Изъян

      За все те годы, что Намджун жил со своим внутренним зверем, вынужденный порой выпускать его, он усвоил одну простую истину — если ты хочешь кого-то убить, то сделай это лично. Разумеется, у него были доверенные люди на работе, те, которые — он точно знал — пойдут за ним и в огонь и в воду, однако Намджун никогда и никому не показывал эту сторону себя. Даже всю грязную работу делал сам. Прекрасно понимая, что если знают двое, то это уже не тайна.       А еще у него был Сокджин. Его детка, которого он безмерно обожает. И даже предположить, как тот отреагирует, узнав о его маленьком секрете, Намджун не решался. Он боялся потерять Сокджина и готов был буквально на все, чтобы удержать своего возлюбленного рядом. Если ради этого нужно устранить конкурента, настойчиво добивающегося внимания Сокджина, то так тому и быть. При этом Намджун прекрасно понимал, видел, что Ченг того не интересует, однако такие, как этот адвокатишка, могут пойти на что угодно, чтобы получить желаемое. В том числе и навредить Сокджину могут. Навредить им. Этого Намджун допустить не мог.       Да, убийство такого человека как Ченг, это довольно опасная затея. Тот довольно известный человек, к тому же, активно писал Сокджину, о чем полиция, разумеется, узнает. А там недолго раскопать и про конфликт на выставке, и про угрозы, брошенные Намджуном. Но остановиться он уже не мог, просто не имел права, ибо Ченг — угроза спокойствию Сокджина. А значит, должен исчезнуть. Никто не смеет разрушать их совершенный мирок на двоих.       За автограф-сессией Намджун наблюдал издалека. И даже передвигался так, чтобы оставаться в слепых зонах немногочисленных камер. Народу, что примечательно, набежало немало, все же удалось этому авторишке распиарить мероприятие. Только вот это было на руку Намджуну, ведь на него самого в этой толпе никто не обращал внимания. Естественно, пришлось отказаться от привычного строгого костюма, переодевшись в более обыденную одежду — футболку и джинсы. Ну и про кепку с маской он не забыл. К счастью, здесь многие надели маски, корейцы вообще народ осторожный, если дело касается массовых мероприятий, особенно в периоды обострения инфекционных заболеваний.       Намджун не пропустил момент, когда явился тот, кого он, собственно, ждал — Ченг собственной персоной, пафосный до невозможности. Приехал под самый конец, посветил лицом, стянув маску, чтобы люди смогли сделать фото, а затем, что-то шепнув своему любовнику, ушел вглубь помещения. Что ж, значит, и Намджуну пора. Придя сюда заранее и ожидая у закрытых дверей вместе с толпой фанатов, он видел, как Ли Хесон приехал на такси. Существовала вероятность, что уехать тот планировал вместе с Ченгом, и это здорово мешало, но не так уж критично. Еще оставался вопрос, куда Ченг поедет — к себе домой или, возможно, к своему любовнику? Второй вариант, на самом деле, предпочтительнее, потому что квартира Ченга находится в охраняемом жилом комплексе, а вот Ли Хесон себе подобного позволить не может и снимает квартиру довольно далеко от центра.       Спустившись на парковку, все так же избегая попадать в объективы камер, он подошел к арендованной за наличку машине и сел за руль. Сразу выключил свет в салоне, чтобы снаружи его не было видно, и принялся ждать. Терпение — то качество, которое воспитывала в нем мать с самого детства. Она по-своему любила сына, но при этом всегда была слишком зациклена на себе. Намджун порой часами ждал, когда та «закончит приводить себя в порядок», чтобы они могли выйти из дома. Она привила Намджуну тягу к красивым вещам. И людям. И она же впервые разбудила его монстра, когда, медленно сходила с ума на его глазах из-за страшных шрамов, оставшихся после аварии. Ненавидела себя, ненавидела Намджуна за то, что он видит ее такой. А затем ушла, найдя для этого самый красивый способ — яд.       Он потом долго вспоминал, каким спокойным, умиротворенным было ее лицо, когда он прощался с ней перед кремацией…       Отбросив некстати всплывшие воспоминания, Намджун вернулся к наблюдению. Он специально припарковался так, чтобы видеть лифты, поэтому заметил, когда на парковке появился Ченг, обнимающий за талию своего любовника. Как он и предполагал, с мероприятия они решили уехать вместе. Что ж, дело за малым, осталось проследить куда те поедут.       Когда внедорожник Ченга выехал с парковки, Намджун неспешно тронулся с места, следуя за ним на небольшом отдалении — так, чтобы не потерять машину из вида и при этом не мелькать в зеркалах заднего вида. Судя по маршруту, ехать решили к Ли Хесону. Тоже неплохо. Намджуну удалось узнать, в каком доме тот проживает. И даже этаж — Ли как-то выкладывал фото ночного Сеула, явно сделанное из дома и подписанное «вид с двенадцатого этажа». Проследив за тем, как сладкая парочка, выйдя из машины, прошествовала во второй подъезд, он поднял глаза и, отсчитав двенадцать этажей, внимательно наблюдал за окнами. Улыбнулся, когда в одном из них зажегся свет. Теперь прикинуть, в какой именно квартире Ли проживает, не составило никакого труда.       Однако все еще оставался выбор: можно было допустить мысль, что Ченг натешится в постели и уедет, тогда проще дождаться во дворе и поймать в тот момент, когда тот будет садиться в машину. Однако, скорее всего, тот никуда не поедет посреди ночи, и ждать — только бесполезно терять время.       «Родной, я задержусь немного. Не жди, ложись спать» — отправил он Сокджину и, выключив телефон, вышел из машины.       У самого подъезда маячить не вариант, там была камера, так что он притаился у стены, на небольшом удалении от входа. И дождавшись, когда несколько сильно подвипивших мужчин откроют дверь своим ключом, спокойно зашел с ними — и в подъезд, и в лифт, который тоже просматривался камерами. Вышел на восьмом вместе со всеми, а дальше свернул на лестницу, чтобы еще на четыре этажа подняться пешком.       Вот и нужная квартира. Намджун извлек из заднего кармана шприц, на этот раз не с ядом, как бывало обычно, а со снотворным, поудобнее перехватил его и нажал на кнопку звонка.       — Кто? — раздалось недовольное с той стороны двери спустя немного времени.       — Сосед! — пискляво-паническим голосом. — Вы меня топите! Скорее! Надо перекрыть воду.       — В-воду?..       — Да быстрее же! Иначе счета за ремонт будут огромными!       — Д-да, секунду, — послышались щелчки отпираемых замков, и дверь распахнулась. — Вы умеете? Воду перекрывать?       Намджун не сумел сдержать ликующей улыбки, благо под маской было ничего не видно. Шагнув в квартиру, он, ни секунды не сомневаясь, уверенно всадил иглу в шею Ли под удивленный вскрик последнего. На то, чтобы ввести препарат, потребовалась буквально секунда, и Намджун начал мысленный отсчет от двадцати до ноля, примерно рассчитав, сколько времени нужно, чтобы снотворное подействовало.       — Ч-что вы сделали? — ошарашенно хлопая глазами, нервно спросил мальчишка, хватаясь за прокол на шее. — Эт-то что? Вы…       — Не нужно бояться, — Намджун улыбнулся, — все будет хорошо, обещаю.       Но тот не поверил. И Намджун его вполне понимал — сложно доверять тому, кто только что вкатил тебе дозу неизвестно чего.       — Джу… — и тут же громче добавил: — Джувон!       Попытался было отступить, но Намджун не позволил — рывком дернул на себя, зажимая мальчишке рот.       — Что кричишь? — раздалось недовольное из ванной. Как удачно.       — Тсс, — удерживая мальчишку рукой в перчатке, прошептал на самое ухо Намджун. — Ты же не хочешь, чтобы тебе было больно, да?       Тот задергался было в его руках, но слабо, а затем глаза закатились, и Ли начал оседать. Намджун осторожно уложил обмякшее тело на пол, так, чтобы мальчик не ударился головой — тот лица его не видел, голоса не слышал, вовсе не обязательно его убивать. Цель Намджуна сегодня — Ченг, а не этот молодой автор.       Сжав в руке еще один шприц, с двойной дозой, примерно рассчитанной на габариты Ченга, Намджун бесшумно открыл дверь в ванную комнату. Его жертва беззаботно плескалась в душе… Обнаженный и беззащитный, за запотевшими стенками душевой кабинки тот намыливал голову, даже не подозревая, что его ждет. Приятное предвкушение разлилось по венам, и он позволил себе еще одну довольную улыбку — все складывалось как нельзя лучше.       Осторожно, практически бесшумно отодвинув дверцу в сторону, Намджун на мгновенье замер, разглядывая тело Ченга. И осознал, что его насиловать он не хочет. Красивый, да. Хотя не так — скорее ухоженный. Но не было чего-то такого, что обычно цепляло Намджуна, не было того изуродованного совершенства, которое сначала хотелось присвоить, а затем уничтожить. Пожалуй, сегодня он впервые убьет потому, что хочет этого сам, потому, что защищает свое, потому, что видит в человеке врага. Не ведомый своей темной стороной, не находясь во власти чувств, — восхищения и отвращения — а руководствуясь одним лишь разумом. Возможно, он перейдет какую-то черту, но плевать. Ради Сокджина он готов уничтожить любого.       Совершенно не обращая внимания на то, что его одежда пропитывается льющейся сверху водой, Намджун уверенно шагнул вперед и, схватив Ченга за волосы на затылке, дернул на себя. Секунда — игла шприца легко вошла в шею и он влил яд. Не снотворное, нет. Этого человека щадить он не собирался.       — Айщ! — Ченг вскрикнул и дернулся, выворачиваясь, выскальзывая из его рук. Отскочил к дальней стенке душевой, судорожно стирая с лица пену и, нелепо хлопая глазами, силился разглядеть его сквозь струи воды. — Ты кто такой, мать твою?!       Ченг казался смешным — голый, нелепый, весь в пене. Минусами яда, который использовал Намджун, было то, что для его действия требовалось время. Можно, конечно, было поступить так же, как с мальчишкой-автором, но… отчего-то не хотелось. Это было бы неправильно, не идеально, не так, как нужно. Это нарушило бы правильную цепочку действий, выстроенную Намджуном, ведь он никогда прежде не усыплял своих жертв, чтобы потом отравить, нет. Он всегда давал сразу яд.       — Я просил тебя не лезть к Сокджину, помнишь? — негромко поинтересовался Намджун. — Но ты не послушал. Теперь придется отвечать за это.       — Ты?! — Ченг рванулся вперед, замахиваясь для удара, но ему легко удалось чужую руку блокировать и вывернуть ее за спину. — Пусти меня! Пусти, — разъяренно шипел тот. — Больной ублюдок.       — Именно, — продолжая удерживать в болевом захвате, Намджун сильнее прижал его к своей груди, ухватив за подбородок. — Ты зря решил связаться со мной.       Тот дергался, смешно сучил ногами и вскрикивал от боли, когда Намджун выше поднимал его руку. Дергался, пытаясь вырваться, но ничего не выходило. Однако легко сдаваться, судя по всему, не собирался. Намджун вскрикнул и разжал хватку, когда Ченг, изловчившись, укусил за руку, сжимающую подбородок. Вывалившись из кабинки, тот поскользнулся босыми ногами на гладком полу и рухнул, ударившись коленями.       — Что ты вколол… — вскинув взгляд на возвышающегося над ним Намджуна. — Что ты, блять, мне вколол?! — истерично заорал Ченг.       — Яд, — Намджун стянул маску вниз, чтобы тот мог видеть его улыбку. — Смертельный.       И с наслаждением наблюдал, как расширяются глаза, в которых плещется паника, как приоткрывается в удивлении рот, как быстро бьется на шее жилка в такт наверняка ускорившемуся пульсу.       Ченг вдруг вскочил, рванулся вперед, к своей сложенной у входа в ванную одежде, зарылся в нее, чтобы выудить из кармана брюк телефон. Намджун, разумеется, не собирался позволять звонить куда-то, и хотя применять грубую силу не хотелось, ему придется. Намджун был выше большинства окружающих его людей, шире в плечах, и обладал немалой, даже по собственным меркам, силой. Именно поэтому, когда он, стремительно приблизившись к Ченгу, с коротким замахом впечатал костяшки сжатого кулака в чужую скулу, тот не сумел устоять на ногах. Не давая очухаться, Намджун выбил из рук телефон, который отлетел в сторону и заскользил по плитке. И продолжил наносить удары.       Он не любил бить своих жертв. Ему нравилось убивать красиво, закапывать еще до того, как остановится сердце. Намджун не хотел видеть, как они истекают кровью или как опорожняется их кишечник в момент смерти. Но Ченг стал исключением во всем. Сейчас, избивая его, Намджун хохотал, испытывая истинное удовольствие от чужой крови на своих руках. Болезненные вскрики услаждали слух, а жалкие попытки отползти — веселили. Тот слабел прямо на глазах, все хуже мог контролировать свое тело, и защититься от ударов не получалось.       — Пожалуйста… — жалко выдавил Ченг, едва шевеля разбитыми губами, — хватит.       — Чего тебе стоило послушаться меня, м? — Намджун присел на корточки и почти ласково провел по чужим мокрым волосам рукой, откидывая окровавленную, прилипшую ко лбу челку назад, чтобы та не мешала видеть. — Я велел тебе не приближаться к Сокджину, да и он сам неоднократно давал понять, что не хочет продолжать общение. Но ты же упрямый, да? Привык получать то, чего хочешь. Любыми способами, — тот замотал головой, уже медленно, с заметным усилием. — Нет? Да что ты? — Намджун усмехнулся.       — Я обещаю, — невнятно, с трудом ворочая языком, начал Ченг, — что больше… не побеспокою вас, — Намджун на это только хмыкнул, видя неподдельный ужас в чужих глазах. — Клянусь. Больше никогда.       — Конечно никогда, — согласился Намджун. — Потому что ты умрешь, — Ченг вновь замотал головой, неловко пытаясь встать, пытаясь хоть как-то взять под контроль собственное тело под ироничным взглядом Намджуна. — У тебя не получится. Скоро ты не сможешь двинуться совсем. Этот яд действует долго, обычно проходит минут сорок — час, прежде чем его действие становится заметным. Но, сам понимаешь, я не мог рисковать, поэтому всадил тебе двойную дозу… К моему великому сожалению, мне пришлось пойти против своих же правил, я привык, что жертвы умирают медленно, — глаза Ченга расширились. — Ты не первый, да. Опыт уже есть, не переживай, я хорошо рассчитываю дозировку, и тебе, по моим прикидкам, жить осталось часа два. Долго мучиться не придется, — Ченг метнул быстрый взгляд на телефон, который все так же лежал на полу. — Кстати, да, — Намджун встал. — Спасибо, что напомнил.       Подняв чужой смартфон, он вскрыл его, достал сим-карту и сломал. Батарею и корпус положил отдельно, решив закопать вместе с Ченгом.       Тот пыхтел и пытался доползи до выхода, этим безмерно веселя Намджуна, который взялся убирать устроенный беспорядок. С помощью душа смыл любые следы, которые мог оставить в кабинке, и выключил его. Найдя какую-то тряпку, смочил ее средством для очистки унитаза и тщательно прошелся по полу. Ченгу, кстати, удалось открыть дверь, и теперь тот силился переползти через порог, оставляя за собой кровавый след.       — Ты добавляешь мне работы, — прокомментировал Намджун, но кровь затирать взялся. Пришлось еще несколько раз выполоскать тряпку и вновь пройтись ей по полу, стирая разводы. А выпрямившись, он удовлетворенно осмотрел свою работу — кровь осталась только у порога, там, где Ченг бесполезно скребся по полу. А ведь тот еще укусил его, точно. Вновь присев на корточки, Намджун сжал щеки Ченга одной рукой и той же самой тряпкой, которой мыл пол, прошелся по зубам. Жгучее чистящее средство в любом случае уничтожит мелкие частички кожи или крови, что могли остаться во рту. Просто на всякий случай.       — Н-не…       — Знаю, что ты хочешь сказать, — спокойно ответил Намджун. — Не утруждайся и не трать силы, ты все равно умрешь сегодня.       — По…жалуйста…       — Упрямый, — он недовольно поцокал языком и волоком вытащил Ченга в коридор. Усадив того спиной к стене, вернулся к ванной комнате, чтобы убрать бардак у порога. — Ну, вот и все, — он помял натруженные плечи и поясницу. — Так-то лучше. Ну что, поехали отсюда? И без того загостились.       Подняв обессиленного Ченга на ноги, Намджун перекинул его руку через свое плечо и потащил того на выход. Однако проходя мимо лежавшего у входной двери Ли Хесона, был вынужден остановиться — мальчишка схватил его за ногу. Что за?.. Неужели так быстро очнулся? Хотя, разыскивая моющее средство, Намджун видел в шкафчике в ванной несколько пачек транквилизаторов. Если Ли часто их принимает, то ничего удивительного, что снотворное подействовало намного хуже.       — Отпусти и останешься жив, — Намджун посмотрел вниз. — Ты не видел моего лица, тебе нет смысла умирать.       — Н… — заговорил вдруг Ченг. Он вскинулся, с интересом разглядывая свою жертву. — Н-намджун…       — Ну зачем, а? — он вздохнул. — Ты понимаешь, что решил судьбу своего любовника, да? — и сгрузив Ченга на пол, в который раз за вечер присел на корточки. Посмотрел на Ли Хесона, а затем полез в карман за запечатанной баночкой с разведенным ядом. — Шприц возьму тот же самый, извини. Но, думаю, тебя это уже не сильно волнует.

***

      Ехать от дома Ли Хесона до места, где он закапывал своих жертв, было прилично. Поэтому пока он загрузил обоих в машину, пока доехали, пока выкопал яму, и Ченг, и Ли уже не могли двигаться. Хотя первый, надо отдать ему должное, все еще пытался, а вот второй только и мог, что плакать.       — Ну-ну, не плачь, — стирая слезы уже лежавшего в яме мальчишки, нежно попросил Намджун. — Я действительно не хотел тебя убивать, у меня просто не было выбора. Скоро все закончится, — и повернулся к Ченгу, который уже с трудом дышал — яд добрался до легких. — Я обещал сломать тебе пальцы, — он поднял чужую руку, ухватился за указательный палец, резко дернул вбок. Пытаться сломать по направлению вверх или вниз, не используя при этом ничего, кроме собственной силы, это дохлый номер. А вот в сторону пальцы ломались просто прекрасно. Наслаждаясь приятным хрустом, Намджун закончил с правой рукой и взялся за левую. — Ты бы знал, — хруст, — как я злюсь из-за того, что пришлось нарушить собственные правила, — еще хруст, — но так будет с каждым, кто попытается забрать того, кто принадлежит мне. Ты сам виноват, Ченг.       Закидывая землей еще живых людей, Намджун улыбался. Не от того, что его внутренний зверь удовлетворен, нет. Это было желание самого Намджуна, его потребность защитить свое. И сейчас, глядя на окровавленное лицо Ченга, на его залитые ужасом глаза, полные слез, он испытывал облегчение. Этот ублюдок больше никогда не сможет приставать к Сокджину.       Арендованную машину пришлось топить, благо удалось доехать на ней практически до самого города. Намджун переоделся в чистую одежду и двинулся пешком, стараясь не слишком попадаться на глаза прохожим, и через пару часов вышел на остановку общественного транспорта. Добравшись до работы, сел за руль своего внедорожника и только тогда включил телефон. Который тут же пиликнул сообщением от Сокджина.       «Я буду спать один и очень-очень скучать. Приезжай скорее, любимый»