Три головы Цербера.

— Брат, ты чего?       Стоило ледяному магу резко подняться на ноги, как Шторман едва ли не вскочил следом. Реакция старшего повелителя непогод не обрадовала. Было что-то страшное в том намерении, что зажглось в чужих глазах. — На месте сиди.       В любой другой раз Шторман бы огрызнулся, заставил нахала пожалеть о своих словах, но не сейчас. Подчиняясь неведомой силе, которая потянула несчастного назад, прямиком на нагретое место, Шторман плюхнулся назад. Дарко хмыкнул, поправил очки и вновь уставился в книгу, словно не замечая странной перемены чужого настроения.       Эйс не был дураком, хоть и не претендовал на звание гения. В отличии от простоватого Штормана, ледяной принц совершенно точно был в курсе своих сильных и слабых сторон. А еще Эйс ценил правду. Не любил, а именно ценил. Как бы колдовское мастерство не поощряло ложь, принц ныне замерзшей страны был готов поклясться, что правдивые глупцы ему куда приятнее, чем лживые пустомели. Честность в других людях здорово переплеталась с честностью к себе.       Просто, без лишних метаний и трагедий, оставаясь в холодном уме и твердой памяти, Эйс признался — он ревнует Блум. Ревнует, но не как влюбленный идиот со смазливым личиком. Скорее ревность эта была порождена слишком давним соперничеством. Чаще всего Блум дралась именно с ним. Эйс, как-никак, вырвал огонь с ее груди. Эйс дал ей последний бой в начале первого курса. Эйс в первую очередь подумал о том, чтобы предложить свои услуги в качестве магических инструментов. Так почему же она, мерзавка от кончиков ногтей и до корней волос, шлялась именно с Дарко?!       Об этом история умалчивала. Отчасти Эйсу было обидно. Отчасти Эйс стыдился. Отчасти недоумевал. Почему же он, лед в чистейшей своей ипостаси, но при этом огненная Блум бегает к другому, забив на законы логики, силы притяжения и все то, на что забить было только можно? Они ведь через столько всего прошли! Столько тумаков поставили во времена соперничества! И что теперь? Куда подевалась та искра в отношениях? Что вообще с ними стало за это время?       Вопросов было так много и все они требовали ответов. Сейчас настало время кое-что прояснить. Дверь на второй этаж поддалась на удивление легко. Не пришлось даже бить носом сапога, чтобы замок щелкнул. Полупустое помещение, этакая импровизированная лаборатория, встретило колдуна слабым свечением. Блум, вдохновившись новым дивным миром колдовства, отказалась от электричества и читала волшебные тексты при свете огня. Рыжие блики скользили по девичьему лицу, игриво отражались в глазах и заставили Эйса резко остановиться.       Бывшая фея и не услышала скрипа двери. Навалившись на стол, Блум сосредоточенно копалась в линиях букв и беспорядочно нашептывала слова заклинаний. Маленькая тряпичная куколка в ее руках блестела от тяжелых капель воска.       Дыхание Эйса перехватило. Странное дело, но колдун поймал себя на мысли, что так вечной сопернице шло гораздо больше. Чудесным образом с ее лица сошли синяки от недосыпания. Исчезла и краснота, такая привычная для тех, кто отдается рыданием всю ночь. Заинтересованность также оставила свой отпечаток. Блум увлеченная сильно превосходила собой Блум удрученную. Бывшая фея отложила куколку на край стола. — Так-так, а теперь корень мандрагоры. — Блум закусила губу, посмотрела на книгу и чуть опасливо опустила руку в один из мешочков Дарко. Пальцы тут же наткнулись на что-то плотное, прохладное и почти волосатое. С некоторым опасением принцесса Домино потянула это на себя. — Ну, почти?       Дарко так толком и не объяснил, как пользоваться этими пространственными карманами. Точнее, он как бы объяснил, но после этих объяснений вопросов стало только больше. Пришлось Блум уповать на собственную сообразительность, удачу и отсутствие в зачарованном пространстве какого-нибудь крокодила, способного как бы невзначай отделить руку от остального тела.       Корневище, и близко не похожее на мандрагору, плюхнулось на стол, и Блум снова полезла ощупывать дно чужих пожиток. Бывшая фея представила себе нужный ингредиент.       «А ведь Дарко что-то кричал о вербене…»       Насколько милосердно было оставлять сопернице целый волос? Блум не знала, но все же ее внутренняя героиня не пожелала полного облысения соперницы. Хотя бы потому, что один единственный волос смотрится даже более смешно, чем полная лысина. На том бывшая фея остановилась. Остальное же…       Погруженная в свои мысли, Блум и не представляла, что за ней следят. Вытянув новый ингредиент, и близко не похожий на нужное корневище, бывшая фея вытащила маленький перочинный ножик, купленный буквально за несколько евро и принялась активно снимать кожуру со старого сморщенного корня, больше похожего на лицо глубокого старика. Эйс в нерешительности замер. На его глазах родилась ведьма. Самая, что ни на есть каноничная рыжая ведьма, чье место по представлению отсталых землян далеких веков — на костре. Пара фейских крыльев за спиной было не более, чем ошибкой. Во всяком случае, тогда.       Эйс затих и внимательно наблюдал за тем, как кожица корня градом сыпалась на стол. Оголенное корневище источало сильный, ни на что не похожий резкий запах. Глаза Блум заслезились и та, повинуясь каким-то своим земным мудростям, опустила лезвие ножика в холодную воду. Ледяной маг мелко вздрогнул, вспоминая Облачную Башню и обучение на совести старухи Гриффин. Та постоянно верещала о необходимости холодной воды в стакане. Что ж, видимо истина в этих визгах была, раз Блум поступила по заветам великих.       Действовать бывшая фея собралась в слепую, создавая зелье путем проб и ошибок. До боли непривычная, Блум, чьи длинные рыжие космы были завязаны в хвост, активно корпела над столом. Непривычка от ручного труда давно прошла и маленький ножик, чье лезвие так удобно лежало в руке, не чувствовался чем-то чужим. Возможно, лишение магии было чем-то вроде благословления?       На ум шли уроки из Алфеи. Смотря на корень, Блум никак не могла выбросить из головы пары у профессора Уизгиса, которые шли лишь в первой половине первого курса. Название дисциплины успело стереться с головной подкорки, но Блум отлично помнила небольшой котел, набор заранее подготовленных трав и до неприличия высокие оценки Флоры, которая лучше всех создавала лечебные зелья. Снадобье от головной боли, мазь для заживления ссадин, настойка от боли в зубах — это все было частью обязательной школьной программы и, что самое главное, сама Блум делала некоторые успехи.       Интересно, почему потом Фарагонда быстро свернула такой полезный предмет? Из опасения, что Стелла опять подорвет лабораторию? — Возьмись ты за ум раньше, мы давно бы правили Магиксом.       Холодок опалил стены. Блум резко подняла голову вверх, словно ожидая, что в этот момент Эйс убежит, прямо как не очень умный ребенок. Но Эйс не убежал. Даже более, ледяной маг стоял в дверях и призывно смотрел на принцессу Домино. — Окажись вы на Земле раньше, ничего бы этого не было.       Ответ удивил колдуна. Эйс ожидал морализаторского нытья или бравадного бреда, но Блум пошла совершенно иным путем. Она либо желала отмыться от клейма света, либо просто бросилась в пучину личных обид. Чтобы это все не значило, бывшая фея фыркнула и опять вернулась к корню. — Надо же, маленькая фея обозлилась. Интересно, чтобы сказали подружки на твои слова?       На мгновение Блум замедлилась. Лезвие ножа замерло на середине корня. Бывшая фея пару раз моргнула. Не сказать, что вопрос ее шокировал. Еще с первого дня сделки принцесса Домино думала об этом сценарии, продумывала реплики и выбирала лучшие слова для оправдания. Это занятие почти превратилось в хобби, но потом пришли Маги Черного Круга и случились похороны. — А разве это важно? — Блум склонила голову в бок, и Эйс понял, что в этой ситуации он безоружен. Более пустых глаз у бывшей феи не было.       Трудно было описать то чувство, которое пронзило сердце ледяного мага. Эйс чувствовал как досаду от увиденного, так и странное, ни на что не похожее, восхищение. Блум все же приняла произошедшее, но не смирилась. Это вызывало уважение. Но, с другой стороны, маг терял ее. Терял верного врага под натиском реальности. Счастливая и идеалистичная фея Блум спешно сгорала во внутренней агонии, уступая место без пяти минут ведьме. Случись это событие раньше, Эйс бы возликовал. Еще сильнее его радость была бы от понимания собственного влияния на этот процесс. То, что происходило перед глазами принца Даймонда, шло самостоятельно и это удручало. Блум пришла к этим мыслям сама, без какой-либо сторонней помощи. — Ты ведь знаешь, что можешь пожалеть об этом? — Не то стараясь предотвратить неизбежное, не то стремясь поглумиться, поинтересовался ледяной маг. — Ты ведь не думаешь, что после всего Волшебное Измерение примет тебя с распростертыми объятиями?       Если для Эйса под «все» понималась лысая Диаспро и Скай с оленьими рогами, то у Блум для него были дурные новости. Посмотрев на книгу, что раскинулась перед носом, бывшая фея фыркнула. Там, на желтеющих страницах, раскинулись рецепты ядов, различных заговоров и ритуалов, в теории способных сделать гораздо большее, чем просто добавить лишнюю деталь тела. Блум казалось, что с исчезновением магии у нее оторвало ногу, а книга заклинаний под ее носом была ничем иным, как костылем для ходьбы. — Я просто хочу не бояться выходить из дома. — Блум отрезала кусочек корня и бросила его в котел.       Заявление разбудило в Эйсе зверя. Ледяной маг грозно сверкнул глазами. — Ты сомневаешься в наших силах?       «Ты сомневаешься во мне?!» — Я сомневаюсь, что все получится. — Блум даже не боялась это произносить. — Мои силы могут не вернуться.       Скажи принцесса, что да, она сомневается в силе прославленного трио, Эйс разозлился бы меньше. Ледяной маг оскалился, а Блум посыпала в котел несколько сухих лепестков. Было бы здорово узнать название этих растений. — ДА ЗА КОГО ТЫ НАС СЧИТАЕШЬ?! — От гнева тональность голоса подскочила почти до визга. — Мы хоть и колдуны, но никогда не нарушаем договоров. — Кроме случая с Даркаром?       Удар выдался ниже пояса. Эйс подавился собственным гневом, пусть и дернулся, прямо как от пощечины. Отчего-то щеки мага льда заалели, но все же в силах принца оказалось взять себя в руки. Кашлянув в кулак, колдун напомнил: — Этот псих собирался нас убить.       Довод вышел весомым, но Блум держала удар: — Вальтер?       Рассказать о том, как та одновременно скрытно крутила шашни со всей тройкой, маг льда не мог. Не позволяла гордость и свежая память о том, как именно выглядела «возлюбленная» без чар. Нет, любовь была покорна всем возрастам, любому типу внешности и магической расе, но и при всем желании маг льда не мог представить себя вместе с красной говорящей глыбой, чья одна нога уже по размеру не уступала всему Эйсу. — Она пыталась нас стравить.       И это тоже было правдой. Возможно, даже решающим фактором самого предательства. Раскрытие того, что за дьявольски привлекательным лицом скрывалась настоящая чертила, просто стало последней каплей. — Вы все равно можете меня бросить в любой момент. — Блум посмотрела на лезвие ножа. — Или суметь вернуть магию. Или просто уйти. Я должна уметь защищаться. И я этому научусь, чего бы это мне не стоило.       В доказательство собственных слов бывшая фея навела лезвие на ледяного мага. Эйс все понял, а Блум окончательно выбрала свой путь.