лишь расстегивают, запуская под неё руки, оглаживая грудь и спину. В какой-то момент мужчина прижимается к Антону настолько близко, что тот, даже через брюки, чувствует его член, упирающийся в бедро, отчего тошнота подкатывает к горлу. Он чувствует, как его резко разворачивают лицом к двери, а затем стягивают штаны вместе с бельём, он чувствует ту боль от грубого проникновения и кричит, срывая связки. Он чувствует, как с каждым толчком эта боль усиливается.
Он всё чувствует, чувствует, чувтствует...
Его разрывает на части от физической боли, беспомощности и отвращения. Но в одну секунду перед глазами всё плывет, и мир вокруг погружается в спасительную темноту.
Очнулся он уже в полном одиночестве на полу. Его оттащили к стене, неплотно прикрыв дверь, Антон осмотрел себя: наспех натянутые брюки, измятая рубашка, которая так и осталась расстёгнутой. Пиджак с галстуком валялись неподалёку. В ушах шумело, и Антон ощущал себя будто во сне, когда, качаясь и дрожа всем телом, поднимался на ноги. Перед глазами снова начало темнеть, но он не дал себе опять упасть в обморок, вцепившись в край учительского стола. Антон попытался застегнуть пуговицы на рубашке, но его внимание привлекла упавшая на пол капля крови. Сначала он не сообразил, что произошло, но потом, поднеся руку к лицу, увидел, как уже все пальцы оказались в крови. Антон наклонился, подобрал пиджак и приложил его к носу, пытаясь хоть как-то остановить кровотечение, рубашка так и осталась застегнута лишь на пару пуговиц. Но нужно было срочно добраться до комнаты, душ — единственное, о чем Антон мечтал сейчас больше всего. На ватных ногах он поплёлся по коридорам, которые так удачно оказались пустыми.
А, может, так неудачно.
Мышцы отказывались слушаться, изнывая от пережитого сильного напряжения. В голове была пугающая пустота. Пока его мозг сопротивлялся и не хотел поверить в случившееся, позволяя отсрочить истерику.
В комнате никого не оказалось, хотя Антона сейчас мало что волновало. Отбросив пиджак, он кинулся в ванную, судорожно снимая с себя одежду. Антон закрыл дверь на щеколду, залез под душ, повернул кран, и его окатила горячая вода. Она лилась на плечи, спину, ноги и руки, а Антон, обессиленно опустившись на дно душевой кабины, невидящим взглядом уставился на свои пальцы, с которых вода постепенно смывала кровь. Вокруг него начал клубиться пар, но он не замечал ни температуры воды, ни того, сколько уже сидит в одном положении, сгорбившись. В какой-то момент из его груди вырвался невольный всхлип, который послужил отправной точкой. К горлу подступили рыдания, что сдержать было уже невозможно. Шатаясь, Антон поднялся на ноги и, как в исступлении, принялся с силой тереть свою кожу, царапая её. Он вдруг ощутил себя настолько грязным, что извёл всё мыло, пытаясь избавиться от отвращения к собственному телу. Его трясло крупной дрожью, когда он наконец закрыл кран и взялся за полотенце.
Антон взглянул на своё отражение. Глаза и кожа сильно покраснели, но он не обратил на это внимание, его взгляд упал на большую багровую отметину, оставленную чуть выше правой ключицы. Антон и так запомнил абсолютно каждое прикосновение, но это будет помнить дольше всех остальных. Он прикрыл глаза, в попытках справиться с приступом тошноты, но не сумел и тут же бросился к унитазу. Его выворачивало на изнанку несколько мучительных минут, после чего, сидя на полу, спиной прислонившись к стене, Антон с силой зажал себе рот рукой, чтобы хоть немного успокоиться.
Ещё сегодня утром он знал, что завтра начнёт новую жизнь в новом городе. А сейчас он даже не знает, куда деться от себя самого.
