Zenith

Гостиная, с потолками в три метра, погружена в полумрак, преимущественно из-за позднего времени суток. Включённый торшер освещает большой бежевый диван и журнальный столик, со стоящим на нём куриным бульоном. Врач прописал. Чонин вот уже неделю только и делает, что лежит или сидит, иногда передвигаясь на костылях и хмуро оглядывая каждого, кто к нему приближается. Подростковая, переполненная через край гормонами, душа требует больше активности, но ей всё запрещают. А так хочется показать всем, что ты уже взрослый и самостоятельный, в состоянии за себя постоять. Подумаешь, ногу сломал. С кем не бывает, не правда ли? Уже больше часа Ян переключает каналы на телевизоре с одного на другой, не задерживаясь на каждом больше десяти минут. Ничего интересного. Всё об одном: новости, в которых мало правды, и фильмы с дурацким сюжетом и стандартным сопливым концом. Пульт летит на другую половину дивана, а от вспыхнувшей злости на свою беспомощность, молодой альфа, дрожащими руками, тянется к пачке сигарет, лежащей неподалёку. После первой затяжки дым быстро распространяется по внутренностям, окутывая своим жаром и успокаивая шалящие нервы. Через пару секунд сигарету резко забирают из рук, заставляя парня в удивлении дёрнуться, будто его застали за чем-то неприемлемым. — Я говорил, что тебе нельзя курить, — СокДжин грозно нависает над младшим, потушив сигарету в рядом стоящей пепельнице, — никотин плохо влияет на растущий организм! — Хён, мне уже 18! — Альфа тяжело вздохнул, недовольно скрестив руки на груди, совсем как маленький ребёнок. Спорить с омегой бесполезно, но обижаться на него никто не запрещал. — Вот и я говорю, ещё кроха совсем, — усаживась рядом, говорит омега. По дому вдруг разносится звук дверного звонка, оповещающий о приходе гостей, а может и кого-то из своих. Разговор двух парней на диване стих и всё их внимание было направлено в сторону входной двери, к которой уже подошёл дворецкий. В прихожую особняка проходит светловолосый парень в светлых джинсах и белой рубашке. Отдав ключи от своей машины работнику, гость направляется в гостиную, что манит своим тусклым светом изнутри. — Чимин! Наконец-то ты вернулся! — Джин выдохнул, увидев друга. Лицо старшего осветила тёплая улыбка, в глазах блестела нескрываемая радость из-за возвращения омеги. Ким подлетел к Паку, чуть ли не сбивая его с ног и крепко сжимая парня в своих объятиях. — Да, хён, теперь я снова с вами, — Чимин за эту неделю так соскучился по всей своей семье, что сейчас, даже такой сильный напор старшего казался сущим пустяком. Омега чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд со стороны дивана и, когда Сокджин наконец его отпустил, Чонин был сразу же замечен. — Чонин~и! Ты что тут делаешь в такое время? — Пак на радостях подошёл к младшему, но улыбка быстро сошла с лица, стоило только заметить гипс на левой ноге Яна, — Что это такое?! Как это случилось?! — Да всё хорошо, хён. Лёгкая царапина, — альфе от такого количества заботы иногда бывает душно, будто кто-то запирает всё твоё существо в золотую клетку, оберегая даже от крохотной пылинки, но сейчас совсем не так. Сейчас хочется плакать из-за всей этой любви, которой окутали сироту, не давая почувствовать одиночество и пустоту внутри как это было раньше, в приюте. Очень, очень давно. — Лёгкая царапина?! Откуда тогда гипс? — Чимин саркастично улыбнулся, постучав по забинтованной ноге, которая глухо звучала. Альфа не стал отвечать, опустив взгляд на свои руки. Хотелось волком выть, ведь не он сам хотел сломать себе ногу. Это всё воля случая, а все так удивляются и будто с упрёками нападают, хоть в душе и понятно, что за парня просто напросто беспокоятся. Из сумбурных мыслей выводит тёплая, маленькая ладошка, отдающая теплом на щеке Яна. — Будь осторожнее в следующий раз, ты ведь наш талисманчик, кроха, — Пак притягивает младшего к себе, обнимая и поглаживая по спине. Всё вдруг становится таким неважным, и, единственное о чём хочется сейчас думать, это нежная кожа с запахом успокаивающих полевых цветов, в которую альфа уткнулся носом где-то в районе шеи. Так приятно. — Сыграем в приставку? — Сокджин наконец-то вклинивается в разговор своих донсэнов, крутя в руках три джойстика. Парни на диване быстро оживают, словно одно только слово "приставка" зарядило их энергией. Большой плазменный телевизор вновь включается, сильнее освещая комнату своей яркостью. На экране высвечиваются какие-то персонажи с автоматами на плечах, а по гостиной разносится музыка из игры, олицетворяющая собой мрак и ужас. Младшие не особо любили играть в стрелялки с Сокджином и Намджуном, всё-таки они лучшие снайперы среди своих, но если старший сам предлагает, то нельзя отказываться и лишать себя шанса победить непобедимого.

***

Из-за движений на кровати глаза постепенно раскрываются, покидая царство снов. Сквозь дрёму Тэхён видит Багиру, который, покрутившись возле хозяина, укладывается рядом, положив голову на ноги Кима. Лениво потянувшись к собаке, альфа погладил того за ухом, взглядом вгрызаясь в потолок. Мысли о последней встрече с Чонгуком не покидают с пробуждения утром и до самой ночи, даже во тьме бессвязных снов сознание подкидывает то образ, то мягкий голос омеги, что сводят с ума. Тэхён встаёт с кровати, закуривая первую и вряд ли последнюю за сегодня сигарету, останавливая свой взор на любимой картине феникса. Есть в ней что-то родное, что помогает внутреннему урагану успокоиться, сменившись желанным умиротворением. В доме бодрствует только обслуживающий персонал, что при виде Кима становится безмолвной статуей, не желающей привлечь к себе больше внимания, чем требуется. Забрав свой утренний кофе на кухне, альфа медленно направился в гостиную. По дороге его остановил звук открывающейся входной двери, возле которой стоял Тэхён. — Bonjour*, — на пороге стоял Юнги, явно удивлённый тем, что его встретил глава. Ким лишь махнул рукой, продолжив свой путь, попивая из кружки терпкий напиток. Мин быстро последовал за боссом, всё ещё не убрав гримасу удивления со своего лица. — От Хосока есть новости? — начал разговор Тэхён с хрипотцой в голосе, которая сохранилась после сна. — Он уже всё сделал, на днях вернётся. Кая и Кёнсу оставили в Пусане за главных, как ты и приказал, — отчеканивает Юнги, вглядываясь в спину босса. — Отлично, — на губах появляется лёгкая улыбка, а с души будто спадает камень. Небольшая победа поднимает настроение Киму. В эту минуту он будто чувствует запах вражеской крови, которую Хосок в большом количестве пролил по его приказу. Альфа прошёлся языком по нижней губе, в надежде почувствовать алую жидкость, но, увы, это было лишь приятным обманом разума. Гостиная утопала в различных запахах, заставляя остановиться двух альф на пороге. Возле дивана были разбросаны банки из под пива, на журнальном столике пустые пачки чипсов, а на экране телевизора последняя из глав их любимой игры. Подойдя поближе, можно было наблюдать очень милую и одновременно забавную картину: Сокджин спал с Чимином в обнимку, а Чонин уснул в сидячем положении, закинув ноги на деревянный столик. — Вот кто умеет отрываться по полной, — хмыкнул Тэхён, оглядывая весь хаос с тёплой улыбкой на лице. Так приятно осознавать, что ребята не забивают себе голову ненужными мыслями и могут иногда вот так взять и отдаться моменту. Чимин вяло раскрывает глаза, услышав знакомый голос. Голова ноет от количества выпитого алкоголя, который они притащили ночью, говоря себе, что каждый выпьет по банке. По итогу вышло больше даже трёх банок на каждого... Через пелену, окутавшую сознание, омега видит двух парней, смотрящих сверху. Пару минут спустя, когда всё вокруг стало более или менее чётким, а до Пака дошёл запах вишни и любимой мяты, он подскочил с дивана, рассматривая альф. Точнее одного из них. В глазах Мина не читалось ничего, кроме холодной, утягивающей в свои объятия пустоты, он будто построил между собой и омегой стеклянную стену, которую невозможно обойти. Они видят друг друга, но не могут услышать или коснуться. — Как я рад тебя видеть, солнце, — прерывает зрительную борьбу Тэхён, нежно осматривая Пака и переключая всё внимание на себя. — Тэхён... — Чимин помнит, что всё ещё не разговаривает с Кимом, потому быстро прерывается, бросая взгляд куда угодно, только не на альфу. — Чимин, пойдём поговорим, — звучит больше не как просьба, а как приказ, в который глава добавил стальные нотки для убедительности. Омега не смеет возражать, ступая за Тэхёном в его кабинет, напоследок ещё раз посмотрев на Мина, что упорно продолжал делать вид, будто между ними ничего не произошло и сейчас всё так, как и должно быть. В комнате, что находится напротив спальни Кима, довольно светло. Плотные бордовые шторы, которые чаще всего наглухо зашторены, не пропуская внутрь помещения даже лучик света, сейчас настежь раскрыты, открывая прекрасный вид на передний двор через большие панорамные окна. Интерьер не такой богатый, лишь большой дубовый стол, занимающий приличное количество места в кабинете, конечно же, со стульями, ещё имеются стеллажи, обставленные различными книгами, и любимая карта Тэхёна, закрывающая половину стены справа от двери. Альфа садится на своё место, кидая грустный взгляд на омегу, который расположился напротив. Чимин не смел начинать разговор, ожидая действий от главы. — Мы с Чонгуком вроде начали отношения, — слабо улыбнувшись, проговорил Ким. — Что?! — сказать, что Пак в шоке, ничего не сказать. — Но они закончились так же стремительно, как начались, — ещё более грустно продолжил альфа, смотря как омега даже сказать ничего не может, переваривая информацию. — Я решил, что лучше с самого начала рассказать ему, кто я. Он сказал, что ему нужно время, чтобы всё обдумать, — Ким запрокинул голову на спинку стула, думая о чём-то своём, а омега не мог оторвать от него взора. В голосе, во взгляде, да во всём Тэхёне читались боль и грусть от потери того, кого он полюбил. Кто, как не Чимин сейчас, может понять его состояние. — Ты был чертовски прав. Чонгуку не нужна обуза в моём лице. Омега будто перестал дышать. Забыв обо всех своих проблемах, он с головой пытался войти в положение любимых друзей, запутавшихся и не способных найти выход из лабиринта испытываемых ими чувств. В голове сразу же собирался пазл, полной картинкой которого стал характер и действия Чонгука в той или иной ситуации. Чимин тяжело вздохнул, упираясь головой в свои руки, сложенные на дубовом столе. — Не думаю, что Чонгук так считает, — альфа кидает на друга вопросительный взгляд, в котором промелькнула крупица надежды на лучшее будущее, — Видишь ли, Тэ, Гуки сам по себе очень сложный. Даже я не до конца знаю его, но одно могу сказать точно - если он решил подумать, то он тобой дорожит. И вообще, вы виделись всего раз пять, если не меньше, когда вы успели? Тэ, вам лучше сейчас просто пообщаться и узнать друг друга, хотя бы так, — омега разводит руками, легко улыбаясь уголками губ. Разрываться между близкими людьми Чимин не хочет и не будет. Он пытался их остановить, но раз судьба решила иначе, связав этих двоих красной нитью, то Пак будет поддерживать и оберегать друзей настолько насколько это возможно. — Солнце, — Тэхён светится от радости, не пытаясь её скрыть, подрывается, подбегает к омеге, аккуратно поднимая того за руку, — ты не представляешь, как сильно меня успокоил, — Ким обнимает хрупкое тело, что нежно отвечает в ответ на ласки, — Наш конфликт ведь исчерпан? — альфа вдыхает аромат свежих полевых цветов, сильнее успокаивающих сознание. Омега лишь сильнее жмётся к главе, прошептав тихое согласие тому куда-то в шею. Пока они так стоят, наслаждаясь минутой примирения, Пак замечает сквозь большие окна, как чёрный бмв х7, выезжает за пределы особняка. Внутри неприятно разливается обида, будто раскалённой лавой обливают душу. В нахлынувших неприятных чувствах так же присутствует и боль, из-за которой в прекрасных глазах скапливаются слёзы. Но он не будет плакать. Только не сейчас. Не сейчас, когда Тэхён так близко и на его лице сверкает счастливая улыбка.

***

Тёплые капли скатываются с мокрых волос Чонгука, пока он сам по грудь находится в ванной. Набранная вода уже начинает остывать, охлаждая разум и тело, отчего становится как-то легче думать. Вот уже который день омега ходит задумчивый и рассеянный, полностью заполнив мысли лишь одним человеком. Ему очень нравится Тэхён и, учитывая их общую компанию в лице Чимина и остальных ребят, они ещё много раз пересекутся. Забыть просто напросто не получится, а от постоянных встреч чувства будут только расти, Чон уверен. Однако вот так сразу вернуться в объятия Кима не получится. У Чонгука сейчас довольно противоречивые чувства и даже от одной мысли о делах босса мафии становится не по себе. Он уверяет себя, что Тэхён не такой, как все эти бандиты, его глаза, искрящиеся светом, наполненные любовью и нежностью, не могли обмануть омегу. В то же время, стереотипы о мафиози, выработавшиеся в обществе, не давали шагнуть в эту пропасть и крепко удерживали на поверхности. Остаётся только оставить всё как есть и плыть по течению, в надежде найти решение проблемы по пути данной дороги. На настенных часах изумрудного цвета стрелки часов показывали половину пятого вечера. Вроде бы, подумаешь, время и время, но сегодня, в шесть часов, в главной сеульской галерее будет проведена выставка картин популярных художников-современников. В списке предоставивших свои работы был и сам Gull.J., а пропустить ещё его одну выставку Чонгук просто не может. Он никогда не простит себе такого, хоть художник и представил всего лишь одну из своих работ. Картины этого автора цепляют с первого взгляда, за считанные секунды касаются самых потаённых от мира частичек души, приковывают взгляды ценителей искусства, опьяняя и одурманивая без всякого алкоголя и наркотиков. Целью омеги сегодня являлось заполучить эту картину, надеясь, что на выставку не придёт какой-нибудь мультимиллионер. Чон, конечно, не из бедных, но цену деньгам знает. Чонгук не церемонился с одеждой. Его выбор упал на коричневые расклешённые штаны, красиво подчёркивающие упругие ягодицы омеги, белая рубашка, заправленная в штаны, и в дополнение были светлый кожаный ремень и такого же цвета туфли. Так быстро Чон определился с одеждой, потому что уже месяц думает, в чём пойдёт на выставку, но он этот факт не признаёт. На голове был небольшой творческий беспорядок, придающий омеге некую нежность и воздушность, а глаза с губами были легко накрашены. Закончив с приготовлениями, Чонгук отправился в галерею, понимая, что скорее всего встретит там того самого альфу с запахом дикой вишни, сносящим крышу омеги наповал.

***

— Кай, заканчивай и иди отдохни. Слишком много работаешь, — Кёнсу стоит перед телом какого-то мужчины, вытирая руки от крови различных людей, что смешалась друг с другом после каждого проведённого убийства. Сейчас пусанский криминальный мир проходит массовую вербовку. После смерти босса многие захотят отомстить, чтобы минимизировать такие действия со стороны людей их либо убивают, либо сдают в полицию, второй вариант чаще применяется, так как приносит пользу, укрепляя отношения с властями. Но большая часть просто подчиняется новому главе, ведь обычным бандитам важны лишь два фактора: деньги и сильный лидер, которого теперь многие видят в лице Тэхёна. — Сейчас. Этих троих сдать властям, остальных оставить, они, вроде, толковые. Ребят, проведите новеньким инструктаж, — Ким машет рукой стоящим возле него людям, а на последних словах хитро улыбается, подмигнув своим парням возле двери. Те подхватили задорный огонёк старшего, выходя из комнаты. — И приберите здесь. Хосок оставил этих двоих за главных, чтобы они закончили начатое. Им был выделен небольшой двухэтажный дом в пределах города, ведь такое большое дело за пару дней не провернуть, понадобится месяц, как минимум. И Кай, и Кёнсу не смели отказаться от работы, они были несказанно рады возможности в очередной раз доказать своему боссу их преданность. Пока несколько трупов выносили из общей комнаты пары, параллельно вытирая все следы крови, Кай, стоя возле серой стенки и скрестив руки на груди, пристально наблюдал за своим альфой, который облокотился о письменный столик, заполняя какие-то бумажки. Взгляд омеги рассматривал каждую деталь на сосредоточенном лице, что в такие моменты становилось до жути сексуальным. Чёрное поло не могло скрыть красивого, подтянутого тела, от которого хотелось растечься лужей у его ног. Кай сам не понимал, как можно так сильно сходить с ума из-за человека, но факт остаётся фактом. Можно, и он тому доказательство. Последней каплей стал выпирающий на синих джинсах бугорок. Когда все посторонние покинули комнату, омега начал медленно, словно тигрица на охоте, подходить к альфе. — Милый, на дворе два часа дня, — Кёнсу не оторвал взгляд от бумаг, но почувствовал приближение Кима и вскоре копошение в районе своей ширинки. — Я хочу, неужели ты меня остановишь? — лязг ремня раздался в помещении. Через секунду джинсы оказались на полу, а рука омеги оглаживала член альфы через ткань чёрных боксеров, заставляя его твердеть своими действиями. Кёнсу отложил документы, посмотрев на Кая сверху вниз, утопая в черноте возбуждённых глаз, чувствуя, как у самого разум начинает погружаться в приятную дымку. — Как я смею, — пальцы До зарываются в блондинистые волосы, нежно перебирают каждую прядку, пока их обладатель облизывает член, проходясь по всему стволу, не оставляя без внимания чувствительные яички. Этот омега в очередной раз сводит с ума, сильнее утягивая в свои сети, которые стали самым любимым местом для Кёнсу. Он чувствует, как тело напрягается в предвкушении дальнейших действий. Кай целует головку и берёт член за щеку, делая всё медленно, словно хочет распробовать каждый миллиметр любимого мужчины, хотя в его чёрных, как ночное небо, глазах виден один только озорной огонёк. Ким решил поиграть, растягивая удовольствие. Альфа всё также наблюдает за действиями своего парня, из последних сил сдерживая себя, чтобы не накинуться и не повалить блондина на кровать. Шумный и облегчённый выдох повисает в воздухе, когда Кай заглатывает член почти до упора, одной рукой играясь с яичками. Как-то раз Джин назвал их кроликами, аргументируя это тем, что они могут 24 на 7 заниматься сексом, без перерывов. Оба парня не могли даже поспорить, ведь против правды не попрёшь. Пальцы на затылке омеги сжимаются, немного больно, но в тоже время приятно, оттягивая волосы назад. Ким мог разозлиться на такой жест, однако сейчас всё по делу и такая реакция приятно радует. Всё потому, что он любит обнажать свои зубки во время минета, и, как бы невзначай, пройтись ими по возбуждённому органу. Альфа бы соврал, если сказал, что ему такое не нравится. Очень даже нравится. Кёнсу начал утробно порыкивать, глубже проникая в рот Кима. Тот, такой разгорячённый, покрасневший, с капельками пота на висках и долей безумства в глазах, смотрел прямо на До, не отрывая от него своего взгляда. Такая умопомрачительная картина разрывала внутри всё на части, приближая к развязке. — Милый... — альфа потянул омегу назад, отстраняя от себя, и сразу же излился ему на лицо и грудную клетку, пачкая бронзовую кожу белесоватой жидкостью. Кай хитро облизывается, вытирая семя с себя рукавом бежевого свитера. Ему мало, хочется как можно больше. Он жадно впивается в чужие губы, терзая их своими, припухшими и разгорячёнными. Омега обнимает крепкую шею, углубляя поцелуй и проникая своим языком в чужой рот, изучая каждую неровность и выпуклость. Альфа резко поднимает своего мальчика на руки, попутно оглаживая упругие ягодицы, которые он уже мысленно раздвинул, вдалбливая хрупкое тело в постель. Кёнсу не спеша направляется к большой синей кровати, опуская на неё свой ценный груз. Он разглядывает лицо любимого, нежно поглаживая щеку рукой, попутно улыбаясь своим мыслям. И пусть весь мир подождёт, пока они не подарят друг другу необходимую для них дозу любви.

***

— Юнги, выставка начнётся уже через час, где тебя носит? — Тэхён усердно застёгивал на своей белой рубашке золотые запонки, в которых отдавали блеском большие рубины. Он давно ждал это событие, много обсуждая его с Чонгуком, с которым хотелось посетить эту галерею. Чёртова профессия, чёртов статус, усложняющие жизнь альфы и не дающие спокойно быть с понравившимся омегой. Телефон лежал на прикроватной тумбочке, включённый на громкоговоритель, чтобы удобнее было разговаривать и собираться одновременно. Даже такое небольшое дело у Кима выходит слишком шумно и хаотично. На серой кровати разбросаны домашние вещи, где-то на полу лежат украшения, не пришедшие по вкусу главе мафии. Хорошо хоть есть горничные, убирающие весь этот конец света, после ухода работодателя. — Я занят сегодня, Тэ. Возьми кого-то другого, — слышится из динамиков хриплый и, возможно, Киму показалось, раздражённый голос. Тэхён буквально застывает в том положении, в котором пытался застегнуть запонки. Уже неделю Юнги всех игнорирует, редко появляется дома и слишком быстро уходит, даже если только пришёл. Такое поведение, в первую очередь, беспокоит именно Кима, ведь Мин один из его самых приближённых людей, а разочаровываться в нём совсем не хочется. — Юнги, что происходит? — в голосе альфы слышится сталь, которую он использует только в разговоре с подчинёнными, никак не с друзьями. — Тэхён... — Сейчас с тобой говорит твой босс, — внутри Мина будто сжались все органы, превращаясь в один небольшой клочок нервов. — Сегодня я промолчу, но мы обязательно вернёмся к этому разговору, понял? — повисла минутная и гнетущая тишина, раскаляющая атмосферу до невозможности, — Я не слышу ответа на свой вопрос. Юнги жмурится, надеясь избавиться от липкого страха, что навис над ним. После приезда в Сеул были лишь ошибки за ошибками, поэтому сейчас невозможно понять, из-за чего именно так сильно разозлился Тэхён. Альфа чувствует груз вины, который своей тяжестью тянет вниз, норовясь опустить парня на дно, и этот груз был создан его собственными руками. — Я понял, босс, — дальше разговора не следует, потому что Ким сразу же бросает трубку. Юнги ощущает всю злость главы и не может больше ни о чём другом думать, все проблемы резко уходят на второй план. Единственное, что сейчас волнует альфу - это реабилитация в глазах своего босса.

***

Хоть на дворе и наступает осень, ласково встречая всех всё ещё тёплым солнцем и чистым небом, вечер, как и в летнее время суток, наступает довольно поздно. Такая продолжительность дня не может не радовать, ведь скоро дни станут короче, уступая место тёмной, полной загадок и ужасов, ночи. Чёрный майбах выезжает из особняка Кима, мрачным жнецом проезжая по светлой дороге и сверкая своей глянцевой поверхностью, отражая лучи гаснущего солнца. Если бы Юнги не отказался, то сейчас они бы сидели вдвоём в любимом тэхёновском широне, но, так как людей много, приходится использовать более деловую, вместительную машину и с этой задачей мерседес справляется на все сто. — Давненько я не посещал галереи, тем более с вами. Что за повод? — Джин сидел на заднем сидении и протирал тряпкой свой пневматический пистолет Borner Air, иногда посматривая на рядом сидящего Тэхёна. Впереди сидели водитель и Намджун, который что-то печатал в телефоне. Все парни были одеты в классических костюмах чёрного цвета, кроме главы. На нём был тёмно-бордовый костюм двойка с галстуком в цвет и белой рубашкой, не прикрывающей чернильную корону на шее. — Хочу обновить интерьер парочкой новых картин, — коротко бросает глава, отворачиваясь к окну. Тэхён почти никогда не берёт с собой эту парочку, обходясь только Юнги или Хосоком, а эти двое сейчас ушли с радаров Кима. К Чону нет претензий, альфа выполнил свою задачу на ура, и глава готов встретить своего верного друга со всеми почестями. Что нельзя сказать про Мина. От одной мысли о нём, Ким начинает хмуриться, пытаясь найти оправдание поведению Юнги, но всё тщетно. Погрузившись в себя и даже не вдаваясь в подробности разговоров старших Кимов, Тэхён не заметил, как машина остановилась у входа в галерею. Мёртвое последнюю неделю сердце вновь начало биться, непривычно отдавая импульсы по всему телу. Что-то внутри кричало о том, что это не простое посещение выставки. — Думаю, нам тут что-то точно понравится, — говорит Намджун, осматривая первую на их пути картину. Альфа не является большим ценителем искусства, но очень старается сделать вид, что понимает смысл даже простого нарисованного жёлтого круга перед собой. Тэхён оставляет своих друзей наедине, отправляясь на обход выставки. Прекрасные картины и статуи украшают весь зал, который сам по себе является художественным произведением. Бежевые стены без лишних элементов, у самого потолка разрисованы замысловатыми золотыми узорами, от которых трудно отвести взгляд. Большая хрустальная люстра, расположенная над залом, усеянная, кажется, тысячами ромбовидных хрусталей, освещает всё помещение. Блуждая среди людей, в поиске того, что ищет сердце, Ким останавливается возле небольшого портрета, не в силах идти дальше. Человек на картине будто живой. Он смотрит своими зелёными выразительными глазами прямо в душу, заставляя внутри всё трепетать. Редкие морщинки на лице и парочка седых волос уже говорят о том, что мужчине явно не семнадцать лет, а приоткрытые губы, застывшие в безмолвие, волнуют разум, мучая вопросом: "Что же он хотел сказать?". В следующее мгновение мир переворачивается с ног на голову и альфа думает, что точно сошёл с ума, ведь он чувствует такой родной и до одури приятный запах молочного шоколада. — Очень красиво, скажи ведь? — Тэхён поворачивает голову и видит рядом его. Чонгук сейчас стоит рядом и также разглядывает картину, как и сам альфа минутой ранее. Ким готов был наплевать на всё и броситься в объятия омеги, но большое количество знакомых лиц рядом не позволило инстинктам взять верх. Чонгука надо беречь, его не хочется втягивать в этот бесконечный круговорот борьбы и смертей. — Очень, но довольно неожиданно, ведь Gull.J никогда не рисовал людей, — Тэхён всё так же смотрит на омегу, давно осознав, что он для него самое красивое произведение искусства. — Может, он решил попробовать что-то новое для себя? Это очень захватывающе, — Чонгук поворачивается к Киму и заглядывает в бездонные омуты карих глаз, всё так же полных надежды и шепчущих "нравишься" , — Аукцион начинается, пойдём. В зале посередине галереи были расставлены стулья, на которые сейчас усаживались посетители. Всё, что находится на этой выставке, сегодня уйдёт в чей-то дом и вряд ли за маленькую сумму. — Тэхён, это разве не Чонгук там? — Ким, со своей свитой, сидел посередине, тогда как Чон расположился почти у самой сцены. Джин никак не мог угомониться, пытаясь разглядеть омежку среди незнакомцев, но когда вышел аукционист*, старший недовольно фыркнул, приземляясь на своё место. Аукцион проходил довольно спокойно. Тэхён приобрёл парочку картин, и даже Намджун решил потратиться на какую-то статуэтку, ссылаясь на то, что она будет прекрасно смотреться в их с Джином комнате. На сцену вынесли тот самый портрет. "Тревожный миг". Очень подходящее название, дающее больше смысла картине. — Итак, портрет, нарисованный одним из самых, если не самым, знаменитых художников нашего времени, Gull.J. Стартовая цена пять тысяч долларов, — стук молотка раздался по помещению и молодой омега в первых рядах сразу же поднял руку. — Десять тысяч долларов, — первая цена есть, но за такой шедевр это слишком мало. — Пятьдесят тысяч долларов, — весь зал оборачивается на Тэхёна, рука которого застыла в воздухе. Чонгук недовольно всматривается в Кима, прожигая в нём дыру, а тот лишь улыбается, не намереваясь отступать. — Я ведь говорил, что это Гуки! —шепчет радостно Джин, после объявления новой цены. — Шестьдесят тысяч долларов, — Чон не сдаётся, из последних сил цепляясь за возможность приобрести работу любимого художника, которая, как и все предыдущие, очень ему понравилась. — Восемьдесят тысяч долларов, — это крах. Отдавать такие деньги совсем не хочется, поэтому омега вжимается в свой стул всем телом, стараясь слиться с ним в одно целое, чтобы его сейчас никто не видел. — 80 тысяч долларов раз! 80 тысяч долларов два! 80 тысяч долларов три! И продано мистеру Киму с шестого ряда! Очень щедро, господин, — больше находиться здесь нет смысла. Чонгук тихонько встаёт, направляясь к двери, чтобы покинуть галерею. На свежем воздухе дышать становится намного легче и уже нет такой сильной злости к Киму. Видимо, любовь к искусству победила любовь к Чонгуку, или это и вовсе была обычная влюблённость. Конечно, Тэхён ничем не обязан омеге, но обида в душе так и росла, не думая даже останавливаться. — Уже уходишь? — запах дикой вишни, вдыхать намного приятнее, чем обычный воздух. Чон прикрывает глаза, наслаждаясь моментом и стараясь запечатлеть его в памяти. — Я приехал только ради этой картины, но, видимо, не судьба, — улыбается омега, поворачиваясь к Киму. — Прости, звёздочка, но я тоже приехал именно из-за неё, — Тэхён тянется рукой к лицу парня, забыв обо всём на свете, но так и не касается его. Их прерывает аукционист, лично вышедший к самому активному клиенту этого вечера. — Господин Ким, все картины отправить по указанному адресу? — бетта протягивает какой-то листок, весь исписанный чёрными чернилами. — Нет, это... Чонгук? — пока альфа ненадолго отвлекается, омега уже исчезает из виду, а Ким видит лишь уезжающий белый генезис г90. Улыбка сама лезет на лицо и Тэхён не в силах её сдерживать. Чон такой милый, когда обижается, так и хочется его затискать, наплевав на то, что Ким грозный глава мафии. Альфа вздыхает, ещё раз посмотрев в сторону уехавшего автомобиля, и идёт за аукционистом внутрь галереи, чтобы решить все вопросы, связанные с покупкой картин.

***

В одном из ночных клубов Сеула, где алкоголь и наркотики в большом количестве используются буквально каждую минуту, сегодня шумнее, чем обычно. Причина проста - пришли наркоторговцы с их подчинёнными. Людей стало больше, и в основном все те, кто не дружит с головой. Это заведение было больше похоже на ад, кишащий демонами и их будущими мучениками. Уён проходит через всю эту пьяную толпу, моментами отталкивая от себя каких-то парней под дозой, успевая даже кому-то хорошенько пройтись кулаком по лицу. Чон открывает самую дальнюю дверь, заходя в вип комнату, специально сделанную для таких персон, как его босс. Мёнсу сидит на одном из трёх красных бархатных диванов, довольно опустошая бокал с ядерно зелёной жидкостью. На двух других диванах расположились не менее статные альфы. Оба являются партнёрами Чхве, которые приехали решить вопросы для поставок в свои страны. Один, вроде как, из Японии, а второй из Тайланда. — Уён! Ты вовремя! — Чон поклонился, поприветствовав гостей, и продолжил стоять на своём месте, не осмеливаясь сделать даже шаг, чувствуя на себе три пристальных и обезумивших взгляда, — Мы решили все вопросы, потом разберёшься с оставшимися бумагами. Омега смотрит на небольшой журнальный столик с кучей документов и ещё большей кучей алкоголя. Выпили эти трое не хило. Вся комната насквозь провоняла перегаром и вряд ли получится её проветрить даже за пару дней. — Конечно, господин Чхве. Вам что-нибудь нужно? — от своего же вопроса волосы по всему телу становятся дыбом и хочется надеяться, что омегу сейчас просто отпустят. — Да, мы бы хотели развлечься. С омегами, — мужчины как-то хитро заулыбались, поднявшись со своих мест. Уён отступил назад и, не отворачиваясь от альф, схватился за ручку входной двери, пытаясь не выдавать своего волнения. — Я приведу вам... — Чон не успел договорить и был резко прерван своим боссом. — Никого не надо, Уёни. Нам будет и тебя вполне достаточно, — Мёнсу указывает на место рядом с собой, подзывая омегу сесть. И правда, его место рядом с этим мерзким человеком, который когда-то спас его от голодной смерти. Чхве - страшный монстр, делами которого занимается Уён, так же как и свой босс утонувший в грехах. Ему нет спасения, о котором он так грезит. Ему не светит спокойная и беззаботная жизнь, любящего кем-то омежки. Он всегда будет правой рукой Чхве Мёнсу и его подстилкой. Чон усаживается на указанное место, стараясь отключить все органы чувств, а вместе с ними и разум. Когда над ним нависают двое мужчин, глаза невольно закрываются в надежде обрести хоть какое-то спокойствие в бесконечной пустоте. Но там, в сознании, возникает образ улыбающегося Хосока, говорящего что-то безумолку. Уголки глаз мокнут, однако сила воли омеги не даёт слезам скатиться по мраморной коже. Чон Хосок никто иной, как очередной альфа в его жизни. Заострять на нём внимание - пустая трата нервов. В конце концов, чего это омега так раскис? Не первый и, к сожалению, не последний раз приходится такое терпеть. Нужно всего лишь закрыть глаза и забыться на пару часов. Не важно, что после всего этого тело Чона будет разодрано и, скорее всего, в процессе утоления собственных нужд, мужчины порвут его, а душу внутри истерзанного тела сломают и морально уничтожат, всё это ничего. Он вытерпит, соберёт остатки себя по кусочкам и вновь продолжит жить свою, как он считает, бессмысленную жизнь. Уён очень сильный и совсем не важно, что его сущность дала никому не видную трещину, которую омега начал ощущать после встречи с Хосоком. Он её залатает сталью и не даст слабости выйти наружу.

***

На часах время показывает два часа ночи. Чонгук уже давно лёг спать, намереваясь выспаться хотя бы сегодня, ведь в последние дни, сразу после летних каникул, учёба навалилась на голову огромной скалой в виде всевозможных проектов, чертежей и математических расчётов. Организм просто требовал отдыха, который был наглым образом прерван посреди ночи. Первые несколько стуков в дверь были успешно проигнорированы, но дальше это было невозможно терпеть. Чонгук сонно поднимается с кровати, бормочет ночному гостю всевозможные проклятия и подходит к двери своей комнаты, попутно включая свет. — Что такое, Гюн? Ты время видел? — хрипло произносит омега. — Простите, молодой господин, но это только что привезли и сказали в срочном порядке передать вам, так как вы очень ждали этой посылки, — мужчина в преклонном возрасте держит в руках небольшую "посылку", почему-то укрытую белой тканью и перемотанную верёвкой. Не понимая ничего из того, что происходит, Чонгук просто быстро благодарит дворецкого и забирает свой огромный свёрток в комнату. Как только дверь закрывается, омега чуть ли не накидывается на посылку, начав её распаковывать. Верёвка летит на пол, а через мгновение к ней присоединяется и белая ткань. Сказать, что Чон удивлён, ничего не сказать. Зелёные глаза невероятной красоты устремлены на омегу прямо с полотна. Картина любимого Gull.J, которую он хотел сегодня так сильно купить, сейчас стоит перед ним, в его комнате. Внизу холста, где его края перекрыты рамкой, аккуратно выпирает листок, которого по идее быть не должно. "С прошедшим днём рождения, звёздочка." — читает Чонгук, а на лице появляется улыбка. Он не говорил Киму о своём дне рождении, ведь у них сейчас не всё так просто. Немного подумав, омега пришёл к выводу, что это Чимин рассказал Тэхёну о его празднике, который парни провели вдвоём, в компании фильмов и разных несъедобных блюд. Парням приспичило тогда самим приготовить ужин, но, как выяснилось, не все лайфхаки из соц. сетей действенные. Чон открывает в телефоне диалог с контактом "Тэхён~и", быстро набирая сообщение. Чонгук: "— Зачем ты устроил весь этот спектакль в галерее, если картина всё равно теперь моя?"

Тэхён~и":

"— И тебе привет, звёздочка~"

Чон закусывает нижнюю губу, представляя, с каким довольным лицом сейчас сидит старший. Ему бы целоваться этими губами, а он только и делает, что терзает их своими зубами от одного только воспоминания об альфе. Чонгук: " — Ты не ответил на вопрос."

Тэхён~и":

"— Я не мог позволить никому её купить, даже тебе. Она ведь должна была стать твоим подарком."

Чонгук: "— А мог сэкономить..."

Тэхён~и:

" — Гук~и, просто ответь, тебе понравилось?"

На языке чувствуется металлический привкус собственной крови. Из-за осознания своих действий, Чон накрывает рот ладонью, надеясь таким образом унять причинённую им самим боль. Отбросив никому не нужную гордость, омега быстро настрочил одно простенькое слово: Чонгук: " — Очень…"

Тэхён~и:

" — Я рад~"

Где-то в душе появляется тёплый океан, согревающий и успокаивающий омегу. Сама ситуация кажется до невозможности нелепой, но так приятно засыпать и видеть перед собой такой драгоценный подарок, и это не в финансовом плане. Нет. Драгоценный, потому что Чонгук чувствует, что вместе с этой картиной Тэхён отдал ему свою самую большую ценность - своё сердце.