Новый Гробовщик

— Почему они грустят? — жалобно протянул Гробовщик, сидя на простом деревянном табурете перед большим экраном, показывающим происходящее в Бюро. Правда, в стиле аниме, но эмоции по выражению лица Сергей был способен понять. — Я же так старался привнести в это нотку юмора... Печенье испёк... Многослойное завещание написал... Подарки приготовил... Гробы расставил... Почувствовав, как защипало в носу, Сергей зажмурился и глубоко вдохнул, направив взгляд на потолок. — Живые всегда грустят, когда близкие покидают их, — ответил ему нежный женский голос сзади, но Сергей даже не шелохнулся. — А я... — он задрожал и шмыгнул носом: — Живой? — Ты плачешь... Наверное, живой. — В последнем предложении было сколько равнодушия, что жнеца передёрнуло. — А ты? Живая? — Я — Смерть. Не знаю. — А я — Смерть? — задумался Сергей, отвернувшись от экрана к собеседнице. Ведь он мог называть себя Смертью, не так ли? Но когда он увидел облик той, с кем говорил, то горько усмехнулся, тут же сменив вопрос: — То есть, после всё уже было предрешено? Девушка, та самая девушка, с которой он танцевал на балу у Друитта, печально покачала головой: — Нет, конечно же. Я наблюдала за тобой. — Всё время? — Ты думаешь, что люди умирают не всё время? — Потому что работает весь Департамент... — Нет, то, что делаете вы, олицетворяет смерть. Но вот тот факт, что вы вообще приходите забрать душу, обусловлен мной. Этот разговор напоминал какую-то компьютерную игру, в которой ты задаёшь неигровым персонажам вопросы, а те обязаны на них отвечать. Слишком неживой, нечеловеческой казалась эта девушка с её однообразной интонацией и каменным выражением лица. — Кто я? — Самым важным для тебя будет ответ — эксперимент. — Он удался? — Более чем. Никто ещё никогда не превращал человека в Смерть, пусть и такую несовершенную. Значит, Сергей — несовершенная Смерть. Жертва эксперимента, слов цензурных нет. Игнорируя пробившую тело дрожь, Гробовщик оскалился: — А ты чего такая грустная? Разве Смерть не должна быть весёлой?! — Я не грустная, просто спать хочу. Натянутая улыбка сползла. Сергей тоже хотел спать, когда ложился с огромным количеством снотворного в животе. — Так ты — моя Смерть? — Я Смерть, — она пожала плечами так, что Гробовщику сразу стала ясна бесполезность каких-либо подобных вопросов. — Мой путь закончен? — Нет. Закончить путь нельзя — можно закончить лишь жизнь. Но в этот мир ты уже не пройдёшь. Ты стёрт с концепции Тёмного Дворецкого, как ты это называешь. — И что дальше? — Дальше — только вечность. Она махнула рукой, отходя в сторону, а за её спиной возник огромный коридор с белыми дверьми. Точнее, проёмами — жнец был уверен, что дверь здесь — всего лишь проход в другое место. Отсутствие ручек подтверждало мысль Гробовщика. — Здесь ты найдёшь любой известный тебе мир. Иди. — Погоди-погоди. Меня не пустят на эксперименты, не вручат какую-нибудь миссию, не заставят ничего делать... — Сахаренко помахал в воздухе рукой, оглядываясь на экран, который видимо, ускорил течение времени. Иначе как объяснить, что он мог видеть ангела-хранителя семьи Фантомхайв, родившегося из Винсента Фантомхайва? — А зачем? Если ты думаешь, что мы настолько слабы, что не можем справиться со своими проблемами, то ты ещё больше навредишь в попытке помочь. И Смерть исчезла, оставив Сергея одного посреди коридора, полного дверей в разнообразные миры. Он находился там несколько часов, наблюдая за экраном, показывающим происходящее в мире Тёмного Дворецкого. С каждым годом, проходящим без него, ему становилось легче. На Элизабет, кстати, женился всё же Сиэль, а Микаэль нашёл себе чудесную девушку из не самого богатого, но зато весьма достойного рода. Михаил и Рамиэль последовали воле умершего, не проведя церемонию захоронения. Зато собирались каждый год на поминки. После смерти братьев Фантомхайвов в солидном возрасте, он отвернулся от экрана и пошёл обратно в коридор. Наконец, он остановился около одной из них и едва слышно прошептал: — Смерть — приключение, мистер Дамблдор? Ну, так вперёд, навстречу этой коварной обольстительнице. Сергей шагнул вперёд.