Три головы Цербера.

      Шторман имел удивительно много сходств с собакой.              Какой-то беззаботный, легковозбудимый и в странной мере причудливый, маг непогоды умудрился еще отхватить удивительную способность к регенерации. Блум хотелось верить, что львиная доля выздоровления строилась на хитрых зельях Дарко и бескорыстной, бесконечной заботе Ванессе и Майка, но нет. В глубине души принцесса Домино знала, что не будь всего этого рядом, Шторман все равно бы встал на ноги куда быстрее, чем кто-либо иной.              Сейчас, например, маг медленно расхаживал по комнате. Нога болела, плечо саднило, рука отнималась, судя по кряхтению, но Шторман двигался. Свежие раны успели покрыться твердыми наростами, а старые отметины прошлого побелели так сильно, что невольно казалось — Шторман сшит из разных пластов кожи. С одной стороны виднелась хорошая, живая и здоровая кожа, а с другой — полосы мертвеца.              Блум передернуло.              — Шторман, мазь.              — Ну не-е-е-е!              Если бы не стены, увешенные амулетами и небольшой размер комнаты, Шторман бы куда-нибудь испарился. Маг непогоды бросился к окну, но решетки быстро остудили пыл.              Блум недовольно сморщилась. Они были взрослыми людьми, но сейчас упорно казалось, что ей приходится иметь дело с маленьким ребенком, который не хочет пить микстуру от кашля. Вдоль тела пробежала дрожь. Свежие раны притягивали к себе внимание. Они заставляли Блум вновь и вновь мысленно проживать сначала момент нападения, потом то, что случилось дома. Кровавые пятна до сих пор продолжали чудиться на ковре, хотя первые быстро извели чарами, а сам ковер засунули в кладовку куда подальше. Тем не менее, иногда, краем глаза Блум видела прямоугольник синтетической ткани, лежащий в светлой, но пустой гостиной.              — Ты не сможешь стать айдолом с такими шрамами.              Шторман открыл рот, выставил палец, скорчил недовольную гримасу, закрыл рот, задергал пальцами, открыл рот опять и лишь потом тяжело выдохнул, признавая поражение. Блум чуть размешала мерзкопахнущую жидкость. Практика показала, что для создания некоторых составов вовсе не нужна была хлебная печь. Было достаточно обычной микроволновки. Листья размякли, чья-то слизь сделалась гуще, а цветы маиса немного, совсем чуть-чуть, поджарились.              Эту целебную мазь Блум сделала сама, без надсмотра Дарко или пристального внимания Эйса. С иллюзионистом было как-то спокойнее. Он сразу рубил на корню все, что могло испортить формулу. Эйс подобных чувств не вызывал, но даже так, где-то на корке подсознания Блум хотелось верить, что тот сможет вмешаться в критической ситуации. Сегодня чародействовать пришлось совершенно одной.              Дарко сопровождал Майка (надо было кое-что решить насчет полиса и завести очередной абонемент в библиотеке), а Эйс сторожил Ванессу. Вчерашней мази не осталось. Руки мелко дрожали, грудь беспокойно вздымалась. Блум никогда не была талантливым алхимиком. Ее баллы в Алфее находились на очень шатком уровне между «недурно» и «леди, это провал». Лабораторию, по примеру Стеллы, Блум взрывать не приходилось, но несколько колб все равно разлетались на куски и покрывали рабочие столы бурыми пятнами. Шторман не был столом, отчего становилось страшно.                     «Брось, ты ведь делала это столько раз!»              Дешевая кисточка для покраски волос лежит в такой же дешевой миске для краски. Кто бы Блум сказал, что ей придется делать настоящее зелье в чистом пластике, она бы не поверила. Но котлы использовать нецелеобразно. Так сказал Дарко.              — Я изменю правила игры. — Заявил Шторман, сбросив серую футболку. — Давай, жги.              Кровать заскрипела, Шторман согнулся. Новые белые борозды бросились на глаза. Блум никогда не была склонна оправдывать преступников, но в этот момент ей стало искренне жаль колдуна. Ворох отметин, которые уже не исчезнут, казался уродливой несправедливостью. Эти шрамы сидели тут не один год.              «Что это за раны такие, если их не убрали даже зелья?»              Блум нахмурилась. Влажная кисть тронула свежую корку у шеи. Стоило мази только коснуться, как Шторман задрожал всем телом. Ужасно тощий, с ребрами наружу, колдун совершенно не выглядел угрожающе.              — Куда попрем?              — М?              — Универ. Куда попрем?              Он об этом не забыл. Стало как-то неловко. Блум увеличила количество мази. Хотелось, чтобы язык напрочь отсох, а руки отвалились. Это, во всяком случае, избавило бы от необходимости выдавать полувнятное «нет».              — Не знаю.              — Скоро сезон заяв. Я гуглил.              Сленг дался ему куда легче, чем Дарко или Эйсу. Могло ли это служить причиной для личной гордости? Блум не знала, хотя ей очень хотелось верить, что да. Этот навык пригодится в обществе обычных людей, выросших в мире технологий.              — Я ничего не помню.              — А я не знаю, и чо?              Рука дрогнула, а Шторман повернул голову. Едва заметные синяки оттеняли голубизну глаз. Странно, но Блум даже не замечала, что у колдуна настолько странный оттенок бирюзового. Не выжигающе-голубой, как у Эйса, но все же тоже очень интересный цвет.              — Тем более. Нельзя закончить университет, не зная основ! — За эту соломинку хотелось зацепиться. Но все же Блум оказалась смущена отсутствием тупого оптимизма.              — Я буду учиться.              Повисла тишина. Блум изогнула бровь, Шторман постучал пальцами по колену. Сначала он разозлился, но потом направил чувства в иное русло. На ютубе говорили, что пар отлично помогает выпустить какое-нибудь активное занятие. Борьба там, или танцы.              — Ну или не буду. — Шторман пожал плечами. — Так-то айдолу это не надо, но…              Кисть упала на плечо. На него было страшно смотреть. Блум осуждающе сжала руку, где красовались свежие кровавые кратеры. Дурная привычка бороздить свои раны искреннее бесила хотя бы тем, что сама Блум нередко баловалась подобным занятием. Разница была лишь в том, что принцесса Домино ковыряла маленькие, совсем крошечные ранки, когда Шторман запускал искусанные ногти едва ли не в кровавое месиво, прошедшее испытание огнем.              — … но я хочу видеть людей. Блин, хочу себе друганов!              — Сделаю вид, что я этого не слышала.              — Не, ну а чо?              — Эйс и Дарко не оценят этого желания.              Шторман оскалился, но не от злости, сколько от действия мази. Запоздало Блум поняла, что средство стоило проверить сначала на здоровых тканях, прежде чем лезть к ранам. Кровь отлила от лица. А что если она сварила что-то неправильное?!              — Тролль с ними. — Шторман шумно выдохнул. — Они не кореша. Они братья. Это другое.              — С тобой все хорошо? Тебе не хочется снять кожу?              — Че?              — Мазь работает как надо?              — Ну… Она такая же мерзкая. Как и обычно. Все путем.              От сердца отлегло. Блум с трудом сдержала рвущийся восторг. Быть может, она приготовила кашу, лишенную всех целительных свойств, но уж точно не сделала яд. Это не было и подобием магии, но на мгновение Блум почувствовала себя прежней могучей волшебницей. И та, почти похороненная «старая» она взвыла от ужаса, когда поняла, кому ей приходится помогать.              Первый курс лентой пронесся перед глазами. Ледяные оковы, испуганные родители и армия тьмы, наводнившая Магикс. Сердце сжалось, а глаза накрыла красная пелена. Противоестественное желание впиться в шею, чтобы исполнить долг поборницы света на мгновение взяло вверх над разумом.              — Братьев нельзя кидать, а корешей еще можно. — Блум ничего не спрашивала, но Шторман ответил. — Да и я задрался, что они видят во мне сопляка. А я не сопляк!              Может, не поздно его заколоть кинжалом, а после позвать «Винкс»? Имя Блум не стало бы чище, но искупить несовершенный грех вышло бы с лихвой. Или, как вариант, можно было бы задушить колдуна. Он сидел спиной, ничего не подозревал. Блум отрицательно кивнула. Нет, опасно. Слишком опасно.              Тогда есть яд. Много яда. Дарко дал ей доступ к нему. Идиот. Сам вручил потенциальной угрозе ключ к своему хранилищу. Сам что-то ей рассказал о свойствах трав. Например, Блум знала, что если соединить листья черной ивы и порошок из грозовых ягод, выйдет ужасный яд. От него нельзя найти спасение, если не знать, чем именно тебя отравили. Или смесь из полунного порошка, корня мандрагоры, сока голиня и капли форши убивает все живое практически мгновенно. Тот же Дарко похвастался, как на втором курсе сварил это ужасно страшное зелье, и то выжгло вековое дерево до сердцевины. Так что произойдет, если эту жижу влить в кровь колдунов.              Тот же Дарко обязательно что-нибудь, да заметил. Какие-нибудь маленькие отхождения и странные послевкусия. На такой вариант Блум знала прием, о котором иллюзионист либо не догадывался, либо не желал афишировать. В сущности безобидные травы растолкать по разным блюдам, а после удивленно пучить глаза, когда Трикс начнут задыхаться или чернеть. А потом все рассказать Винкс. Все-все. Покаяться, броситься под ноги биологическим родителям и уповать на их защиту. Вернуться на свою могилу и написать черным маркером на надгробии: «Шалость удалась».              «Ты ведь фея, Блум! Ты не должна помогать колдунам!»              — Фигово как-то вышло. — Шторман разочарованно вздохнул.              Блум оторвалась от непривычно тяжелых мыслей. Совесть в ужасе ахнула. Еще никогда ранее бывшая фея не думала заходить настолько далеко в вопросе разборок с врагами. Но, с другой стороны, каким был иной путь? Руки дрогнули снова, мазь немного расплескалась.              Неожиданно для себя Блум поняла, что она… повзрослела. Все ранее приемлемые методы уничтожения порочной колдовской ячейки потерпели крах. Трикс сбегали с монастыря, Трикс сбежали с Омеги и выпустили оттуда Вальетр. Если их пустить вновь по этому кругу, то все повторится. Они сбегут, опять свяжутся с кем-то опасным и Блум вновь призовут на службу.              …а после забудут, едва что-то пойдет не так. И молодая, полная сил и надежд Блум была бы не против. То, что сейчас сидело в теле принцессы Домино, взбунтовалось.              Избавиться от «Трикс» — это их убить. Холодок прокатился по коже. Почти все встало на свои места. Если в третий раз маги столкнутся с новой «Командой Света», их история подойдет к концу.              «Нет! Нет! Я не убийца!»              — Блин, могли бы классно затусить раньше, не будь ты феей.              — А?              — Ты классная. — Шторман пожал плечами. — Жаль, что знакомство началось с мордобоя. Но! С другой стороны! Иногда так и становятся лучшими братанами!