Три головы Цербера.

      Это было невероятно хотя бы потому, что никто из этой тройке к подобной магии причастен не был. Даже Блум, фея до мозга костей, не могла похвастаться особой осведомленностью. Так чего говорить о Майке и Ванессе, самых обычных людях по рождению? Дарко, словно зачарованный, смотрел на кривое лезвие, время от времени отливающее фиолетовым. Клинок был недалеко, совсем рядом, буквально в нескольких сантиметрах, но иллюзиониста это не трогало. Чертов нож вытягивал магию даже так. Невидимые щупальца присосались к Дарко так сильно, что даже расстояние не могло разрубить или ослабить подобной связи.              Это и пугало, и восхищало. Подобное оружие в Магиксе нельзя было достать из-за свода правил и священной веры в магию. Но здесь, на Земле, это забывалось. Быть может, Шторман был прав и стоит залечь именно в этом месте? В голове уже начали появляться схемы. Если одно такое оружие уже может поставить весь Волшебный Мир на самый край, то что сможет сделать целая партия подобных клинков? Невидимые шестеренки в голове тут же пришли в движение.              — Дарко, ты меня слушаешь?!              Со стороны Майк походил на старуху Гриффин в ее лучшие годы. Иллюзионист лениво посмотрел на отца Блум, после чего пожал плечами. Недовольные причитания воспринимались не большим, чем просто задний фон. Майк это понял, раз его лицо скривилось в самом страдальческом выражении из всех возможных.              — Вы хоть понимаете, что натворили?!              Ванесса и Блум хмуро взглянули на главу семьи. Никто из женщин не издала ни звука, но все же иллюзионист понял — они всецело на стороне раздраженного крикуна.              — Господи, я так скоро поседею! — Майк поднял голову к потолку и издал такой сильный рев, что он больше походил на плач. — Подумать только! О! Черт, да я уже частично седой! И угадайте из-за кого?!              Дарко безразлично пожал плечами. Снова. На ближайшее время вся деятельность организма ограничивалась лишь этим. Говорить не хотелось. Как-либо защищаться, нападать или просто сбросить вину на братьев тоже. Наоборот, Дарко почувствовал противоестественное желание взять и выставить всех за дверь. Клинок срочно требовал тесного знакомства. Руки чесались от противного желания рассмотреть каждую деталь, выведать каждую мелочь касательно создания этого артефакта и, быть может, опробовать кривое лезвие в чем-то менее невинном, чем обыкновенная непогода.              — Вы хоть понимаете, какими проблемами это грозит всем нам?!              Слабые-слабые люди. Дарко хмыкнул. В бесполезном желании подмазаться к сильным мира сего, Майк в первую очередь старался вплестись в нечто большее. Это было и жалко, и смешно. Кем этот человек вообще себя возомнил, раз смел пытаться ставить себя выше членов магического сообщества.              Братья, что удивительно, на это никак не реагировали. Эйс злобно косился на Штормана, потирая вспухшую щеку, когда Шторман растерянно смотрел под ноги. Со стороны повелитель непогоды казался почти раскаявшимся человеком. Это было противоестественно. Не знай младшего брата хорошо, Дарко бы и не обратил внимание на чужую подавленность. Так часто вели себя малолетние колдуны, молоко на чьих губах не успело обсохнуть. Такое поведение также прослеживалось у волшебников, чей уровень сил не дотягивал и до среднего. Неуверенные, болезненно слабые и противно правильные — вот кто чувствовал вину. Шторман не относился ни к какой категории, но, тем не менее, из всей тройки именно он ощущал хоть что-то.              «Слабак» — Дарко сморщился. Логика Эйса оказалась понятна. Маленький вспыльчивый птенчик решил засесть в гнезде, обрасти жирком и получить в свое распоряжение хоть некое подобие нормальности. Это скорее смешило, чем злило.              — Это бесполезно.              Дарко удивленно приподнял брови. До Майка все же дошло. Спустя столько времени, но все же. Это даже можно было считать чем-то вроде прогресса.              — Нет, серьезно, это бесполезно. — Обращаясь к Ванессе и Блум, Майк прикрыл глаза и тяжело застонал. — Они не понимают!              Раздражение ударило в голову. Дарко сморщился. В отличии от пустоголового мужика, который лишь чудом получил то, что ему не было назначено, иллюзионист все понимал. Подобно многочисленным святошам из «Белого камня», Майк взывал к тому, что априори не могло быть спутником хороших колдунов. Совесть темные волшебники в себе умерщвляли в первую очередь.              — Да не ори ты так. — Эйс потряс неожиданно тяжелой головой. — Чего ты от нас хочешь?              — Брат мой, почему мы вообще оправдываемся? — Подстраиваясь под чужое недовольство, Дарко надеялся на быстрое разрешение противоречий. — В чем причина нашего нахождения здесь?              — То есть, разрушенный город и напуганные люди — это не причина?!              Пусть Блум и не была кровной дочерью этого человека, но все же игнорировать очевидную схожесть было тяжело. Они оба ратовали просто потому, что ратовать — правильно. И не важно, висит ли на кону жизнь паршивого зайца, или судьбы тысяч незнакомых итальянцев.              От напряжения Майк покраснел. На лбу его проступили вены, а светло-голубые глаза покраснели. Дарко отвел взгляд в сторону. Будь в этом человеке хоть капля волшебства, она бы нашла выход. Но нет. Самая обыкновенная посредственность с далекой нелюдимой Земли.              — Я хочу быть свободным. — Впервые с момента падения, Шторман подал голос. Все еще рассматривая грязные ботинки, повелитель непогоды перевел дыхание. — Я устал видеть их противные рожи.              Взаимно. От того, чтобы измазать лицо братца какой-нибудь дрянью, Дарко останавливал лишь сидящий рядом Эйс. Тормошить этот ледяной вулкан лишний раз отчаянно не хотелось.              — Сам давно в зеркало смотрел, а, Шторман?              Атмосфера сгустилась. В нос ударила предгрозовая влага и морозный холод. Блум моргнула, едва на ее ресницах появилось снежное крошево. Кончики волос тут же побелели.              — Парни, хватит. — Майк строго посмотрел на всю троицу. — Вы уже наломали дров.              И что это значило? В любом случае, и Дарко, и Эйс не без удивления заметили, как Шторман отозвал свои силы назад. Секундой позднее исчез холод. Голодный клинок жадно всасывал магию с такой силой, что даже переполненный силами Эйс очень быстро отступил.              — Это все они! — Капризно, почти по-детски, заявил Шторман, некрасиво ткнув пальцем в сторону братьев. — Если бы не они…              — Ты себя послушай, посмешище! — Не в силах больше терпеть, Эйс вскочил на ноги. — Если бы не мы?! Да если бы не мы… Ты… Ты…              — Мальчики, все.              В Ванессе было нечто сверхъестественное. Ее приятный зрелый голос пленял точно так же, как мифические девы-птицы пленяли моряков. Мифы примитивных землян Дарко помнил плохо, но все же некоторые особо яркие образы время от времени маячили в сознании. Эйс, плененный голосом приемной матери Блум, подчинился.              — Шторман, чего ты хочешь? — Не смотря на волнение, Ванесса говорила спокойно и почти не заикалась.              Братья покосились на младшего. Шторман облизнул искусанные губы. Словно забыв о буйном нраве, повелитель непогоды…стушевался? Это чувство выглядело слишком странно и сначала Дарко не сумел найти ему достойного описания.              — Свободы хочу. — Избавившись от невидимых оков, буркнул Шторман. — Нормальной жизни хочу. Не нужны мне графства. Хочу самсунг.              Удивительно низкая цель стояла на противоположной чаше весов.              — Не знаю, что это за артефакт, но ты — идиот.              Эйс презрительно сощурился. Желая не то навредить брату морально, не то заставить его сменить приоритеты, принц Даймонда метал слова как ножи.              — Это не артефакт. Это телефон. Во, как у нее, но круче.              О Блум упомянули легко, почти незаметно. В одно мгновение Дарко и Эйс впились в бывшую фею такими взглядами, что той пришлось выставить клинок вперед. Одна Вальетр знала, что именно творилось в головах колдунов, но факт оставался фактом — мысли их были далеки от праведных.              — И вы спрашиваете, че мне надо? Хватит так глаза пучить! Вы… Вы вообще какие-то стремные, ребят. За все это время мы ж нигде толком не побывали. Сидим тут как сычи, иногда ходим за этими… — Шторман кивнул головой в сторону Майка и Ванессы. — Но, а че дальше-то? Когда мы вообще где-то были? На первом курсе?              От раздражения и без того белое лицо Эйса сделалось белоснежным. Немногим позднее на щеках заалел румянец. Бешенство, в чистой ипостаси, засверкало в глазах. Если бы не расстояние, созданное столом, и чертов клинок, принц Даймонда бросился бы на брата точно пес на кость.              — Ты, что, хочешь все слить ради развлечений? Ты действительно идиот.              Говорить, не переходя на крик, было сложно. Шторман держался. Держался и мысленно метал молнии, мечтая, чтобы голову непутевого братца постигла хоть одна. Дарко напрашивался на порку за компанию.              — Мне двадцать, гений. И я в любую минуту могу откинуться, просто потому что какой-нибудь культист в черном или блондинистая пигалица в мини захочет меня ушатать. Ни на что не намекаю, но нахер призрачное графство. Мне и тут нормально. Классная еда, нормальные развлекаловки. Дарко, кстати, подтвердит.              — Не воображай! — Иллюзионист нахмурился. Еще не хватало получить от старшего брата. — Тут все посредственно!              Судя по тому, как нахмурился Майк, не самое лестное замечание задело его за живое. Дарко почти удивился. А что он сказал не так? Земля, совершенно вторичное место по отношению к Магиксу, действительно была таковой. Ничего интересного, кроме древней техники и кое-каких книг здесь не было. Еда особыми изысками не отличалась (хотя здешняя паста имела все шансы перекрыть собой лучшую стреяпню Вальтер), люди тоже не были какими-то особенными. Все это было настолько очевидно, что дутые в обиде губы казались детским садом.              — Так вали. — Неожиданно, а может и ожидаемо, на сторону беззащитных землян Шторман встал с редкой прытью. — При в продвинутый магический мир, питайся как крыса по ночам и сиди в пещерах. Кто тебе этого не дает? Но ты — это ты, а жизнь-то, моя. И я выбираю Землю.