Сероводород

– Так что в итоге мы будем показывать? – Чо Сынён уже знатно нервничал. Неделя прошла с того момента, как парни вызвались поставить сценку, а материала, который им предстоит подготовить, так и не нашлось. Ни идеи, ни сценария – ничего, а сроки поджимают, уже и на репетицию времени мало остаётся, не то что на постановку картины и прогон. – Могу выйти и всем показать голую задницу, – фыркнул Вэньхань, за что тут же получил ощутимый пинок от Сонджу и вопрос, на который ему следовало ответить с ходу и не задумываясь: – Сухой плеврит. Клиника, диагностика, лечение. Подобно выдрессированной собаке Ли Вэньхань подорвался на насиженном месте и принялся тараторить словно скороговорку: – Клиническая картина сухого плеврита: боль в груди колющего характера, усиливающаяся во время приступов кашля, поверхностное дыхание, при аускультации слышен шум от трения плевры, субфебрилитет. Для диагностики проводится рентгенологическое исследование грудной клетки, ультразвуковое исследование плевральной полости, бактериологическое и цитологическое исследование, биопсия, общий анализ крови. – Хорошо, – на счёт лечения «мама» рта раскрыть не дала, заняла другим. – Экссудативный плеврит. Расскажи что-нибудь о клинических проявлениях. И опять пошла скороговорка: – В начале заболевания пациент ощущает боль при приступе сухого кашля. В поражённой области скапливается гнойная жидкость, догадаться о которой можно по сильной одышке, чувству тяжести в боках, бледностью кожных покровов. Не зря ребята по очереди занимались с ним по этой теме в течении всей прошлой недели, ой не зря. Главное теперь, чтобы альфа Мегере так же ответил. – Ну, что сказать, молодец! Нам за тебя стыдно не будет. – Нам будет стыдно за себя, если мы облажаемся перед всем университетом, – подметил Ван Ибо. – В конце концов, можно же просто песню спеть, станцевать тоже не плохая идея. Четыре пары заинтересованных глаз уставились на Ибо в ожидании продолжения, его идея на первый взгляд показалась годной и даже более чем. – Ну нормально, танцевать, вроде все умеют, – почесал затылок Сынён. – Никто, конечно, в этом не сравнится с Бо-ди, но вот у нас и нашёлся ведущий танцор. А мы всё отлично сможем повторить. – Вот точно, и слова лишние запоминать не надо, а то на карте памяти, что встроена в черепушку Вэньханя, пришлось бы удалить что-то важное, чтобы поместилась новая инфа, а это чревато. И опять Исюаня выгнали из комнаты и со скоростью света погнали по коридору, как петух гонит курицу, которую хочет потоптать и клюнуть в голову. С ним однозначно хотели сделать тоже самое. – Побег из курятника, – выдохнул Ибо. Учёба, дополнительное изучение материала и подготовка к празднику – только этими делами ограничивался день парней. А, ещё краткосрочный сон. Все пятеро отдавались без остатка репетициям, погружаясь в них с головой. Ибо здесь было труднее всех. Мало того, что танец придумать поручили конкретно ему, так ещё именно на его плечи упала задача обучить танцам друзей. Основы им были не чужды, уже легче, но всё равно, раз уж альфа взялся за любимое дело, то он доведёт его до конца, как бы сложно не было. Проверено! И вот настал тот самый день. – Слушайте, а кто придумал наше название? – Ким Сонджу чуть ли плеваться не стал, изучая программу концерта, в котором они сегодня участвовали. – UNIQ! И что это вообще означает? – Так ты ж его и придумал, – Ибо уже полчаса вертелся у зеркала, то и дело повторяя движения. Он не волновался, нет, танцы – его стихия, тем более, что ему уже удалось получить опыт от участий в танцевальных конкурсах, где совершенно другой уровень зрителей. А тут собрались те, кто в танцах-то особо и не разбирается и парням в принципе было бы достаточно сделать парочку складных движений, чтобы вызвать восторг публики. Но искать лёгкий путь... Хах! Нет, оно не по их части. – Я? – Ну да, ты. Забыл? У тебя же спросили наше название, чтобы как-то представить, ты и ляпнул, видимо, первое, что взбрело в голову. Теперь мучайся. – Сучка ты, макне! –Сонджу развёл руки в стороны. – Нет бы поддержать друга. И вообще, это вы все виноваты - не остановили меня, не переубедили и не подсказали. – Да замолчите вы! – рыкнул на них Вэньхань. – Проводится рентгенологическое исследование грудной клетки, ультразвуковое исследование плевральной полости, бактериологическое и цитологическое исследование, биопсия, общий анализ крови… – О, пресвятые небожители, дайте мне сил закончить этот день не в следственном изоляторе! – взмолился Чо Сынён, остерегаясь, что до убийства у него остался всего лишь один шаг. В отличии от Ибо, этот кореец нервничал до дергающегося глаза. А ещё товарищи так и норовили взбесить. – UNIQ? Громко воскликнула девчонка, задачей которой было следить за порядком в закулисье и, собственно, оповещать выступающих о выходе. Ах да, она же и была ведущей сегодняшнего вечера. Девочка омега с младшего курса, одна из бывших подруженций Вэньханя. – Ваш выход следующий. – Чего, блин? – тут же подорвался Сынён. – Остановите Землю, вашу мать, я сойду! А-а-а, я не готов! Я хочу в туалет. Ибо! Бо-ди, я не пойду. У меня живот болит. Голова! А-а-а, у меня ветрянка, я заразный! – Выходим, парни! – Ким Сонджу похлопал в ладоши, как настоящий руководитель подразделения, тем самым привлекая к себе внимание взбунтовавшихся цыплят, коими являлись его согруппники, потому что квохтали точно как маленькие курочки. – Пробил наш час. – Да, удачи нам, – поддержал друга Ван Ибо. – У нас всё получится. Главное держаться одной командой. – А слова песни все помнят? – неожиданно для всех, даже для самого себя, спохватился Вэньхань.– Особенно те, кто поют сольно. Ибо? – Как бы мы ни спели – наш номер танцевальный и акцент делаем именно на этом, – всё тот же Ким Сонджу. На сцену вышли пятеро парней. Один из них нёс на плече реквизит старого магнитофона – это типа у них образ этаких уличных мальчишек. Ну, куратор же просила сценку, вот ей танцевальная, например. Магнитофон якобы включили и тут заиграла музыка уже по-настоящему. Танец был смешанным, если это так можно назвать. Люди на сцене двигались сперва как и ожидалось, синхронно, в такт музыки, а потом неожиданно спустились в зрительный зал, изображая прогулку по улице в сопровождении песни, которую сами и пели. В какой-то момент, когда куплет заканчивался, ребята опять группировались и пели, и танцевали как одна команда. Потом снова разбегались кто куда. Под конец их исполнения уже почти весь зрительный зал вошёл в кураж и танцевали всей толпой. Зрителей больше не было, только счастливые участники одной весёлой и заводной дискотеки. Никто не ожидал такой реакции, даже они сами, никто не ждал подобной отдачи, более того, когда данную идею выступления, что просто попрыгать на сцене будет лишком, только выдвинули на рассмотрение, сразу же возникло предположение что их, в лучшем случае, под белые ручки выведут из актового зала, а в худшем так вообще из универа выкинут, будут они в санитарах до конца жизни заседать. Кроме, конечно, Вэньханя. Он планирует стать патологоанатомом, там профессия сама накажет. Буря аплодисментов и восторженных криков. Называется: почувствуй себя кумиром молодёжи. О дальнейшем продолжении концерта не могло быть и речи, на других выступающих уже б никто не стал смотреть, неправильно организаторы составили график выхода, UNIQ надо было выпускать в самом конце, как вишенку на торте ставят после того, как лакомство готово и тем самым завершить общую картину. Довольные парни ушли со сцены, одухотворенные, счастливые. – Это было нечто, пацаны! – извечно надутый Вэньхань бежал вприпрыжку впереди всех и глаза его светились счастьем ярче Полярной звезды. Да что там! Ярче самого Солнца. – О да, вы видели, как на нас смотрел директор университета! – Исюань запрыгнул к Вэньханю на спину и его даже не попытались скинуть, закружили как пропеллер. – А как нам аплодировали те дядьки с кислыми рожами в деловых костюмах, что сидели рядом с ним и какой-то павлин разукрашенный, тоже что с ними сидел. Не менее восхищённый и довольный Ван Ибо стянул с плеч тонкую спортивную куртку и швырнул её куда-то в дальний угол, а потом же её обыщется, если, конечно, вспомнит о ней. – Теперь от омег придётся прятаться ещё дальше, – совершено не без удовольствия пропел Чо Сынён. – Если ты ещё дальше будешь прятаться от омег, то у тебя хвостик отсохнет и отвалится, – Ибо щёлкнул друга по носу, повиснув на нём и приобняв. – Я сейчас в такой нирване, что даже не в состоянии обидеться на тебя, – ответил ему Сынён. – Шума наделали как в улье, – на горизонте замелькала и куратор группы. Молодая женщина-омега лет тридцати пяти от роду, в шикарном деловом костюме и очках, с повисшими на ушах цепочками в виде бус. Красивая, очень красивая, и требовательная. Но за свою группу любому была готова горло перегрызть. Она тоже присутствовала на концерте. – Молодцы, ребята, большие молодцы, не ожидала, – парни аж засмущались, все как один поутыкались взглядами в пол. –Вэньхань! – альфа тотчас же уставился на преподавательницу. – Уверена, доктор Сюэ после сегодняшнего выступления будет к тебе более снисходительна на пересдаче, ведь это твоя пятая попытка по данному разделу, – девушка коварно ухмыльнулась. – Классификация пневмоний. – Очаговая, сегментарная, долевая. Так же пневмонии подразделяются на сливные и тотальные. Первичная, вторичная, радиационная и посттравматическая. Инфекционную, вирусную, бактериальную, грибковую… И так ещё минут пять скороговорки без возможности кому-либо вставить слово, а там ещё и охарактеризовать каждую взялся. Дрессура, ещё раз дрессура. И полчаса б Вэньхань ещё читал лекцию, и час, если б его всё же не прервали и сделал это не кто-нибудь, а сам директор университета. – Добрый день, молодые люди! Мужчина преклонных лет находился в компании всё тех же людей, с которыми и сидел на концерте в первом ряду, даже тот «модный» товарищ держался поблизости. Собственно, как выяснилось чуть позже, именно он и стал инициатором разговора с ребятами. Мальчишки перестали улыбаться, что могли позволить себе сделать перед куратором, в миг стали серьезными и вытянулись по стойке смирно. – Нашему гостю хотелось бы поговорить с одним из вас, – продолжил директор. И парники, и их куратор напряглись, а Модный указал на Ван Ибо. – С ним! Естественно Ибо поджал булки, не ясно же, с чего вдруг тут к нему такое внимание, да и почему конкретно он, когда от друзей-то особо и не отличался во время выступления, ну, разве что чуть-чуть пластичнее двигался. Кажется, по реакции альфы мужчина понял, что его захватил в свои объятия страх от неведения и потому поспешил оправдать причину своего столь пристального внимания к его персоне. Ну чувствует человек других людей, работа у него такая. – Моё имя Чан Калам, – он представился, выйдя вперёд и вставая к Ибо почти вплотную. – Не пытайся вспомнить, кто я такой, вряд ли ты когда-то обо мне слышал, – самокритичный тип, ничего не скажешь. – Я режиссер и в данный момент собираюсь работать над одним проектом, для которого подбираем актёров. Ты мне показался подходящим для одной роли, твоя пластика, твой взгляд. Не откажешься ли ты официально принять участие в пробах? Такой шанс редко кому выпадает, тем более, что ты не профессиональный актёр, но мне показалось, что данная тема может тебя заинтересовать. Ибо застыл на месте, не зная, что и ответить. Друзья его тоже стояли обездвиженными и единственное, о чём сейчас догадался спросить альфа, было крайне глупым вопросом, но он всё равно его озвучил. – А что за проект? – История о древнекитайских заклинателях. Ну как, зайдёшь на огонёк? Челюсть уже на полу и сказать одно маленькое словцо не хватило смелости и решимости, а то и ум оказался под завесой тумана. Но Ван Ибо согласен, в этом он точно уверен, как был уверен и господин по имени Чан Калам.