Три головы Цербера.

      На самом деле ждать они не особо и умели.       Уже на третий день после инцидента Блум, чья память была очищена с невероятной тщательностью, заприметила странных парней, ошивающихся чуть поодаль цветочного матери. Неизвестные субъекты могли избежать внимания бывшей феи, если бы не та периодичность, с которой они выползали на улицу. Всякий раз, когда наступала смена Блум, незнакомцы занимали строго определенные места. Первый часами напролет торчал возле стоянки неподалеку, опираясь спиной о разнообразные машины. Второй восседал на лавочке с газетой в руках и огромным стаканом дымящегося кофе, купленного из магазина напротив. Третий же, самый рослый, как бы ненавязчиво обходил территорию возле цветочного. Блум видела сквозь витрину, как этот парень ходил туда-сюда с мороженым в руке. Вид этих лакомств был разнообразен, но чаще всего странный тип предпочитал эскимо на палочке. Блум его не винила, так как чаще всего именно этот тип мороженого ощущался вкуснее из-за отсутствия вафельного стаканчика.       Впрочем, так или иначе, а жизнь шла своим чередом. Ничего чудесного не произошло, хоть порой на фею накатывало странное, почти чуждое чувство отрешенности. Бывшей фее казалось, что в цельной мозаике воспоминаний и ощущений не хватает некого важного куска. — Мам, а тебе не кажется, что эта тройка как-то зачастила в этом районе?       Ванесса отвлеклась от составления букета. Курсы флористики, так удачно завершенные женщиной на прошлой неделе, принесли свои плоды. Букеты стали выглядеть более симпатично, особенно в сравнении со старыми работами. Сердце Ванессы радовалось от одного вида аккуратного букета, составленного по всем канонам эстетики, а не по собственному, иногда весьма ошибочному восприятию. Сегодня несколькими уловками женщина собиралась научить и свою дочь, но Блум, вымученно стоящая за прилавком, не очень-то горела желанием что-либо узнать из мира составления букетов. — Не понимаю, о ком ты говоришь.       Ванесса посмотрела в ту сторону, куда бесстрастно глядела бывшая фея, и пожала плечами. Пока принцесса Домино видела не то заговоры, не то просто мистику, когда обычная земная женщина ничего такого не замечала и никакой подозрительности в кучке неизвестных людей не видела. Парни как парни. В разгар лета таких на улицах полно! Куда не глянь, напорешься либо на дебоширов-студентов, либо на иностранцев, приехавших в Гардению на каникулы. Кстати, о студентах… — Милая, а ты думаешь подавать документы на высшее? — Поинтересовалась Ванесса. Эту тему приемная мама хотела поднять еще с того момента, как Блум только-только вернулась на Землю. Пусть речи о возвращении навсегда не шло, но женщина догадывалась, что более ее дочь в Магикс и Волшебное Измерение — ни ногой!       Апатия пожирала мозг. Блум тоскливо вздохнула, вновь возвращаясь к мысли, что отныне все кончено. Всякая фейская карьера вместе с прочими магическими специальностями остались позади и она, бывшая сильнейшая волшебница Магикса, обречена провести остаток своей короткой жизни на Земле, в окружении цветочных горшков и шелестящих бумаг. В этот же момент, словно как в издевку, у витрины прошла стайка девчонок в пестрых летних платьях. Узнать их было нетрудно. Повзрослевшая Митси в компании своих приспешниц быстро прошагала прочь, тряся огромными пакетами. Была ли внутри одежда? А может это украшения? Блум не знала и узнать не могла, раз магия ее покинула. — Я просто подумала, что раз тебе восемнадцать, то было бы здорово, начни ты все с самого начала. — Тихо и аккуратно начала Ванесса, отложив букет. Ее шаги были едва слышны. В какой-то момент теплые руки улеглись на плечи бывшей феи, а на рыжую макушку лег подбородок. — Ты можешь уехать в другой город. Папа, конечно, будет против, но если тебе это поможет…       Не поможет. Блум сжала губы, но от матери не отстранилась. В бегстве от самой себя она преодолела пространство и время, параллельно нарушив несколько законов вселенной. Разве после всего этого переезд в соседний город сумеет сгладить острые углы? Впрочем, говорить так Блум не хотела. Это казалось свинством по отношению к человеку, который так сильно старался ее поддержать, поэтому пришлось ограничиться второй, но не менее важной причиной. — У меня же нет документа об окончании школы.       По телу Ванессы прошла дрожь. Тепло с плеч и макушки не ушло, но женщина словно немного отдалилась. — А разве тебе не должны были выдать хотя бы справку в Алфеи? — Алфея — это школа для фей. — С горечью отозвалась Блум. Перед глазами у нее замаячило воспоминание. Огромный розовый замок с воротами-крыльями теперь казался куда более внушительным, нежели это было во время учебы. Текущая недоступность делала школу просто огромной, оттого такой желанной. — Не думаю, что там можно получить справку об окончании обычной людской школы.       Возможно стоило упомянуть подруг. Ванесса знала, что в окружении Блум водились личности, способные взломать с помощью пульта от телевизора целый магический барьер без каких-либо усилий. При таком раскладе была велика вероятность того, что эта самая девушка может взломать пару баз данных случайных школ и выписать Блум тот самый аттестат, но, тем не менее, за все время пребывания бывшей хранительницы драконьего пламени никто из магического сообщества не давал о себе знать. Черт, да тот же диплом можно было просто наколдовать или… — Да не нужно мне это. — Блум оперлась руками о прилавок. Глаза ее вяло взирали на жизнь за окном. — Не нужна вышка. Буду с тобой торговать цветами.       В иной другой момент Ванесса возрадовалась бы. Ее материнское сердце ныло всякий раз, когда Блум, ее маленькое сокровище, впутывалось в неприятности мирового масштаба, но сейчас слышать этот прогноз было примерно также больно, как и выслушивать рассказ о других, настоящих родителях рыжеволосого чуда. Блум ненавидела этот магазин. Блум не была создана для работы с цветами. Блум была особенной, совершенно недостойной такой жизни.       Ванесса осеклась. Каждый родитель считает своего ребенка самым особенным, выделяя того на фоне других, пусть и более талантливых детей, здесь же особенность не была сладкой иллюзией, созданной за годы материнства, но нет. На деле Блум действительно была особенной. Женщина горько усмехнулась.       Была… Какое же мерзкое слово! — Может подумаешь о вечерней школе? — Аккуратно поинтересовалась Ванесса. — Нагонишь там эти несколько лет, а потом подашь заявление. — Не подумаю. Я все уже решила. — Тихо, так, чтобы мама едва могла слышать, прошептала Блум, стиснув зубы. — Тебе все равно нужна была наследница. — Милая, но ты не обязана…! — Вы с Майком меня приютили, кормили, одевали и любили. — Горечь слезла с лица быстро, уступая место странному разочарованию. — Я должна стать вам опорой и отплатить за все то, что вы мне дали.       Каждое слово приемной дочери звучало как стук молотка по крышке гроба. Ванесса ужаснулась. Сердце ее сжалось в невидимых тисках. Не помня себя, женщина обняла девушку и начала обсыпать ее волосы поцелуями. — Милая, за что же ты так?       Блум не знала. И не хотела знать, честно говоря. Вечность в цветочном магазине казалась не такой уж и страшной, если сравнивать ее с судьбами прочих сирот, которым не повезло также сильно, как огненной фее из одного маленького земного городка.       «Не фее.» — Поправила себя Блум. — «Фей не существует.»       Тем же днем коммуникатор был разбит, ровно как и прочие магические средства связи. Ванесса с тоской наблюдала за тем, как ее приемная дочь подметает осколки вещества, очень сильно похожего на пластик. То, что было навороченной версией магического телефона, уже покоилось на дне мусорного ведра. Осколки полетели туда же.       Если бы не этот задушевный разговор, то день пролетел бы вовсе незаметно. Рабочий день кончился, магазин был закрыт и ужин прошел относительно успешно. Слушая лязг вилок о тарелки, вникая в отцовскую болтовню и материнское воркование, Блум неизбежно погружалась в далекие воспоминания о бесславно прошедшей школьной жизни. Быть может ей стоило обратиться к биологическим родителем? Елозя вилкой по салату, бывшая волшебница смотрела куда-то в стол. Как бы сильно ей не хотелось уйти от темы магии и Магикса, непрошенные размышления все равно давали о себе знать.       Технически Блум могла бы попроситься в преподаватели. Возможность колдовать не требовалась в таких профессиях, как историк или географ. Это звучало заманчиво, но лишь поначалу, ведь обдумывая эту вещь, художница наталкивалась на весьма неприятный довод «против». Она все еще была девчонкой без какого-либо нормального образования за плечами, пусть и с обширным послужным списком в виде побед над именитыми злодеями. — О, кстати, может сходим на пикник в выходные? — Поинтересовался Майк. — У меня как раз начинается отпуск с пятницы.       Мать и дочь настороженно взглянули на главу семейства. Тот обычно не выдвигал такие предложения, предпочитая проводить досуг в любимом кресле за чтением газеты. Майк не был любителем подобных мероприятий. Заметив настороженность, мужчина поспешил пояснить: — На пикник собираются еще некоторые мои коллеги с детьми. Блум могла бы развеяться. — Пап, мне не пять. — Проныла художница. То, что в ней все еще видели ребенка, неспособного пойти на контакт без прямого толчка в спину. — Что мне там делать? — Некоторые твои друзья жаждут тебя увидеть, — Майк развел руками. — Селина и тот парнишка… Энди? Также будут на пикнике. — Подожди-ка, а ведь выходные — это день города? — Сообразила Ванесса.       Майк согласно кивнул, а Блум побледнела. В голове ее начала рисоваться схема по которой в местный парк стекутся все, в том числе и бывшие одноклассники, прекрасно наслышанные о некой школе в Швеции. Наверняка будут вопросы и насмешки, попытки докопаться до причины приезда назад в город. Будет и Митси, чье святое дело — это унизить вечную школьную соперницу.       Думая о своем, Блум даже не услышала стук в дверь. Майк и Ванесса переглянулись. На этот раз дверь пошел открыть Майк, повинуясь некому странному чувству. В себя Блум привел хлопок и стон мужчины. Ванесса вскочила с места, стоило телу мужа со свистом впечататься в стену. В коридоре раздались звонкие шаги. — Дорогой! — Папа!       Вскочив с места, Блум первая бросилась на помощь к отцу, и застыла, стоило нескольким фигурам попасть в поле зрения. Неизвестные мужчины в черных одеяниях стояли у открытой двери. Никого из них лично Блум не знала, но чувствовала ауру опасности, так щедро исходящую от каждого из них. — Кто вы такие?!       Вторженцы ответа не дали и лишь переглянулись между собой. — Она? — Спросил высокий светловолосый тип в шляпе, показав некую фотографию человеку с красными волосами.       Тот утвердительно кивнул и четыре пары глаз уставились на Блум так, как животные смотрят на мясо. Самый молодой, похожий на панка, прыгнул вперед и во время прыжка его тело изменилось. «Оборотень!».       Огромный волк раскрыл пасть и Блум интуитивно выставила руки вперед, глупо надеясь защититься. Она не верила ни во что хорошее. Как раз именно в этот момент каждый волосок на теле девушки поднялся вверх. Стоило Блум увидеть свое отражение в чужих желтых глазах, как молния ударила из-под земли, пробивая потолок и унося зверя вверх. Животное заскулило, а на лицах неизвестных отразился страх. Тот, который был волком, рухнул на пол и тихим, почти гнусавым голосом спросил: — Какого черта?! — Оу, как-то невежливо раскрывать пасть на беззащитную девушку. — Насмешливый голос раздался позади неизвестных. Внутри Блум все перевернулось. — Четверо на одну, да еще и бессильную. — Жалкое зрелище.       Красноволосый тип вскинул руку и шар энергии полетел вперед, разрезая воздух. Блум не успела толком уклониться, как ее и Майка накрыла толстая ледяная стена. — Что же, братья, — Эйс злорадно усмехнулся. — Окажем гостям теплый прием.