Три головы Цербера.

      — Иногда птенцам приходится покидать гнезда.              Дарко даже не шевельнулся. Лишь лениво перевернул новый выпуск журнала «Загадки 20 века». Глаза иллюзиониста слипались, но живой интерес оказался куда сильнее. Страсть как хотелось узнать зачем инопланетяне оставили на Земле странные камни, который с каждым новым абзацем меняли свое название. То ли стоунхендж, то ли стоун-хейдж, то ли вообще хенджстроун. Воистину великая загадка, стоящая едва ли не выше несчастных инопланетян.              Майк напряженно прочистил горло. Весь запас неожиданной мужественности иссяк во время инцидента со Шторманом. На моральную давку не осталось ни сил, ни желания, хотя Дарко заслуживал неплохой взбучки! Как подобраться к животрепещущей теме баланса на карте Майк не знал, но должен был сделать это любой ценой.              — Может, ты не знаешь, но здесь, на Земле, принято, что дети начинают самостоятельную жизнь после восемнадцати. Тебе ведь уже есть восемнадцать?              — Еще на Земле принято ходить в церковь каждое воскресенье. — Дарко даже не оторвал глаз. — Батенька, а вы ходите в церковь по воскресеньям?              Майка скукожило. Если еще грубоватый, но все же простой «папаша» Штормана воспринимался нормально, то слово, особенно для Дарко, непривычное, не вызывало ничего, кроме напряжения. Когда-то давно, аккурат после первого обрушения горящего дома, Майк не раз ловил себя на мысли, что было бы неплохо обзавестись сыном. Он бы мог как продолжить род, сохранив семейную фамилию, так и послужил бы Ванессе опорой, если бы с самим Майком что-нибудь случилось. Не говоря о прочих мужских радостях, таких как просмотр футбола, совместная рыбалка и прочее-прочее-прочее. Тогда, наверное, Майк отдал бы многое, лишь бы услышать заветное «пап». Сейчас же мысль, что он хоть как-то может быть причастен к этой троице, не вызывала ничего, кроме святого ужаса.              — Я не такой ревностный христианин.              — А я не такой ревностный землянин.              Это значило, что вопрос официально закрыт. Закинув ногу на ногу, Дарко удобнее устроился в кресле. На втором этаже что-то рвануло. Куски потолочной побелки снегом посыпались вниз.              — Меньше кровницы! — Крикнул Дарко, даже не поднимая головы. Лишь пальцы его сильнее стиснули журнал. — Еще так опозоришься, и мы будем жить на улице!              Блум на втором этаже яростно заколотила по батарее, выражая весь спектр своего гнева. Дарко с помощью магии ударил шваброй по потолку. Бам-бум-бам-бум! Сердце Майка сжалось от увиденной картины. Мелкие кусочки сменились крупными кусками. Хрясь-бам-хрясь-бам!              — Немедленно остановитесь! — Майк почистил горло. — Оба! И вообще, почему ты ей не помогаешь?! Ты ведь ее учитель!              Послышался тяжелый вздох. От гнева Майка затрясло. Дарко жеманно потянулся, после чего отложил журнал, предварительно заломив одну из страниц. Спокойный, даже немного сонный взгляд уперся в Майка.              — Не захочет закончить жизнь на стенке охотников на фей, научится сама готовить зелья. — Выставив указательный палец так, словно сказанное было самой очевидной из всех очевидных истин, Дарко продолжил:              — Нет лучшего учителя, чем жизнь. Что-то еще?              Внутренне Майка заколотило. Если Шторман воспринимался как ребенок, а Эйс не то подросток, не то взрослый мужчина, Дарко застрял прямо в середине. Плотном, мерзком и страшном пубертате. Будь у иллюзиониста выпирающие бобровые зубы, огромные прыщи на все лицо и ужасные квадратные очки с толстыми стеклами, он бы идеально вписался в образ мерзкого отличника, который не дает списать.              Нервно теребя кончик ремня, Майк закусил щеку с внутренней стороны. С пубертатными подростками ему приходилось иметь дело стабильно несколько часов в году из-за школьной инициативы, и бесконечное, прямо несчетное количество раз во время возгораний. Иногда даже бывало, что виновники пожара и пубертатные школяры умещались в одних личностях. Мерзкая улыбочка Дарко Майку как раз навевала воспоминания о хулиганах.              — Мне не нравится, что ты делаешь с моей кредиткой. — Решив пропустить прелюдии, Майк перешел к самой сути. — Хочешь покупать книги? Вперед, но за свои деньги.              — Всего-то? — Дарко отмахнулся. — Никто твои гроши не станет забирать. Посыльные сами отдадут мне книги в руки, ничего не попросив.              — Ты явно не знаешь, как работает интернет. Ты уже оплатил покупки.              Дарко сонно моргнул. Он точно помнил, что ничего не платил. Лишь ввел обязательную комбинацию цифр на сайте с безликой серой карточки Майка, без которой его заказ просто не хотели пропускать дальше. Никакой передачи средств после этого не случилось.              — Ты что-то путаешь, смертный. Я…              — Я аннулировал заказы, сломал карту и закрыл счет. — Не дожидаясь попыток оправдаться, сообщил Майк. — Теперь ты сам на себе.              Когда он развернулся и ушел, Дарко остался один на один с неприглядной, страшной реальностью. Мигом ушла сонливость. Руки предательски затряслись. Земной телефон, чистый примитивизм в кармане, тут же включается. Блум его не научила многому. Не показала всего. Но Дарко казалось, что он сам сможет со всем разобраться. Не зря эта техника древних.              Программка, она же «корзина», единственное интересное приложение. Дарко сглотнул и посмотрел на второй значок. Белый фон и красная «О». Вроде, это Блум звала браузером. И там можно читать книги.              «Но я могу читать именно книги, а не этот электронный суррогат!»              Красная плашка с «заказ отменен» стала личной трагедией. Дарко точно упал под лед. Судорожные тычки в «повторить отправку» ничего не дали. И от этого хотелось кричать. Не помня себя, иллюзионист бросился вперед. Он и не заметил, как пробежал мимо спальни Штормана, миновал «покои» Эйса и пронесся мимо «родительской спальни». Комната, отданная Блум под разные алхимические зверства, пахла будь здоров. Запах гнилых овощей перемешался с вонью протухших яиц. Тем не менее, Блум не сдавалась. Нацепив прищепку на нос, она возилась с весами, тщетно пытаясь осознать допущенную ошибку.              — Не понимаю. — Блум вытерла проступивший на лбу пот. — Я ведь все правильно сделала! Тютелька в тютельку!              Но Дарко это не волновало. Он примчался, гонимый одним единственным желанием:              — Дай карту!              — Что?              — Карту дай! — Дарко нетерпеливо посмотрел на экран простенького сенсерного телефона. Лихорадочный страх, что его заказы кто-то перекупит, щекотал нервы. — Я должен успеть, пока идут скидки!              Это было ложью. Никаких скидок на выбранную литературу не было, но последняя фраза в рекламах творила чудеса. Там люди весело забывали обо всем и выстраивались в очереди, лишь бы спустить свои накопления на нечто безумно важное.              В сизой вонючей дымке Дарко видел Блум плохо. Когда та взяла полотенце в руки, иллюзионист даже не понял этого. Весы тихо звякнули, зашелестела ткань. Замахнувшись, Блум ударила Дарко сначала по лицу, потом по спине, а после и по филейной части тела.              — Не мешай! — Рыкнула бывшая фея, замахиваясь вновь и вновь. — Ты мне помог?! Нет! Поэтому прочь! Брысь! Вон, с глаз моих!              И ей было плевать, находились ли в ее руках швабры, тряпки или что-то в этом духе. Блум в любом случае умудрялась превращать эти вещи в оружие. За неимением иных вариантов, Дарко принялся отступать. Он чуть не споткнулся о валяющийся стул, и едва не напоролся на шкаф. Когда силы на сопротивление нашлись, дверь захлопнулась прямо перед носом Дарко. Оглушительное «тудум» далеким эхом раздалось в голове. Сеть ярких звезд расползлась перед глазами, а нос обожгло.              — Эй! Ты не можешь меня выставить! — Дарко ударил кулаком в дверь и тут же взвыл. Физическая составляющая вопроса никогда не была его сильной стороной.              — Уже! — Рявкнула Блум так сильно, что в ушах иллюзиониста раздался звон.              Дарко ударил дверь кулаком еще раз и пожалел об этом. Боль снова взяла в тиски конечность. Искры грозились высыпаться с глаз.              — Вынуждаешь пойти меня на крайние меры! — Угрожающе зашипел Дарко.              — Удачи.              Полное равнодушие со стороны Блум почти ранили. Дарко зашипел. Искры магии заплясали на пальцах. Вложив в магию всю свою волю, Дарко зашептал заклинание. Слова переплетались друг с другом, волшебная формула набирала обороты. Предвкушение теплой змеей свернулось в самом низу живота.              «Подчинись мне… Подчинись мне… Подчин…»              Пустота щелкнула зубами раньше чем команда разнеслась в голове в третий раз. Дарко покачнулся. Совершенно неправильный рунный клинок Штормана жадно впился в магические нити. Перед глазами заплясали искры, предупреждающие о скором истощении. Дарко вскрикнул, прежде чем обрубить порочную связь.              Мысль, ранее не приходившая, ударила в голову. Пальцы накрыло онемением. Сильно захотелось пить.              «А разве этот ржавый нож вообще должен сосать магию так сильно?»