Твои синие глаза- чудеса

После многочасовой операции и практически бессонной ночи Марина задремала у себя в кабинете на дерматиновом диване, тихонько посапывая. Вдруг чьи-то губы нежно коснулись ее шеи, а затем некто стал покрывать поцелуями и ее лицо. Нарочинская поежилась, что-то промурлыкала и все же приоткрыла глаза. Оказалось, рядом с ней удобно устроилась Ирина. Марина поднялась и стала отвечать на влажные поцелуи, которые становились все более требовательными и страстными. Затем Павлова стянула с нее белый халат и в следующее мгновение пересела на колени своей коллеги, не переставая ее целовать и зарываясь руками в ее волосы. Нарочинская также расстегнула чужой халат, и тем временем руки Ирины оказались под формой голубоглазой и властно изучали ее тело, от чего дыхание становилось неровным и тяжелым. Вдруг Марина почувствовала, что ее лифчик уже расстегнули и сбивчивым от возбуждения голосом прошептала: «Дверь закрой», но Павлова уже покрывала поцелуями ее шею и не хотела отрываться от этого занятия. Внезапно откуда-то послышалось: - Марииин, Мариш, проснись, - Ирина Алексеевна трепала свою начальницу по плечу, пытаясь ее разбудить. - Аааа, - сонно отозвалась та, шумно вдохнула, приоткрыла глаза и обомлела при виде Павловой: в голове за секунды пробежали самые невероятные догадки, но Нарочинская не могла задать главного вопроса, который интересовал ее сейчас. Немного отойдя от сна, она обратила внимание, что халат был на месте, как и верхняя часть ее белья. «Фух, значит, ничего не было. И приснится же такое…». Она приподнялась с дивана и схватилась за голову. Внизу живота чувствовались сильный спазм и жар. Марине было неловко и стыдно: сейчас она будто девочка-подросток, которую застукали за не очень приличным занятием. - Я на десять минут задремала, - окончательно придя в себя, оправдывалась Нарочинская. - Я тебя минут двадцать уже добудиться не могу, - заведующая снисходительно улыбнулась, - Понимаю, ты очень устала, но в таком случае заперлась бы. Еще и про дверь что-то там бормотала. - Да я думала только чуть-чуть полежать, вот и не стала закрываться, - Марина поднялась с дивана и встала напротив собеседницы, - Что такое? - взглядом она указала на бумаги в руках Павловой. - Это тебе на подпись документы, отчеты и накладные, - Ирина положила стопку на стол, - Как я поняла, сегодня к вечеру надо посмотреть и сдать. - Я обязательно все проверю сегодня и подпишу, - согласилась главврач, хоть и бумажную работу терпеть не могла, - Что-то еще? - Да вроде все… - проговорила Павлова, о чем-то задумавшись, - А ты чего запуганная, забитая какая-то? Кошмар приснился или случилось что? - Нет, нет… Просто спросонья испугалась, и ты так резко появилась, - Нарочинская замялась, едва вспомнив недавний сон. «Тебе явно лучше не знать, что это за кошмар был». - Ну раз так, я пойду работать, - Ирина чувствовала, что ее начальница чего-то не договаривает, но решила лишний раз не лезть. «Мало ли…» - Угу, - кратко кивнула Марина, и ее зам удалилась. В следующую же секунду Нарочинская рухнула на диван, издав громкий недовольный возглас, накрылась пледом с головой и уткнулась в небольшую подушку.

* * *

С того вечера, как Анатолий Аленников в нетрезвом виде вломился в квартиру Ирины, прошло уже больше недели. За это время Павлова очень сблизилась с Мариной, чему способствовали совместные операции и подготовка к первой проверке из минздрава. Они проводили много времени вместе и говорили на отвлеченные темы, часто шутили. Ирине же было очень приятно заботиться о Нарочинской и всячески ей помогать, даже если это не входило в прямые обязанности. Такая маленькая радость почему-то дарила много тепла. - Да, да, заходите, - Марина услышала стук в дверь и подняла голову от бесконечных бумаг. - Марин, я подумала, ты заработалась, так что принесла тебе из буфета кофе и твое любимое пирожное, - Павлова давно заметила, что ее начальница совмещает бумажную волокиту и обожаемый бодрящий напиток. - Ты очень внимательна, спасибо большое. Я действительно с утра и крошки в рот не брала, - Нарочинская одарила женщину теплой улыбкой, - Я буду еще более признательна, если ты присоединишься к разбору всей этой кипы. - Конечно, я раньше просто не могла подойти: плановая была, потом ножевое ранение привезли, вот только освободилась, - Ирина села на один из гостевых стульев перед столом начальницы и стала внимательно изучать документы и раскладывать их по нужным папкам. - Как вообще дела у тебя? - вдруг поинтересовалась Марина, когда они закончили с очередной стопкой, - Как кот твой? Аленников не появлялся больше, надеюсь? - У меня все по-прежнему, в общем и целом. У этого пушистого паразита обычные кошачьи делишки: он много ест, царапается, кусается, дерется и очень токсичен. Мы созданы друг для друга, - Ирина усмехнулась и в подтверждение своих слов показала едва зажившие царапины на руках, - От Толи ни слуху ни духу. Даже подозрительно как - то, как затишье пред бурей… - Пусть только попробует объявиться, я сама ему такую бурю устрою, - от возмущения Нарочинская сжала губы, затем спросила шутливым тоном, - Хочешь, я ему морду набью? - Марин, я, конечно, знаю, что ты очень боевая, и не сомневаюсь в твоих способностях, но ты коней попридержи: нашему отделению сейчас проблемы не нужны, - Павлова заулыбалась и с теплотой посмотрела на собеседницу. Ирине нравилось ощущение безопасности и защищенности, которое вдруг окутало ее. Такого ни с одним мужчиной не было. Когда Нарочинская ради нее сорвалась посреди ночи, Ирина почувствовала, что ее оберегают и, в конце концов… любят. Затем женщины вернулись к обсуждению документов и рабочих вопросов, что вырвало Ирину из раздумий. - Поздно так, у меня рабочий день три часа назад закончился, - Марина опустила взгляд на наручные часы. - Да, засиделись мы… - протянула Ирина, - Я уже тоже давно закончила, по идее. - Слушай, может, подвезти тебя? Я сегодня на машине, - «Опять сначала говоришь, потом думаешь. Ну что за…». - Я так устала, что не могу тебе отказать, - Ирину порадовала возможность не толкаться в метро, да и на такси тратиться не хотелось. - Ну и замечательно, - главврач легко улыбнулась и сразу же отвела взгляд куда-то в сторону. С одной стороны, ей хотелось бы побыть с Ириной еще немного, а с другой, это казалось испытанием для и без того расшатанной нервной системы. Теперь придется провести еще больше времени наедине, только в нерабочей обстановке, и самобичевание сменилось раздумьями о том, как выдержать напряжение, в котором придется находиться всю дорогу. «И так все это время с ней как на иголках, ей-богу», - посетовала про себя Марина. Всю неделю она часто ловила себя на желании поцеловать Павлову, почувствовать вкус ее губ. Мысли Нарочинской в последнее время сводились к операциям, рабочим бумагам и Ирине. Что-то другое мелькало довольно редко. Женщина ни в коем случае не хотела признавать эти чувства даже перед собой, потому что совсем недавно решила ответить на ухаживания нового поклонника, с которым уже успела сходить на несколько свиданий, и подобная ситуация казалась в корне неправильной. Блондинки покинули здание НИИ Склифосовского, сели в черную тойоту, а затем ехали в тишине: Марина помнила нужный адрес, да и после работы голова совсем не соображала. Через сорок минут они уже были во дворе около дома Павловой, но прямо до подъезда подвезти не получилось: кто-то закрыл проезд. Нарочинская интуитивно накрыла ладонь Ирины своей и мысленно вернулась в вечер в кафе, когда ее зам только перешла на работу в Склиф: - Может быть, проводить тебя? - спросила Марина слабым и неуверенным голосом. Вдруг захотелось побыть с ней еще хоть пару минут. Павлова с раздражением убрала руку: сказались общая усталость, несколько операций, да и хотелось поскорее упасть в свою кровать. - Спасибо, что подбросила, но дальше я сама, - строго и холодно произнесла Ирина, но голос немного дрогнул, - До свидания, - вышла из машины и довольно громко хлопнула дверью. Нарочинскую сильно задело такое поведение заведующей. Марина нервно сглотнула и стала ждать, когда зажжётся свет в заветном окне. Вдруг приходит осознание, что ведет себя, как самая настоящая влюбленная дурочка. Серьезной и уважаемой женщине при должности не пристало такое. И когда с ней это случилось? В том кафе, в первый рабочий день, перед первой совместной операцией или еще раньше, когда только встретила ее? Уже совсем не имеет значения: влюбленность прорастала, как ее ни подавляй. Тем временем на третьем этаже зажегся свет, и Марина, убедившись, что все в порядке, поспешила отъехать, чтобы не преграждать проезд. Приехав домой, Нарочинская быстро приготовила ужин и весь оставшийся вечер провела в обнимку с ноутбуком за просмотром сериала на английском, потом она долго пыталась уснуть: опять не могла выкинуть Ирину из головы. Бессонные ночи уже превратились в очередную вредную привычку, а Павлова - в новую зависимость, наряду с кофе и никотином. «С завтрашнего дня беру больше операций: так хотя бы на время забываю о ней. Но в таком состоянии?.. Да и проверка же на носу. Черт бы с ней, с этой проверкой, как и с этой Павловой - разберемся как-нибудь. Ещё надо Мише ответить, а то игнорить нехорошо как-то». С этими мыслями женщина уснула, хоть и пред глазами стоял совершенно другой образ.