Три головы Цербера.

— БЛЯТЬ, БОЛЬНО ЖЕ!       Вдоль тела электрическим разрядом пробежала боль. Эйс, что есть мочи, впился ногтями в подлокотник низкого диванчика и выгнулся дугой, словно Дарко только что поднес к спине раскаленный прут, а не странный земной крем от ожогов. — А ты еще дольше бы валялся. — Иллюзионист продолжил поливать названного брата белой субстанцией с очень странным запахом. — Тебе говорили — намажься кремом.       Говорили, но Эйс хотел спать. Вдоль тела прошла судорога. Маг льда забился в конвульсиях, но иллюзионист на это совершенно никак не отреагировал. Сохраняя ледяное спокойствие, Дарко продолжил натирать чужую кожу субстанцией, которая звалась сметаной. — Почему ты вообще мажешь меня этой дрянью?! — С трудом не переходя на крик, спросил Эйс. — Где зелья, Дарко?! Мне нужны зелья! — А где волчьи глаза, Эйс? Ах, да, вспомнил, я все потратил на тех пустоголовых специалистов по вашей милости, а пополнить запасы ты мне так и не дал, из чего следует вывод, что… — Да заткнись ты. Понял.       И ледяной маг уткнулся носом в подлокотник. Блум даже показалось, что от безнадеги ее вечный соперник зубами вцепился в обивку, лишь бы подавить новую порцию крика. Отчасти бывшая фея чувствовала себя виноватой. Вполне возможно, что последние пучки волчьих глаз иссякли значительно позднее, когда Блум решила учиться изготовлению зелий, но, с другой стороны, вряд ли Дарко стал бы ее прикрывать. — Я ледяной маг! Я лед во плоти! — От того, чтобы откровенно засмеяться в голос, Штормана останавливала лишь усталость.       Блум и Дарко невольно прыснули. Пародия вышла недурной. Задрав нос вверх, повелитель непогод важно продефилировал от одной стороны пожарной станции к другой, задрав нос и важно качая бедрами. Походка Эйса, несколько своеобразное зрелище, оказалась передана почти что идеально. — Еще одно слово и я разобью твою голову как глиняный кувшин. — Предупреждающе прорычал Эйс, все еще лежа носом в подлокотнике.       Угроза Штормана не впечатлила. Тот вообще, неожиданно осмелел. Схватив со стола раскрытую пачку чипсов, маг бурь деловито плюхнулся на тот самый подлокотник и насмешливо покачал головой, явно изображая сочувствие. — Бедный-бедный Эйс, что же с тобой стало?! — Ииии… — Беззвучный крик застрял где-то в глотке. Обивка порвалась под чужими пальцами. — А. — Дарко моргнул. — Прости.       Удивительное отсутствие солидарности впечатлило Блум до глубины души. Что Шторман, жующий чипсы почти у самого уха, что Дарко, чье лицо не выражало никакого сочувствия, никак не стремились разделить боль брата. Они, подобно стервятникам, наблюдали за тем, как неосмотрительный колдун борется с текущими неудобствами. Зрелище выдалось жалким, в некотором роде — трагичным. Вот с Блум бы и Винкс такого наверняка не произошло бы. — Может, газировки?       Меньшее, что она могла предложить, и большее, что он в силах был услышать. — Было бы здорово. — И Шторман окунул одну чипсину в баночку со сметаной в руках среднего брата. — Кстати, Дарко, будешь? — Можно. — Так купи себе сам! — И Шторман засунул чипсину в рот, при этом с трудом сдерживая смех. — Ты хоть знаешь, сколько нам пришлось стоять за едой в палатке?!       Дарко щелкнул пальцами, и шелестящая упаковка от чипсов резво задергалась. — Епт твою!       Шторман не успел заметить, как кусочки обжаренного теста в специях превратились в целый рой насекомых. Разъяренные жуки мигом покинули упаковочный плен и взмыли в воздух, издавая агрессивное жужжание. Вскрикнув, властитель непогоды подскочил с места, прямо под ехидные смешки Дарко. — Дайте мне эскимо.       Что ж, в некотором роде это было ожидаемо. Блум полезла в холодильник. Морозилка, ранняя заложница полуфабрикатов, с трудом не трещала под натиском холодных сладостей. Эйс любил мороженое странной, не совсем нормальной любовью, но кем была Блум, чтобы его за это судить?       Уродливые красные пятна ожогов покрывали мертвенно-бледную юношескую спину. Сквозь белые сметанные разводы проглядывались кроваво-красные куски и горчично-желтые пузыри. Дарко с трудом сдерживался от того, чтобы не нажать на один из таких пузырей. Без злого умысла, но во имя науки.       Шелест обертки эскимо радостной песнью прозвучал у самого уха. Эйс задрал голову, и Блум увидела красные пятна на лице. — Как ты вообще сгорел с двух сторон? — Бывшая фея протянула эскимо.       Не без благодарности маг льда и холода принял эту сладость. Маленькое утешение в целом океане боли послужило теплым маяком в этом холодном темном мире. — Дергался во сне. — Бесстрастно заметил Дарко. — Он не способен спать как нормальный человек. — Не тебя спрашивали. — Эйс шустро откусил самый большой кусок, словно боясь, что его отберут. Стоило смеси химикатов, заявленного молока и чего-то еще опалить горло, как жизнь тут же стала проще. Откусив еще кусочек, старший маг неохотно пояснил: — Кошмары снились.       «Они все так странно бросаются на еду…» — Блум качнула головой и взглянула на магов. В плавках бывшая фея видела лишь Штормана, но, что-то принцессе подсказывало, что тела Эйса и Дарко недалеко ушли от комплекции младшего брата. Ребра повелителя непогоды едва ли не просачивались сквозь слишком тонкую кожу. Казалось, что кожный покров — это костюм, купленный на два размера меньше. — «Странно, что за столько времени они так и не набрали в весе».       И Блум почти обижено покосилась на свой живот, который хоть и не вываливался в мир, прямо как мешок картошки, но и не производил впечатления туго натянутого барабана. Обычная здоровая складка кожи, оптимальная для девушки возраста и комплекции Блум, все же вызвала желание сбросить пару кило. — Сам виноват. — Дарко потянулся. — Тебе предлагали крем. — Я, что, слабак, чтобы этим пользоваться?       Дарко закатил глаза и тряхнул коленями, вынуждая братца медленно подняться с места. Впервые за все время пребывания в укрытии, Блум увидела юношескую грудь. Дрожь страха и отвращения прошла по телу бывшей волшебницы, едва глаза ее уперлись на красную грудь, которая лишь чудом не походила на кожу ящерицы во время линьки. Блум передернуло. — Я повелитель холода, посмотрите какой я холодный… — Запричитал Шторман на заднем плане, за что своевременно получил летающей саранчой ниже поясницы. — А в чем я не прав?! Ай! Дарко! — Ты прав. — Протянул иллюзионист, слабо веря в сказанное. — А теперь страдай.       В силах Штормана было избавиться от этой напасти, но тот упорно ничего не делал и бегал по комнате, подобно угорелому. Блум показалось, что маг непогоды таким образом пытается развеселить невольно собравшуюся публику. Эйс, во всяком случае, криво улыбнулся, поедая мороженое. — Мне нужно за травами. — А вот Дарко увиденное не веселило. Флегматично вздохнув, иллюзионист посмотрел на Эйса. — Запасы истончаются. — Нужно — иди. Я-то причем? — Протянешь?       От возмущения Эйс даже выплюнул палочку, на которой держалось эскимо. Принц Даймонда возмущенно покраснел. — За какого неудачника ты меня принимаешь? — За мага холода, повелителя морозов и того парня, который к фениксу сгорел на солнце. — Шторман резво перепрыгнул через письменный стол, уворачиваясь от роя разъяренных чипсин. — А ты вообще молчи!       Ледяной снаряд, принятый поубавить прыти, врезался прямиком в заколдованную еду. Шторман довольно ухмыльнулся и показательно ударил руки друг об друга. — Плевое дело. — Младший колдун провел рукой вдоль кудрей и издевательски поклонился. — А вообще, нормальный же день. Хватит бурчать как старикашки. — Этот придурок просто снес несколько песочных замков, вот и радуется. — Пояснил Дарко тоном недовольной мамаши. — Никакого воспитания.       Старший и средний колдуны синхронно повернули головы в сторону Блум. Судя по взгляду, братья ее осуждали. — Что не так? — Почему ты его не утопила? — Совершенно серьезно поинтересовался Дарко. — Кто из вас придурков запустил мне мячом в лицо? — Мрачно осведомился Эйс.       Вселенная всегда была полна вопросов, но серьезно в веренице непостижимых тайн появилось еще два пункта. Блум пожала плечами и направилась к холодильнику. После вылазки на пляж страшно хотелось есть.