Три головы Цербера.

      — Не прыгай ты в блестках на стороне вселенского бобра, мы могли бы встречаться.              Блум подавилась морсом, пока Эйс довольно поедал домашнее мороженое. Смесь молока, сливок и чего-то, что было выше его понимания, приятно оседала на языке. Маг холода еще никогда ранее не чувствовал такой вкусовой насыщенности. Даже сиропы, ранее воспринимаемые как дешевый суррогат, заиграли новыми красками. Особенно шоколадный, стоящий в самом дальнем углу холодильной полки.              Бывшая фея вмазала себе пощечину, но ничего не произошло. Лишь боль навалилась на несчастную щеку. В пальцах закололо. Мысль о том, что сказанное — это галлюцинация, возникшая на почве несчастного травоведения, полностью не исчезла, лишь сменила свою форму и размер.              — Ты перегрелся.              — А ты вкусно готовишь мороженое. — Маленькая радость, сущий пустяк, но все же такого довольного лица у Эйса не было со времен прошлого эскимо.              Впервые за долгое время Блум почувствовала себя беспомощной. Одно дело когда на тебя бросаются с твердым намерением убить, а другое — говорят такие вещи. Наверное, окажись они на поле боя, у Эйса возникло бы преимущество из-за растерянности Блум.              — Вроде бы из нас троих желудком думает лишь Шторман. — Дарко оторвал глаза от книги. Пока Блум безнадежно билась с ботаническим справочником, иллюзионист культурно отдыхал с томиком некого Лавкрафта и холодной черничной газировкой. — Теряешь хватку.              Вместо того, чтобы разозлиться, Эйс закрутил головой из стороны в сторону. Лишь сейчас ледяной маг осознал, что младший брат на его глаза не попадался давно.              — Он в клумбах с цветочницей? Или опять напросился к тому кататься по городу?              — Папа вообще-то дома. — Глаза Блум осуждающе блеснули. — И у него с мамой есть имена.              Румянец смущения уступил киновари гнева. От того, чтобы насыпать в несчастное мороженое соли, Блум отделял метр с лишним и дверцы навесного шкафчика.              — Он у себя. Смотрит в ту коробку. — Дарко не без отвращения тряхнул головой. — Вот же позорище.              — Хм… Какова вероятность, что он одичает и тех противных птиц станет меньше?              Блум так и не поняла, чем Эйсу не угодили парковые утки, но интересоваться не стала. Уткнувшись в книгу, бывшая фея попыталась сосредоточиться на иллюстрациях и тексте. Выходило скверно хотя бы потому, что слова ведьмака зловещим эхом били то в одну часть мозга, то в другую.              Дарко пожал плечами и вновь уткнулся в книгу. Признавать не хотелось, но книжный вкус у Блум был достойным хотя бы потому, что читать эту штуку было интересно.              — А этот Лавкрафт — это чернокнижник? — Дарко едва слышно кашлянул. — Откуда ты вообще достаешь эти древние книги?              Ровные черные строчки вдоль белых страниц складывались в причудливые узоры слов. Описание древнего чудовища заставило волосы на голове немного приподняться. Все же иллюзионисту пришлось про себя взять слова обратно. Земляне не были безнадежно отсталыми. Они были гениальными, пусть и в нетрадиционной для волшебного мира сфере.              — Это писатель. — Блум потерла чуть слипшиеся глаза. — Не маг. Фантаст.              — Или у него кто-то из родителей был на той стороне? — Дарко прикусил палец. — Обычный человек такое не может написать.              Все могло быть. Блум пожала плечами. В последнее время ей нравились такие работы. Темные, мрачные и безвыходные, они заставляли чувствовать себя не так жалко в текущем положении, но личность самого писателя бывшую фею интересовала мало. Блум напряженно взглянула на «учителя». Дарко облизнул сухие губы и принялся вчитываться даже более усердно, чем раньше. Эйс закатил глаза.              — Заблокируй у Майка тот кусок пластика. — Добавив еще немного сиропа, Эйс облизнул ложку. — Это будет дорого.              Отцовская кредитка, с бесполезный точки зрения магии артефакт, но при этом важная часть простого человеческого бытия, заблестела в глазах Блум сверхновой звездой. Несколько дней назад Дарко уже внес смуту, заказав себе литературы разного пошива на три зарплаты отца. Пришлось извиняться перед курьером и стирать тому память, а книги тащить в дом под покровом ночи, потому что отдавать их Дарко не собирался. Блум не одобряла пиратства, Майк не одобрял воровства, а Дарко не собирался работать, однако сама судьба подсказывала, что кому-то из этой троицы надо пойти на уступки. Отец и Дарко не были на это согласны.              — Может, я научу тебя пользоваться интернетом?              Блум искренне старалась говорить аккуратно, но реакция Дарко и Эйса оказалась более чем показательной. Маг льда напрягся, когда иллюзионист тихо зашипел. Если в их воображении даже безобидный телевизор походил на что-то ужасающее, пожирающее души, то таинственный компьютер и не менее странный земной интернет не вызывали ничего, кроме паники.              — Это как сеть Магикса. — Поспешила объясниться бывшая фея. — Все точно такое же. Там ничего сложного!              «Надо поставить детский контроль и запрет на любые интернет-покупки!»              — Ты тоже самое говорила и про светящийся ящик. — Эйс угрожающе помахал ложкой. — Тебе напомнить, где наш брат?              Не знай Блум этого, она бы решила, что случилось нечто непоправимое. Эйс отломил еще немного мороженого и с наслаждением облизнул губы. Вкус этого месива был настолько хорош, что искры из глаз не шли лишь чудом. Маг холода тяжело вздохнул.              — Тот эраклионовский неудачник совсем тебя не ценил, увы и ах.              Это смущало даже больше странного поведения Вальтер. Блум тряхнула волосами, сбивая с кожи призрачное ощущение чужого присутствия. Кожа сохранила где-то на подкорке память о прикосновении чужих перчаток к лицу. Это было так мерзко, что все кишки в теле завязались в один огромный узел.              — Прекрати. Это даже хуже Вальтер. — Краем глаза Блум увидела позеленевшее лицо в дверце холодильника. — А она была старше на целую вечность!              Дарко и Эйс переглянулись, прежде чем удивленно посмотреть на бывшую фею. Аргумент им оказался непонятен.              «Мужчины!» — Блум закатила глаза. При всем своем желании она не могла представить себя с кем-то, кто был бы ее старше хотя бы лет на десять. Профессор Авалон не считался хотя бы потому, что был исключением, подтверждавшим правило.              — А не ты ли была влюблена в того профессора? — Спросил Дарко не столько из желания указать на очевидное лицемерие, сколько из любопытства.              — Не была. Он мне нравился, но как преподаватель!              — Она просто слаба к учителям. — Дарко издевательски подмигнул брату, после чего поправил очки.              То, что в этой нечестной игре появился еще один игрок, Блум не понравилось. Поджав губы, бывшая фея поднялась с места и взяла сковородку.              — А знаешь, что я еще неплохо готовлю? — Блум перекинула сковородку с одной руки в другую. — Мясо с кровью. Папе очень нравится.              С прозрачностью намека могли поспорить лишь льды на Даймонде. Эйс уже хотел что-то сказать, но Дарко потупил взгляд в книгу. Сковорода шваброй не была и это пугало до чертиков. На поле боя ледяной маг оказался в полном одиночестве.              — Кстати, а ты знаешь, что твой бывший скоро под венец идет? — Новый удар пришлось наносить быстро. — Хочешь, могу сопроводить за несколько порций этого?              Все снова свелось к еде. Блум мрачно хмыкнула. Пожалуй, лишь это ее раздражало. Новость о Скае же заставила бывшую фею чувствовать ровным счетом ничего. Лишь едва заметная тень ехидства промелькнула где-то рядом, но на этом все подходило к концу.              — Не интересует.              — А голова этой белобрысой стервы?              Появление Штормана буквально можно было сравнить с громом среди ясного неба. Вся троица одновременно повернулась в сторону младшего колдуна. На лице Дарко промелькнуло нечто среднее между ужасом и бессилием, когда Эйс даже не знал, что ему ощущать и как действовать.              — Рыжая, кабельное — пушка. — Синяки под глазами могли сойти за рисунки чернилами. Хаотичный огонек в радужке глаз нагонял большей жути, чем то волосяное гнездо, больше похожее на вторую голову. — В общем, все — херня. У меня начинается новая жизнь. Веди меня к папаше. Я хочу себе паспорт!              Попроси он у нее кредитку, Блум волновалась бы меньше. Дарко и Эйс вновь обменялись взволнованными взглядами. Еще никогда ранее Шторман так не…сиял? Вечно хмурый, хмычущий и недовольный, повелитель непогоды стал до омерзения позитивным. Сколько надежды плескалось в его глазах! Какие планы мелькали в голове!              — Что?              Нет, вот тут-то действительно было бы круто, обмани Блум сама себя.              — Хочу паспорт.              — З-зачем? — Бывшая фея четко ощутила, как кровь отлила от лица.              — Чтобы заработать себе на самсунг! У вас же нельзя пахать без паспорта, да?              Каждое новое слово било Блум сильнее, чем сосульки Эйса в минувшие годы. От растерянности фея смогла спросить только:              — А почему самсунг?              — Потому что он пушка. — Странно и неестественно Шторман задергал руками. — А ведь звучит годно. Пушка! Так, я нашел себе коронную фразу. Не все зря!              Шок Эйса был настолько велик, что обязанность вести переговоры перехватил Дарко. Одарив младшего брата самым печальным взглядом, иллюзионист аккуратно поинтересовался:              — Что это за хуйня, брат мой?              Теперь настала очередь Штормана шипеть, изображая дикую кошку.              — Говоришь как быдло. — Младший брат осуждающе покачал головой. — Тебе должно быть стремно. А вообще, я подумал и решил. Мне надоело прятаться как крысе. Я хочу жить, а не существовать. Поступлю в университет, куплю себе самсунг, найду ту самую и съеду в Сеул. Я стану лучшей версией себя. Покойная мамочка будет мною гордиться. А теперь, прошу прощения. Новая жизнь ждет. ЭЙ, ПАПАША, ЗАВОДИ ТОТ РЖАВЫЙ ДРАНДУЛЕТ, МЫ ЕДЕМ ДЕЛАТЬ МНЕ ПАСПОРТ.