Три головы Цербера.

      Супчик с лапшой по вкусу больше напоминал чуть подсоленную воду. Штормана нельзя было назвать прихотливым к еде, однако, даже он не мог не признать, что да, суп отвратительный. За годы скитания по Магическому Измерению в качестве преступника, повелитель молний ел много чего. От супа с жабьим мясом (тяжелые времена) до целого ничего и то, даже последний вариант крыл собой текущее блюдо дня. Колдун ткнул ложкой вяло колыхающиеся сероватые макаронины на дне и с отвращением взглянул на братьев, тем самым давая краткую рецензию.       «Дрянь».       Блум, не то живая, не то мертвая, рекомендацию пропустила мимо ушей. Хотя, справедливости ради, есть свой суп бывшая фея не собиралась. Она просто помешивала содержимое тарелки и жадно смотрела на Ская, который, как и полагалось всем более-менее «значимым гостям мероприятия», сидел за другим столом и о чем-то мило переговаривался с Диаспро. Если бы магия вернулась к Блум в этот самый момент, несчастная ложка раскалилась бы докрасна.       Какая же это была наглость! Даже на ее похоронах Скай продолжал общаться с этой змеюкой! И да, они расстались, но, Великий Дракон, у всего же есть границы! К счастью, а может к сожалению, из спиртного на столе было целое ничего из уважения к покойнице. У «благородных», конечно, все было несколько иначе. Блум не сомневалась, что в красном графине, который Диаспро нежно сжимала в руках, плескалась вовсе не вода, а что-то покрепче. Эйс и Дарко, сидевшие по разным сторонам от принцессы, переглядывались между собой и вели телепатический диалог.       «Как думаешь, какова вероятность, что шевелюра прЫнца загорится?» — Эйс проткнул вилкой пудинг, жалкую копирку того, что он ел на Земле.       «Не так ставишь вопрос. Лучше подумай, как скоро этот самый прЫнц что-либо заподозрит» — Дарко вяло склонил голову в сторону. С какой стороны он не смотрел, задумка братьев ему не нравилась. Рука мага ежеминутно возвращалась к карманам, где был спрятан межпортальный диск, нить для побега в случае всего. — Не пялься. — Эйс стукнул Блум под ребра. — Заметят.       Ложка выскользнула из девичьих пальцев и рухнула в тарелку с супом. Блум шумно задышала. Губы ее сжались, на лбу проступила морщина. От того, чтобы взять и встать из-за стола, чтобы перевернуть тарелку с несчастным супом прямиком на голову бывшего возлюбленного, Блум останавливал лишь ее «эскорт». — А все похороны проходят так отстойно?       Несколько человек, что сидели рядом со Шторманом, неодобрительно покосились. Один даже грозно шикнул: — Проявите к покойной хоть каплю уважения!       Забавно, что этот человек требовал некое мифическое уважение, когда организаторы поминального банкета о подобном понятии не слышали. Шторман мельком оглядел стол. Унылые закуски, унылая выпивка, унылые искусственные цветы. Не знай повелитель молний Блум лично, он бы подумал, что ее здесь люто ненавидят. — Знаете, когда я захочу вас кинуть, я припру вам этой бурды. — Шторман стукну ногтем тарелку и прыснул, с трудом сдерживая неуместный смешок. — Если ты сейчас не заткнешься, эта бурда окажется у тебя на голове. — Глаза Эйса недобро блеснули. Младший братец притягивал к своей персоне слишком много внимания.       Шторман протяжно фыркнул и недовольно сложил руки на груди. — Тут скучно. — Это похороны, а не цирк.       Старший и младший братья уставились друг на друга, а средний подцепил пальцами виноградину из блюда с фруктами. Небольшой, но тяжелый плод идеально лег между пальцами, больше напоминая жемчужину. Плотная фиолетовая кожура влажно поблескивала в свете солнца. Дарко подумал о том, что неплохо бы развести виноградник на своем участке. Ах, дивное маленькое графство, где-нибудь на берегу озера. Что может быть лучше?       Впрочем, едва виноградина попала в его рот, как невероятная кислота обожгла язык. Зелень! Чистая, ни с чем не разбавленная зелень! Дарко выплюнул ягоду и припал жадно к стакану с водой, чтобы сбить противный вкус с языка. Помогло частично. — И какие люди только не приходят! — Мужчина, несколько минут назад сделавший замечание Шторману, сурово нахмурил брови. — Вы бы хоть совесть имели к покойной-то принцессе! — А у вас какие-то проблемы? — Дарко нахмурился. Настроение от винограда резко испортилось и иллюзионист отбросил вежливость в сторону. Глаза кошачьего желтого цвета уставились прямиком в неизвестного.       И что это пухлощекому поросенку с моноклем вообще понадобилось? Дарко скривился. Он же, в отличие от шибутных братьев, не сделал ровным счетом ничего, чтобы получить в свою сторону укор. — Не у меня, а у вас, раз вы едой разбрасываетесь!       Все же посещение похоронного банкета оказалось гиблой идеей. Иллюзионист показательно отодвинул от себя блюдо с виноградом и шумно вздохнул, сложив руки на груди. Дарко посмотрел по сторонам. Скучно. Похороны, мероприятие, что само по себе не настраивало на веселье, оказались совершенно невыносимыми. Время медленно и тягуче протекало вперед, но ничего интересного не произошло. Иллюзионист надеялся хотя бы на сценку с криками в небо и массовым плачем по покойной, но нет. Все молчали и ели, что дают. Даже королевская чета и та, казалось, расстроилась ни чуть не больше, чем от гибели хомячка.       Дурно пахло дело. Сомнения, что успели появиться еще с самого начала затеи, подточили решимость Дарко. А что если этим родителям Блум не нужна и вся защита колдунов идет впустую? Иллюзионист тряхнул головой. Нет, впустую это время точно не пошло. И эти коронованные задницы точно оценят то, что черные маги дали их ненаглядной дочурке. — Я отойду. — Шепнула Блум, но ни Эйс, ни Шторман этого не услышали.       Дарко едва заметно кивнул и отодвинулся в сторону, позволяя бывшей фее покинуть насиженное место. Несколькими минутами позднее иллюзионист обнаружил, что место возле Ская пустовало. Принцесса Диаспро, законная невеста и организаторша неудачного покушения, ушла. И Блум ушла. Два плюс два дало четыре. Не говоря ничего братьям, иллюзионист спешно вылез из-за стола и поспешил догнать Блум раньше, чем та догонит Диаспро.       Странное это было дело. Принцесса Диаспро провела рукой вдоль свежей могильной плиты, но не почувствовала ровным счетом ничего. Сколько времени наследница Айсиса представляла себе этот момент? Сколько дней Диаспро лежала в кровати и воображала, как она подойдет к надгробному камню проклятой соперницы и от души плюнет к его подножью, раз и навсегда закрепляя за собой статус победительницы. Странно, учитывая, что все сложилось так, как нужно. Ну, по большей части. История с Доради в расчет не бралась. Слишком странная, она не воспринималась Диаспро как правда в чистом виде. Там, на Земле, что-то произошло, но отныне это не было важно.       Вся суть бытия на ближайшие несколько часов сошлась в одном месте. Принцесса Айсиса провела рукой вдоль выбитой надписи «Здесь покоится вторая принцесса Домино, национальная героиня и просто любимая дочь. Да укутает тебя пеплом Дракон» и с трудом сдержала рвущиеся наружу злые слезы. Все не должно было так закончиться! Блум не имела никакого морального права умирать, особенно в такое время! Эта рыжая стерва должна была давиться слезами, смотря на трансляции волшебного мира, наблюдая за роскошной свадьбой принцессы Диаспро и принца Ская, попутно оплакивая селянина, что вырастил ее! Это она, разлучница и жестокая дрянь должна лить слезы! Она, но не Диаспро! — Надеюсь, ты там перевернешься.       Ногти, выкрашенные в насыщенный вишнево-красный, впились в белый камень. Лицо Блум, схематично наброшенное на материале могильного камня, словно насмешливо скалилось, видя чужое бессилие. Диаспро уже хотела от души плюнуть в скопище линий, но в самый последний момент ее что-то остановило. — Прошу прощения.       Чужой голос отрезвил. Тут же высохли слезы, погасла ненависть, что до этого пылала не хуже вечного драконьего огня. Диаспро глубоко вдохнула, мысленно посчитала до десяти и круто развернулась, твердо намереваясь уйти прочь. Девица, что так нагло прервала процесс поминания соперницы крепким словом, на вид оказалась еще той серой мышью. Такую и в пустой комнате не сразу встретишь, не говоря о толпе, однако, что-то странное было в неизвестной. Диаспро показалось, что чисто теоретически она может быть даже знакома с ней. Принцесса тряхнула белокурыми волосами, прогоняя странные мысли. Нет, такая серость с ней не может быть знакома по определению. — Ничего. — На похоронах пришлось скрывать все те эмоции, что на данный момент обуревали Ди. Смахнув острым ногтем новую слезу, Диаспро покачала головой и повторила. — Ничего.       Незнакомка едва заметно поклонилась, отдавая принцессе Айсиса честь. Значит, неблагородная. Значит, точно чужая. В руках невнятная персона держала несколько полудохлых цветочков, наверняка сорванных неподалеку. Про себя Диаспро скривила губы. Хоть где-то воцарилась справедливость.       «Ну же, Блум, невнятный камень и дохлые цветы. Ты этого и достойна!»       Но очень быстро злорадство перетекло сначала в отчаяние, потом в странную опустошенность. Словно целый пласт истории вырвали. Глаза опять покрылись соленой пеленой, а грудь перехватило. К Фениксу полетели все тренировки, королевская выдержка и наставления семьи. Диаспро заплакала, а незнакомка положила свои жалкие цветы в самую кучу великолепных венков. — Вы ее знали? — Спросила неизвестная.       В любой другой день Диаспро могла ответить как обычно. Резко, безжалостно и бескомпромиссно напомнить девчонке о ее месте, однако сегодня день выдался особенным, поэтому принцесса Айсиса проглотила весь накопленный яд и едва заметно кивнула головой, тем самым говоря «да». И в этом «да» отчаяния было куда больше, чем во всем том действе у гроба. — Хм, повезло, наверное.       «Она увела у меня жениха».       Но куда челяди до этого? Диаспро едва слышно фыркнула и шмыгнула носом, смахивая слезы. Эта девчонка видела лишь половину картины. Вечная, непогрешимая Блум и все остальные… Интересно, знала ли эта почитательница о том, что принцесса Домино очень сильно любила заглядываться на занятых парней? — Да. Повезло.