Zenith

В центре города было довольно-таки шумно и это неудивительно, учитывая, что уже шесть часов вечера. Многие закончили с работой и подработками, теперь спеша кто куда. Всю эту суету освещало собой яркое небесное светило, приятно радуя и напоминая, что лето ещё не кончилось. Зелёные листья отлично смотрелись на фоне многочисленных белых и серых домов, делая общую картину ярче. Только одно чёрное пятно выделялось посередине улицы, представляя собой человека в тёмно-синих джинсах и заправленной футболкой болотного цвета, из-под одежды виднелись чернильные рисунки, один из которых был на шее, в виде чёрной короны, привлекающей всё внимание. Позади мужчины стоял бугатти широн, цвета ночного неба, на который каждый прохожий оглядывался, считая своим долгом осмотреть машину вдоль и поперёк. Между пальцами догорала сигарета. Мерзкая зависимость, преследующая Тэхёна с шестнадцати лет, после смерти папы. Мрак уже тогда начал поглощать душу альфы, обжигая своим тёмным пламенем, а Ким и не сопротивлялся. Нужно было забыться, любыми способами избавиться от боли после потери родителя. Смерть не знает пощады, забирая под любым предлогом, будь то убийство или та же болезнь, что собственно и было причиной угасания жизни папы Кима. — Тэхён! — оклик вывел альфу из мрачных мыслей, что очень радовало. Не стоит погружаться в себя, когда на улице такая чудесная погода, а к тебе на всех парах мчится прекрасный омега. Чонгук уже представляет, как запрыгивает на Кима и целует, не обращая внимания на прохожих. Однако ничего не происходит. Альфа не даёт своевольничать и лишь легко обнимает, приглашая внутрь спорткара. — Что-то не так, Тэ? — начинает омега, смотря на парня, закрывающего водительскую дверцу. — Всё хорошо, давай доедем до дома и там поговорим, — альфа улыбнулся уголками губ, потянувшись к омеге, чтобы наконец почувствовать излюбленные губы на своих и таким образом извиниться за своё скомканное приветствие, — а мне есть, что рассказать тебе, звёздочка, — в глазах Чонгука мелькнула заинтересованность, парень подозрительно прищурился, вызывая своим видом забавную реакцию у старшего. — Ладно… Только поехали не через твои любимые переулки! — Чон уже и забыл обо всём, подскочив, когда услышал рык мотора. — Почему это? — по переулкам ездить удобно, можно сэкономить много времени, срезая дорогу. Есть, конечно, одно условие, без которого Ким не полезет ни на одну улицу: дороги должны быть хорошие, его малышка не предназначена для развалин, на которых даже чёрт ногу сломает. В Сеуле, слава Богу, дорожными проблемами не страдают. — Сегодня все сети говорят о том, что городская мафия начала обнажать клыки и лучше не ходить в безлюдных местах, — сказал Чонгук, залезая в телефон, чтобы найти одну из таких статей для подтверждения своих слов. Знал бы омега, что главный герой всех этих новостей прямо сейчас сидит рядом, то доказывать ничего бы не пришлось. — Как скажешь, Гук~и, — глава ухмыльнулся, уставившись на дорогу. Кожа руля под крепкими руками негромко скрипнула, не выдержав давления. Бугатти подорвался с места, оставляя после себя клубы дыма, увозя пассажиров к небольшому домику, который оба парня считают своей мастерской.

***

— Привет, Хо. Для того, кто вчера выпил почти целую бутылку вискаря, ты выглядишь очень даже прилично, — Намджун не ожидал увидеть кого-то в столь ранее время. Да, на часах 10 утра, но после ночной гулянки они просыпаются минимум в 12. Чон сидел за кухонным столом, попивая свой американо и параллельно изучая какие-то бумаги. Альфа даже не заметил, когда пришёл Намджун, вяло старающийся приготовить себе такой же напиток, как у Хосока, хотя это не очень-то и получалось. — Уезжаю в Пусан. Думаю дня на два, может, три, как пойдёт, — альфа убрал все документы, которые рассматривал, теперь уже достав пистолет, проверяя его на исправность и количество патронов, — Тэхён приказал разобраться с тем смертником, что хотел с нами тягаться, — в голосе парня присутствовали нотки ехидства и самоуверенности. Хосок ни секунды не сомневался в своей победе, зная, что поездка закончится на ура и он выполнит свою задачу, осчастливив не только босса, но и всю семью. — Тэ сказал вернуться с сувениром? — наконец-то американо был готов. Намджун развернулся корпусом к другу, попивая свой напиток. Всё же хорошо, что есть кофе-машина. С этим альфой нужен глаз да глаз, иначе даже такое простое дело может стать летальным. — Не люблю я это, но да. Сказал без него не возвращаться, — оба альфы ухмыльнулись, предвкушая то, через что пройдёт глава пусанской мафии. Хосок не любитель методов Тэхёна, без его приказа альфа обычно убивает свою жертву быстро, не давая ощутить предсмертную агонию. Но если Ким велел вернуться с сувениром, то, увы, без боли и длительных мучений вряд ли получится.

***

Солнечные лучи проникали сквозь окна, приятно грея расслабленное тело омеги. Течка наконец-то закончилась, позволяя Чимину вдохнуть полной грудью и вернуться в привычное русло. Так парень пытается обмануть себя, отгородившись от жестокой реальности сладкой ложью. Ничего уже не будет как прежде, и, к сожалению, ничего не изменилось в лучшую сторону. Где-то на уровне подсознания омега понимает, что близость с Юнги была в первый и последний раз, что альфа миллион раз пожалел о содеянном, стараясь забыть всё, как страшный сон. Однако Пак хочет услышать это от самого Мина. Да, больно, да, тяжело и мерзко от самого себя, но это явно лучше, чем заниматься саморазрушением. Проклятая течка. Омега, поджав губы, попытался в тысячный раз дозвониться до Юнги. На том конце вновь слышится мерзкое «Абонент недоступен», вместо любимого голоса. Телефон летит куда-то вниз, вместе с хорошим настроением. Чимин прикрывает глаза своими маленькими ладошками, поджимая пухлые губы, слёзы начинают заполнять глаза, спускаясь и пропитывая собой подушку. В голове только образ любимого человека, который отдаляется всё больше и больше, заставляя душу разрываться на части. Привычный мир рушится, постепенно превращаясь из цветного и красочного в чёрно-белый и мрачный, заполненный удушающей болью. Плевать. Уже так на всё плевать…

***

Из-за скорости, что набрала бугатти, пейзаж за окном расплывался, сливаясь в единую кляксу с преобладанием зелёного цвета. Парням понравилось уединяться в домике за городом, где, кстати говоря, Чонгук почти закончил их «совместную картину». По большей части все делал младший, Тэхёну нравилось просто смотреть на сосредоточенное лицо напротив. — Ой, мошка! — тишина в автомобиле была резко нарушена активными телодвижениями на пассажирском сиденье, — Фу! Она во рту! — Чонгук высунул язык, стараясь оттряхнуть несчастное насекомое. Ох уж эта омежья сущность… Тэхён остановился у обочины, отстегнул ремень безопасности и принялся спасать своего горе-парня. Хотя, вся эта ситуация была до жути милой и забавляла Кима. — Подожди, дай я посмотрю, — увидев серьёзное выражение лица альфы, Чонгук мгновенно застыл с высунутым языком. Тэхён кажется воплощением слова «искусство», ничто не сравнится с его вселенской красотой. Омега готов всё отдать, лишь бы эта секунда превратилась в вечность. На языке ничего не было, но банально отпускать Чона никто не намерен, — Давай я проверю другим способом. Чонгук не успевает что-либо сообразить, как горячий язык Кима обволакивает его собственный, начиная изучать каждый миллиметр. Одна рука Тэхёна располагается на затылке у омеги, а другая медленно проводит дорожку от бёдер, забираясь под майку и пуская тысячи мурашек по коже. Вдоволь наигравшись языками, альфа углубляет поцелуй, сминая губы своего парня. Сначала верхнюю, затем посасывает нижнюю, оттягивая и сразу после облизывая небольшие ранки. В салоне спорткара становится невыносимо жарко, несмотря на включённый кондиционер. Воздуха почти не хватает, а всё только из-за страстного поцелуя. Оторвавшись от Чонгука, Тэхён не спешит отстраняться. Альфа тяжело дышит, заглядывая в коричневые, затуманенные омуты, смотрящие на него из-под приоткрытых век. Ким вновь целует, но уже невесомо, больше просто чмокая губы омеги, как бы говоря, что на этом всё, дальше заходить сейчас они не будут. — Ну вот, проверил, там нет никакой мошки, — Тэхён улыбается во все тридцать два зуба, напоследок щёлкнув Чона по носу и непринуждённо садится обратно на водительское сиденье. Мир Чонгука всё ещё вертится с бешеной скоростью, сам же парень не осознаёт случившегося. Он уже был готов на большее: на дикий секс посреди дороги, возле крутой тачки, с любимым человеком. Ну, как это бывает во всех этих крутых романтических фильмах. А в итоге, сидит и смотрит на собаку, перебегающую дорогу перед бугатти. — Ким Тэхён! — проносится в салоне, спустя пару минут молчания. — У тебя была такая милая мордашка минутой ранее, — Ким беззлобно посмеивался, пристёгивая ремень безопасности. — Прости, звёздочка, думаю нам не стоит торопиться, — альфа нежно коснулся рукой щеки Чонгука, прежде чем завести широн. Может это от недавнего возбуждения и переизбытка чувств за последние несколько минут, но места, которых касался Тэхён, будто горели, оставляя после себя следы и неимоверное тепло.

***

— Мы приехали, господин Чон, — сообщает водитель, отвлекая своего пассажира от разглядывания каких-то документов. Пусан встречает своих гостей лёгким ветром и небом, окрашенным в алый цвет. Хосок отметил у себя в голове эти природные явления, посчитав их хорошим знаком для его неожиданного визита. — Отлично. Для начала решим вопрос с казино, потом поедем к этому ХёнШику, — альфа убрал бумаги в свой дипломат, устремляя уверенный взгляд вперёд, серьёзно настроившись на выполнение поручений своего босса. После случившего на заводе хотелось хоть как-то поднять настроение Тэхёну, да и всем в принципе. Хотелось отомстить за жизни своих людей, чтобы их души упокоились с миром, и не важно сколько других чужих жизней придётся забрать. Этот мир жесток, безжалостен и опасен. Здесь нет места сантиментам, только одно правило: «Либо мир подчинит тебя, либо ты его». Позади чёрного бмв Хосока следовали ещё четыре такие машины, в которых находились люди из их клана. Неразумно было бы приезжать за подчинением целого города одному, но и целая армия тут не нужна. Хосок всегда отличался своим умом и способностью спокойно рассуждать в критических ситуациях, поэтому Тэхён и отправлял на самые важные дела именно его, полностью доверяя и не сомневаясь в успехе Чона. — А мне нравится, не дурно так, — Кай присвистывает и во всю разглядывает огромное здание, возле которого они все вышли. Яркие, манящие посетителей вывески только начали включать, а количество людей с каждой минутой становилось всё больше и больше, говоря о хорошей прибыли этого места. — Кай и Кёнсу, идёте со мной. Пятеро из вас остаются в главном зале, остальные ждут в машинах и чтобы были на связи, — говорит Хосок, распределяя всех своих ребят по местам, после чего направляется внутрь заведения. — Работаем. Не секрет, что казино - это один из бизнесов сеульской мафии. В самой столице нет подобных заведений, не принадлежащих Ким Тэхёну, но за пределами города не всё так гладко. Около 30 процентов игровых мест находится под властью Кима, что не устраивает альфу. Одно за другим, он намерен подчинить себе всё в каждом городе, от самых престижных заведений до мелких забегаловок. Начать было решено сегодня, ведь не ради одной мести сюда приехал Хосок. Двух зайцев - одним махом. Охранники были осведомлены о прибытии важных людей, потому без лишних вопросов впустили Чона с его свитой. Внутри, как сказал Кай, не дурно так. Лестница, ведущая вниз в главное помещение, украшена позолотой, как и сам зал. Официанты усердно работают, стараясь угодить каждому клиенту, а крупье* уже кого-то обанкротили, судя по недовольным лицам некоторых посетителей. К Хосоку быстро подходит генеральный менеджер, он же владелец казино и уводит с собой в приватную комнату. — Ну, что могу сказать, это, конечно, не наша "Золотая роза", — Чон сидит за круглым столом прямо напротив владельца. Он кивает в сторону Кёнсу и на тёмную поверхность дерева приземляется спортивная сумка, доверху набитая купюрами, — но, думаю, моему боссу очень понравится иметь с вами дело, господин, — глаза мужчины сверкнули при виде денег и уже не сложно было предположить конец этой сделки. Пока парни решили немного развлечься в новых владениях их главы, оценить сервис и отметить все недостатки, Чон спокойно сидел за дальним столиком, мысленно уже раз десятый представляя встречу с пусанским главой. Слуха коснулась интересная беседа. Он просто услышал, но точно не подслушивал. — Тот омега такой красивый! — ударив по столу, сказал один из захмелевших посетителей другому. — Я хочу его. — Самоубийца, что ли?! Это же Чон Уён! Ты к нему даже на метр подойти не сможешь! Знакомое имя пробудило интерес и глаза уже смотрели на того самого омегу, не дав мозгу сообразить что к чему. И правда он. Уён сидел за барной стойкой, попивая мартини и разглядывая что-то в телефоне. На парне были чёрные брюки, кружевная рубашка цвета ясного неба, а волосы завивались в разные стороны, придавая всему образу большую элегантность. Возможно, не стоило подмечать все эти детали, но Хосок не мог. Этот омега так прекрасен, что возникает желание смотреть на него вечно. Так и не отрывая взгляда, альфа подошёл к барной стойке, опустившись рядом с Уёном. — А тебе идёт голубой, — от неожиданности омега чуть дёрнулся, выронив телефон из рук, зло покосившись на того, кто потревожил его покой. Гаджет не выключился, а на экране продолжал светиться сайт одной из лучших сеульских клиник для омег. Не то, чтобы альфа часто таким интересовался, но пару раз подвозил туда Чимина и Джина, вроде как для планового осмотра. — Прости, напугал. — Спасибо, конечно, за комплимент, —Уён осмотрел поднятый им телефон на наличие повреждений, быстро убрав его в карман, — но не от всего сердца. — Прости, прости, услышал как некоторые альфы упоминали тебя и не смог не подойти. Мы всё же не попрощались в прошлый раз, — улыбка сама лезла на лицо, так что корчить из себя серьёзного и крутого альфу совсем не получалось. — Да и мне интересно, откуда ты знаешь моё имя, Чон Уён. — А кто не знает самого популярного из псов Ким Тэхёна? — омега делает глоток мартини и ухмыляется в сторону Хосока. Вот пазл и сложился. Ещё тогда альфа понял, что перед ним не совсем обычный парень, поэтому сейчас услышанное нисколько не удивило. — Думаю, Багира будет мне завидовать. Ты всё же из нашего общества. И? На кого работаешь, розочка? — плевать, с кем он связан, его запах кружит голову, а сейчас, кажется, даже сильнее, чем запах Чимина. — Думаешь, меня кто-то подослал? — Уён звонко смеётся, в порыве эмоций шлепнув рукой по бедру Хосока, озадачив того своим действием. — Не принимай всё на свой счёт. В тот раз я просто тебя использовал, чтобы развеяться, а сейчас это всего лишь нелепая случайность, Чон Хосок, — успокоившись, омега, видимо, решил, что пора удаляться и, встав со стула, уже развернулся к двери, как его остановил альфа: — Не говори о нелепости. Я уверен, мы совсем скоро снова увидимся. Опять так же как сегодня, "случайно", — Уён не повернулся, ничего не сказал и просто ушёл. Но альфа готов поклясться, что почувствовал его улыбку после слов о скорой встрече. Почему-то от таких мыслей становилось теплее и яснее на душе. Хотелось верить, что омега не связан с их врагами и есть возможность открыть с ним новую главу в истории их жизни. Нет, это не любовь и даже не влюблённость. Это всего лишь попытка отпустить Чимина и стать чуточку счастливее. — Хён! К этому пусанскому мафиози сегодня поедем? — Кай подходит к Чону и проследив за его взглядом видит удаляющегося красивого парня, но решает ничего не говорить по этому поводу. Всё же сердечные дела - это личное дело каждого человека. — Нет, зачем же. Пускай ещё денёк поживёт, — Хосок достаёт пачку сигарет, с горечью обнаружив всего одну сигару, и делает заметку в голове "Купить пару пачек". Он не часто курит, только иногда хочется втянуть в себя побольше никотина и запить парочкой шотов, чтобы забыться. Это будто жизненно необходимо альфе в такие моменты, когда на плечи наваливается слишком много проблем и нужно отвлечься, облегчив сознание и тело.

***

На часах уже половина первого ночи, а смех и разговоры продолжают слышаться из загородного домика, утопающего в зелени близ стоящих деревьев. Соседей рядом нет, впереди огромное поле с подсолнухами, так что можно кричать сколько влезет, всё равно никто не услышит. Тэхён вот уже который час наблюдает, как Чонгук полностью отдаётся рисованию, частенько отвлекаясь на флирт с Кимом, который по их первоначальной задумке тоже должен был помогать. Картина, к слову, выходит очень даже красивой. На ней целуются два парня крупным планом и в них можно разглядеть черты самого художника и его возлюбленного, только это лишь черты. Чон не хочет рисовать себя с Кимом, оправдывая это тем, что недостаточно талантлив, с чем альфа категорически не согласен, однако напирать явно не собирается. — Больше не хочу сегодня рисовать, — омега валится меж раздвинутых ног Тэхёна, спиной прислоняясь к крепкой груди. Картина почти готова и Чонгук уже доволен своей работой, но присутствие альфы постоянно отвлекает, ведь хочется проводить с ним больше времени, чем с холстом и красками. — Ты, вроде, хотел мне что-то рассказать днём? Тэхён, может, и глава столичной мафии, грозный, внушающий страх мужчина, а рассказать правду о себе язык не поворачивается. Кем бы он ни был, чувство страха ему не чуждо. Альфа боится потерять Чонгука, ведь знает его отношение к таким людям, как он. Именно поэтому Ким собирает сейчас всю волю в кулак, чтобы решить судьбу этих отношений и вообще, отношений ли? Они ведь не устанавливали никаких границ между собой. Пока была только страсть. — Да, Звёздочка... — обнимает сзади, сильнее прижимая к себе, вдыхая аромат успокаивающего и любимого молочного шоколада, — Я должен рассказать кое-что о себе... — Что за печальные ноты в голосе? — прерывает старшего Чон. — Говоришь так, будто ты убийца какой-то и я брошу тебя, как только узнаю об этом, — омега заливисто смеётся, представляя картину сказанного у себя в голове. А вот Киму не до шуток, ведь отчасти небрежно брошенное предположение Чонгука - правда. Хотя убийцей себя язык не поворачивается назвать, это, так сказать, издержки профессии. Тэхён играется с прядками каштановых волос, удобно расположив голову на плече омеги. Тело будто пронзают тысячи кинжалов, а в горле встал ком, не дающий возможности прервать этот прекрасный момент. — Я... — альфа отодвигает Чонгука, взглянув в его карамельные глаза, — Я мафиози, Чонгук. Младший застывает, переваривая информацию. Будто он ждёт конца этой неудачной шутки. Но парень напротив серьёзен и на его лице нет даже намёка на баловство. — И я не просто мафиози, — Тэхён берет руки омеги в свои, целуя их в порыве эмоций, — Я глава нашей столичной мафии, — Чонгук отдёргивает запястья, неверяще мотая головой из стороны в сторону. Только жизнь начала складываться как никогда лучше. Всё было просто прекрасно, пока не прозвучала эта ненужная информация. — Я говорю тебе это сейчас, пока наши отношения не зашли слишком далеко, чтобы ты спокойно мог уйти из всего этого, если, конечно, захочешь, — Ким поднимает голову наверх, тяжело вздохнув, и уже видит для себя плохой конец в глазах родного человека. — Чимин потому и не хотел, чтобы мы виделись. Я его понимаю. Рядом со мной очень опасно, но, — альфа готов хоть сейчас отдать свою жизнь за возможность повернуть время вспять и не знакомиться с этим очаровательным омегой, чтобы в данную минуту не быть здесь и не причинять такую сильную боль, что себе, что Чонгуку, — если ты решишь остаться, если решишь дать шанс нашим зараждающимся чувствам, то, клянусь, я сделаю тебя самым счастливым человеком на земле. А Чонгук сейчас не здесь. Он далеко в своих мыслях, потерянный и не понимающий реальность. Но несмотря на это, он слышал каждую букву, сказанную Тэхёном, пытаясь найти в его словах хоть какой-то выход. С мафией связываться опасно, это совсем другой мир, неведомый для омеги и, как любой нормальный человек, он боится. Готов ли он оставить свой и стать частью мира Тэхёна? Ответ на этот вопрос пока не найден. — Отвези меня домой, пожалуйста... — отмирает Чонгук. — Звёздочка, ты, — альфа тянется в сторону омеги и натыкается на вытянутую руку, призывающую остановиться. — Я не хочу рубить сгоряча, Тэ... Мне нужно всё обдумать. Дай мне время, ладно? — и как Тэхён смеет отказывать? Он готов ждать вечность, ведь этот милый паренёк наглым образом поселился в его сердце. Это вообще один из лучших сценариев, что крутились в голове Кима: не конец и даже не разрыв их недоотношений, он не безразличен Чонгуку и из-за этого хочется прыгать от счастья. Всю дорогу до дома ни один из них не произнёс ни слова, был слышен лишь рычащий мотор бугатти и звук скрипящей под натиском Тэхёна кожи руля. Это безмолвие между ними угнетало, но альфа не мог ничего с этим поделать. Только когда широн подъехал к особняку Чонов, не смея заезжать во двор, Ким осмелился на парочку фраз. — Пиши или звони, когда захочешь, можешь хоть в 5 утра, я отвечу, — Тэхён слабо улыбается, а от немного поднявшихся уголков губ Чонгука на душе становится спокойнее. — Пока, Тэ, — омега выходит из машины так же быстро, как и исчезает из вида за воротами особняка. Тэхён ещё некоторое время сидит в машине, прислонившись головой к рулю, в попытках услышать собственные мысли, но тщетно. Глухо. Лишь образ уходящего Чонгука раз за разом всплывает в сознании. Видимо, теперь эта картинка долго не покинет Кима, каждый день напоминая о себе.

***

Трёхэтажный дом возвышался на вершине холма, укутанный ночной мглой. Перед его воротами стояли пару охранников, которые сильно напряглись, увидев пять чёрных бмв, подъезжающих к ним. — Я от Ким Тэхёна, — вышедшие люди не выглядели дружелюбно, да и в два часа ночи их босс вряд ли кого-то ждёт. А вот имя сеульского мафиози становится решающим. Альфы поняли, кто все эти люди и какая у них цель. — Подождите тут, мы сообщим боссу о вашем приезде, — чуть ли не дрожа, протараторили парни и развернулись, чтобы пойти внутрь, как их рты тут же были закрыты, а горло каждого перерезано. — Не стоит утруждаться, — Кай и Кёнсу убирали ножи, пока Хосок, перешагнув через тела, первым пошёл в дом, — Я сам о себе сообщу. В помещении было довольно тихо. Свет горел местами, не давая разглядеть отдельные уголки здания. Лишь когда все люди Чона зашли внутрь, раздался звук выстрела и один из парней бездыханно упал прямо перед Хосоком. Началась перестрелка, из-за которой полы и стены дома с каждой секундой всё сильнее и сильнее пропитывались свежей кровью. Среди этого месива альфа увидел какого-то мальчугана, прячущегося под лестницей и в страхе оглядывающегося по сторонам. Увернувшись от нескольких пуль, Чон двинулся к лестнице, быстро хватая паренька за шиворот. Не похож на бойца, рыдает и умоляет его отпустить, руки сжимают железный поднос, а усилившийся запах приторной ванили говорит о принадлежности к омегам. Видимо, он из прислуги. — Где Хван ХёнШик? —такие слабые духом люди быстро выдают всю нужную информацию, что сейчас собственно и произошло. Работник рассказал о местонахождении хозяина дома, сильнее заходясь в рыданиях, — Благодарю, — последнее, что говорит Хосок, прежде чем прострелить голову омежки в упор и лицезреть не самую приятную картину перекошенного и окровавленного от выстрела лица. Полностью доверяя своим людям, не оглядываясь назад, заведомо зная, что его прикрывают, Хосок направляется на второй этаж, позвав с собой Кёнсу. Возле одной из дверей на них накинулся мужчина с ножом, крича какие-то проклятия. Чон даже глазом не моргнул, пройдя мимо, пока До сначала сломал руку нападающему, а затем, его же ножом, перерезал горло. Между тем, крики и жалобные стоны снизу начали стихать, непонятно почему. Либо из-за того, что парни заходили всё глубже в дом, либо из-за скорой победы над здешними жильцами. Последний вариант нравился Хосоку больше. В кабинете Хвана никого не было, царила абсолютная тишина, которую нарушал маятник на большом письменном столе. Альфа не успел толком разглядеть комнату, как почувствовал холод стали на затылке. — Я убью тебя, если не уйдёшь из моего дома! — слышится сзади грубый мужской голос с хрипотцой. — С радостью, но, — Кёнсу бьёт ХёнШика по голове и он теряет сознание, с грохотом падая на пол, — только после того, как заберу сувенир для своего босса. Тем временем Кай, закончив со всеми внизу, презренно оглядывал еще не остывшие, окровавленные тела, вытирая свой любимый кинжал от следов крови. Кто-то рядом шептал просьбы о смерти, кто-то просил сжалиться и спасти, но нет пощады тем, кто обидел их семью. Ким взмахнул рукой, приказывая добить полуживых врагов и пошёл наверх по лестнице, слыша последние стоны умирающих. — Вы уже начали, — Кай прошёл в кабинет, закрыв за собой дверь. Глава пусанской мафии уже был привязан к собственному дивану и дёргался из стороны в сторону в надежде на спасение. А Хосок стоял подле него, оглядывая мачете, которое только что достал из чёрного кейса. — Может, вытащим кляп? Пусть поорёт, всё равно в доме никого, кроме наших, не осталось, — Ким любил помучать жертву перед смертью, чем всегда удивлял своё окружение, но никогда не слышал претензий в свой адрес. Всё же такое поведение для людей из их общества не редкость. — Как хочешь, — только и сказал Чон, как по комнате разнеслись крики и мольбы, от которых в ушах звенело и голова начинала раскалываться, — Лучше б без этого, но ладно, не важно. Сколько было убито наших людей на заводе? — пройдясь пальцем по лезвию острого клинка, спросил Хосок, взглянув на Кёнсу. — Двадцать три человека, — ответил До, не отрывая взгляда от Хвана. — Значит двадцать три части. Нашатырь далеко не убирайте и затяните жгуты на конечностях потуже, — после того, как парни выполнили указания и встали рядом с Хосоком, тот замахнулся мачете, разрубив ногу ХёнШика напополам в области коленного сустава, чтобы было меньше крови, которая всё же окрасила одежду стоящих в алый цвет, а один из них продолжал медленно расчленять мужчину заживо. Тот спустя время умер от потери крови, даже не из-за болевого шока, ведь стоящий рядом Кай не давал жертве потерять сознание. Когда со всем было покончено, Хосок забрал самую важную часть, которую ожидал его босс. Не церемонясь, альфа достал из грудной клетки покойного сердце, разорвав все сосуды, что крепко удерживали орган со всех сторон. Оно пропустило свои последние удары в руках Чона, спустя пару мгновений перестав биться навечно. Хосок поместил сердце в банку с формалином, находящейся в чёрном сундуке, украшенном золотыми узорами и такого же цвета гравировкой буквы "К" на крышке. Этот маленький гроб служил переноской душ, принадлежащих голодному, вечно желающему крови демону.