Изъян

      Из сладкой дремы его вырвал настойчивый звонок в дверь. Сокджин распахнул глаза и со стоном скатился с кровати, едва ли не на ходу залезая в домашние штаны. Судя по всему, трезвонили уже давно — иных причин для подобной настойчивости слегка заторможенный спросонья Сокджин найти не мог.       — Какого хрена?.. — он дернул входную дверь и ошеломленно замер — на него смотрел букет. Нет, даже не букет, а натуральный букетище.       — Доставка, — только после этих слов Сокджин соизволил заметить щуплого курьера, который этот самый букет держал. Одной рукой, между прочим! Потому что второй все еще жал кнопку звонка.       — Может, вы уже перестанете? — отмер Сокджин и тут же закашлялся от того, как запершило горло.       — Простите, — пискнул паренек, неловко протягивая ему букет, а затем и планшет для подписи, — просто вы долго не открывали.       Проигнорировав слова курьера, Сокджин быстро расписался и буркнув что-то, что должно было означать благодарность, захлопнул дверь. Доволок эту махину, по ошибке поименованную букетом, до кухни и полез в шкаф в поисках вазы.       Когда ваза была наполнена водой и вместе с цветами торжественно водружена на стол, Сокджин обессиленно плюхнулся на стул, чтобы тут же вскочить, шипя от боли. И только теперь вспомнил события вчерашнего вечера: выставка, долбаный Ченг, ревнующий, злой как тысяча чертей Намджун, и крышесносный секс, после которого он почти вырубался. Он помнил, как Намджун донес его до спальни и уложил в постель, помнил легкие прикосновения влажного полотенца, которые ощущал, уже практически засыпая. И жар тела, прижимавшегося к нему со спины.       Поговорить вчера так и не удалось (ну серьезно, он мысли-то связать после такого был не в состоянии, какие уж тут разговоры?), но сегодня это сделать точно стоило. Потому что сейчас, когда эмоции улеглись, а шампанское не туманило голову, он никак не мог найти объективных причин для настолько сильной ревности Намджуна. Хотя… Ну если уж совсем честно, тот всегда был ревнивцем, просто более-менее весомых поводов Сокджин не давал. А тут, видимо, дал. Если, конечно, практически невинные прикосновения можно считать поводом для ревности.       Ну что ж, значит, нужно просто принять это как факт — Намджун любит его настолько сильно, что ревнует из-за всякой ерунды. Правда, стоило представить себя на месте Намджуна в подобной ситуации, и он осознал, что такое ему точно не понравилось бы. Не до такой степени, разумеется, но все же.       Он перевел задумчивый взгляд на цветы и только сейчас заметил среди них записку. Заинтригованный, вытянул украшенную вензелями картонку и вчитался в текст:       «Мне действительно безумно стыдно за свое вчерашнее поведение. Прости меня»       Он хмыкнул — это его Намджун. Стопроцентно надумал себе каких-то ужасов, посыпает голову пеплом, страдает от чувства вины и строчит извинения. Наверное, стоило бы позвонить ему, ну или хотя бы написать, чтобы дать знать, что все в порядке, однако, ну… можно же это сделать не прямо сейчас? В конце концов, он заставил Сокджина понервничать вчера, так что пускай немного помучается.       Удовлетворённый принятым решением, он неспешно поковылял в сторону ванной. Скинул с себя одежду, посмотрел в зеркало и... выпал: плечи и шея были просто усыпаны засосами и укусами, багровеющими на светлой коже. На спине чуть скромнее, но тоже будто пулеметной очередью прошлись. На горле синели следы пальцев, бедра тоже оказались в синяках, на тех местах, где Намджун держал его, натягивая на себя. Воспоминания прошлись жаром по телу, и он закусил губу, мысленно обозвав себя извращенцем.       Ему понравилось…       Нет, он испугался поначалу и изрядно понервничал, но видеть его мягкого, заботливого и бесконечно нежного Намджуна таким властным и горячим — это просто потрясающе. Сокджин сжимался от страха, но это странным образом заводило, заставляло дрожать от возбуждения, а хватка на его горле… Он доверял Намджуну. Знал, видел, как сильно тот его любит. Не ожидал, конечно, что тот начнет его душить, но даже представить не мог, что Намджун способен причинить ему реальный вред. А синяки и засосы… ну хочет он, чтобы Сокджин носил его метки, так пускай. В конце концов он ни перед кем, кроме своего парня, не обнажался. Ну разве что тренер увидит шею и плечи, но к нему он раньше следующей недели не собирался, а там, может, и сойдут хоть немного.       Он едва успел выйти из душа и завернуться в теплый халат, намереваясь залипнуть в какой-нибудь сериал, как снова раздался звонок в дверь. Недоумевая, кого еще могло принести (у Намджуна были ключи, а менеджер всегда предупреждал заранее о своем визите), он отправился открывать дверь.       На пороге стоял курьер, что примечательно, тот же самый, с еще одним букетом, уже другим. Любимых цветов у Сокджина не было, он искренне считал, что все они по-своему красивы, и не понимал, как можно выбрать какие-то одни, так что Намджун, если и дарил ему букеты, то всегда разные.       — Доставка, — заученно выдал парень, а сам с интересом разглядывал Сокджина. Его любопытство вполне объяснимо, учитывая, что бедолаге пришлось второй раз за утро доставлять цветы по одному и тому же адресу. И в любой другой раз Сокджин мысленно посмеялся бы над ситуацией, но сейчас так уж вышло, что халат был открыт достаточно, чтобы заметить отметины, оставленные Намджуном. Многозначительный взгляд и похабная ухмылочка изрядно вывели из себя, так что он молча расписался и громко хлопнул дверью.       «Пожалуйста, скажи, как я могу загладить свою вину?» — гласила записка.       Этими словами Намджун буквально давал ему карт-бланш, так что стоило хорошенько подумать. В последнее время все, чего он хотел, это проводить больше времени со своим парнем, но тот, кажется, с каждым днем работал все больше и больше. Так что просто отличным вариантом было бы уговорить его поехать в отпуск, хотя бы на неделю. Так, чтобы только вдвоем, без мобильных телефонов, интернета и бесконечных звонков. Только вот для безоговорочного согласия Намджуна его стоило помурыжить еще немного.       Спустя час этот же курьер принес еще один букет и снова открыто пялился, игнорируя недовольный взгляд Сокджина.       «Скажи, чего бы тебе хотелось?» — в записке.       Сокджин с каким-то мстительным удовольствием написал в сообщении Намджуну:       «Для начала поменяй курьера. Этот пялится на меня. Бесит»       И с любопытством стал дожидаться следующего букета. Так что когда спустя еще час раздался звонок, он уже стоял перед дверью, открыв которую, кажется, умудрился напугать курьера своим хохотом. Потому что парень был другой.       — Доставка, — старательно глядя исключительно в глаза Сокджина, тот протянул ему букет, а за ним и следующий, чуть меньшего размера, пояснив: — Это за счет магазина, мы надеемся, что вы останетесь довольны нашей работой.       И так до самого вечера: с интервалом в час приезжал курьер, который поначалу привозил цветы, но потом к ним добавились еще какие-то презенты в виде дорогого шоколада, конфет и алкоголя, который нравился Сокджину. Это было по-своему весело — угадать, что доставят в следующий раз. Ваз в доме, понятно, в таком количестве не было, так что скоро он ставил букеты куда попало, лишь бы в воду. А записки от Намджуна просто умиляли — его бедный Джун, кажется, места себе не находил. Сокджин, сжалившись, иногда отправлял ему сообщения, достаточно нейтральные, чтобы тот не решил, что ему все сошло с рук, но при этом такие, чтобы было ясно, что в действительности он не злится.

***

      Намджуна затопило чувством вины, когда проснувшись утром, осознал, что он сделал с Сокджином. А потом увидел отметины, которые вчера оставил на его прекрасном теле, и безмолвно завыл в подушку. Господи! Что он натворил?       На работу он практически сбежал, отчаянно боясь встретиться лицом к лицу с Сокджином, увидеть злость или презрение в его глазах. Или… разочарование. Он корил себя за то, что позволил своему чудовищу выйти наружу, дать ревности взять верх, он ведь реально метил — будто животное! И делая это, действительно испытывал облегчение, словно каждым засосом, каждым укусом утверждал свое право владения. А потом… Боже… Он практически изнасиловал любимого — грубо и наверняка болезненно. При этом едва не задушив.       Намджун побился головой о рабочий стол, с ужасом понимая, что Сокджин не простит. И будет совершенно прав. Только вот еще более отчетливо Намджун осознавал, что если тот захочет уйти, то он не отпустит. Намджун просто не сможет без него, никак. Он сдохнет от тоски, если потеряет его, и сделает буквально все, чтобы удержать его рядом.       После очередного острого приступа самобичевания, Намджун выдохнул и попытался включить мозги. В первую очередь нужно извиниться. Только вот как это сделать, чтобы не получить смачную пощечину с пожеланием свалить куда подальше? Правильно, постепенно. Мысль задобрить Сокджина перед тем, как встретиться с ним лично, показалась вполне логичной, так что начал с малого — с букетов. И едва не разбил телефон, когда умудрился уронить его, прочитав первое сообщение от Джина. Облегчение затопило горячей волной — тот вредничает и издевается, а значит, хоть и злится, но не настолько, чтобы просто и без экивоков послать его. И это безмерно радовало. А уж капризы Сокджина он стерпит, даже не так — исполнит их с радостью.       Правда, чем ближе был вечер и, соответственно, необходимость ехать домой, тем сильнее нервничал Намджун. Да он вообще ощущал себя накосячившим школьником — настолько страшно ему было. Правда, школьники не насилуют своих возлюбленных…       Несмотря на нейтральные и даже иногда вполне положительные сообщения, намекающие ему, что Сокджин не злится, самому себя простить не получалось. Разумом он понимал, что ничего по-настоящему плохого его парень не сделал, однако стоило лишь увидеть чужие руки на его Сокджине, как ярость затопила собой сознание. Намджун честно пытался справиться, переждать вспышку, погасить раздирающую его в клочья потребность в очередной раз убедиться, что Сокджин принадлежит только ему. И он справился бы, пускай и не очень быстро: что-то подобное несколько раз было и Намджун закрывался, замыкался в себе на несколько часов, утихомиривая свою чудовищную сторону, и делал это так, что его парень ни о чем даже не подозревал. Но вчера просто не успел. А потом Сокджин, его прекрасный Сокджин, буквально сам напросился, когда остался в комнате даже после его просьбы уйти.       А потом… Господи! Как он гнулся и стонал… Намджун в сотый раз за день закрыл лицо ладонями, во всех подробностях вспоминая произошедшее.       Ноутбук пиликнул сообщением, видимо, что-то пришло на почту, и этот звук вернул его в реальность. Хватит ныть и сокрушаться, нужно быстрее закончить дела и ехать домой, вымаливать прощение. Время и без того уже позднее… Но в этом есть и плюсы — злость и обида Сокджина за день наверняка немного притупились, да и подарки должны были подействовать. Так что какие-никакие шансы у него все же есть. Намджун перевел взгляд на экран компьютера и только занес руки над клавиатурой, собираясь напечатать ответ, как вздрогнул — дверь в его кабинет так резко распахнулась, что ударилась о стену. И спустя мгновенье в помещение влетел явно злой Сокджин.       Кажется, он сейчас огребет.       — Сокджин, — он вскочил из-за стола, — что ты…       — Ну и долго ты собирался тут прятаться? — резко перебил его тот, останавливаясь напротив и сложив руки на груди. — Я сижу, понимаешь ли, жду тебя весь день! А ты, вместо того чтобы уже самому вернуться домой, подсылаешь ко мне курьеров с цветами.       — Я подумал, что тебе понравится…       — Конечно мне понравилось! Кому вообще может такое не понравиться? Но спать я хочу не с букетами, — Сокджин скривил губы в ехидной улыбке, — и не с курьерами, — Намджун прикусил язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь резкое на столь явную провокацию. — Спать я хочу с тобой! Ясно тебе? И желательно не только спать, но и вообще проводить хоть какое-то время вместе!       Все переживания и страхи, что сегодня сжимали внутренности, буквально улетучивались от этих слов. Сокджин его любит. И готов простить. Он обошел стол и, ухватив того за руку, дернул в свои объятия.       — Прости меня, — выдохнул Намджун, уткнувшись носом в волосы Сокджина.       — Прощу, — все еще недовольно, но уже без злости, — если свозишь меня куда-нибудь. Минимум на неделю.       — Я что-нибудь придумаю, — пообещал Намджун, понимая, что отделался малой кровью, — но не прямо завтра, хорошо?       На самом деле сейчас это довольно проблематично — его присутствие на работе необходимо в ближайшие дни точно. Но если перенести несколько встреч на более раннее время, то, быть может, он и сумеет выкроить несколько дней. Хотя, ну кого он обманывает? Если Сокджин поставил условие, то Намджун его выполнит.       — Но и не через месяц. Я к тому времени и без того перестану сердиться.       — Дай мне немного времени, я все устрою, — пообещал Намджун. — И… я обещаю тебе, что подобного, ну… вчерашнего больше не повторится. Я буду держать себя в руках.       — Не надо, — настолько тихо, что Намджун решил, что неправильно расслышал.       — Что? — он разорвал объятия и сделал шаг назад, вглядываясь в лицо Сокджина.       — Я сказал, что не надо сдерживаться, — а во взгляде черти пляшут. С улыбкой, от которой у Намджуна внутри начал скручиваться узел возбуждения, Сокджин шагнул к нему: — Не сдерживайся. Я хочу еще.