Три головы Цербера.

      Не смотря на самую большую тягу к знаниям, неоднократно выделенную Вальтер, Дарко не видел себя учителем. Он, если подумать, был максимально далек от понятия педагога. Иллюзионисту нравилось поглощать знания. Ему нравилось копаться в книгах, делать закладки, оставлять заметки на полях и вообще делать все то, что было необходимо для каждого уважающего себя колдуна. Эйсу не хватало терпения в постижении колдовских наук, а Шторману усидчивости. Так и вышло, что в данном трио именно Дарко оказался самым пытливым служителем знаний, но пытливость эта распространялась на дела, изолированные от вмешательства посторонних. До этого самого момента.       Второй этаж пожарного депо оказался идеальным для всякого рода учений. Здесь практически не было стен, из мебели виднелся стройный ряд кроватей и столов с тумбами напротив них, иными словами, ненужный мусор, который можно выбросить. Блум ощутила мощный укол зависти, стоило Дарко одним движением руки поднять часть мебели в воздух и отправить ее прямиком в стену. Затрещала древесина, завыли металлические заклепки, заплакали старые матрасы от силы удара. Бывшая фея безнадежно попыталась повторить заклятие, справедливо понимая, что она-то может лучше. Сильнее, как минимум. Едва Блум разрезала рукой воздух, как тут же…ничего не произошло. Ожидаемо, но обидно. — Может, мы заходили не с того угла?       Дарко говорил это сам себе. Иллюзионист пальцем подозвал один из оставшихся столов. Грубая деревянная конструкция, слишком низкая для алхимического верстака, но при этом вполне устраивающая землян, удобно расположилась у самых ног иллюзиониста. Дарко немного сомневался. Немного нервничал. Немного не желал делиться с феей, пусть и бывшей, секретами своего темного мастерства.       Блум не сразу ощутила как желтые, по цвету больше похожие на раскаленное золото, глаза бывшего неприятеля уперлись в ее лицо, словно там что-то разыскивая. — Если сказал «а», так говори «б». — Принцесса Домино инстинктивно настроилась на ссору. Сказывались старые отношения. — Может, я зря все это затеял? — Несмотря на вопросительный тон, Дарко все для себя решил. Проступившая жилка на девичьем лице, знак глубокого раздражения, ясно очертила дальнейший путь.       Блум напряглась и съежилась. Мысль о том, что Дарко вот-вот научит ее накладывать порчи, с одной стороны, щекотала мораль. Это ведь неправильно. Про себя бывшая фея давным-давно попыталась отпустить обиды на Ская! Да и статус героини, ныне почти культовый, накладывал вето на цепь поступков. Но, с другой, Диаспро намеревалась погубить Майка и Ванессу. Такое прощать было нельзя. Ровно также нельзя было закрывать глаза на то, что официально Блум погибла. Так какие претензии?       Мучительные раздумья ясно отпечатывались внешне, раз Дарко усмехнулся. Битва добра и зла шла не на шутку. Иллюзионист деловито оперся на стол, не без интереса наблюдая за тем, как Блум сражается со своими внутренними демонами. Все же как легко лишить эту девицу внутреннего равновесия! — Знаешь… Может, не стоит? — И все же она сдалась. Неловко пряча взгляд, Блум нервно потерла худое запястье, где сквозь бледную кожу проступала голубоватая сеть вен. — Они ведь ничего не сделали.       В памяти всплыла жалкая желторотая Мирта. Дарко поежился. Стоило его мозгу вспомнить эту неудачницу, как тут же в сознании возникла вся Облачная Башня, полная пустоголовых, но благородных дур. Так вот, Блум оказалась точно такой же. — Раз ты хочешь. — Иллюзионист неожиданно легко сдался. Он даже немного отошел от стола. — Это правильное решение.       От подобного заявления челюсть Блум резко полетела вниз. Дарко важно хмыкнул и поправил очки на манер какого-нибудь молодого профессора по обмену. — Да, к чему растрачивать силы и ингредиенты на такие пустяки. Подумаешь, что беловолосая бестия чуть не отправила твоего приемного отца на тот свет, а слабохарактерный принц-неудачник едва ли не лобызался с ней у твоей могилы.       От понятия лобызания Скай оказался далеко, но Блум все равно не смогла задушить в себе чувство сильной досады. От противоречивых чувств хотелось кричать, вцепившись в голову. Блум низко застонала, искренне не зная, что же ей стоит сделать. Поступить по совести или… — Я могу заставить полностью облысеть блондинку.       Это многое меняло. — Договорились.       Дарко протянул руку вперед и Блум несколько недоверчиво пожала ее. Пальцы в ту же секунду занемели. Фиолетовая дымка окутала конечности. — Обещание скреплено. — И Дарко резко отобрал ладонь и потер ее о штанины, чуть сморщившись. Прикосновения бывшей феи ему показались не слишком приятными. — Я ничего не делал. Ты ничего не видела. Начинаем?       Это был первый, если не считать короткое обучение в «Башне» на момент второго курса, урок темного волшебства. С замиранием сердца Блум смотрела на платок и тюбик помады. Вот они. Ключи к ее отмщению. От предвкушения задрожали поджилки. Бывшая фея облизнулась, а Дарко матерелизовал на столе массу неясных вещиц.       Блум узнала лишь весы, близкие к аптечным. Зачем именно они были нужны иллюзионисту? Сказать бывшая фея не смогла, но все же нельзя было отрицать, что сам Дарко нуждался в этом приспособлении. Рука его потянулась к двум простым мешочкам, которые вблизи оказались максимально примитивными куклами вуду. У этих крох не было ног и рук, да и куклами их можно было назвать условно, но Блум хватило лишь одного взгляда, чтобы понять их назначение. В одну куклу Дарко поместил помаду. В другую засунул платок. — Смотри. — Прошептал иллюзионист. — Смотри внимательнее. Сейчас все твои враги пожалеют о своем рождении…       Что-то неладное Эйс заподозрил еще тогда, когда во время трансляции по магическому ТВ у принцессы Диаспро выросли огромные бобровые зубы, а на голове принца Ская возникли витиеватые оленьи рога. Подозрения ледяного мага усилились, стоило все по тому же ТВ заметить как нареченная принца Эраклиона поправляет нечто, очень похожее на парик. Для естественного хода вещей это выглядело как-то уж слишком подозрительно. — А давно мамаша принца с оленями шастается? — Словно прочитав мысли старшего брата, нарочито громко поинтересовался Шторман. Свежий попкорн шумел меж его пальцами.       Редкое для семьи время, когда все торчали под одной крышей, выдалось на удивление спокойным. Майк и Ванесса напряженно шушукались между собой. С момента их мнимой смерти в земном мире прошло всего ничего, но супружеская пара так и не сумела прийти к единому мнению касательно дальнейшей жизни. Ванесса страсть как хотела вернуть себе ныне заброшенный магазин цветов, когда Майк мечтал вернуться к коллегам по работе и привычной для себя жизни.       Винить этих простаков было нельзя. Эйс не без тоски понимал их чувства, но вот позволить им вернуться маг льдов не мог. Черный Круг имел все основания заподозрить неладное, если на месте свежепочивших смертных возникнет в точности такая же семья с идентичными привычками. Эти фрики могли и, наверняка, не запомнили имен земных родителей Блум, но вот только остальное вполне могло храниться в их головушках. Великий обман не имел права раскрываться. Особенно на его старте. — Хм, да и эта лохудра была натуральной. — Шторман облизал липкие от сиропа пальцы и сощурился. Диаспро ему никогда не нравилась. — Натуральной же была, да?       Эйс хмыкнул. Рука его потянулась к металлической пилочке для ногтей. В проклятиях ледяной маг не был хорош. Совершенно. Но, в то же время, первое подозрение оказалось верным. — Эй, Дарко, какого огра ты творишь?       Иллюзионист, занявший угловое кресло, чуть приподнял голову и поправил прямоугольные очки. Книга в его руках имела земное происхождение и, судя по всему, была посвящена колдовству. Эйс скривился. Дарко выбрал удивительно мертвую стезю, раз решил пробовать действовать на ныне спящую магию Блум путем вмешательства смехотворных земных чар. Наивный идиот. — Читаю. А что, какие-то проблемы? — Ага, брось этот пылесборник и присмотрись.       Бросать книгу иллюзионист не стал. Ровным счетом, как и присматриваться. Происходящее в наблюдательной сфере совершенно не удивило колдуна. Пожав тощими плечами, Дарко поправил волосы. — И что?       Он либо был идиотом, либо притворялся. Эйс фыркнул. — Тебя действительно ничего не смущает?       Шторман активнее зажевал попкорн. Эти несколько дней вне традиционного пространства были еще той скукой. Вся жизнь на Земле вообще имела право зваться таковой, но сейчас, сидя внутри закупоренной пожарной станции точно крысы в банке, Шторман изголодался по скандалам, интригам и расследованиям. Сейчас, судя по всему, случился апофеоз и того, и другого.       Дарко уставился сначала на сферу, которая транслировала весьма позорное дефиле, потом на собрата. Шторман ожидал от среднего брата какой-нибудь остроты, но нет. Иллюзионист даже не удостоил Эйса взглядом. Задрав голову, Дарко громко и отчетливо проорал: — Добавь больше вербены. У нее там волосина торчит.       Примерно в этот момент Эйс понял, что что-то пошло не так.