Месть за "Бесконечность"

Столп Воды остановился в тени дома, размышляя. По правде говоря, с того момента, как Шинобу принялась втирать мазь в рану, думать о смерти Ренгоку и предстоящему девушкам опаснейшему заданию, не хотелось. Тем не менее, откинув мысли о нежных пальчиках Шинобу, скользящих по его коже, Томиока решительно отправился в комнату к Мицури. Он был уверен, что уж она-то точно не откажется от помощи. Столп Любви завтракала, и Томиока удивленно покосился на две пустые чашки риса, стоящие в стороне. Третью она держала в руке, активно уплетая рис за обе щеки, успевая при этом вытирать слезы с обоих щек.  — Присаживайтесь, Томиока, я сейчас попрошу, чтобы вас накормили… — жизнерадостно помахала рукой Мицури.  — Не надо, я завтракал, — отказался он и бесцеремонно заявил. — Я узнал, что Ренгоку был убит Аказой при защите поезда «Бесконечность», а вы отправляетесь на помощь к Танджиро… И прошу разрешить мне присоединиться к вам. При упоминании о Ренгоку из глаз девушки снова брызнули слезы, но она продолжала поглощать рис с бешеной скоростью. «Какой Томиока замечательный, даже раненый он хочет приносить пользу и готов защищать нас, убивая демонов! — подумала Столп Любви. — Так жаль отказывать ему!» Вытерев слезы, отложив палочки и пустую тарелку, Мицури произнесла:  — К сожалению, вынуждена отказаться, дорогой Томиока! Вы ранены, а двух Столпов и трёх охотников точно будет достаточно для защиты пострадавших людей от демона, даже если это одна из Высших лун. Не ожидавший такого Томиока ошарашенно промолчал, а Мицури крикнула:  —  Есть еще что-нибудь перекусить, Аой?  — Сейчас принесу, Мицури-сан! —  откликнулась девочка и выглянула из дома, увидела Томиоку, улыбнулась, и быстро побежала на кухню. Столп Воды решительно присел на циновку напротив Канроджи.  — Опасно недооценивать Высшую Луну! Аказа — невероятно сильный демон…  — Один демон! А нас будет пятеро! —  легкомысленно ответила Мицури.  — Да, но он очень силен! Ренгоку и три охотника не справились с ним! Мицури неожиданно подняла обе руки и показала правую ладонь:  — Охотники! — потом показала левую с отставленным большим пальцем. —  Аказа! — А потом она резким движением схватила ладонью палец и сделала вид, что оторвала его:  — И нет больше Аказы! —  после чего залилась веселым смехом. —  Понимаете, Томиока? У него нет шансов! Мы отомстим за Ренгоку! На глазах у нее внезапно выступили слезы. Гию долго молчал, собираясь с мыслями. Конечно, ему было, что сказать Столпу Любви. Например, то, что похоже, именно они, а не он, страдают самонадеянностью. Или что Аказа убил не одного и не двух истребителей демонов, и если уж такие Столпы, как Ренгоку ему не помеха, то две девушки, одна из которых не может отрубить голову даже обычному демону, и трое истребителей, один из которых серьезно ранен, возможно, будут иметь еще меньше шансов. Но говорить об этом — бросать тень на решение Убуяшики, а как показывает опыт разговора с Шинобу, это ничего не дает. Гию встал и коротко поклонился перед тем, как покинуть веранду:  — Извините за мое сомнение в ваших силах, Мицури! Несомненно, впятером вы легко выполните задание! Ведь с вами будет абсолютно здоровый Танджиро Камадо, бесстрашный Зеницу Агацума, осмотрительный Иноске Хашибира и острейший меч Шинобу Кочо!  — М-м-м-м, — засмеялась Мицури. — Таких лестных характеристик для истребителей я давно уже ни от кого не слышала! «И не услышите», — подумал раздраженный Столп.  — Томиока-сан уже ушел? — раздался сзади разочарованный голос Аой Канзаки. — А я принесла ему тушеного лосося…  — Давай сюда! — просияла Мицури. — Молодец, ты такая заботливая!  — Но… Я готовила это для Гию… — расстроилась Аой.  — А! — отмахнулась Мицури, сама забирая лосося с подноса. — Мы с Шинобу сейчас уедем, сможешь готовить ему эту рыбу хоть пять раз в день!  — Классно! — обрадовалась Аой и убежала.  — Очень классно! — обрадовалась Столп любви и начала уплетать рыбу. * * * Томиока давно так не злился. Причем больше на себя: действительно, зачем ему нужно было одобрение или, тем более, разрешение этих двух… Хм, столпов?! В данный момент он не на задании, лечится, и, по идее, может делать это где угодно, вплоть до того, чтобы поехать в Токио на какие угодно процедуры! А значит… Гию кинулся в свою комнату, осмотрел её… И вышел, ничего не взяв. Он не хотел, чтобы его хватились до отъезда Мицури и Шинобу, а для путешествия, кроме денег и меча, ему ничего не требовалось. И то, и другое у него всегда было с собой. Быстрым шагом он пересек двор, направляясь к задней части дома, осмотрелся по сторонам, и незамеченным перемахнул стену поместья Бабочек. *** Спустя полчаса Мицури, наконец, доела все, что осталось от завтрака, приготовленного для всех в Поместье Бабочек, и поднялась с циновок.  — Шинобу, я готова! — обрадовала она Столп Насекомого. — Можем идти!  — Отлично! — Шинобу отложила портрет сестры, который рассматривала, сидя на за столом, и встала. — Давно пора! Девушки вышли во двор, где увидели Канао.  — Уже уходите?! — расстроилась девочка.  — Да… — Шинобу немного помялась, и добавила. — Надо спешить.  — Подождите, я позову всех попрощаться! — попросила Канао, и убежала в дом. Через минуту оттуда выбежали все ходячие больные и девочки, проходящие практику в Поместье. Они обступили Шинобу и Мицури, выкрикивая пожелания в дорогу. Когда они успокоились и пошли обратно, подошли и Канао с Аой.  — Прощай, сестра! — сказала Канао и обняла Шинобу.  — Не надо так волноваться, сестра! Хм… — улыбнулась столп и похлопала ее по плечу. — Я надеюсь, мы еще увидимся! Из глаз Канао полились слезы, и она прошептала:  — Я так жалею, что не попрощалась с Канаэ… Расставаясь, я боюсь больше никогда не увидеть и вас, дорогая сестра…  — Ох, сестра… Мы всегда будем помнить Канаэ… — заплакала Шинобу. «Они так любят друг друга! Настоящая сестринская любовь!» — подумала Мицури, и тоже прослезилась — от умиления. Когда все вытерли слезы и успокоились, Аой попрощалась с уходящими столпами, и тихонько встала в сторонке. Шинобу осмотрела Поместье Бабочек, пытаясь понять, что же не дает ей покою. Нет, у нее не было предчувствия, что она видит его в последний раз, девушка была не готова умереть, не отомстив за сестру проклятому Доуме. Тем не менее, чего-то не хватало.  — Пойдем, Кочо! — позвала ее Мицури. — Надо торопиться!  — Сейчас, Мицури… — Шинобу развернулась к воротам, и тут ее пронзила мысль. — Томиока!  — Где?! — мгновенно огляделась Аой, не нашла его, и состроила разочарованную гримасу.  — Томиока не вышел нас провожать! — воскликнула Шинобу.  — Ах! Он такой мнительный! Наверное, расстроился из-за того, что я отказалась от его помощи! — сказала Мицури.  — Да что ты говоришь! — удивилась Шинобу. — Он и к тебе пытался в попутчики напроситься?!  — Ага! — рассмеялась Мицури. — Он думает, что мы не сможем справиться с Аказой!  — Какое возмутительное самомнение! Хм! — улыбнулась Шинобу. — Надо доказать ему, как он ошибался, дорогая Мицури!  — О, да, дорогая Шинобу! У тебя с собой выдержка из глицинии?!  — Конечно, хм! И не только он! У меня есть чем удивить любого! Не только демона, хм! Девушки покинули Поместье Бабочек, каждая думая о своем. Мицури представляла, как отомстит за Ренгоку, отрубив премерзкому Аказе голову. А Шинобу представляла, как вернется и напоит вредного Томиоку выдержкой из травы такивару. Вот смеху-то будет! И еще ей было немного грустно. Попрощаться с Гию было бы… интересно. Вдруг, он врывался к ней в комнату не только для того, чтобы предложить помощь в уничтожении Аказы!.. Впрочем, потом он говорил это же самое Мицури… Шинобу покосилась на огромный вырез на груди у подруги, и тихонько вздохнула. Ну… Может быть, он так пытался состряпать себе алиби — мол, ничего такого, я только о Аказе думаю… Для того в комнаты к девушкам и врываюсь! Какой возмутительный нахал! Шинобу еще раз тихонько вздохнула и ускорила шаг. Надо было спешить, Аказа сам себя не завалит!