Три головы Цербера.

      На Земле можно было жить.       Да, так просто, почти безболезненно и очень странно. Пусть на улицах катались откровенно устаревшие машины, люди жили совершенно иными правилами, но все же все было не так уж и плохо. Особенно если учесть, что над головой Эйса имелась крыша, а под рукой вечно валялась то упаковка эскимо, то ведерко шоколадного пломбира, то палочки с фруктовым льдом.       Такого, к слову, ни в каком Магиксе не водилось. Цветочный магазин Ванессы необычайно удачно располагался напротив кондитерской лавки, где помимо булочек можно было приобрести мороженое любых форм и вкусов. Стоит ли говорить, что подобный фактор Эйса подбивал на дежурство рядом с матерью Блум куда охотнее, нежели тысяча слов? Не говоря уже о том, что женщина с каре успела привыкнуть к ледяному магу и даже пошла к нему на сотрудничество. Эйс замораживал и размораживал цветы, помогая тем сохранить едва ли не первозданную свежесть, а Ванесса щедро платила за эту работу земными деньгами. И вроде это того не стоило, ведь при желании Эйс в состоянии был навести морок на всякого продавца и заставить того отдать весь товар даром, но с другой эта сделка становилась как-то более честной.       День летел за днем, люди то прибывали, то отбывали. Кто-то приходил за необычайно свежими цветами, кто-то давал о себе знать исключительно из-за молоденького продавца с «холодной красотой», а кто-то игнорировал магазинчик вовсе. Странно, но колдун словно очаровался новой рутиной и был не против просидеть здесь хоть до скончания веков. Да и магические силы, особо ценные еще в Магиксе, становились лишь значимее на Земле.       Очередной удушливый летний день подошел к концу. Эйс неохотно отложил одну из многочисленных книг Вальтер под прилавок Ванессы, сама Ванесса выключила свет. Эйс наложил чары на цветы, а хозяйка проверила кассу. Удивительно простой, но слаженный ритуал очень быстро дошел до последней стадии, а именно до полного закрытия цветочной лавки. Небо над Гарденией постепенно желтело, вытравливая голубизну. Где-то там, возле полоски горизонта, наблюдались первые темно-синие мазки.       Ванесса щелкнула и небольшая машина, все еще с разбитым окном, замигала фарами. Двери открылись. Вообще странное это было дело. Эйс совершенно точно мог заставить Дарко соорудить печать перехода между пространствами или попытаться сделать ее самостоятельно, но цветочница воспринимала в штыки подобное желание помочь. Что именно ей мешало? Эйс не знал, да и знать не желал.       Ванесса по натуре своей откровенно странная женщина, упорно бежала от магии прочь, оправдываясь желанием жить как «все». Словно прошлое магическое вмешательство в страховые дела женщину не устроили. Хотя, казалось бы, дом ей достался действительно хороший.       Впрочем, это же отсталая земля с не менее отсталой культурой.       Ехал Эйс на переднем. Пока Ванесса крутила руль, нажимала педали и регулировала зеркальце, торчащее откуда-то сверху. Вроде примитив, а принц Даймонда успел к нему как-то прикипеть в своей странной манере. И пусть графство на Домино все еще значилось в списке целей на грядущий год, но все же земное существование также не было лишено плюсов. Здешнее мороженое, например, было куда вкуснее бурды из Магикса. Интересно, а какое на вкус домашнее мороженое? Майк как-то говорил, что покупная еда — сплошная химия, когда домашнее меню менее вредное.       Надо бы заставить Блум приготовить.       Она, вроде, не откажет. А если откажет, то подкупить ее не сложно. Нужно только немного, совсем чуть-чуть, задобрить ее. Например, завалить дом некой Митси огромным сугробом или обрушить на саму девушку сосульку. Блум будет довольна, да и Шторман порадуется.       Но ладно, это все будущее. Близкое, но не до конца определенное. Сейчас же Ванесса припаркует эту старомодную повозку, Эйс выйдет на воздух и побредет в свою обитель, чтобы вздремнуть или посетовать на то, что те придурки свалили живыми. Потом маг спустится на ужин, оттяпает немного сладкого и, быть может, присоединится к просмотру фениксовой коробки вместе с Шторманом.       Иными словами, план был расписан и ничего не предвещало беды, но потом входная дверь нового дома открылась и Эйс оказался неприятно удивлен. На пороге, там, где обычно валялись наполовину убитые босоножки Блум (она их с первого курса таскает?!) и ее же ботинки на платформе, виднелись залежи чужой обуви. И не какой-нибудь, а самой магической! Зенитские ботинки, мелодийские кроссовки, солярийские босоножки, сланцы с Линфеи и неясные полу-сапоги, полу-еще-что-то-там, встретили ледяного колдуна в полной готовности.       Осторожно, словно бродя по минному полю, Эйс переступил обувь и прислушался. Обычно полумертвая тишина, время вот времени перебиваемая звяканьем кастрюли или звуками шайтан-коробки из комнаты Блум, отсутствовала. Однозначно, не к добру. Стоило Эйсу пройти чуть дальше, как самые худшие опасения встали на свои места. До дрожи знакомые голоса фей «Винкс» противной мелодией раздавались из зала. Маг холода насторожился.       Как давно эти феи дали о себе знать? Как сильно промыли голову Блум? Стоит ли ему вообще пытаться подглядеть, или нужно бежать, сверкая пятками? Вопросов было много, но Эйс не долго над ними думал. Осторожно, ступая подобно кошке, ледяной маг приблизился к вожделенной двери и заглянул в щель. — Ой, а какие у него щечки! — Стелла потянула в сторону щеку некого низкорослого мальчишки.       Эйсу потребовалось несколько секунд, чтобы признать невероятное — маленькое тело с буйными рыжими кудрями и курносым носом было ничем иным, как иллюзией. Ком смеха подкатил к горлу. — Не знала, что у тебя есть братья… — Озадаченно пробормотала Лейла. — Ой, так он не родной! — Блум попыталась улыбнуться как можно менее нервно, но лицевой нерв словно заклинило. — Он сын моей троюродной кузины!       Рыжий Дарко неодобрительно взглянул на бывшую фею. Блум неловко пожала плечами, словно говоря: «прости». Заклятие смены формы вышло идеальным, но та спешность, с которой оно накладывалось, повлияла на звучание голоса. Говорить из-за конспирации Дарко не мог. — Впечатляющая родословная. — Муза склонила голову в бок, а Дарко напрягся. Из всей пятерки прибывших фей именно эта смотрела на него с плохо скрытым подозрением. — Это по линии Королевы Марион? — Нет-нет-нет! Это Земля! Сестра мамы-Ванессы родила дочь, а дочь ну, родила это…       «Ты, блять, серьезно?!»       Даже Винкс переглянулись, а Блум поспешила прижать мальчишку к себе и зарылась пальцами в огненно-рыжие кудри, плохо отличимые по цвету от ее собственных волос. — До сих пор не могу разобраться в ваших родословных. — Пожаловалась вся та же Стелла. — Но скажу от себя — мальчик хорош. Дарко самодовольно улыбнулся. Он, естественно, хорош. Пусть и заперт в таком жалком теле. Иллюзионист мелко дрогнул. Блум нервничала. Нервничала так сильно, что ее пальцы терли его шевелюру так неистово, что на кончиках девичьих ногтей что-то началось. Что-то необъяснимо магическое, целиком и полностью связанное с электричеством.       Вот же проклятый Шторман! Нашел что совать в руки феи!       Дарко потянулся к альбому с карандашами и Винкс, подобно стайке пустоголовых птиц, раскрыли рты. Подумать только, и вот эти дурехи портили магам жизнь! При ином любом случае это можно было превратить в козырь, но не сейчас. Иллюзионист спешно нацарапал на альбоме: «Сестрица устала».       «О, Дракон, я больше не протяну в вашей компании!».       Тонкий намек оказался достаточно толстым. Вновь последовали гляделки, после которых все действующие феи пришли к выводу, что да, пора бы и честь знать. Стелла, впрочем, успела сочно чмокнуть Блум в щеку и клятвенно пообещать вернуться. Дарко облегченно выдохнул, а Эйс уже думал уйти на кухню, как тут же громогласный голос Штормана раздался с несчастного порога. — Я ДОМА. «Твою мать!».