Вишневый блеск

      Беспокойство зудело в груди, словно назойливая мошкара в знойный день на побережье Парадиза. Райнер не мог понять причину. Он не любил это чувство, хоть никогда не полагался суеверия, но его тревожность обычно ничем хорошим не заканчивалась. Хотя дело сдвинулось с места, маловероятно, что могло что-то пойти не так. Хотелось бы выведать у островного доктора, как он связан с Арлетом, но понятное дело, давить на него сейчас было нельзя. Будь воля Райнера, прикрыл бы лавочку, а доктора бы отправил по морю, к Маггату на допрос. Но вот не задача, все это было вне закона. Поэтому первое, что нужно было сделать – это хотя бы знать врага в лицо.        Пока Райнер натягивал сухую одежду, Марсель на скорую руку печатал отчет в Марли.        — Слушай, предъяв то у нас никаких.       — Знаю, но надо бы съездить, — серьезно отчеканил Райнер. Пригладил назад влажные волосы, застегнул рубашку. — Быть может, там вообще притон какой-нибудь, что не удивительно для Парадиза, ну и где-то на заднем плане ошивается Йегер.       Звук клацанья клавиш прекратился, Марсель подозрительно взглянул на Райнера.       — Может, я и впрямь сильно тебе врезал, фантазия разыгралась?       — Да ладно тебе. Я на это и рассчитываю, вот веселья будет. Плюс поскорее все закончу и уволюсь наконец с этой долбанной службы, — Райнер шумно выпустил воздух. — Ну а на самом деле, выведаем его точные данные, сможем больше информации пробить по базе. У нас ведь кроме имени ничего на него нет. Странно, как вообще база его еще обнаружила.       — Ну наверное, на острове один врач с таким именем.       — Все может быть. Хотя это все равно подозрительно.

***

      В больнице непривычно людно. Медсестра, стонущие пациенты, уборщики, санитары. Райнер входит уверено, за ним осторожно тянется Марсель, оглядываясь по сторонам. После перепалки дома до сих пор звенит в ушах, а после событий на побережье в голове абсолютная каша. При лучшем раскладе им бы взять паузу, выдохнуть, обсудить все с Маггатом, но когда выходишь на такой явный след, кажется, что медлить абсолютно нельзя. Эрен словно был уже где-то рядом, дышал в спину, но каждый раз ускользал из рук.        — Знаешь, куда идти? — второй раз переспрашивает Марсель.       — Нет, — замечает Райнер, — но спрашивать не будем, привлечем лишнее внимание.       Коридор тянется к лестнице, затем наверх на второй этаж, и вдруг почти перед ними оказывается кабинет с белой вывеской — Гриша Йегер. У Райнера перехватывает дыхание, горло печет от прочитанного, но подходящих слов не находится. Он снова и снова пробегает глазами по фамилии еще несколько раз, оборачивается на Марселя, тот нечитаемым взглядом так же пялится в дверь.       — Он что?…       Райнер не дает договорить, тянет его за угол, за рукав рубашки, держит палец у рта, показывая, чтоб тот и звуку не издавал.       Дверь кабинета с грохотом бьет о стену, оттуда резко выходит рыжеволосый невысокий парень.       — Вы хоть понимаете, на сколько это важно сейчас? Вы должны найти доступ к лаборатории!        — Флок, поймите, — мужчина выходит следом, но парень его тут обрывает.       Кулаки сжимаются, каждая мышца в теле деревенеет — и снова этот Флок. Райнер набирает в легкие воздух, высовывается, пытается их разглядеть. Лица доктора не видно за приоткрытой дверью кабинета, но вот Флока Райнер запоминает от и до: невысокий рост, огненно рыжие волосы, ровный нос и даже серьгу в левом ухе.       — Мы рассчитываем на вас, Йегер! — Флок тычет в него пальцем.       Марселю снова по ушам бьет знакомая фамилия.        — Нужно сваливать, Райнер, — шепчет он, Браун кивает, они оглядываются, замечают неподалеку аварийный выход и тихо крадутся к нему.        Райнер успевает скурить две сигареты, когда тучи окончательно застелили все небо. Уже почти стемнело, лишь маленькое солнечное пятно размазалось на горизонте. Серьёзно переглянувшись с Райнером, Марсель кивает на машину, и они усаживаются внутрь.       Галлиард молчит, шумно втягивая носом воздух. Гриша Йегер, значит. Значило ли это, что он был родственником Эрена, пока было не понятно, но одно он понимал однозначно — он влез в такую жопу, что лучше бы сидел у себя в Марлийской лаборатории, да проводил экспертизы там.        На весь Парадиз прогремел гром, Райнер опомнился, снова уткнулся в блокнот, делая очередную заметку.       — Что думаешь? — выдохнул Марсель.        — В деле Эрена родственников у него нет. Хотя я уже ничему не удивлюсь, если честно.       — Ты ведь понимаешь, это не причина задерживать его. Йегеров по острову может быть пруд пруди.        — А Флок?        — А что у нас на него? Подслушанный разговор? Ты сам знаешь, так дела не делаются, — Марсель закурил, открыл окно, запах озона в воздухе смешался с табаком, — ахренеть конечно, на сегодня событий.       Дождь хлынул, крупными каплями ударяя по лобовому, попал по тлеющей сигарете, высунутой в окно.       — Черт, — сплюнул Галлиард, отшвырнул ее на улицу, начал доставать новую.       Возня в машине отвлекала от мыслей, Райнер выдохнул, сжал болевшую переносицу. Голова начинала пухнуть и гудеть от всех несостыковок. Дверь больницы распахнулась, кто-то на фоне всей этой возни щелкнул большим зонтом, впуская под него высокую девушку, из-за дождя видно плохо, но никто и не приглядывался. Зажигалка щелкнула несколько раз, в небе ударила яркая молния, Райнер опомнился, поднял глаза и его сердце пропустило удар.       Браун смотрит на Жана, практически ничего не чувствуя. Отупел за эти несколько секунд.  Конечности свело, даже пальцы на руках заледенели. Словно по голове приложили чем то до боли тяжелым. Никаких мыслей, только противный звон в ушах.       Вот он, в паре метров от его машины. Кровь медленно начинает вскипать в висках. Ходит по врачам, следит ли за своим здоровьем? Пальцы медленно сжимают панель до скрипа кожаной обивки, белеют в костяшках. Райнер жмурится, встряхивает головой. Отдаленно Марсель что-то спрашивает, но сквозь толщу невидимых мыслей, ничего не расслышать.        Вот Жан держит ствол с дымящейся струйкой. А вот Райнер уже держит обмякшее тело в руках. Под закрытыми веками ярко вспыхивают огни. А в голове звенит все тот же противный гул.       Но Жан… вот он тут. Совершенно безнаказанно разгуливающей по Парадизу.       — Какого?! — встряхивает его за плечо Марсель. — Что с тобой?       Он чувствует мелкую дрожь и медленно начинает догадываться о происходящем. Оглядывается, наспех достает ключи из кармана джинс.       — Все, сваливаем отсюда! — Он проворачивает ключ, мотор рычит и Райнер приходит в себя.       Его словно в кипящее масло окунают. Ярость наполняет сначала солнечное сплетение, потом легкие, а после расходится по всему телу. Он дергает ручку двери, но Марсель перехватывает его под локоть, затаскивает обратно в салон автомобиля.       — Ты, нахрен, что творишь?!       Жан раздраженно бросает бумаги в машину. Результаты обследования подтвердились. Хлопает пассажирская дверь, он подходит в водительскому, стряхивает воду с зонта, оборачивается на секунду и замечает Райнера. И если бы он только мог отключать мозг, то неприметно бы это сделал, потому что сейчас тот генерировал сотни идей в минуту, постоянно выстраивая и разрушая все произошедшее в прошлом и таким сумасшедшим настоящим. И сейчас он достиг точки невозврата. Пульс разгоняется в груди. Кирштайн начинает понимать, чем сейчас это все обернется.       Жан запрыгивает в машину, заводит мотор, дворники начинают ходить ходуном. Микаса судорожно сглатывает.       — Это Райнер? — с нажимом бормочет она. Тоже заметила, значит, он не ошибся.       Как можно скорее Жан разворачивает машину и скрипя колодками сваливает с парковки.        — Этот ублюдок!… — Сквозь зубы шипит Райнер. — Этот ублюдок!  — он перехватывает руку Марселя, сбрасывает с себя, но тот снова тащит его назад.        И тут бы попросить его прекратить, но налитые кровью глаза Райнера пугают. Марсель сглатывает. Делать им тут больше нечего, и убивать кого-то из личной ненависти в их план действий точно не входило. Но осознавать то, что Жан действительно разгуливал безнаказанно на свободе, было отвратительно.       — Должен будешь! — Марсель давит на газ выкручивает до упора руль. Райнер глухо щелкает затвором.        Ладони потеют. Марсель на ходу достает пистолет — с ним спокойнее. Выруливает одной рукой влево и садится Жану на хвост.        — Блять, и что делать будем?! — Марселя как ошпарило от осознания происходящего. Он и не замечает как срывается на крик. — Грохнешь его? Блять Райнер, ты его грохнешь?!        До Марселя снова-снова накатами спускается озарение:       — Его нельзя убивать, Райнер! Нельзя!       — Да он нахрен политический преступник! Какого хрена он на свободе! Гражданская война, смерть Лии! Один выстрел, Марсель! Я возьму всю вину на себя! Слышишь! А ты закончишь дело Йегера!        Марсель прикрывает глаза, давит на газ, обгоняет поток выстраившихся перед ними машин. Жан так же ловко маневрирует отдаляясь все дальше и дальше. Райнер открывает окно, рвется наружу, откуда то из потока слышится визг, видно заметили в его руке ствол. Машины выравниваются, выстраиваясь почти в паралель, Райнер видит Жана, видит его лицо, ярость накрывает с новой силой.       — Давай! — Марсель выруливает в право прямо на него! — Давай Райнер.        Жан выжимает в пол. Пуля свистит. От звука выстрела закладывает уши. Осколки стекла разлетаются по дороге. Райнер залазит обратно, стряхивает мокрые волосы, передергивает затвор. Адреналин в ушах уже гремит так, что в глазах вспышками мелькают белесые пятна.        Дождь сильнее стучит по лобовому. Марсель шумно дышит, ему кажется, Райнер грохнул Кирштайна — впервые убили кого-то на его глазах. Сердце гудит от пульса, легкие жжет.        — Ты...       — Хуй знает! Хуй его знает Марсель! Ничего не видно!        Горячая кровь стекает по шее Кирштайна, плащ окрашивается в багряно-красный. Микаса без слов взбирается на заднее сидение, сдергивает с себя излюбленный шарф, подаренный Эреном, зажимает им отстреленное ухо. Каждая секунда режет по венам, Жан старается не думать, что опасность сейчас грозит не только ему одному. Он петляет между машин. Дождь хлещет, закрывая обзор, но ему кажется, что машина Райнера осталась позади.        Пуля свистит второй раз, отстреливает боковое зеркало. Микаса вскрикивает. Жан выхватывает шарф, жмет ухо сам.       — Пригнись! — командует Микасе.       Он осторожно сбавляет тормоз, белый седан практически выравнивается с ним, и он видит Райнера. Отчетливо, как на картине маслом. Видит раскаленное олово в налитых кровью глазах, и мир вокруг плывет, словно все попало в невидимую гущу и в один миг замедлилось. В моменте Жан замечает дуло, направленное ему точно в голову, все остальное как в сплошном тумане: руль до упора выкручивается влево, и лицо Райнера становится так близко, что кажется вот-вот он ощутит его сумасшедшее дыхание. Скрипят шины. Марсель жмет на тормоза, но машина не справляется с управлением со скрежетом отдаляясь.        Автомобиль подбрасывает в бок, по инерции они пролетают несколько метров вперед, но Жан уже ничего не видит, выжимая скорость до конца, уезжает прочь. Машину крутит со свирепым скрежетом. Адреналин бурлит в крови и  воздуха в внутри практически не остается. Звуки скрежета затихают под сумасшедшим гулом сердца. Марсель кричит, врываясь в отчаяние, впиваясь ногтями в руль. Из гущи машин в одно мгновенье виднеется бордюр. Удар. Они влетают в обочину, успев один раз перекрутится. Подушки безопасности бьют в лицо. Резкий удар под дых тупым предметом, и наступает темнота.         Кровь горячей струей течет по шее. Жан вваливается в дверь, не разуваясь, заходит в дом. Микаса подрывается, бежит внутрь комнаты, хватает  аптечку. Все валится из рук, познаний в медицине у неё слишком мало. Она тащит оттуда бинты, бежит к Жану, тот уселся на кожаный диван, успев перемазать его кровью.       — Покажи! — уверенно тянет она руки.       Пол уха болтается на кусочке кожи, вид отвратительный, её даже передергивает. Точно не пришить обратно. От такого зрелища хочется просто взять и сорвать его уже до конца, но она слишком боится это сделать.        Она мотает бинт вокруг головы, пытаясь остановить кровь, хватает лед из морозилки. Понятия не имеет, как правильно быть в таких ситуациях.        — Обеззаразить.. — хрипит Жан.       Микаса тут же возится в вываленных медикаментах, ничего не находит, бежит к мини бару открывает бутылку двенадцатилетнего виски.       — Дай, — Жан тянет руку, забирая бутылку,  отпивает сразу три больших глотка, щурится, пихает в руки Микасы виски. — Давай, — и та льет на ухо.       — Су-ука! — Шипит Жан, закусывает кулак, снова пьет с горла.       — Может вызвать?       — Никаких "вызвать" сейчас, Микаса! Позвони Спрингеру! Какого черта этот Райнер снова тут забыл! 

***

      — Зик? — Эрен набрал брата, резво влившись в поток машин.       — Да Эрен. Все сработало, как я и говорил.       — Ты подкинул им информацию в базу данных?        — Конечно. Они сегодня были в больнице. Оба. И Райнер, и твой дружочек Жан. Новости не читал еще, что у вас на острове то творилось сегодня?        От облегчения бушующий адреналин стих в крови. Эрен надавил на газ. Сбежать от всего и провести весь день, наслаждаясь тем, как все идет по собственному плану.        — Позвони отцу, он сам обо всем расскажет, — раздалось в трубке, — у меня мало времени, я ведь служу марлийским властям, не забыл? — Зик хотел было отключиться, но тут вспомнил важную деталь. — Кстати, отец сказал, что с Жаном на приеме сегодня была твоя Микасочка. Только ты сильно не расстраивайся, братик, — окончательно повеселел Зик.       Эрен стиснул зубы, желваки заходили на лице, перед глазами сразу вспыхнул образ бывшей возлюбленной.       — Плевать, — процедил он, — она обычно только мешалась. Бегала за мной собачонкой. Единственное, что меня интересует — как Браун вынюхал про Армина. Этот ебаный план пришлось придумывать в считанные секунды. Чуть все не пошло коту под хвост.        — Мне-то откуда знать. Я лишь отлеживаю их компьютер. Мозги марлийских шавок я не сканирую, — хмыкнул Зик и судя по всему, начал, что-то перепроверять в базе данных.       — Сам-то марлийской шавкой не заделайся, — прыснул ядом Эрен.        — Попридержи язычок. В следующий раз будешь выкручиваться сам.       Кожа руля скрипнула под сжавшимися кулаками. Эрен понимал — без помощи Зика он пока не справляется.       — Что вообще ты нарыл на Брауна?        В трубке стало тихо. Зик молчал так красноречиво, что хотелось уже сбросить вызов. Но вдруг начал совершенно серьезно:       — Райнер весьма хороший игрок, Эрен. Тебе нужно быть поосторожнее. Если ты и впрямь собрался уничтожить Марли. То мой тебе совет, начни сначала с Брауна.

***

      — Рей… — сладкий голос растекается в сознании. Райнер плывет, окутанный морской пеной, чувствуя легкий холодок с головы до кончиков пальцев. Вода несет его далеко, трепетно качая на волнах. Осталось совсем немного… Райнер вдыхает, влажный воздух забивает легкие. На затворах сознания мелькает мысль сдаться, остановиться, прекратить бороться. Он на мгновенье вспоминает очертания лица Лии. Прохладная вода кажется прикосновением её замерших ладоней.       — Райнер… — снова сладкий голос ласкает слух, он тянется к нему, следует. Вспышки света внезапно появляясь из неоткуда, бьют в глаза. Райнер оглядывается, но никого не замечает.       — Проснись!       Глаза разлипаются нехотя. В белизне палаты пусто, но полно света. Он режет глаза. Медленно за головой пищит аппарат, Браун делает глубокий вдох, и тонометр, прицепленный к правой руке, начинает накачивать воздух. Из левой торчит катетер, подключенный к системе переливания крови.       Сознание приходит не сразу, сначала удается пошевелить пальцами, потом согнуть правую ногу в колене. Ребра стянуты плотными бинтами — дышать приходится через раз. Воспоминания накатывают вспышками, по крохотной капле обжигая внутренности. Райнера начинает трясти мелкой дрожью от осознания реальности. Он не знает, сколько прошло времени, не понимает, находится ли он еще на острове.       За дверьми палаты не умолкает тихий шепот, ничего не расслышать, а после и вовсе слух режет громкий стук каблуков. В дверях показывается худощавая блондинка. Белый халат еле прикрывает тощие колени, волнистые волосы почти достают до плеч, лицо смазано поволокой, видно его не хило приложило перед этим. В тоненьких руках у неё новый пакет крови. Сознание все еще плывет, и Райнер практически ничего не понимает, но ему, почему то, кажется знакомым ее лицо.        — Вы помните, как вас зовут? — она  осторожно опускается на кровать, продавливая весом хлипкий матрас, бережно касается его руки и выжидающе смотрит.        Райнер вглядывается в её лицо, — не разглядеть, но он нехотя мямлит свое имя.       — Вы помните, что произошло?       — Г…где Ма-мар…сель? — хрипит он, и его снова шпарит воспоминаниями, от волнения поджимаются пальцы на руках и ногах, — где?       — Жив. В палате интенсивной терапии. Ему не так повезло как тебе.       Райнер отворачивается, прячет лицо в подушку. Он настолько слаб и жалок сейчас, но весть о том, что Марсель жив, развязывает тугой комок в груди. Хочется разрыдаться, просто взять разрыдаться от того, что Марсель остался жив.       — Меня зовут Хитч, и сегодня я ваша медсестра, — она поворачивает его лицо, осматривая рассеянную губу. — Мда, повезло тебе, Райнер, но шрам останется.       Хитч… звучит слишком знакомо, но он все еще не может её вспомнить. Рассудок отступает в густой туман, тело медленно, но верно начинает ощущать боль.       — Где я?       — Территориально все еще на острове, но в госпитале, подконтрольным Марли.       Зародившаяся паника отступила — аппарат снова запищал — вывел на экранчик пониженное давление и учащенное сердцебиение. В палату кто-то снова вошел.       — Тише, Райнер, — прозвучал мужской голос. — Это Леви Аккерман. Помнишь меня?