Zenith

День начался... Хотя стоп, а он заканчивался? Тэхён не спал этой ночью, поэтому, можно считать, его новый день не начался? Это уже бред всякий лезет в сонную голову. На часах пять утра. Из-за летнего часового пояса на улице уже довольно светло. Тэхён уже второй день подряд встречает рассвет. Когда он заделался романтиком — сам не знает. Но разве можно считать попойки в компании лучших друзей чем-то таким сентиментальным? М-да, всё же нельзя пренебрегать сном, а то мысли философские в голову лезут. Однако, спать не хочется, к слову, совсем. Алкоголь, который альфа вливал в себя в достаточном количестве прошлым вечером, давно выветрился, оставив после себя приятную, лёгкую слабость. Ко всему прочему, Кима кто-то потащил в туалетную кабинку клуба, если бы не пелена перед глазами, он бы возможно запомнил этого человека. Всё что он помнит, это как этот кто-то жадно вгрызался в губы, попутно запуская ловкие пальчики в чужие брюки, сжимая член через ткань боксеров, от чего и без того разгоряченное тело стало сгорать в жажде ощутить удовольствие. Некто грубо толкнул Тэхёна на опущенный стульчак унитаза, молниеносно снимая с сидячего штаны вместе с боксерами. Всё было так быстро, что Ким не успевал как-либо отвечать из-за заторможенной реакции двигательной системы, которая находится под действием ядерных напитков. Тэхён помнит, как по подбородку омеги стекала вязкая слюна, прямо на головку раскрасневшегося полового органа. Как он начал вбирать в себя, сразу по самые гланды, причмокивая, иногда отрываясь и проходясь по всему стволу, не оставляя без внимания чувствительные яички. Это лучшее приветствие родной страны спустя десять лет. Не выдерживая медленного, но божественного минета, альфа зарылся в промокшие от пота волосы сидящего на корточках перед ним и стал наращивать темп, помогая себе. Омега скулил, не имея возможности стонать во всё горло, уперевшись руками в бёдра Кима, в конечном счёте проглотив всё семя до последней капли. Да, это было... Недурно. На тот момент это был лучший минет в жизни альфы, но так всегда, стоит возбуждению накрыть с головой. Спустя час или, может, больше, все забывается, как прекрасный сон, оставивший после себя приятное послевкусие. Может, если бы это были не мимолетные контакты, всё было бы по-другому. Но Тэхён никогда не чувствовал ничего похожего на любовь или что-то в этом роде. Может, это всё не для него. В принципе, он не жалуется. Определённо есть чувство пустоты где-то в области грудной клетки, но Ким не собирается гоняться за чем-то, чтобы заполнить эту дыру: она не беспокоит, не напоминает о себе, за исключением таких редких случаев. Всё нормально. Всё. Нормально. После таких прекрасных ночей обычно все спят без задних ног. Тэхён не особенный, у него всё так же. Но причиной именно сегодняшней бессонной ночи являются мысли не о жарком вечере, а о том самом Чон Чонгуке. Его грациозные движение плотно засели в голове и даже сейчас, просто закрыв глаза, Ким видит танец этого омеги. Он зацепил. Зацепил своим выступлением. Будто на языке тела разговаривал, приветствуя и приглашая в свой мир. Эти ноги, мощные бёдра, мышцы, которые было прекрасно видно через кожаную обтягивающую ткань. И, вроде, омега не должен выглядеть таким сильным, но Чонгука это красило, придавая свой невообразимый шарм. А талия... Тэхён не мог оторваться от столь идеальной части тела Чона. На подсознательном уровне он уже прижимал к себе это прекрасное, желанное, хрупкое тело, смыкая руки в замок на этой самой талии. Сильное и хрупкое... Сколько противоречий ещё скрыто внутри этого чертёнка? И чего уж скрывать, изначально возбудил альфу именно Чонгук, но пугать омегу не хотелось, поэтому Ким решил сам себе помочь в уборной. Кто же знал, что там его уже ждут, чтобы облегчить ему страдания. Даже во время минета, Тэхён позволил себе представить не какого-то левого омегу, а именно Чона. Именно того, кто засел в голове; про сердце рано говорить, но в первом парнишка точно укрепился. Попытки уснуть никогда не нравились альфе. Зачем тратить время на такую ерунду, как считать коров, пытаться не открывать глаза и прочее? Резко подорвавшись с места, Тэхён стал спешно одеваться, на ходу подобрал ключи от широна, скрываясь за дверью комнаты. Поездка по городу точно лучше мыслей, от которых начинаешь заводиться вновь.

***

В центре города жизнь начинала просыпаться, оставляя позади тихие, местами не очень, сумерки, полные бесконечного количества снов и вечеринок. Наверное, все, кто вчера веселился в клубе, чувствуют себя сейчас так же, как и Чонгук. Голова нещадно гудит, и нет, это не из-за крепких напитков, их омега почти не пьёт, горький вкус явно ему не по душе. Во всём виновата громкая музыка и крики толпы из заведения. Чон только неделю назад устроился туда работать и ещё не привык к такому образу жизни, но ему явно нравится три раза в семь дней танцевать от всей души, не обращая внимания на заинтересованные взгляды из зала. Танцы - это его хобби, которым получалось заниматься только ночью, из-за забитого дневного времени. Кстати, об этом. Хоть и не хочется вставать из своей мягкой, белоснежной кровати, спросонья которая ощущается как пушистое облако, но нужно себя переосилить. Парень вспоминает, что ему нужно ещё заехать по адресу, указанному Чимином в сообщениях, чтобы забрать у последнего конспекты, которые тот не выкинул окончив третий год обучения пару лет назад. Всё же скоро экзамены по дизайну и строительной механике, а получать плохие оценки Чон не любит, из принципа, для него это словно проиграть в соревновании, а он такое не приемлет. А Чимин — хороший друг-старшекурсник, который также учится на факультете архитектуры, только на два курса старше. Пак довольно дружелюбный и приветливый парень, они быстро сдружились, благодаря инициативе старшего, что звучала как-то так: "Привет, милашка! Давай я помогу тебе со всем разобраться!". Ну вот и помогает третий год, да и на работу в клуб тоже Чимин устроил. Гук не знал, чем последний занимался скрытно, но прекрасно понимал, что такие связи у омеги не из воздуха появились. Но это не его дело. — Отец? Ты дома, неожиданно. — пройдя на светлую кухню (да и в принципе весь особняк был в таких уютных бежевых тонах), Чон младший сел за стол, наблюдая, как высокий мужчина стоит у кофемашины, дожидаясь свой напиток, и поправляет чёрный галстук. Время не жалеет. Видимо это высказывание не относится к этому статному человеку. Седина в чёрных волосах и с годами огрубевшие черты лица делают главу семейства мужественнее и изящнее. — Я уже ухожу. Послезавтра приём, нужно всё проконтролировать. — альфа подходит к сыну, чтобы оставить на его макушке невесомый поцелуй, — Гук~и, ты ведь помнишь? Не появляться в отеле в этот день. — Я не глупый, отец. Но всё же... — омега прикусил губу, не скрывая таким образом своего волнения. Конечно, как тут не волноваться, главные мафиозные кланы страны выбрали именно их отель для, так называемого, собрания. И это не удивительно, ведь сеть их отелей самая престижная в стране. — У них должны быть свои места для проведения подобных вечеров. — Но им нужно, чтобы всё было на высшем уровне. А такое только у нас. — Юнхо подмигнул сыну, щёлкнув того по носу и развернулся в сторону входной двери. Сказать, что старший Чон любит своего ребёнка, всё равно что ничего не сказать. Он готов защитить его собой от любой опасности, отдать свою жизнь в любую секунду. Думаю, это нормальные поступки для настоящего родителя. Однако от всего не уберечь. Дети должны уметь сами за себя постоять, что прекрасно понимал Юнхо, с чистой совестью отдавая сына в пять лет на тхэквондо. И сейчас, в свои 21, Чонгук имеет II дан или, выражаясь по другому, чёрный пояс с двумя золотыми нашивками, который говорит о том, что Чон младший постиг технику, мораль, культуру и этикет тхэквондо. — И когда этих зверей стал интересовать комфорт... — Чонгук надул губы и взглядом проводил отца. Есть не хотелось совсем, да и такими темпами омега ничего не успеет. Поэтому он побежал на второй этаж, скрываясь в своей комнате, чтобы подготовиться к насыщенному дню. Однако к таким событиям Чон точно никогда бы не был готов. Всё-таки жизнь — интересная штука, умеющая преподносить сюрпризы.

***

Когда Чонгук думал, что сейчас все, кто отдыхал вчера в клубе, чувствуют себя как он, то сильно ошибся. У Чимина очень хорошая переносимость алкоголя, так что вчерашний вечер для него это так, детский лепет. Однако голова всё равно приятно кружится. Интересно, что это за напиток такой, аж самому Паку вскружил голову. Гадать долго не приходится. — Что за... — в нос ударил пьянящий и такой родной запах мяты с отдалёнными нотками лайма. Резко захотелось мятного мороженого, самого любимого. Это личный алкоголь Чимина, Мин Юнги, его можно пить вечность. Сейчас стоит другой, более серьёзный вопрос: Что Чимин делает в комнате альфы?! Нет. Это определённо бред мирового масштаба. Чимин прекрасно помнит, как уснул в гостиной. Это сон, думается в первую очередь, просто очередной, один из тех, часто посещающих омегу, сон. — Юнги? — только сейчас чувствуется тяжёлая рука на талии и горячее дыхание возле виска. Нет, это не сон. Чимин раньше сомневался, но теперь совершенно точно уверен, по нему рыдает психушка. Он свихнулся. Но если так, то пусть этот приступ шизофрении продлится чуточку дольше. Это лучшее утро за всю жизнь омеги, без преувеличения. — Доброе утро. — крепкая рука была медленно убрана со своего места. Хриплый ото сна голос пробивается в самые отдалённые участки души Чимина, завязывай тугой узел где-то в районе низа живота и накаляя температуру тела до максимума. — Как спалось? — Хорошо, даже слишком хорошо. — уголки губ сами поднимаются вверх, не способные оставаться на месте. — Но что я забыл в твоей кровати? — Вчера ты отключился около лежанки Багиры. Я подумал, что тебе будет неудобно. — вспомнив их вчерашний беспредел и возвращение домой, Юнги стал сонно улыбаться, напоминая таким выражением лица чеширского кота. — Это ж надо было так нажраться, малыш. Малыш. Мин давно так зовёт Пака, с чего всё началось никто не помнит, но суть остаётся неизменной. Альфе 29, омеге 23. И вроде бы от этого милого прозвища весь мир становится в разы светлее, птицы поют громче, а цветы пахнут ярче, но осознание истины огорчает. Юнги просто показывает грань между ними, их максимум — дружба старшего и младшего, никак иначе, они слишком разные для других отношений. — Может, я соскучился по Багире. — Чимин надул губы и натянул на себя одеяло, не смея закрывать лицо, тем самым лишая себя возможности наслаждаться этим моментом. — И вообще, мог отнести в гостевую. Я там часто остаюсь. Так, стоп. Шестерёнки в голове Юнги стали нагреваться, пытаясь осознать информацию. Похмелье и сонливость замедляют все процессы мышления, не позволяя нормально ориентироваться в ситуации. Чёрт. — Чёрт. Я ещё не свыкся с мыслью, что мы теперь в Сеуле, — он закрыл лицо ладонями, скрывая лёгкое смущение из-за происходящего, — и что наш дом — это не две квартирки, в которых нет лишних комнат... — Привыкай, я не могу вечно быть с вами и смотреть за домом. — и правда, даже когда Пак приезжал в Париж, долго ругал парней за состояние их жилищ, но всё равно, заставлял их устраивать генеральные уборки, принимая в них немалое участие. Конечно, он мог нанять тех же горничных, но так было веселее, делать что-то всем вместе, даже ту же уборку, приносило своё счастье в их жизнь. — Хорошо, что здесь есть обслуживающий персонал, согласись? — в голосе так и слышится издевательский тон, — Вам так будет намного легче. — Ах ты, мелкий! — секунда и омега уже мчится к двери, заливисто смеясь. — Это ты так назвал меня неряхой?! — добежать до выхода всё же не получилось. Юнги подскочил вслед за Чимином, хватая его за руку и дёргая на себя. От неожиданности, Пак не сумел сдержать равновесие, падая на кровать, с которой мгновение назад вскочил. Кто знает, может, это лучшее утро в жизни не только у омеги? Какая прекрасная картина. Чимин лежит на спине, на белоснежных простынях, которые, кстати, сам вчера стелил, а над ним нависает Юнги. Нет, это явно галлюцинации, ну не бывает так хорошо в жизни. Сердце Пака так и просится уже взорваться, не выдерживая бешеного темпа из-за насыщенных утренних событий. — Заметь, это не я сказал. Но правда есть правда. — М-да, видимо вчера вместо текилы младший пил эликсир бесстрашия. — Нарываешься, малыш. — на губах альфы появляется ухмылка, не предвещающая ничего хорошего, а в глазах виднеется озорной огонёк. Ох и влип ты, Пак Чимин. — Юнги, нет. — руки упираются в грудную клетку Мина, пытаясь оттолкнуть от себя. — Не надо! Поздно. По комнате разливается мелодичный смех и шуршание постельного белья, находящегося под телами двух молодых людей. В голове нет ничего, в данный момент весь мир остановился, и есть только они двое. Юнги часто так "наказывает" Чимина, потому что тот не умеет держать язык за зубами и всегда как-то подтрунивает над хёном, но это всегда добрые дружеские перепалки, никакого плохого умысла в словах Пака нет. Да и как можно, над любимым хёном, другом, братом, над... любимым. Счастье длится недолго. На прикроватной тумбочке начинает звонить смартфон альфы, отчего тот быстренько отстранившись от своего дела, тянется за телефоном, но не прекращает ярко улыбаться, смотря в глаза омеге. — Да? — дыхание всё ещё сбито от долгих активных движений, поэтому ответ получается на тяжёлом выдохе, что звучит странно. — Юнги? Развлекаешься с утра? — голос на конце звучит с явной издёвкой. И почему все тонсены так любят над ним подшучивать? — Иди нахуй. — получается слишком быстро, но зато в стиле Мина. — Только после тебя. — ну вот опять, — Я сейчас подъезжаю к дому, занеси мне все документы по наследству, хочу посмотреть, что к чему. — на заднем фоне слышится рык двигателя широна и громкий скрип открывающихся ворот. Подойдя к окну, из которого открывается вид на весь передний двор, Юнги видит заезжающий автомобиль друга. — Ты время видел? — настороженно спрашивает старший. — Восемь утра, и? — Не похоже на тебя. Ты и в девять не вставал. — прислонив телефон к уху, Мин достаёт пачку сигарет, закуривая одну. Одеваться не приходится, потому что вчера они так и уснули не раздетые. Плевать, что всё помялось, и вообще одежда выглядит, как из задницы, ему пока никуда не нужно, он просто идёт на второй этаж. — Малыш, комната на тебе. — сказал напоследок и закрыв за собой дверь, оставил Чимина одного. — Чимин~и был с тобой? — звук закрывающийся двери. — Не важно. — дальше говорить по телефону не было смысла. Тэхён уже зашёл в особняк, поднимаясь к остановившемуся на лестницах Юнги, с кучей бумаг в руках. Под глазами Кима были синяки, будто он успел подраться с кем-то. Если это так, то победителем явно вышел Тэхён. Кроме этих синих пятен больше ничего не было, ни одного следа от побоев. Значит, всё-таки недосып. — Почему не спал? — разложив все бумаги на столе альфы, Мин всё же решил узнать причину такого состояния друга, перед тем как уйти. — Почему ты спал с Чимином? — Тэхён изогнул бровь и косо посмотрел на старшего, всем своим видом показывая, что причина его бессонницы его не касается. — Я уже сказал, не важно. — перед тем как закрыть дверь произнёс альфа. — Аналогично. — Тэхён не из тех, кто рассказывает каждую деталь своей жизни кому-то, даже если это лучшие друзья. Он не болтушка-подружка, которая считает нужным, даже обязательным, сказать всем, что видела красавчика и уже построила с ним в мыслях всё свое будущее. Ну, хотя бы потому что он альфа. Да и потом, всё имеет границы. У всех есть что-то личное, что хочется сохранить только для себя и не делиться ни с кем.

***

Чонгук ставит себе мысленную заметку : "Убить Пак Чимина при встрече". Почему он сразу не сказал, что будет ждать у чёрта на куличиках? Но чтобы он ни говорил, конспекты ему нужны сегодня, ведь экзамены уже на следующей неделе. Единственное, он боится не успеть к открытию новой кофейни. Омега ждал этого события пол года и должен явиться к сроку. Уютное местечко будет оформлено в стиле аниме «Ван Пис», которое так любит Гук. Уютное оно конечно на первый взгляд, по фото. Белый генезис г90 стоит возле ворот старинного особняка, на окраине города. Пока в домофоне слышатся гудки, в голове всё крутится мысль, о том, что же здесь, в этом Богом забытом месте, забыл Чимин, который терпеть не может классический стиль? — Здравствуйте. Чем могу быть полезен? — из мыслей Чонгука выводит низкий, сдержанный голос доносящийся из коробки напротив. — Здравствуйте. Я приехал к Пак Чимину. — уверенно говорить не получается, потому что удивление от всей этой ситуации ещё не отпустило. — Господин Чон Чонгук? — Да, это я. — будто школьник, показывающий недоделанную домашнюю работу, что ж такое. У этого места какая-то странная атмосфера. — Проезжайте. — внутри всё не кажется таким угнетающим, наоборот, всё вокруг — как сказка наяву. Вот что значит не судить книгу по обложке. Последняя, кстати, слишком страшная. Надо бы предложить хозяевам заменить эти ворота или что-нибудь сделать с ними. Внутри дома ещё уютнее. Хоть снаружи он и исполнен в модерне, внутри на это почти нет намёка. Коричневые стены создают приятную атмосферу, большая прихожая за счёт своих размеров не давит, а наоборот, даёт ощущение свободы. И спасибо тому, кто обставлял тут всё мебелью. Её было немного, в разумных количествах светло-коричневые стулья и шкафы для одежды. Посредине была немалых размеров лестница, устланная ковром цвета босса нова, возле которой, собственно, и стоял Чонгук, осматривая помещение. Дворецкий сказал ожидать и сам пошёл за Паком. Но, к сожалению, долго стоять на месте у Чона не получилось. Из правого коридора появился пёс невероятной красоты. У отца омеги когда-то был доберман, но умер, когда мальчику было 11. Эта собака была очень похожа на отцовскую, но в ней будто была помесь овчарки, что придавало ей ещё большую изящность. Однако, по оголённым клыкам, можно было понять, что пёс явно не поиграть вышел. — Хорошая собачка... Сидеть... — Чонгук начал медленно отходить назад, ступая на ступеньки лестницы. Он слышал, как бьётся собственное сердце, от страха готовое выпрыгнуть из груди. И почему тут нет охраны? Такие хоромы, а за собакой никто не смотрит! Надолго Чона не хватило. Как только он услышал лай, не раздумывая развернулся и побежал так быстро, будто олимпиаду должен выиграть. Лай не стихал, наоборот, становился всё ближе. Чонгук ничего не успел осознать. Как поднялся на второй этаж, как залетел в какую-то комнату и как наспех закрыл дверь, слыша пытающуюся зайти собаку. Дыхание было сбито напрочь. Грудная клетка очень быстро поднималась и опускалась, говоря о глубоком дыхании, которым организм пытался восполнить кислородную недостаточность. Прийдя немного в себя, омега оглянулся, рассудив, что попал к кому-то в комнату. В левом углу стояло зеркало в полный рост, серого цвета, справа — двуспальная кровать, аккуратно застеленная белым и чёрным бельём. Стена над кроватью была вся в декоративных серых камнях, и тут-то осмотр закончился. На этой самой стене висела картина, на ней изображено рождение феникса. Столь благородная птица идеально подходила под интерьер комнаты. Засмотревшись на иллюстрацию, Чонгук не заметил, как одна из дверей внутри спальни, недалеко от кровати, открылась, впуская кого-то в комнату. — Кхм-кхм. — в проёме стоял высокий альфа, от которого исходил приятный запах вишни. Единственным элементом одежды были чёрные домашние шорты до колен. Потрясающее тело было оголено перед омегой, как открытая книга, позволяя разглядеть каждую татуировку. Но Чонгук остановил свой взгляд на лице. Как же оно прекрасно. Карие, почти чёрные глаза топили в себе, а эти милые родинки, особенно та, что на носу... Появилось странное желание щёлкнуть её. С волос, цвета ночи, стекали единичные капли, говоря о том, что альфа только из душа. На лице Тэхёна удивление сменила ухмылка, от которой Гук отшатнулся, постепенно приходя в себя. — Ну, привет. Не объяснишь, что к чему? — Ким скрестил руки на груди, вскидывая одну бровь, всем своим видом показывая заинтересованность в ситуации. Да что за утро такое. Каждый час, нет, каждую минуту — потрясение. Такими темпами Чонгук и инфаркт получит. И не важно, что ему всего лишь двадцать один.