Zenith

Сон постепенно отходит на второй план, когда открыв глаза, видишь перед собой любимого. Сколько времени на часах? А этот свет, что падает на такое умиротворенное лицо, он от яркого жёлтого шара в небе или же от серой ночной сферы? В голове столько всего, но в тоже время нет ничего. Весь мир прекрасного омеги сжался до одного человека. Рядом с Намджуном Сокджин забывает обо всём на свете. Никакие посторонние звуки или действия окружающего мира не способны помешать наслаждаться таким прекрасным зрелищем. Альфа лежит на спине, закинув одну руку за голову Джина, а другую уложив на свой живот. Губы были немного приоткрыты, чем возбуждали и побуждали на дальнейшие действия. Когда ты знаешь, что человек твой, что у вас одно сердце на двоих, то сдерживаться, к счастью, не приходится. Сокджин достаёт из прикроватной тумбочки металлические наручники, смотря на них довольной мордашкой. Он старается делать всё аккуратно, чтобы не потревожить сон альфы и уж тем более не испортить утренний сюрприз. Омега медленно поддевает руки Намджуна, закрепляя их у изголовья кровати. Готово. Вот она - сладость. Сокджин с упоением смотрит на проделанную работу и от одного только вида начинает возбуждаться. Омега усаживается на бёдра альфы, принимаясь аккуратно расстегивать ночную рубашку, которую тот так любит носить. Джин благодарит вселенную и если есть что-то за её пределами, то и это тоже за такого парня. Как хорошо, что Намджун прямолинейный и принципиальный, иначе они бы сейчас не лежали здесь, а омега был бы у себя дома и убивался от своей любви. Он ведь сам не сделает первый шаг и будет ждать, долго, мучительно. Гордость - тяжёлая ноша, от которой трудно избавиться. Однако пять лет назад, когда Джин закончил университет, Джун просто пришёл, подарил цветы и, не раздумывая, поцеловал со словами: ”Я - твой подарок на окончание универа". Это лучшее, что случилось в жизни обоих. Нехотя оторвав взгляд от смуглой и манящей кожи, омега спустился ниже, устраиваясь в районе паха. Максимально медленно, почти не касаясь тела под боксерами, он стянул столь не нужный элемент одежды, с удовольствием рассматривая то, что под тряпками. Намджун заёрзал, видимо почувствовал прохладный ветерок, но пока он спит, а значит не знает, что обнажён. Сверкнув похотью в глазах, Джин облизнулся, словно кот, и начал оставлять короткие поцелуи на головке члена, наблюдая, как альфа хмурит брови. Не переходя к главному и дразня в первую очередь себя, Сокджин прошёлся языком по стволу со всех возможных сторон. Закончив наконец все эти пытки, он вкусил свой утренний десерт. Изначально, он брал наполовину, постепенно расслабляя горло до предела и, когда омега захватил весь ствол, сверху послышался довольный стон. Не отвлекаясь от своего дела, продолжая орально трахать член альфы, Джин поднял глаза наверх, встречаясь с затуманенным взглядом напротив. И вновь он утонул в этих янтарных жемчужинах, чувствуя, как по телу проходит табун мурашек. Одними только глазами Намджун даёт понять, что они больны друг другом, у этого недуга только одно название - зависимость. — Джин-и... — голос хриплый, а слова получаются с запинкой от бесконтрольных вздохов между слогами. — Сними их... — дёргая руками, имея в виду наручники, говорит альфа. Запястья были уже красными, от многочисленных попыток вырваться. Так хочется почувствовать эти волосы между своих пальцев, притянуть к себе для поцелуя. Но не сказать, что эти железки всё портят, они только раздувают огонь желания внутри по-своему возбуждая. — Чёрт! — Джин не обратил внимания на мольбы своего альфы, и, улыбнувшись глазами, продолжил свое дело, пошло причмокивая, заглатывая член до упора. Он подавлял в себе рвотные рефлексы и вырывающиеся слёзы, наслаждаясь плотью во рту. Все эти противоречия граничат с безумием. Яички были уже полностью в слюне, которая безостановочно вытекала из ротика омеги. Последний раз громко чмокнув и медленно отводя голову от раскрасневшегося члена Намджуна, придерживая ниточку слюны, Джин довольно провёл языком по своим пухлым губам, вновь забираясь на бёдра альфы. — Сними это, умоляю... — были слышны нотки отчаяния в голосе альфы, но омега так просто сдаваться не намерен. — Прости, любимый, — Джин стянул с себя боксеры, заводя правую руку назад, подводя член к заднему проходу, где дырочка уже сочилась в природной смазке. — ещё рано. — Ты порвёшься! — альфа испуганно взглянул на любимого, сильнее дергая руки в попытке вырваться. — Всё хорошо, Джун-и, я медленно. — головка аккуратно вошла внутрь, останавливаясь в таком положении. У Намджуна орган не маленьких размеров и брать его вот так, не подготовленным, безрассудно. Но останавливаться совсем не хочется. Джин начинает тихонько, покачиваясь вперёд и назад, медленно вводить в себя член парня. Перед глазами начинают появляться разноцветные мошки, а из уст вырываются громкие стоны. Альфа рычит от медленной пытки, откидывая голову на подушку. Желание коснуться, ощутить на своих руках тепло родного тела, срывает крышу. — Как узко... — Намджун до боли сжимает глаза, когда Джин насаживается до упора. Это однозначно худшие терзания в его жизни. Единственная вещь, которую он ненавидит всем сердцем в данный момент — это эти проклятые наручники. Омега начал ускорять темп, вставая и вновь опускаясь на половой орган, не выпуская его из себя. Обстановка в комнате накалилась от жара двух возбуждённых тел. Джин зарылся лицом в шею альфы, опаляя кожу горячим дыханием. Не выдержав больше пыток, омега потянулся за ключом, дрожащей рукой открывая замок наручников. Не прошло и секунды, как Намджун голодным зверем накинулся на Сокджина, буквально вгрызаясь в его губы. Наконец-то всё, о чём так мечтал альфа минутами ранее, будет наяву. Теперь контроль над ситуацией полностью у него, а омега просто отдаётся ему на растерзание, зная, что получит неимоверное наслаждение. Намджун сжимает сочные ягодицы, помогая Джину насаживается на член. Прорычав тому в губы, альфа опрокинул любимого на постель, смотря на него сверху вниз. Он готов молиться на эту картину семь дней в неделю, готов отдать всё на свете, лишь бы этот момент не заканчивался. Приподняв Сокджина и удобно устроившись меж его ног, Намджун, не медля ни секунды, ворвался в размякшее тело, попадая прямо точно по простате, вырывая из груди омеги уже не стон, а сладостный крик. Это лучшая музыка для ушей, которая сводит с ума, испепеляя остатки сознания. Альфа вдалбливался в Джина, не жалея сил, иногда заглушая крики глубокими и страстными поцелуями. — Джун-а... Я уже... — омега вцепился в спину Намджуна, выстанывая его имя прямо возле уха. Не останавливаясь ни на долю секунды, даже наоборот, ускоряясь, быстрее подводя обоих к концу, альфа говорит какие-то невнятные слова. Наверняка что-то нежное, просто из-за пелены возбуждения перед глазами, Джин уже отказывается что-либо понимать. Всё же хорошо, что у них дальняя комната, но желательно ещё бы сделать звукоизоляцию, такие страстные порывы явно не последний раз в их жизни. Громко простонав имя любимого, Сокджин изливается себе на живот, крепко цепляясь за плечи Намджуна и мелко дрожа, от накрывших ощущениий. Ещё пару раз толкнувшись в возбуждённое тело, альфа вышел, кончая на живот омеги, не допуская сцепки. Конечно, они уже долгое время вместе, но разговор о детях пока обходят стороной. Всё-таки создавать семью в мафиозном обществе — дело опасное, именно для малышей опасное. — Я слышал лай Багиры. — Джин устраивается на груди Намджуна, говоря с запинкой. Оба всё ещё тяжело дышат, постепенно приходя в себя. — Все дома, разберутся. — альфа перебирал каштановые пряди, любуясь состоянием омеги после жаркого утреннего секса. — Я не хочу тебя отпускать ещё как минимум часа два. — Намджун притянул к себе любимого, покрывая его лицо поцелуями и ловя тихие смешки. Он готов продать душу дьяволу за этот смех, лишь бы слушать его вечность.

***

Все пережитые утренние приключения не давали Чонгуку прийти в себя. Он пропустил мимо ушей вопрос от, наверняка, хозяина дома. Просто стоял, разинув рот, и таращился на этот эталон мужской красоты. А всё из-за несчастных конспектов, будь они неладны. Сейчас только одна мысль крутилась в голове: "Уж лучше отчислиться, чем пережить это вновь". — Я слушаю. — Тэхён вплотную подошёл к бедняжке, заглядывая в большие глаза напротив, что пленили ещё вчера. — Что ты тут забыл, звёздочка? — Чонгук медленно отходил назад. Видимо надеялся, что стены ему как-то помогут, но, увы, загнал себя в тупик, цепляясь глазами за входную дверь, не оставляя надежды на спасение. — Я пришёл к Пак Чимину. Он дал адрес. — голос немного повышен, от чего удивился сам омега. Вновь взглянув на Тэхёна, Чон понял, что страх уже отступил, не оставив после себя ни следа. Нет, омега не святая дева Мария, у него было достаточно альф, но никто не вызывал в нём столько смешанных чувств за раз, как это сделал этот парень одним своим видом. — Пока ждал его, на меня накинулась собака. Я от неё убегал... И вот. Весь такой зажавшийся, смущающийся и милый мальчик стоит сейчас перед Кимом. Скажи кому-то, что этот же омега вчера ночью просто сгорал от страстного танца, не поверят. Покрутят пальцем у виска и отправят в психушку. А как это по-другому объяснить? Либо есть брат близнец, вполне вероятно ведь. — Вчера ты себя вёл более раскрепощённо, Чон Чонгук. — продолжая ухмыляться, говорит альфа. — Откуда ты меня знаешь?! — а может всё-таки это было просто действие аффекта, ибо малыш начал показывать зубки. — Я тебя впервые вижу. — Вчера в клубе, отлично двигался. — Тэхён никогда не любил долго флиртовать, все заканчивалось через пять минут с довольно хорошим результатом: омега на ночь точно есть. Но с Гуком так не хочется. Не хочется его пугать, уже отметив в голове, что он достаточно пугливый, не хочется как-то спешить, понимая, что одной ночи явно не хватит. Исходя из всего этого, альфа отошёл от парня, набросив на свой оголённый верх чёрную рубашку, на воротнике которой был леопардовый принт. — Вот оно что... — Гук, не отводя взгляд, наблюдал за каждым действием незнакомца и понял, что нужно дышать и подавать хоть какие-то признаки жизни, когда Тэхён уселся за большой серый стол в углу комнаты. — Прости за вторжение, кстати. — говорить о клубе как-то не хотелось. Ну, видел он танцы Чона, ну и что? Много кто видел, а друзья Чимина так вообще, через день наблюдают за его выступлениями. — А с реакцией у тебя слабовато. С этой фразы и нужно было всё начинать. — альфа не мог скрыть смешок. Этот паренёк такой забавный, с каждой секундой открывает в себе что-то новое. — Эй! — конечно, вламываться в чужие комнаты некультурно, но кто ж знал, что Чонгука приметил завтраком огромный босерон? — Посиди, отдохни. Я написал Чимину, он сейчас придёт. — Тэхён не дал договорить, прерывая прилив злости Чона. Отложив телефон, он жестом указал на стул напротив. Выбора особо не было. За дверью сидит этот пёс, его недовольные вздохи слышны даже в комнате, отчего становится как-то не по себе. Взгляд опять упал на феникса. Картина напомнила о себе, своими яркими цветами привлекая внимание. — Как к тебе обращаться? — Чонгук слабо наклонил голову в бок, задавая вопрос, и не понял, что умилил главу мафии. — Ким Тэхён, но ты можешь звать меня как пожелаешь, звёздочка. — было чувство, что щёки готовы взорваться от передоза улыбок за одно утро. — Воздержусь. Ну и знакомые у Чимы... — пробубнил себе под нос омега. И правда, если у Пака все друзья такие, то Гук рад, что тот его ни с кем не знакомил. Те трое, которых он знает, не считаются. Такого количества потрясений он бы не вынес. — А откуда у тебя эта картина? — по-правде говоря, в данный момент было больше интересно узнать, что тут делает этот шедевр, конечно, имя этого Аполлона тоже важно, но приоритеты были расставлены немного по-другому. — Париж, 2018 год. Выставка самых знаменитых художников современников. — Тэхён поднялся с места, с наслаждением смотря на свою драгоценность. — Gull. J. отправил только одну свою картину, от которой у всех присутствующих глаза на лоб от восторга полезли. — альфа говорил это с таким нескрываемым обожанием, будто этот художник его сын, которым он гордится. Никто и никогда не обращал внимания на картины, развешанные дома у Кима, все считали это лишь деталью интерьера. Никто не знал, как сильно нравится живопись Тэхёну. Чонгук лишь поинтересовался, возможно даже только из вежливости, но, чёрт, как же приятно вот так просто поболтать о том, что ты любишь. — Её тогда купили за сто пятьдесят тысяч долларов, она стала самой дорогой картиной проданной за последние четыре года. И до сих пор, кстати, дороже не было. — Гук закончил историю за парня, поймав на себе удивлённый взгляд. Эта детская радость в глазах такого брутального мужчины казалась такой прекрасной, что невозможно было скрыть улыбку, рвущуюся наружу. — Ты знаешь Gull. J.?! Да ладно? — чем там интересуется молодёжь в 21 веке? Футбол, гейм-чемпионаты, всякие актёры, музыканты? Да что угодно, но никак не искусство! Нет, конечно, есть и такие исключения из правил, однако Тэхён не мог поверить, что это исключение сейчас стоит здесь, прямо перед ним. — Конечно, я люблю живопись. Не сказал бы, что сам хорошо рисую, — омега смущённо засмеялся, отводя взор, — но люблю наблюдать. Через картину, можно передать смысл всего, что угодно, без слов. Просто нарисовав. И увидеть внутренний мир самого автора... — Чон говорил бы и говорил. Любимые темы можно обсуждать часами напролёт, не замечая вокруг ничего. Кроме пары карих глаз, смотрящих на тебя с изумлением. — Прости, я увлёкся. — Мне нравится то, как ты увлёкся. Если не учитывать гидов в галереях и некоторых художников в возрасте, то ты первый, с кем я могу поговорить о своём любимом хобби. — альфа буквально светился от счастья, ощущая внутри лёгкость и умиротворение. Он будто нашёл своего человека, предназначенного только ему. Это чувство не сравнить ни с чем. Оно зарождается глубоко внутри от одного только взгляда в сторону этого омеги, от него так светло и тепло на душе. Что это такое? — Я очень удивился , увидев её здесь. — Чонгук теперь смотрел прямо на альфу, озадачив того, потому что в его глазах можно было различить какое-то волнение и трепет. — Кто ты такой? Нет. Нельзя ему знать, что перед ним стоит мафиози. Сразу ведь в голову полезут эти дурацкие стереотипы. Конечно, многое из рассказов людей правда, но не вся мафия настолько плоха, как о ней говорят. У всех есть свои ценности и принципы, которых они стараются придерживаться, и в этом Тэхён не исключение. — Ох, милым омежкам такое знать не обязательно. — альфа прошептал это в самое ухо своему любопытному гостю, вгоняя того в краску томным вздохом. Не успел Гук что-либо ответить, да и в принципе прийти в себя, как дверь резко распахнулась и в проёме появился запыхавшийся и взъерошенный блондин. Было видно, что тот даже не успел умыться. Рубашка, расстёгнутая наполовину, небрежно висела поверх помятых штанов. Смешной вид. Но двум парням, находящимся в опасной близости, как-то не до смеха. Чонгук, как ошпаренный, отошёл от альфы, пытаясь привести в норму сбившееся дыхание, а Тэхён как стоял, так и стоял, даже глазом не моргнул. — Ким Тэхён, не подходи к моему ребёнку. — поправив конспекты в руках, Чимин направился к парочке, схватив Чонгука за руку и посмотрев на Кима так, будто тот враг народа. Нет, фактически это так, но какого чёрта? Это же Чима — их милое и любвеобильное солнышко! — Пошли, Гуки, тебе пора. — альфа даже не успел опомниться, а омег и след простыл. Наверняка у таких резких поступков Пака есть логическое объяснение. Он не будет Ким Тэхёном, если в ближайшие пять минут не узнает причину такого поведения. Ким вылетел из комнаты чуть ли не сбив, лежащего у дверей, Багиру. Кстати, надо бы потом дать вознаграждение псу, всё-таки привёл хозяину прямо в руки того, о ком тот грезил всю ночь. Заметив омег у входной двери, альфа сменил бег на ходьбу, невольно услышав разговор парней. — Надо было сначала позвонить мне, дурной! — Чимин был явно не в духе. Он передал стопку тетрадок в руки напротив, свои же скрестив на груди. — Прости, хён. Но почему ты злишься? — Чонгук смотрел то на Пака, то на конспекты. Он был будто провинившимся ребёнком, которого сейчас отчитывает родитель. В его больших глазах читалось непонимание данной ситуации. Взглянул бы на Тэхёна и понял, что не только ему интересно, что же случилось. — Я не злюсь, Гуки... Просто Тэхён не тот человек, с которым тебе стоит общаться. — омега тяжело вздохнул, словно весь день проработал на поле и только сейчас вернулся домой, а тут его уже ждали проблемы, которые может решить только он. — Почему? Ты ведь с ним общаешься. — Чонгук не унимался, а Тэхён облокотился на перила, громко прокашлявшись, обращая на себя внимание омег. — Да, Чимин, почему? — Пак косо посмотрел на говорящего, хватая Чона за плечи и выводя из дома. Ты погляди, сама Мать Тереза нарисовалась. — Гуки, пока, напиши мне. — Чимин выталкивал недоумевающего младшего, а терпение альфы уже начинало подходить к точке невозврата. — Но, хён! — омега как-то не пытался сопротивляться, думая, что хён явно не желает ему вреда, а причину таких поступков он просто не может сказать при Киме. — Я сказал пока, Гуки. — Пак уже затолкнул парня в машину, говоря водителю ехать. — Увидимся, звёздочка! — дверь закрылась, но альфа успел попрощаться. Чёрный генезис выезжал за территорию особняка, оставив наедине злого альфу и напряжённого омегу. Атмосфера была угнетающей и давящей на черепную коробку. Но теперь ты точно не отвертишься, Пак Чимин. — Что за цирк ты тут устроил? — омега поднялся по ступенькам, намериваясь демонстративно уйти в дом, как его остановила рука Кима, сильно сжавшая плечо, от чего Пак даже вздрогнул. Наверняка на этом месте потом появится синяк, который будет напоминать об этой неприятной утренней перепалке. — Ты всё слышал. Ему не нужно с тобой общаться. — как упёртый баран стоит на своём, не сдвигаясь с мёртвой точки. Чимин знал, что с минуты на минуту друг потеряет контроль, но продолжал надеяться на его здравомыслие и понимание. — Солнце, не еби мне мозг. Объясни нормально. — терпение исчерпано. Все, кто близок с Тэхёном, знают, что если он говорит тихо и спокойно, то его внутренний демон проснулся. Он становится похож на безумца и обязательно добьётся своего. Чимину стало страшно. Он не раз видел этот испепеляющий взгляд, которым друг давил своих врагов, но никогда не ощущал его на себе. Однако мысль о спасении младшего придавала сил бороться, даже с близким человеком. — Ты - глава мафии, Тэхён. Если вы будете контактировать хоть как-то, Гука могут взять на прицел, блять! — Пак резко дёрнул рукой, вырывая её из стальной хватки. — И поверь, сейчас ты его точно не защитишь. — Я главный в этом городе, солнце. И я буду общаться с кем захочу и когда захочу! — Тэхён повысил голос. Впервые за всю их дружбу. — Сними розовые очки, Тэхён-и. Я посмотрю, как ты запоёшь послезавтра. — Пак развернулся, не обращая внимания ни на злость друга, ни на его крики. Он знал, что прав и понимал, что так будет лучше для всех. Но последующие слова омега сказал на эмоциях, не подумав. Как же он об этом пожалел. От осознания того, что он задел за больное Кима, стало противно от самого себя. — Когда дойдешь до уровня своего покойного отца, то можешь делать всё, что хочешь. Время для альфы резко остановилось, он будто находился в прострации, наблюдая за спиной уходящего Пака. Его лучший друг, даже не так, его брат, считает его сказочником, который живёт в своих мечтах, и, что самое страшное, он ему не доверяет. Тэхёну плевать, если так думают эти отбросы общества, считающие себя королями, но это говорит его ЧимЧим, его солнышко, освещающее даже самый пасмурный день. Возможно, он действительно что-то упускает и такие мысли есть не только у Пака. Он сравнил его с отцом. Эти слова, как клеймо, запечатлились в памяти, перекрывая дыхание и выбивая из реальности. Тэхён не понял, как оказался внутри бугатти, этот промежуток времени будто вырезали, заполняя пустоту в груди мерзким ядом. Дрожащими руками он достал сигарету, пытаясь её зажечь. Когда едкий дым наконец-то проник внутрь, тяжёлые мысли стали отпускать, а сознание медленно прояснялось. Всё было просто, как летний день. Нужно всего-то показать всем своё место, чем альфа и собирается заняться прямо сейчас, без промедления. Свободной рукой, достав телефон, он открывает навигатор, вбивая место назначения, и, получив маршрут, на его лице появляется ухмылка, явно не предвещающая ничего хорошего. Взяв из бардачка пистолет и проверив его на наличие патронов, Тэхён резко заводит спорткар, сразу набирая скорость. Довольно расслабившись на водительском кресле, Ким гнал по трассе, мысленно уже находясь в пункте прибытия.

***

В тёмном помещении не горела ни одна лампочка. Оно освещалось лишь подсветкой от двух компьютеров. В воздухе стоял тяжёлый запах различных сигарет, смешавшихся и пропитавших стены комнаты. Посередине стояли два коричневых кожаных дивана, между которыми находился стеклянный столик. Как же хорошо, что мебель и остальные неодушевлённые предметы не умеют разговаривать. О, сколько секретов они в себе таят, находясь здесь просто для интерьера. Рыжеволосый альфа, одетый в чёрные джинсы и такого же цвета майку, сжимает в руках кружку светлого пива, покачивая ею из стороны в сторону. По выступающим на шее венам и хмурому взгляду было видно, как напряжён Хосок. Скорее всего его утомили разговоры с утра пораньше. — Поговори об этом с Тэхёном. — мужчина напротив сложил руки на груди, закинув ногу на ногу в своих синих джинсах. С виду это тоже был альфа. Чёрные волосы были собраны в высокий пучок, а в глаза бросался тоннель в правом ухе, по размерам около полутора сантиметров. — Пропажу одного или двух детей я ещё могу понять, но не семерых за месяц. — Это явно не просто какой-то маньяк, тут что-то крупнее... — альфа был ушами и глазами Кима в Корее, так сказать, официальным представителем, который и сейчас делает своё дело, находясь в этой тёмной коморке, вместо того, чтобы находиться в своей тёплой кроватке после бурной ночки в компании друзей. — Тэхён будет не в духе, узнав это. — Хосок тяжело вздохнул, отпивая из кружки пару глотков алкогольного напитка, запуская руку в свои рыжие волосы. — Можно попробовать решить это самим, как думаешь? — альфа напротив загадочно вздёрнул одну бровь, как бы давая понять, что ждёт ответ на свой вопрос. — По большей части, я тебя из-за этого и позвал. Повисла напряжённая тишина. Чон, нечитаемым взглядом, смотрел на собеседника. Устало прикрыв глаза, он встал с насиженного места и, поставив недопитую кружку на стол, взял синюю кожанку с дивана, вновь устремив взгляд туда, где сидит парень. — Только с Тэхёном. Других вариантов нет. Но я с ним поговорю об этом, жди звонка. — альфа накинул на себя кожанку, махнув рукой в прощальном жесте, и пошёл в сторону выхода. — Не надоело быть собачонкой на побегушках? — не дав Чону уйти, парень окликнул его, заставив ненадолго остановиться. — Называй это как хочешь, Чанёль, но без него я и шагу не сделаю. — с этими словами он наконец вышел из помещения, оставив Пака одного. Возможно, это глубокое чувство преданности, а может и вовсе банальная привязанность, но делать что-либо в тайне от Кима совсем не хотелось. Ему казалось, что один он ничего не сможет, всё будет вяло и тускло, не получится даже в другой город без него съездить. Но с ним всё становится возможным. Как говорится через воду, огонь и медные трубы. Возможно, Тэхён и правда выдрессировал себе отличного пса, но альфа не жалуется, его всё устраивает. Да, называйте это как хотите, но без Кима Хосок никакое дело не начнёт.