Изъян

      Когда Сокджин получил от Ченга сообщение с предложением встретиться, то, естественно, сразу отказал. Да, после инцидента на выставке секс с Намджуном был умопомрачительным, такая ревность пугала в той же степени, что и возбуждала, но провоцировать его нарочно Сокджин не собирался. По крайней мере, настолько явно. К тому же одно дело просто поговорить с кем-то на выставке, и совсем другое — специально пойти на встречу. Так что послал он этого парня вежливо, но довольно категорично.       Однако тот продолжал писать, к счастью, обычно днем, когда Намджуна не было дома. И не то чтобы Сокджин хотел от него что-то скрывать, просто… Где-то внутри засела твердая уверенность — узнай Намджун, что Ченг ему написывает, обязательно что-нибудь предпримет. А это может сулить большие проблемы в будущем. Поэтому он надеялся, что настойчивый ухажер свалит в туман после нескольких отказов, только вот тот никак не унимался. По итогу Сокджину пришлось его заблокировать.       Но даже выдохнуть толком он не успел — спустя два дня Ченг написал ему с другого номера. Длинно и витиевато извинялся за свою настойчивость, признавался в любви и обещал сдерживаться и не писать часто, дабы не надоедать. Просил лишь не блокировать его больше. И Сокджин, который поначалу согласился (ну, пишет и пишет, он же вовсе не обязан отвечать), уже через несколько дней, когда сообщение пришло вечером, изменил свое решение.       — С кем болтаешь? — поинтересовался Намджун, а Сокджин замер, будто пойманный на месте преступления.       Сказать? Не говорить? По уму он не делает ничего предосудительного, более того, и сам страдает от чужой настойчивости и нежелательного внимания. Но как уговорить Намджуна воспринять все спокойно и не идти на конфликт с этим придурком?       — С Ченгом, — негромко ответил он и буквально ощутил повисшее в воздухе напряжение.       — Я не ослышался? Ты переписываешься с Ченгом? — на лице Намджуна заходили желваки, а руки сжались в кулаки.       — Кхм… Он написал мне несколько раз, я его послал. А потом и вовсе заблокировал номер, — Сокджин подошел ближе, укладывая ладони на напряженные плечи Намджуна. — У тебя нет причин ревновать, правда. Если хочешь, то можешь прочитать всю переписку.       — И давно он тебе пишет? — уже куда спокойнее поинтересовался Намджун. Он чувствовал, как напряженные мышцы расслабляются под его руками, поэтому продолжал поглаживать.       — Не очень, — стараясь, чтобы звучало легкомысленно, — надо посмотреть в истории сообщений, тогда скажу точнее.       — А почему сразу не рассказал?       — Потому что я не хочу, чтобы ты шел с ним разбираться. Слышишь? Плюнь на него, хорошо? Он не стоит твоего внимания, — непримиримое выражение лица Намджуна давало понять, что слова не возымели эффекта. Он продолжил убеждать: — Джун-и, я заблокировал оба номера, с которых он мне писал, и очень надеюсь, что больше Ченг нас не побеспокоит. Прошу тебя, мой хороший, пообещай мне…       И потянулся с поцелуем, отвлекая от лишних мыслей. А затем продолжил отвлекать уже в горизонтальном положении, практически до самого утра доказывая, что никто другой ему не нужен.       Больше они эту тему не поднимали. Вскоре он и вовсе позабыл про какие-то там сообщения — Намджун таки разгреб свои дела, освободив несколько дней, и попросил его решить, куда они поедут отдыхать. Сокджин с удовольствием зарылся в интернет, перебирая варианты — нечасто они вырывались куда-то, и ему хотелось всего и сразу. Море, пляж, песок и секс в номере отеля? Или солнце, снег, ёлки и секс в маленьком домике у камина? А может, прогулки по улочкам Парижа, экскурсии по музеям, поцелуи в переулках? В итоге решив, что в Париже сейчас слишком дождливо, а пляжный песок в трусах его не прельщает, Сокджин остановил свой выбор на горнолыжном курорте. Только вот их тоже по всему миру столько, что определиться и выбрать какой-то один оказалось непросто.       Ну да ничего, время еще было — до их мини-отпуска оставалось чуть больше двух недель, успеет.       Телефон пиликнул сообщением.       «Зачем ты так со мной, Сокджин-и? Не разбивай мое сердце, прошу тебя», — пришло с незнакомого номера.       Имя в тексте давало понять, что человек вряд ли ошибся номером, а кандидатов, кто мог написать ему что-то подобное, было немного. Вывод напрашивался сам.       «Ченг?», — отправил Сокджин в ответ.       «Да. Я уверен, что у тебя целая армия ухажёров, но дай мне шанс. Одно свидание, Сокджин, и если тебе не понравится, то я отстану. Обещаю»       До чего же настойчивый тип! Сокджин уже сто раз пожалел, что заговорил с этим придурком тогда, и теперь не имел ни малейшего понятия, как от него отбиться. Может, все-таки попросить Намджуна, чтобы тот отшил надоедливого кавалера? Нет… Его горячий парень наверняка пойдет решать дело кулаками. Сокджин вздохнул.       «Никаких свиданий. Оставь меня в покое»       И добавил еще один номер в черный список.

***

      — Это полная хрень, — выдал менеджер. Озадаченно потер ладонями залысину и нервно потоптался на месте. — Солнышко, это снова то же самое.       Сокджин и сам видел, что не выходит. Точнее, выходит, но не то, что нужно. Он устало потер лицо ладонями и пошаркал на кухню за кофе — двое суток без сна давали о себе знать. Он честно пытался изменить концепт, рисовать не под влиянием Музы, а вдумчиво, планомерно, осторожно. Действительно старался уйти от прежнего настроения своих картин — жизнерадостности, чего-то жизнеутверждающего, дающего надежду. Специально добавлял темных, мрачных тонов.       Не помогло.       — Слушай, — Хван бесцеремонно цапнул чашку и направился к кофеварке, — ты же говорил, что поедешь со своим отдыхать? Ну так и расслабься, развлекись, ну… потанцевать там сходи, я не знаю. Сменишь обстановку, повеселишься, потрахаешься от души, и Муза вернется.       — А если нет? — Сокджин чувствовал себя разбитым. Он столько усилий вложил в эти картины, а теперь даже смотреть на них было противно. Хотелось не просто выбросить все на свалку, а предварительно изрезать каждое полотно на мелкие кусочки, разорвать, уничтожить. Сокджин редко злился в принципе, на себя злился еще реже, но сейчас никак не мог справиться с кипящим в груди раздражением.       — Вот если нет, — Хван шумно отхлебнул кофе, — тогда и будем думать. И вообще! Чего нос повесил? Ты думаешь, ты первый художник, которого настиг творческий кризис? Рано или поздно подобное случается с каждым, весь вопрос в том, как на это реагировать. И ныть — вот вообще не вариант. Для начала отдохни, зарядись новыми эмоциями и попробуй снова. И даже если не выйдет сразу, то просто продолжай пробовать. Потому что в противном случае загонишь себя в такую яму, из которой потом хрен выкарабкаешься. Так что берешь и делаешь. Ясно?       Хван звучал убедительно, но от собственного дерьмового настроения это ничуть не спасало.       — Сокджин?       — Да понял я, понял, — пробурчал он. — Отдохнуть и потом рисовать до тех пор, пока не получится то, что надо.       — Что-то я не слышу энтузиазма в голосе, — Хван со стуком поставил чашку на стол и подошел ближе. — Слушай, а как у тебя на личном фронте, а?       — В каком это смысле? — не понял Сокджин.       — У вас с Намджуном все хорошо? Не ругаетесь?       — Нет! — Хван удивленно заломил брови, и Сокджин, смутившись, поспешил исправиться: — Ну, бывает иногда, но редко. Да все ругаются! И это, блин, вполне нормально.       — И в постели он тебя устраивает? — с хитрым таким прищуром.       — Более чем, — отрезал Сокджин. — К чему вообще такие вопросы?       — К тому, мой дорогой художник, что хороший секс — это залог хорошего настроения. Скудная интимная жизнь отражается на тебе куда сильнее, чем ты думаешь. Может, вам с Намджуном… попробовать как-то разнообразить ваши дела постельные? Может, приелось?       — Да ничего мне не приелось! Что за ерунду ты несешь?! — искренне возмутился Сокджин. Ну потому что «Намджун» и «приелось» — те слова, которые не должны стоять рядом. — Все у нас с разнообразием хорошо! Как раз недавно было… — и осёкся, понимая, что не хочет рассказывать Хвану о собственных недавно обнаруженных предпочтениях.       — О, попробовали что-то новенькое, да? И понравилось? — Сокджин неохотно кивнул. — Ну так почему бы не попробовать что-то еще?       — Слушай, мы можем обойтись без лекций по сексуальному просвещению, а? Мне же не пятнадцать лет, в конце концов.       — Ладно-ладно, — Хван снова потер блестящую от пота лысину, — прости, солнышко. Я пойду. А ты запомни — отдых и секс, секс и отдых!       — Иди уже! Советчик хренов! — Сокджин швырнул в Хвана кусочком сахара и тот, хохотнув, поспешил на выход.

***

      Личностью Ченг оказался любопытной и, надо сказать, довольно скандальной. Титул «самый беспринципный адвокат Ассоциации» тот носил далеко не просто так. Он брался за самые мутные и неприятные дела, умудряясь поворачивать все так, как ему выгодно. Руководители крупных производств, у которых рыльце в пушку, его буквально боготворили и наверняка отваливали немало денег, чтобы выигрывать тяжбы с обманутыми или пострадавшими работниками, а вот общественность Ченга люто ненавидела. Пару лет назад дошло до того, что один из рабочих, пострадавших на производстве, которого Ченг оставил без воны компенсации, набросился на него с ножом. Рабочего, естественно, посадили, Ченг отделался одним ножевым, но из больницы вышел довольно быстро, так что, скорее всего, ничего серьезного. Как бы то ни было, людская ненависть к этому человеку была на руку Намджуну, ведь прикончить чёртового адвокатишку желали многие.       Тем вечером, когда Сокджин признался, что этот ублюдок ему пишет, Намджун ощутил, как внутри заворочалась тьма. Та самая, которую он старательно сдерживал. И это немного странно, ведь Ченг не имел изъянов, по крайней мере, внешних. Но самого себя не обманешь — Намджун прекрасно знал это чувство, это зудящее в груди желание стереть, уничтожить несовершенство — именно оно всегда появлялось, когда он видел испорченную красоту. А сейчас вот возникло по отношению к Ченгу…       Возможно впервые, с тех пор как он влюбился в Сокджина, Намджун даже не попытался себя сдержать, не попытался затолкать свою чудовищную сторону обратно в недра души, нет. Наоборот — выпустил, принимая полностью, позволяя владеть собой, при этом ощущая невероятный по силе эмоциональный подъем. И плевать на самом деле, почему именно Ченг сумел пробудить в нем это — ревность ли стала виной, злость ли на то, что ублюдок посмел писать Сокджину, а может, дело в том, насколько гнилой и отвратительный этот человек внутри при всей своей внешней презентабельности — неважно. Намджун точно знал одно — он должен убить Ченга.       Разумеется, суметь добраться до известного на всю Корею адвоката куда сложнее, чем стереть немедийных личностей, как, например, того мальчишку, который пытался устроиться к нему на работу. Смерть Ченга привлечет куда больше внимания, и рвение правоохранительных органов будет на уровне. Именно поэтому все стоило хорошенько продумать, не рубить с плеча, чтобы ни единого подозрения на Намджуна не пало. Проблема заключалась еще в том, что Ченг настойчиво писал Сокджину, это обязательно всплывет во время расследования.       Первое, что сделал Намджун — приобрел несколько одноразовых телефонов, с которых методично, в течение нескольких дней, угрожал Ченгу. Естественно, не от своего имени. Имен он вообще не указывал, но давал понять, что пишет кто-то из рабочих, пострадавших от последнего громкого дела «JJey — cosmetic». Просто на всякий случай, чтобы отвлечь внимание тех, кто потом будет занят поисками Ченга.       Дальнейший план действий помогли составить статьи в желтой прессе, охотно полоскающей имя Ченга. Тот был открытым геем, откровенно «попирающим семейные ценности», как гласили некоторые заголовки. Если простым языком, то мало того что известный адвокат предпочитал мужчин, так еще и менял их как перчатки, а фото с очередной пассией то и дело мелькали в интернете. «Пассии» эти чаще всего не представляли собой ровным счетом ничего, самые обычные смазливые мальчишки. Намджун скрипнул зубами — этот ублюдок трахает все живое и при этом настойчиво продолжает лезть к Сокджину. Он точно знал, заглядывал в телефон, пока тот спал.       Сам Намджун не сомневался, что с Сокджином ни один мальчик для траха и рядом не стоял, и вполне мог поверить, что Ченг влюбился. Ну потому что это Сокджин, которого не любить просто невозможно. Однако Ченга, скорее всего, выбесило то, что ему отказали, причем не один раз и в довольно категоричной форме. Ну да не суть, у Намджуна будет возможность узнать причины, толкнувшие Ченга так настойчиво добиваться внимания Сокджина. Лично спросит. Куда важнее сейчас было другое — на фото, что появилось буквально несколько дней назад, Ченг был запечатлен с автором третьесортных любовных романов Ли Хесоном, локально известным в Сеуле. И судя по информации на сайте этого самого автора, послезавтра состоится автограф-сессия, приуроченная к выходу новой книги. Сам Хесон в своей ленте неоднократно говорил об этом, всячески восторгаясь тем, что его будет сопровождать «совершенно особенный человек, мой дорогой Джу». Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что «Джу» — это Ченг Джувон собственной персоной. А Хесон пытается за счет него привлечь как можно больше внимания к мероприятию, треща об этом направо и налево. Благодаря чему точно известно, где Ченг проведет послезавтрашний вечер и с кем оттуда уедет.       Намджун удовлетворенно откинулся на спинку кресла, решив, что такое событие, как автограф-сессия Ли Хесона, он пропускать не должен ни в коем случае.       Домой вернулся в приподнятом настроении — предвкушение приятно грело изнутри.       — Джун-и, — Сокджин чуть не сбил его с ног, налетев с объятиями. Намджун подхватил его под ягодицы, удерживая на руках, и невольно залюбовался красивым лицом. Которое сейчас казалось ему еще красивее — Сокджин счастливо улыбался, а глаза сияли. — Я нашел!       — Что именно? — так и не разуваясь, он двинулся в сторону спальни, неся Сокджина на руках.       — Куда мы поедем отдыхать. Всю голову сломал, представляешь?       — О, и что же ты решил? — он ногой толкнул дверь и вошел в комнату.       — Штаты! Горнолыжный курорт… название забыл. Покажу потом, — улыбка стала еще шире. — В любом случае, я уже забронировал нам отдельный домик. Здорово, правда? Трасса совсем недалеко, все можно взять напрокат, ничего с собой тащить не надо. Агент сказал, что найдет нам машину напрокат, так что можно будет покататься по городу. А еще в домике есть камин! Прямо настоящий, представляешь? Я уже посмотрел фото, и там потрясающе красиво! Все складывается идеально просто!       Намджун мягко сгрузил Сокджина на кровать и, наклонившись к нему, ласково провел ладонью по лицу, наслаждаясь совершенством кожи.       — Это ты потрясающе красивый, детка, — он мягко коснулся губ. — Просто идеальный.