Мелодия любви

Я открыла дверь. Сказать, что я удивилась, ничего не сказать. Передо мной стояла ужасно расстроенная, готовая заплакать, женщина. Она выглядела потрясающе, как и всегда: губы накрашены ярко красной помадой, волосы цвета ночного неба собраны в низкий, слегка растрепавшийся, пучок, глаза подведены растекшейся, наверное, от слёз, подводкой, тушь тоже растеклась. В её выразительных карих глазах я увидела глубокую печаль. Где же тот строгий взгляд, присущий моей маме? - Что случилось, мама? - с беспокойством в голосе спросила я. - Ника, сегодня была сложная операция. У маленького мальчика из детского дома обнаружилась опухоль, операбельная. Я проводила эту операцию, и совершила ошибку... - сказала она, всхлипывая, и заплакала, - она стоила ему жизни, Ника... Я не знала, что сказать. Мама лучший хирург в городе, за пятнадцать лет работы на её совести не было ни одного летального исхода. Понятия не имею, что нужно говорить в такой ситуации. - Я сделаю чай, проходи, - с нежностью в голосе сказала я. Где папа, когда он так нужен? О чём говорить с мамой? Может попробовать перевести тему? - Ника, прости, что я вспылила утром, - обратилась ко мне мама, - мы поговорили с отцом и решили, что переведём тебя в другую школу, менее требовательную, - её голос был твёрдым, хотя в нём слышалась нотка печали. - Я не хочу переводиться, большинство учителей относятся ко мне хорошо, француженка, правда, придирается сильно. - Тогда можем нанять репетиторов. Выпишешь мне проблемные предметы, я найду хороших репетиторов. Кстати, откуда лукум? Я его не покупала. - Осман угостил, одноклассник. Такие разговоры по душам у нас бывают очень редко, но они мне очень нравятся. Хотелось бы проводить каждый вечер в этой уютной семейной обстановке. Жаль, что папа задерживается на работе. У него через несколько дней суд, где он выступает адвокатом. Он перепроверяет все документы и факты. - Что ты думаешь об Инне? Она не подставит тебя как Оля? - Если честно, не знаю. Но пока что только она относится ко мне хорошо. А нет, ещё Осман, оказывается. Мама сама не хотела говорить на тему операции. Ей слишком больно от этих воспоминаний. Вот так мы говорили обо всём подряд около часа. Оказывается, мама забыла сумку в ординаторской, а там и ключи от дома. - Девочки, вы тут? - заходя в комнату, спросил папа, - Почему вы дверь не закрыли? Мира, что случилось? - Милый, операция закончилась смертью пациента, маленького сироты, - всхлипывая, ответила мама. - Ты ни в чём не виновата, - папа подошел и взял её за руку, - Мира, слышишь, твоей вины здесь нет. Всё решает случай, это ведь твои собственные слова. Мама только сильнее заплакала. Как бы мне хотелось помочь ей, взять часть её переживаний на себя. Жаль, что это невозможно сделать. - Ника, иди в комнату, - сказал папа. Что ж, по-видимому, мешаю. Я ушла, оставила дверь приоткрытой, но родители говорили настолько тихо, что ничего не удалось услышать. Но могу сказать точно - папа успокоил её. Я продолжила делать уроки, ведь отстала от программы я сильно. Через полчаса в комнату вошёл папа: - Как ты? Уроки делаешь? - Всё хорошо, как мама? - Уснула. Ника, я хотел поговорить о школе. Что ты думаешь о переводе в менее требовательную школу? - Мы уже говорили с мамой об этом, я отказалась. В этой школе у меня наконец появилась подруга. Учителя пусть и требовательные, но относятся к детям с уважением. Почти все. Кстати, насчёт почти... Учительница французского вызывает маму в школу, поговорить о моём поведении. Добродушный взгляд отца поменялся на удивлённый: - Ника, тебя все учителя всегда хвалили за дисциплинированность, умение сдерживать эмоции, следить за речью. - Она придирается ко мне! Я шепотом говорила с Инной, мы не смеялись, говорили очень тихо, но она начала придираться ко мне. Но я ведь не сама с собой говорила! Почему она не сказала Инне ни слова? - Дочь, я не знаю, завтра схожу в школу вместо мамы, поговорю с ней. А сейчас спи. Пожелав папе приятных снов, я принялась за выписывание проблемных предметов. Итак, это алгебра и геометрия, химия, физика и информатика, история и обществознание. - Соня, просыпайся, - услышала я знакомый ласковый голос, - Ника, пора вставать, - обладатель этого красивого голоса нежно поцеловал меня в щеку, - Ника, просыпайся. Я нехотя открыла глаза. Это не моя комната. Это совершенно незнакомое мне место. Я лежу на мягкой двуспальной кровати, застеленной чёрной атласной простынёй. Напротив кровати висит чей-то портрет. Он выглядит довольно-таки жутко, как и вся комната в целом. На стенах поклеены обои бордового цвета. - Наконец-то ты проснулась, такими темпами ты всю жизнь проспишь, - сказал какой-то мужчина. На вид ему лет двадцать пять. Он одет в красные шорты, загорелый торс обнажён. Его лицо мне кажется знакомым, но я не могу понять, кто это. В этих выразительных карих глазах можно утопать целую вечность. Он сел рядом со мной и нежно поцеловал. - Ника, Ника, - услышала я чей-то голос. Он казался каким-то отдаленным, - Ника, Ника.