Сероводород

– Напомните мне, на милость, какого хрена мы все здесь застряли? – недовольно пробубнил Ли Вэньхань, отрывая от безбожно истерзанного листа бумаги по мелкому кусочку, сворачивая их в шарики и швыряя в сторону стоящего на подоконнике кактуса. Целился парень в горшок, а попадал куда угодно, но только не туда: на пол, на сам подоконник – мусорил, одним словом. – Да ладно тебе ворчать, бро, – Ким Сонджу с интересом рассматривал свои кроссовки. – Всё не так уж и плохо. – Не надо мне тут рассказывать, ага! Мне эту грёбаную терапию ещё зубрить, пересдавать этой Мегере, а я с этими репетициями ничего не успею выучить. Она сказала, что у меня последний шанс сдать «болезни органов дыхания», иначе меня не допустят до практики в этом семестре и, – альфа брезгливо сплюнул и процитировал слова преподавательницы противным, писклявым голосом. – «Мальчик, ты вылетишь из университета и долетишь до берега родного овощного рынка, где встанешь рядом с гражданином азербайджанской национальности и будешь созывать покупателей к своему прилавку. А зимой ещё и соплями к прилавку примёрзнешь, отдирать надо будет». – Я бы хотел увидеть, как Вэньхань примёрз соплями к прилавку и пытается их отодрать, – прыснул со смеху Исюань, буквально складываясь пополам. – Это было бы что-то! – Заткнись, идиот! – обиделся Вэньхань. – Да ладно вам, пацаны, – решил разбавить накал страстей Ван Ибо, а то что-то ему показалось, будто назревает драка. – Нет ничего плохого в том, что нас привлекли к самодеятельности. Сделаем постановку к пятидесятилетию основания нашего медицинского университета, завладеем сердцами зрителей и, того и глядишь, простит Мегера нашему Вэньхану заболевания органов дыхания, – парень взглянул на друга, уже обращаясь к нему. – А может вообще станет твоей верной поклонницей и будет сама за тобой бегать. – Ага, и кричать: «Ли Вэньхань, я хочу от тебя детей». – Исюань, не … – «не нарывайся», хотел сказать Чо Сынён, но не успел. Погнал Вэньхань Исюаня с ускорением и желанием начистить ему хлебало. – Детский сад, – сделал заключение Сынён. – И это будущие врачи! Уже полвека прошло со дня основания пекинского медицинского университета, давшего специальности многим докторам страны. Когда-то здесь набирался знаний Ван Шуи, сюда же четыре года назад поступил и Ван Ибо, всё таки выбрав путь по стопам своего отца, причём решил себя связать именно с кардиологией. Там, конечно, как пойдёт ещё, ведь период распределения по специальностям ещё ждёт впереди, но молодой альфа нацелен серьёзно. Вступительные экзамены парень сдал практически на отлично, хотя такой расклад вещей может показаться и невозможным на первый взгляд, ведь будущие врачи начинаются готовиться к поступлению в университет ещё со времён средней школы, делая акцент на необходимые предметы. Ван Ибо же принял решение абсолютно спонтанно и принялся готовиться, когда до подачи документов оставалось чуть больше месяца. Живой пример того, что может дать энтузиазм и твёрдое, не терпящее компромиссов желание достигнуть поставленной цели. Проснувшись с тяжёлой головой и пустотой в сердце первое, что увидел Ван Ибо – это печаль и страх в глазах отца. Ван Шуи действительно перепугался за сына. Мужчина понимал, какой исход ждёт его единственного сына и был готов пойти на что угодно, только бы помочь ему справиться с настигнувшим Ибо ночным кошмаром. Ван Шуи был удивлён, когда Ибо согласился принять из рук отца еду, а потом, чуть отойдя ото сна, сам навёл порядок в доме, убрав все последствия своей истерики. Такое поведение, конечно же, не могло вызвать беспокойство родителя. Просто мужчина такого не ожидал. Думал, что Ван Ибо продолжит хандрить, а тут как будто бы он и не знал никогда никакого Сяо Чжаня. Но своей боли подростку было не скрыть, как бы он ни старался. Да, ему удалось себя «починить», он переключился на учёбу, увлёкся ею с большим пристрастием, но это был уже не тот человек. Ибо изменился до неузнаваемости, словно на его место пришёл кто-то другой. Он больше не посещал госпиталь, даже не спрашивал ничего у отца, касательно его работы, разве что только интересовался общими вопросами медицины. Он перекрасил волосы в синий цвет, чем чуть не убил отца, когда впервые попался ему на глаза обновлённым, но тот не стал ругаться, понимая, что состояние сына хрупкое, как хрусталь, и своим недовольством он может попросту его уничтожить. А там, пока Ван Ибо не переступает черту, пусть немного позволит себе экстраординарные вещи. О родных и неродных родителях и детях тоже разговор больше не заводился. Неожиданностью для старшего альфы стало и то, что сын поступил в медицинский. Он возил его в Пекин для сдачи вступительных экзаменов, честно говоря, считая, что делает это только для того, чтобы у Ибо было занятие, а сам уже несколько колледжей для него подобрал, чтоб выдать их, как варианты, на обозрение Ван Ибо, когда тот провалил бы экзамены в университет. Но его зачисляют и, причём, идёт он не в самых последних рядах по уровню своих знаний. Ван Ибо отказался от съёмного жилья, сказал, что хочет пожить в общежитии, а со временем ещё и на подработку устроился, чтобы не брать у отца денег. И причём зарабатывал он довольно неплохо, денег хватало и на еду, и на то, чтобы хорошо выглядеть, и даже на развлечения. Единственное, за его учёбу всё же платил отец, но для Ван Шуи это было совершенно не накладно. Здесь, в университете, альфа сразу же обзавёлся друзьями. Ли Вэньхань – оторва по жизни, крашеная сучка по гороскопу. Омег любит до потери пульса, за что часто бывает послан на ху… на хутор, потому что не все предпочитают начинать знакомство с фразы: «Клёвая задница, я б тебе вдул». На мордашку симпатичный, на этом зачастую и выезжает. Предпочитает не ограничиваться одними отношениями, параллельно заводит и по три, и по четыре. Вот за это-то и отхватывает, когда попадается. Один раз его подкараулили несколько таких омег и так лицо расцарапали, да рёбра пересчитали, что бедолага даже на парах появляться стеснялся. Но раны с синяками зажили и альфа-самец тут же вернулся в строй. Ещё один товарищ, что разделил с Ван Ибо не только университетскую жизнь, но ещё и одну комнату в общежитии – Чжоу Исюань. О таких, как он обычно говорят, что в каждой бочке затычка, за что также частенько бывает бит, но исключительно Вэньханем. А это у них от любви большой, не иначе. И дня не могут прожить друг без друга. Ну, а если сказать откровенно, что дня они как раз прожить не могут без того, чтобы не пособачиться. А, как известно, милые бранятся – только тешатся. Опора и поддержка друг друга, наверное, самые лучшие друзья. Ким Сонджу. Мама всея компании. Бета, как и Исюань. Справедливый праведник, который всегда знает, кому и как лучше жить, а вот ведра за собой мусорного вынести не догадывается, не до того. Страдает от извечного утопания в разбросанных вещах и остатках еды в своей комнате, за то другим всегда мастерски укажет на их недостатки. Но парень толковый, можно даже сказать, гений. В очереди на распределение стоит самым первым, так как имеет высший балл по успеваемости на всём потоке. А ещё с этим кренделем не скучно. Последний в компании, но не по значению, Чо Сынён. Миловидный альфа, который ещё в школьные годы принял обет безбрачия и напрочь зарёкся общаться с созданиями, в функционал которых входит беременеть и рожать детей. Омеги ему не интересны, в отличии от друзей и совместных с ними тусовок с алкоголем. А что можно сказать о новом Ван Ибо? Сердца омег разбивает в пух и прах. С одной стороны, в омегах особо не разборчив, берёт то, что первое попадается под руку, если дело касается плотских утех. Разграничивает омег, с которыми спит, и с которыми просто общается. Второй категории человечков практически нет, разве что пара девчонок из их группы. Свободное время у парня ограниченно, помимо учёбы он занимается танцами, ходит в танцевальную студию, где обучается совместно с группой профессионалов, и в то же время, в этой самой студии, обучает танцам детей. Это и есть его заработок. Это единственное, что осталось от прежнего Ибо. Куратор группы сегодня принесла хорошую весть. В средневековье за такие вести посыльному руку отрубали. Она сказала, что от их группы требуются добровольцы, чтобы сыграть сценку на праздничном концерте. Все умные, конечно же, притихли, а Ким Сонджу на то и Джу Сон Ким, чтобы отличиться всегда, везде и во всём, потому и высказался, что с радостью примет участие в подготовке сценки, ещё и пацанов своих подтянет. Пацаны эти, конечно, особым желанием не горели заниматься чем-то подобным, однако отказываться не стали, слишком уж уважали своего куратора. Все, кроме Вэньханя. Правда и он только друзьям высказался.