Три головы Цербера.

      С удивлением Блум обнаружила, что ее жизнь… Не очень-то и изменилась с появлением колдунов на территории новой жилплощади. Дни как текли тоскливой патокой, так и продолжали течь. В какой-то момент бывшей фее самой надоело аморфное состояние, но поделать с собой Блум ничего не могла.       Колдуны, подобно диким псам, выполняли вторую часть сделки, а именно охраняли семейство, но при этом дело касательно возвращения магии не очень-то и шло. Из всего трио в подобную работу был втянут лишь Дарко. Иллюзионист упорно корпел над тайными знаниями ныне почившей Вальтер, время от времени отвлекаясь на сон, еду или дежурство. Эйс верил, что ряженые фрики в черном могут вернуться и истина явно была в его словах. Кем бы не были выходцы «Черного Круга», они явно не походили на случайных магов-преступников, которых чудом или невезение выкинуло на Землю.       Ах, да, они же здесь родились…       Блум не покидало чувство нависшей опасности, время от времени перебиваемое искренним недоумением. Присутствие еще трех человек рядом практически не ощущалось. Уж больно быстро бывшие ученики Гриффин влились в небольшую семью. Через какое-то время бывшая фея даже начала забывать, что эти парни вообще-то были для нее врагами. — Повторяю: не нужно красть продукты! — Заявила Ванесса мягко, но решительно.       Шторман зашипел, подобно разъярённой кошке. У него водилась дурная привычка подворовывать. Пока никто не видел, маг бурь тайком крался на кухню и шарил в холодильнике. Зачастую подобные вылазки заканчивались не очень хорошо и мага ловили прямо с поличным, вынуждая того хватать первый попавшийся продукт и ретироваться в сторону выделенной комнаты.       Подобное поведение было странным и вовсе не походило на испытываемое неудобство. Шторману вообще-то было плевать на окружающих, как и Эйсу с Дарко, но он почему-то из раза в раз вел себя подобно воришке. Самое странное крылось в том, что и тягать еду смысла не было. После неожиданного пожара многочисленные соседи, родственники и друзья активно присылали гостинцы и вещи. К ним присоединились и девчонки с окрестности, которые Блум вроде бы не любили, но явно заинтересовались тройкой красавцев под ее крышей. Полки холодильника прямо-таки валились от еды, преимущественно сладкой. — Если ты хочешь поесть, то садись за стол и ешь. Здесь нечего стесняться!       Шторман не ответил. Лишь сурово, немного зло и как-то совсем дико взглянул на Ванессу, сущий образец ангельского терпения и удивительной доброты. Блум даже показалось, что ее приемная мать вселяет в повелителя молний страх куда больший, нежели Вальтер в худшие свои дни. — Просто поешь. — Блум зевнула и вынула из шкафчика упаковку хлопьев. Те залежи кондитерской бывшая фея не могла видеть чисто физически, оттого некогда не особо любимый сухой завтрак начал потихоньку укореняться в повседневном рационе.       Колдун недоверчиво взглянул сначала на фею, потом на ее мать. Со стороны Шторман выглядел как-то уж совсем социально-неловко. Он точно учился в Облачной Башне? Холодок пробежал вдоль спины феи. Впрочем, вспоминая вообще школьную кухню, мага можно было понять. Едой учеников нигде не баловали, считая, что голод — это лишний стимул.       Про себя фея мрачно усмехнулась. Магикс, полный всяких ресурсов, как-то не особо хорошо заботился о детях, что однажды должны встать на его защиту. Блум покачала головой. Сейчас ей страсть как хотелось узнать новости с того мира, но возможности не было. Мусор забрали еще несколько дней назад, да и гордость не позволяла броситься к коммуникатору.       Был ли смысл делать себе только больнее? — Шторман, просто скажи: «я проголодался», открой холодильник и поешь нормально!       Мрачные думы затронули особо больную струну. Блум и не заметила, как ворчание вылетело из ее губ. Колдун шумно задышал. — Я тебе пес какой-то, чтобы так говорить?!       О том, что он вообще-то в этот момент похож на злого пуделя, Блум не сказала. Это не было ее делом. Фея словно устало пожала плечами и зачерпнула ложкой немного хлопьев, которые не успели толком разойтись. — Пес — не пес, но ты будешь стоять тут вечно, если просто не поешь.       Ванесса согласно кивнула. Довод вышел настолько разумным, что и Шторман тут же остыл, хотя секунду назад в воздухе появилась влажная сырость, характерная для предгрозового периода. Недоверчиво, словно ожидая подвоха, юноша подошел к холодильнику и вынул оттуда самый большой кусок торта. На мгновение маг замер и посмотрел сначала на Ванессу, потом и на Блум. Он искал глазами признаки недовольства, но мать с дочерью оказались равнодушны. Штормана никто не ограничивал. — Ну… Я его тогда в комнату отнесу?       Он ждал дозволения? — Может лучше поесть здесь? — Аккуратно поинтересовалась Ванесса. — Тут и стулья со спинкой, и стол хороший.       Шторман взглянул сначала на кусок, потом на женщину. Думал ли он о том, что в любой момент сладость из его рук может быть коварно выбита? Наверное. В любом случае, Блум это не касалось. Жуя не совсем разошедшиеся хлопья, девушка смотрела в стену, размышляя о планах на грядущий монотонный день.       Она могла заниматься этим до бесконечности, но со стороны второго этажа послышался взрыв. Сеть трещин мгновенно окутала потолок. Кое-где потолочная плитка вовсе раскрошилась. Несколько кусочков рухнуло в миску с хлопьями, тревожа молоко. — Господи! — Ванесса встрепенулась. Прошлые нападения дали о себе знать. Выхватив нож со стола, женщина напряглась. — О. Дарко проснулся. — А вот Штормана не смутил ни взрыв, ни кусочки плитки в угощении. Не брезгуя, колдун создал вилку из воздуха и откусил немного торта. — Д-дарко? — Ага, Дарко. — Не чувствуя чужого смущения, Шторман кивнул и с удовольствием улыбнулся. Торт на его тарелке был хорош и привкус строительных материалов его нисколько не портил. — В «Башне» даже говорили, что если что-то взрывается, то это либо я, либо Дарко. Я, как видите, стою здесь.       Послышался треск. С потолка упала еще одна плита, которая раскололась на две части, стоило ей соприкоснуться с полом. Ванесса сглотнула, опасаясь, что новенький дом рухнет прежде, чем на страховом счету появятся деньги. — Б-лум, родная, ты не могла бы…       Бывшая фея не ответила. Она оставила хлопья и пошла наверх, дабы разобраться тем, что происходило. Стоило девушке открыть дверь нужной комнаты, как перед ногами упало некое подобие куклы-вуду. Грубая игрушка, сшитая из материала близкого к мешковине, улыбалась Блум кривой грязно-коричневой улыбкой. Дарко звал ее стражем, Эйс не называл никак, а Шторман дал игрушке имя «Пепе» к великому недовольству ледяного мага. Блум мелко поежилась. Даже лишившись магии девушка ощущала некую зловещую силу, что исходила от куска ткани с травами.       Помещение, в документах подписанное как «каморка», на деле было огромным. Чары постарались. Наверное, выдели всем трем братьям одну комнату, те бы перегрызлись в первый же час. А тут, как не странно, даже были номинальные стены, сделанные из чего-то очень похожего на картон. Двери также имелись.       В это место, буквально оторванное от прочего пространства, Блум ранее не заходила. Не было причины. А сейчас, попав в чертоги колдунов, девушка ощутила легкое разочарование. Здесь не чувствовалось ничего особенного. Простой пространственный карман, служащий этаким коридорчиком, выглядел просто и пусто. Перед носом бывшей феи находилось три двери, раскрашенных в разные цвета. Блум прошла к фиолетовой, повинуясь инстинкту.       Стоило двери-барьеру приоткрыться, как в лицо девушки дыхнуло дымом. Огонь, до ужасного знакомый, оплел собой стены. Комната Дарко была целиком и полностью охвачена ужасной стихией и, что самое страшное, иллюзионист находился в самом эпицентре, развалившись тряпичной куклой, примерно такой же, что валялась в коридорчике. Блум ощутила касание ужаса. Стихия бушевала перед самыми очами, но справиться с ней фея не могла. Девушка выставила руку вперед, повинуясь привычке, но огонь не послушался. Он как лизал зачарованные стены, оставляя после себя угольные узоры, так и продолжал лизать. До носа девушки донесся противный запах жженных волос, смешанный с мерзким ароматом чужой плоти.       Желудок завязался в узел. Блум пошатнулась. — ШТОРМАН!       Стоило ее крику вырваться с горла, как он потонул в пространстве. Магия съела чужой голос. Ум требовал броситься прочь, на первый этаж и позвать мальчишку-мага, пока не стало слишком поздно. Стоило этой мысли появиться, как огонь разгорелся сильнее. «Я не успею».       Блум сглотнула, понимая безвыходность ситуации. — Дарко!       Парень не отреагировал, чем и продиктовал дальнейшие действия.       Она могла не геройствовать и броситься вниз за помощью, тем самым ставя судьбу бывшего неприятеля под удар, но Блум не могла так поступить. Она была феей, пусть и прошлой. Вдохнув побольше воздуха, девушка метнулась вперед. Языки огня жадно цеплялись за нее. Начала тлеть одежда, запах жженных волос усилился, кое-где на коже вздулись первые волдыри.       Чувство было не из приятных. Скривившись, Блум побежала дальше. Относительно короткое расстояние превратилось в вечность. Мир будто пылал в замедленной съемке. Блум точно могла сказать, что именно почернеет, в каком месте и за какое время. Чувство было ужасным, но зрелище перед глазами было еще хуже.       Дарко даже не двигался, хотя пламя во всю ласкало его правую руку. — Дарко! Дарко!       Блум снова махнула рукой, но огонь не послушался. Он жрал и жрал, высасывая все соки из своих жертв. Бывшая фея подбежала к колдуну, схватила того за плечо и закричала, едва его лицо предстало перед глазами. У Дарко не было глаз, носа, ушей и всего того, что должно было быть у каждого нормального живого существа. — А! — Хватит.       Девушка едва не откинула чужое тело прочь. Она испытывала страх, но в то же время бросить мага не могла, каким бы ужасным зрелище не было. — Хватит, Блум.       Но она не слышала. Продолжала кричать, пока мир над ее головой пылал. — Пре-кра-ти.       Щеку обожгло и огонь перед глазами рассеялся. Вообще исчезло все. Даже тело в руках. Блум ощутила легкость, а после перед ее глазами разлилось жидкое золото чужих глаз. Дарко стоял напротив. Зрачки, ранее сильно суженные на кошачий манер, растеклись вдоль всей радужки, приобретая человеческое очертание. — Чт… — Хватит. Смагичить не вышло.       Он стоял близко. Настолько, что Блум ясно видела его кожу лица. Каждую пору, каждую неаккуратно замазанную точку. А еще он держал бывшую фею за плечи, не спуская удивительно-золотых глаз.