Zenith

Холодный ноябрьский ветер пробирает до дрожи и скрежета зубов. Такой ледяной, что кожа под его ласками словно невидимыми трещинами покрывается, иглами пронзая верхнюю одежду, а вместе с ней проникая глубже, цепляясь за кровеносные сосуды. Какая погода будет в декабре, который уже наступает на пятки, и думать не хочется. Выбегая из особняка и на ходу кутаясь в красный пуховик, Чонин бежит к чёрному майбаху у ворот, стараясь обходить или перепрыгивать лужи оставленные вчерашним ливнем. На фоне ясного неба и такой обыденной осенней картины, этот красный комочек казался таким умилительным. — Какая холодрыга, — альфа садится на переднее сидение, принимаясь быстро растирать ладони и удобнее устраиваться в кресле, чувствуя, как тепло от подогрева растекается по всему телу. — Так намного лучше. Хён, что с широном? Нечасто тебя увидишь на майбахе. — Я ещё утром отвёз широн к Банчану. Надо шины менять, — Тэхён заводит мерседес, плавно выезжая на дорогу. Бугатти для главы это буквально продолжение тела. Он в нём чувствует себя, как рыба в воде. С майбахом чуть сложнее. На нём Ким редко передвигается, поэтому сейчас старается максимально расслабиться, чтобы быстрее привыкнуть к управлению. — Мы сейчас к Чонгуку заедем и оттуда поедем к нашему новому механику. — А Чонгук-хён разве уже вернулся из университета? — Да. Утром так тихо ушёл, что я даже не заметил, — хмурится глава, вспоминая, как проснулся один в большой кровати, где пустая половина рядом с ним была ещё слегка тёплой. — В особняке в принципе со вчерашнего вечера тихо. Намджун и Джин хён не выходили из своей комнаты. Юнги и Хосок хён ушли куда-то под утро. — А Чимин? — Перебивает младшего, а в голове невольно проскальзывают фразы из вечернего разговора с Мином. — Он тоже заперся у себя и не выходил со вчерашнего дня, — договаривает Чонин, разглядывая улицы города. Тэхён тихо выдыхает, улыбаясь уголками губ. Эти двое наверняка поговорили и хоть итог их разговора неизвестен, на душе у Кима вместо недавних проблемных камней, легко кружатся в танце перья. В их жизнях всё медленно, но главное, налаживается. По пути к дому Чонгука, приходится проехать почти через весь Сеул, поэтому Чонин прирастает к окну, внимательно разглядывая все магазинчики и рестораны попадающиеся на пути. Людей на улицах совсем немного, оно и понятно, в три часа дня все либо на работе, либо на учёбе. Именно первый тип можно увидеть через большие панорамные окна офисов и тех же магазинов и кафетериев. Ян бывает здесь каждый день, знает все улицы и спокойно обходится без навигатора, но всё равно смотрит на всё, как в первый раз, не скрывая свой детский восторг в глазах. — Точно, хён! Скоро ведь Новый год! — Ярко улыбается альфа, на мгновение поворачиваясь к старшему. — Смотри, многие уже готовятся. Массовых подготовок ещё не намечалось, однако некоторые, не удержавшись, начали украшать свои заведения, радуя как прохожих так и своих работников. — Рановато конечно, но красиво, — соглашается Ким, увидев парня вешающего мишуру у входа в кофейню. — В этом году будет самый крутой Новый год. Ты только представь, мы наконец отпразднуем его все вместе, в Корее! — У Яна от эмоций голова кругом идёт и он облакачивается на кожаное сидение, улыбаясь как Чеширский кот. — Хорошо будет. Тэхён на слова младшего ничего не отвечает, только взъерошивает его пушистые волосы, улыбаясь в ответ. И сам же представляет картину, где в гостиной его особняка стоит пышная и красиво украшенная ёлка, а рядом с ней ходят туда сюда его счастливые друзья.

***

Заезжая на территорию особняка Чон, как к себе домой, глава за пару секунд теряет здоровый цвет лица, превращаясь в бледную статую. А всё потому, что на крыльце дома стоял высокий мужчина в костюме, покуривающий сигару и сопровождающий тяжёлым взглядом заехавший майбах. Кто бы мог подумать, сам Ким Тэхён, двадцатисемилетний глава Сеульской и Пусанской мафии, растущая гроза криминального мира, побледнеет при встрече с отцом своего парня. Он многое знает про Юнхо, даже побольше его собственного сына, не знающего львиную долю дел своего родителя. Но кем бы он ни был, вряд ли для своего единственного чада Чон выберет мафиози в роли пары. Нормальный родитель бы точно такое не одобрил. — Нечасто ко мне заглядывает мафия, — обращается мужчина к вышедшим парням, стряхнув пепел прямо на пол. — И когда она была у вас в последний раз? — Интересуется Ким, ровняясь с Чоном. — Ну, примерно никогда. Витавшее в воздухе напряжение нарастало в геометрической прогрессии, тяжёлым грузом ложась на плечи одного лишь Тэхёна. — Чонин, зайди внутрь. Младший беспрекословно выполнил просьбу, оставив двух мужчин наедине. Они ещё несколько минут не решались заговорить. Один внимательно разглядывал другого, а тот пытался понять, что на уме у отца его парня. В такой же тишине старший Чон предложил Тэхёну сигару, от которой глава не мог отказаться, в душе немного выдохнув, ведь это своего рода жест о желание всё мирно обсудить. Если бы Юнхо хотел его выгнать, то даже не начал бы этот разговор. — Скажу прямо, Ким. Лично мне не нравится пара для моего сына в твоём лице, сам понимаешь. У тебя столько недругов, страшно становится,— Тэхён напрягся, порываясь что-то ответить, однако Чон не дал ему этого сделать, быстро продолжив. — Но раз это выбор Чонгука, то и я не буду вмешиваться. Он вправе сам распоряжаться своей жизнью, не маленький уже. — Врагов у вас не меньше чем у меня, зато охрана явно хуже, поэтому Чонгуку со мной и вправду будет лучше, — ухмыляется Ким, расслабившись от адекватной реакции родителя. — Разве? Я нанимал лучших головорезов… — Юнхо хмурится, разглядывая свою сигару. — Лучших? И "лучшие" пускают в дом кого попало? Даже меня и моих друзей не удосужились проверить. Будь кто-то другой на моём месте, боюсь представить, что бы случилось с вашим сыном, мистер Чон. Ужасные мысли, щедро детализированные в голове картинками плохих исходов событий, лезут в голову сразу, как только Тэхён договаривает свою речь. Оба мужчины представляют одни и те же картины, в ужасе смотря друг на друга. Испуганные глаза Кима говорят сами за себя, успокаивая старшего Чона и вселяя спокойствие за своего ребёнка, ведь с таким человеком он будет как за каменной стеной. Как бы он ни пытался защитить своего сына от мирских монстров, его власти будет явно недостаточно. А тут, за их спинами, стоит самый могущественный из этих чудовищ, взявший под своё крыло Чонгука, подаривший ему всего себя. Отказываться от такой защиты было бы самой настоящей глупостью. — Поэтому решил оставить своего пса? Я к сыну подойти не могу, пока он не говорит собаке отойти, — мужчина улыбается, вспомнив, как вернулся утром домой, а его даже на порог не пустил один огромный пёс, злобно рычащий и порывающийся напасть на хозяина дома. — Лучше охранника и друга чем Багира вы нигде не найдёте, — горделиво вздёргивает нос глава, полностью успокоившись и обрадовавшись тому, что у них с Юнхо нет никакого недопонимания и вражды. Недолгий, но более чем информативный, разговор двух мужчин прерывает выглянувший из-за парадной двери Чонгук. Счастливое лицо омеги, заправляющего прядь выбившихся отросших волос, вмиг искажается гримасой страха и непонимания. Он быстро выскакивает к альфам, вставая перед Тэхёном и закрывая того собой от отца. Такой крохотный, словно подрагивающий котёнок, упорно защищающий то, что ему дорого. Ким готов был лужей растечься от такого младшего, заобнимать и зацеловать, его останавливало лишь присутствие старшего Чона, наблюдающего за ними с усмешкой. — Я думал, что ты уже уехал, отец, — хмурится Чонгук, чувствуя, как родные руки ложаться на плечи и чуть сжимают, расслабляя. — Уже уезжаю, милый, — не удержавшись смеётся Юнхо, поближе подойдя к сыну. — Не переживай, я принимаю твой выбор. Но если с тобой что-то случится, — он переводит на главу тяжёлый взгляд и не успевает договорить, потому что оказывается прерванным на полу слове. — Ничего не случится, — стальным тоном произносит Тэхён. — Я стану его тенью, буду всегда рядом идти, от всего мира буду защищать и днём и ночью. Даже если солнце погаснет и луна скроется за тучами, я не исчезну и буду рядом. От слов главы у омеги румянец приливает к щекам, хотя его не так легко смутить. Этот мужчина в очередной раз переворачивает весь его мир с ног на голову, заставляя сердце шумно застучать. Если бы не рёбра, удерживающие сумасшедший орган, тот бы уже давно пробился наружу, упав альфе прямо в руки. Он начинает принимать тёплое чувство растекающееся по всему организму от одного только присутствия Тэхёна. Выбежав к нему на защиту, Чонгук, в первую очередь, доказал самому себе, что их отношения явно не ограничиваются обычной влюблённостью. Это самая настоящая любовь, пропитанная невероятным сочетанием ароматов молочного шоколада и пряной вишни. Только вот открыто говорить об этом, как Тэхён, омега пока не решается, повременив со сладкими речами. Услышав всё, что ему было нужно, старший Чон молча покидает пару, улыбаясь своим собственным мыслям. Однако, двое парней, закрывшиеся в своём собственном мире, не обратили внимание на уход родителя. — Это была неожиданная встреча, но она прошла гораздо лучше чем я себе представлял, — шепчет Ким на ушко омеге, не забывая оставить лёгкий поцелуй на мочке. — Ты боялся встречи с моим отцом? — Усмехается Чонгук, разворачиваясь в кольце рук и устремляя счастливый взгляд на альфу. — У главы мафии есть фобии? — Только что на одну стало меньше, — Тэхён обнимает омегу за талию, прижимая ближе к себе и вовлекает в желанный поцелуй, пропитанный их запахами с горьковатой щепоткой сигаретного дыма. Влажные порывы холодного ветра небрежно касаются пары в этот интимный момент, тревожа неприятным покалыванием. Но парни не могут так быстро оторваться друг от друга, поэтому не прерывают поцелуй, позволяя друг другу насытиться такой необходимой близостью. Ким поддаётся моменту, проникая языком в чужой рот, активно исследуя ровные зубы Чонгука, пока тот не сплетает их языки в танце понятном только им самим. Сквозь поцелуй Тэхён улавливает довольное мычание, сменяющееся тихими стонами удовольствия. Коротко улыбнувшись, альфа отпрянул от возлюбленного, скорее проходя вместе с ним в дом. Он то был одет по погоде, а вот на Чонгуке были синие спортивные штаны, вызывающие сомнения в своей теплоте, белая оверсайз футболка и такого же цвета домашние тапочки фирмы UGG, хоть что-то тёплое. — Не уходи больше так, как сегодня утром. Я переживал, — глава активно разминает руки Чона своими, пытаясь согреть продрогшее тело. — Прости, я опаздывал, поэтому спешил. Да и потом, Хосок хён меня довёз чуть ли не до самой парты, — довольно рассказывает парень. — Не до парты? Ужас, я с ним сегодня разберусь, — подхватывает задорную искру альфа, утопая в чувствах к своей звезде. Образовавшуюся идиллию разрушает громкий лай Багиры. Пёс надрывался так, будто заклятого врага увидел и намеревается разорвать того на месте. Если бы не Чонин, еле удерживающий пса за ошейник, то желания животного бы осуществились. Зайдя в гостиную и увидев такую картину, Тэхён свёл брови вместе, уже представляя, как неохотно будет ругать непослушную собаку. Воспитывать нужно, но иногда приходится делать это через силу, ведь глава любит своего питомца и прощал бы ему всё на свете, если б не его своенравный характер доставшийся от природы. А может и не придётся никого ругать. Заметив, что Багира лает в определённую сторону, Ким перевёл взгляд туда же, нахмурившись пуще прежнего. На диване расположился тот самый однокурсник Чонгука, презренно наблюдающий за Багирой и Чонином. Вернуть бы время вспять и раздавить этого таракана, как глава и планировал изначально. — Чёрт, я и забыл, что ты пришёл, Джехён, — замешкался омега. — Сейчас принесу тебе конспекты. — Тихо, Багира, — Ким успокаивающе поглаживал пса, не обращая внимание на незваного гостя. Пока Чонгук отсутствовал, в гостиной можно было услышать тиканье часов и тихое рычание босерона, сидящего в ногах своего хозяина, готового в любую секунду наброситься на альфу напротив. Багира отлично разбирался в людях, а этот ему ещё с первой встречи не понравился. Тэхён всё так же не смотрел в сторону Джехёна, который в свою очередь дыру в главе сверлил. Если бы он знал, как зол сейчас Ким и как сильно хочет сжать руки на его шее, наверное так бы не таращился. — Продолжишь так смотреть, я твои глаза протолкну в черепную коробку, — с нотками ярости произносит Тэхён, поднимая взгляд на Джехёна. — Так глубоко, что сможешь увидеть свою гнилую душу. — Не старайся, мужик. Я тебя не боюсь, — врёт альфа, заламывая пальцы как можно незаметнее. — И то верно, — глава хищно ухмыляется, словно в его ловушку попала долгожданная добыча, —как ты можешь меня бояться? Мертвецы ведь не испытывают чувство страха. — Угрозы у тебя, как у Дона Карлеоно, — Джехён фырчит в сторону Кима, быстро поднимаясь с места и направляясь в сторону парадных лестниц. Тэхён не на шутку испугал парня, но тот не привык отказываться от своих целей. — Это для меня похвала высшей степени, — глава внимательно следит за альфой, отвечая на разрывающийся от звонка телефон. Непринуждённо разговаривая с собеседником на конце трубки, Ким видит, как Джехён заходит в приоткрытую дверь на втором этаже, принадлежащую спальне Чонгука. Он держится из последних сил, покрепче затянув цепи на своих демонах, что готовы вырваться наружу и разрывать плоть незваного гостя на мелкие лоскуты. Но его звёздочка этого не оценит, поэтому альфа продолжает сидеть на месте, до хруста сжимая в руках телефон. Конспекты, как назло, не хотели находиться. Они были ещё утром в сумке, сейчас же загадочным образом испарились из неё. На полках письменного стола тоже не было, тогда омега стал расхаживать по комнате, обыскивая каждый уголочек, вдруг найдутся. Пока Чон был полностью погружен в свою проблему, в дверном проёме застыл Джехён, наблюдающий за суетливым парнем. Не успел он сделать шаг в комнату, как почувствовал вибрацию в кармане куртки, из-за чего спешно отошёл в сторону. — Чего ты названиваешь? Я у него дома! — С ходу злится альфа. — Отец его мне не понравился, смотрел на меня так, будто меня и нет, — ядом плюётся, накручивая круги возле спальни одногруппника. — И парень у него мутный какой-то… — на секунду его лицо искажает гневная гримаса, уродующая и отталкивающая. — Ничего я не трушу! Готовь бабки, понял!? К утру увидишь фотки, где мой член пропадает внутри нашего милого Чонгука. Выросший позади парня Тэхён готов был сейчас же столкнуть это недоразумение природы вниз по лестницам, но так он вряд ли умрёт, максимум получит несколько переломов. А убивать его хотелось долго, мучительно, чтобы Джехён каждой своей клеточкой почувствовал гнев Тэхёна и сам решил проглотить свой отравленный язык. О глупости альфы Ким даже думать не хотел. Наверняка тот выкинул мозг, за ненадобностью, и пришёл в дом к Чонгуку с такими мыслями, тогда как отец и парень омеги находились дома. Повернувшись и увидев Кима, гость сразу убрал телефон, подскочив на месте от неожиданности. — Гюн там накрыл на стол, иди, угощайся, пока Чонгук ищет твои бумажки, — даже не пытаясь давить из себя ухмылку, безэмоционально говорит Тэхён. — Вдруг вы меня отравите… — Поверь, у меня так просто никто не умирает, — Ким проходит вперёд, ровняясь с парнем, и, прежде чем зайти в спальню, совсем тихо шепчет тому на ухо, — и ты не исключение. Услышав щелчок дверного замка, Джехён хотел было схватиться за сердце. Он держался за деревянные перила, жадно хватая ртом воздух, словно кто-то вцепился в его горло, запрещая элементарно дышать. Что-то неописуемое, возникшее в голове после леденящего взгляда Тэхёна, кричало внутри альфы, предупреждая о чём-то страшном, о чём-то, что закончится не так радужно для него, кто пару минут назад ярко представлял себе издевательства над хрупким омегой. Казалось, щелчок был совсем не от дверного замка, а от треснувшей напополам души Джехёна, не выдержавшей натиска Ким Тэхёна.

***

Какой бы привлекательной не казалась собственная комната, в которой можно спрятаться от всего окружающего мира и где переживать все проблемы выходит лучше всего, чувство голода заставляет Пака выйти наружу, чтобы восполнить энергию и порадовать желудок, скрутившийся ещё пару часов назад. Омега терпел, но вечно скрываться в спальне не получится, даже дворецкого чтобы позвать нужно выглянуть в коридор, а сегодня пятница, и это значит, что у персонала выходной. Вдохнув побольше воздуха, накинув на себя халат персикового цвета, сочетающийся с его внешностью и цветом волос, Чимин выбирается из своего "убежища", очень надеясь не встретиться с одним конкретным человеком. Стоило омеге только ступить на лестничную площадку, как на него уставились два омута, чернее ночи, с россыпью звёзд, которые мог видеть лишь Чимин. Вот она, подлянка судьбы, надеялся на одно, получил совершенно обратное. Что-то теплое и приятное разливалось в области живота, просилось спуститься скорее к альфе, хотя бы элементарно поздороваться, однако огонёк гордости в омеге ещё не погас, создавая самые ужасные противоречия в хрупком теле. Неуверенно кивнув в его сторону, Юнги спешно скрылся в гостиной, после чего послышался его диалог с Хосоком. Не понимая произошедшего, Пак ещё немного простоял так на лестницах, перебарывая желание сбежать к себе в комнату. Живот предательски заурчал, выводя своего обладателя из прострации и заставляя его умчаться на кухню, опустошать холодильник. — Я думал ты сегодня уже не появишься дома, — Юнги садится напротив Чона, устало потирая переносицу. — Тоже могу сказать и про тебя. Думал весь день будешь в карцере, — не подняв взгляда из телефона отвечает Хосок, будничным тоном. Эти двое не привыкли сидеть вот так вот, в тишине и спокойствии. Между ними не чувствуется той напряжённости, которая преследовала их последние несколько лет. Нет неловкости и желания перегрызть друг другу глотку, наоборот, сейчас в гостиной витает уютная и расслабленная атмосфера, как в их подростковые годы, когда сердца молодых альф ещё не трепетали от любви к омегам, а нервные клетки не разрывались на части от жгучей ревности. — В последнее время ты от телефона не отрываешься, — Юнги разглядывает друга, радуясь его безмятежности и желая завести с ним разговор. — Я и не заметил, — искренне удивляется рыжеволосый. Видимо сам от себя такого не ожидал, но и правда не мог выпустить телефон из рук. Только так можно было связаться с омегой, целиком и полностью поглотившим его мысли. — Не расскажешь? — Мин кивает в сторону гаджета, надеясь на продолжение их завязавшегося диалога. — Не расскажу, — отрезает Хосок. — Ты всё ещё меня раздражаешь, не так сильно, как раньше, конечно, — он убирает телефон в карман брюк, переводя взгляд на собеседника. — Возможно когда-нибудь мы даже сможем вернуть нашу дружбу, но не сейчас, Юн. — Честно говоря я на это очень надеюсь, Хо. Еле слышные шаги перетянули всё внимание альф на себя, прерывая их разговор. Чимин аккуратно шёл к парням, держа в руках поднос, на котором стояли три прозрачных пиалы. Они до краёв были наполнены чем-то белым, сверху посыпаны будто шоколадной крошкой, а на дне можно было разглядеть стекающую жидкость напоминающую мёд. Только когда омега поставил поднос на журнальный столик, стало понятно - это мороженое, украшенное тёртым миндалём и шоколадом. — Чимин-и, твоё фирменное мороженое с кленовым сиропом?! — Оживился Чон, разглядывая то десерт, то присевшего рядом с ним Пака. — Ага, увидел мороженое в холодильнике и не смог удержаться, — омега старается вести себя как можно спокойнее и не портить воцарившуюся атмосферу. — Спасибо, что не удержался, — Хосок радостно улыбается, принимая из дрожащих рук парня пиалу. Тот напряжён, его действия больше напоминают действия робота, а не человека. Отдав сладость другу, Чимин медленно тянется к другой порции, еле касаясь пиалы. Чон решил не вмешиваться и остаться невольным свидетелем этой сцены. А вот Юнги не мог глаз оторвать от любимого, вдоволь не насмотревшись прошлым вечером. Он невольно сравнивал его с тем самым мороженым, которое приготовил младший: такое желанное, но такое недосягаемое. Альфа и не надеялся даже на ложечку любимого десерта, грустно смотря на то, как Хосок принимает пиалу из крошечных рук и как эти же самые руки, протягивали одну порцию и ему, дрожа на весу, словно хрупкие веточки во время ветра. — А это тебе… хён, — омега заикается, на щеках выступает немного румянца, но он решительно смотрит в удивлённые глаза Юнги, переступая через себя и свои страхи. Он давно мог сбежать в комнату, мог не делать всего этого, однако решил довериться разбитому сердцу в последний раз, давая ему ещё один шанс. — С миндалём. Альфа, увидевший зелёный свет в отношении к нему, потянулся за десертом, накрывая дрожащие руки омеги своими, придерживая пиалу с десертом. — Моё любимое, — Мин словно заканчивает за него фразу, не сдерживая счастливой улыбки и забирая мороженое, нехотя разрывая их тёплые прикосновения. Пока Пак молча поедает своё кулинарное произведение искусства, а Юнги ест и, не отрывая взгляда, смотрит на омегу, Хосок облегчённо выдыхает, искренне радуясь за парней. От той ревности, что он раньше испытывал к Чимину, больше не осталось и следа, скорее всего её и не было вовсе, это просто альфа по незнанию путал её с беспокойством за друга, желая разобраться с Мином из-за того, что он делал больно их лучику света. Сейчас же Чон понимает Юнги, и его прошлые поступки полностью оправданы страхом за жизнь дорогих ему людей. Даже его позднее признание во всём прощается. — Мороженое зимой почему-то вкуснее чем летом, — Хосок закидывает в себя ещё одну ложку, от удовольствия почти ложась на диван. — Хорошо так! — Согласен, — повторяет за товарищем Мин, чувствуя любимый вкус сливочного мороженого, шоколада и клинового сиропа во рту, с хрустящими миндальными крошками. Вкус, который и не надеялся сегодня почувствовать, как и не надеялся увидеть улыбку возлюбленного, сидящего прямо напротив него, безмятежно мешающего ложкой ингредиенты в пиале.

***

Особняк Мин к вечеру уподобляется призраку, находящемуся среди жилых домов, в которых жизнь бьёт ключом. Холодный свет горит только в одном окне, совершенно не освещая здание снаружи, наоборот, придавая ему некой зловещности. Внутри также тихо и безлюдно, нет даже охранников, обычно стоящих у парадных дверей и возле спальни их господина. Лишь один мужчина, одетый во всё чёрное, стоит перед дверью в кабинет, сливаясь с мрачной атмосферой особняка. Свет горит в этом самом кабинете, в котором из окна можно увидеть два силуэта, неторопливо разговаривающих усаживающихся на диван и кресло. — Лично Чхве Мёнсу удостоил меня чести, — отец Юнги рукой проводит по уложенным серебристым волосам, присаживаясь в такого же цвета кресло, взглядом окидывая незваного гостя напротив себя. — С чего бы вдруг? — Поговорить надо, Мин, — альфа тянется к пачке сигар, лежащих на стеклянном столе. — С Кимом надо что-то делать, — морщины между бровями становятся выраженнее, стоит ему сделать первую затяжку импортного табака. — Что, сопляк уже успел тебе насолить? — Мин ухмыляется, повторяя за Чхве и закуривая сигару. — Я в ваши криминальные дела не лезу, а то, что я его отца на тот свет отправил, ничего не значит. Это было личное. — Мне напомнить, что двадцать процентов от всех моих продаж идут прямиком к тебе в карман? — Это твоя гарантия перед законом, так что не запугивай меня таким, — клубы дыма медленно заполняют помещение, сгущаясь над двумя альфами. — Не будет меня, значит не будет и твоего дохода, плюс ко всему, Ким вряд ли захочет садиться с тобой за стол переговоров. И да, твой сын, — Мёнсу делает глубокую затяжку, протягивая длинную паузу в их разговоре, — не думаю, что он бросит свою мафиозную семью и прибежит к тебе. — Юнги можешь сюда не приплетать, у меня свои рычаги давления на него, и если мне понадобиться, он будет здесь через секунду. — Тем не менее, именно он и его босс прикрыли несколько моих лабораторий, подобрали под себя Сеул и Пусан, а также настроили против меня почти два мегаполиса. Это я умалчиваю о табачном заводе и расстреле пусанской мафии. О всех этих событиях знал чуть ли не младенец. Все удивлялись быстрорастущей силе и широким возможностям столь молодого главы. Если раньше его воспринимали не всерьёз, считая ребёнком у которого молоко на губах не подсохло, то сейчас Тэхёна уважают и побаиваются. Его прямолинейность и время исполнения задуманного вселяют страх во многих криминальных авторитетов, которые не решаются смеяться над альфой, как это было раньше. Именно поэтому Чхве пришёл за помощью. В этой войне он не сможет победить числом или ресурсами, этого у него явно меньше чем у Кима, но всегда можно найти выход и пойти по другой дороге. — Я не сомневаюсь в своих методах относительно Юнги, но всё же, что ты предлагаешь? Уж лучше ты, чем Ким, — сдаётся старший Мин, убирая сигару в пепельницу. — Знаешь, я тоже в себе не сомневался, пока не почувствовал присутствие крыс рядом с собой, — Чхве ухмыляется, наливая себе виски, что так же стоял на столе. — Кстати о них. От сопляка мафиози мы всегда можем избавиться, особенно если теперь действуем вместе, предлагаю для начала разобраться как раз с нашими крысами, ну и заодно подкосим Кима. — Может прекратишь говорить загадками и расскажешь уже всю суть своего гениального плана? Время на часах будто останавливает свой ход, пока Мёнсу в деталях рассказывает о том, что им предстоит сделать, а Джонхан внимательно его слушает, впитывая в себя всю информацию. Мин хмурится, видимо представляя всё сказанное у себя в голове, моментами кивает, активно соглашаясь со словами Чхве и мысленно делая себе пометки в голове. Наркобарон с не присущей ему радостью раскрывает свои намерения, ухмыляясь с реакции старшего Мина. Тот не возражает, слушает не смея отвлекать, соглашается на каждое сказанное слово, тем самым подливая огня в азартную душу Мёнсу. — Лучше и быть не может, Джонхан, — Чхве разворачивается к чиновнику корпусом, заглядывая в доверчивые глаза. — Таким образом мы убьём даже больше двух зайцев одним ходом! — С каждого из нас по половине ресурсов и людей? — Да, ставить всё на кон я не хочу, а так мы делаем всё пополам и остаёмся в выигрыше, — Мёнсу поднимает бокал кверху, покачивая им из стороны в сторону. — Ну что? Немного подумав, осмотрев почти каждый предмет в своём кабинете и прийдя к выводу, что не хочет расставаться со всем нажитым за столькие годы богатством, Джонхан наливает в свой бокал виски, чокаясь им с Чхве. — По рукам, Мёнсу. — По рукам, Джонхан. Звон бокалов разбавляет гнетущую атмосферу, эхом отдаваясь от стен и звеня вновь. Этот звук словно стал негласной подписью в договоре заключённым между двумя демонами.

***

К вечеру в Инсандоне людей почти нет, что является редкостью для этой улицы. Обычно количеством прохожих она не уступает даже Каннаму, но внезапно начавшийся дождь испортил всем планы. Только хозяева общепита радовались, принимая у себя скрывающихся от испорченной погоды людей. Из панорамного окна, в одной из многоэтажек, можно было разглядеть почти всю улицу, сканируя каждого человека. Хосок рассматривал снующих туда сюда прохожих, закрывающихся от дождя сумками, папками или же верхней одеждой. Кто-то, кто умудрился взять зонт, неторопливо гулял по мокрому асфальту, не боясь намокнуть. Видя это, альфа не мог успокоить свою тревогу, постоянно дёргая шнурки на серых спортивных штанах. Стоило дверному звонку зазвонить, как Чон сразу же влетел в прихожую, открывая дверь для того, ради кого и приехал в этот район. — Дождь я не предусмотрел… — с порога пролепетал Уён стоя в дверях, подрагивая от мокрой одежды прилипшей к телу и неприятно холодящей кожу, даже дутая куртка белого цвета была пропитана водой. Чёрные волосы сосульками спадали на лицо омеги, с них не прекращая стекали капли, оседая на пол, образуя лужу возле насквозь промокших ботинок. — Боже, давай быстро в душ! — На ходу снимает с Уёна одежду, закрывая за ним дверь. — Ты пешком что ли добирался? — Я подумал выйти на квартал раньше, мало ли… — сильнее дрожит, блаженно прикрывая глаза, когда альфа начинает растирать его ладони в своих, заводя в ванную. — Хорошо прогрейся, у меня здесь есть пару толстовок, сейчас принесу с полотенцем, — тараторит Хосок скрываясь за дверью. Всё происходит слишком быстро, только пару минут назад он был на улице и мок под дождём, а уже сейчас стоит в незнакомой ванной, в одних боксерах. Остальная одежда была снята заботливым альфой, который только что принёс обещанные вещи и вновь вышел из помещения. Его нисколько не смущал тот факт, что омега стоял перед ним почти голый и весь мокрый, в его взгляде не было и намёка на пошлость, лишь нескончаемое тепло и волнение за возлюбленного. Недолго думая, Уён залезает в ванную, становясь под тёплые струи воды, расслабляясь и отпуская все тревоги, мучившие уставшее сознание. От понимания, что где-то рядом ходит Хосок, уголки губ невольно поднимаются и парень спешит закончить водные процедуры, чтобы скорее увидеть возлюбленного. Стоя посреди ванной комнаты, омега смотрит то на свой рюкзак, в котором лежит заранее подготовленная пижама, то на принесённую толстовку, которая манит к себе, привлекая тем, что принадлежит Хосоку. Выбор оказывается весьма лёгким. Уён надевает толстовку, радостно вдыхая еле уловимый запах дуба. Размер у альфы всё же значительно больше чем у омеги, но ему это нравится. Толстовка хорошо прикрывает ягодицы, до того момента, пока он не поднимает руки к верху, тогда бежевые боксеры сразу становится видно. Распаренный и довольный собой, Уён идёт на кухню, откуда невероятно вкусно пахнет выпечкой. — Ты и готовить умеешь? — Он аккуратно подкрадывается сзади к стоящему у кухонного гарнитура Хосоку, обнимая его. — Не то чтобы умею. Джин научил готовить курицу и шарлотку, остальное у меня выходит не очень, — улыбается альфа, вынимая готовый пирог из специальной ёмкости. — А почему не готовил, когда был у меня? — Я и сегодня не хотел, но подумал, что ты должен меня оценить, — Хосок разворачивается в кольце рук, подхватывая омегу за ягодицы и подтягивая на себя. От неожиданности, тот сцепляет ноги на мощной талии и сразу же задирается его белая толстовка, однако сейчас альфу интересует лишь удивлённое лицо в паре сантиметров от его собственного. — А вот моя еда прямо передо мной. — Я съем тебя раньше! — Звонко смеётся омега, слегка кусая Хосока за линию челюсти и ласково зализывая место укуса. Такое мимолётное ребячество поднимает настроение лучше любого алкоголя. Они отвлекаются от всего мира, прячась даже не в своей квартире, но именно сейчас они счастливы и беззаботны. Чувствуя небольшое покалывание на челюсти, альфа жаждет сделать тоже самое. Он нежно целует шею Уёна, после чего царапает зубами молочную кожу, сдерживая себя и желание оставить на этом самом месте метку принадлежности. — Совсем скоро ты будешь ходить с моей меткой, розочка, — не давая парню что-либо сказать, он накрывает его губы своими, всё так же придерживая омегу под ягодицами. Поцелуй получается медленным, неторопливым. Альфа осторожно сминает медовые губы, оставляющие после себя приятный привкус розового варенья. Ценителем сладкого он никогда не был, однако Хосок уверен, именно такой вкус у этого варенья. И ему определённо нравится. Спешить совсем не было желания, наоборот, хотелось навсегда запомнить эти прикосновения, в памяти отпечатать, засыпать и просыпаться, но чувствовать эти губы, помнить их нежность. — Как бы я хотел, чтобы это когда-нибудь случилось, Хо, — шепчет Уён, стоит им оторваться друг от друга. — Обещаю, на следующий Новый год я сделаю тебе предложение и поставлю метку! — Думаешь за год всё это закончится? — Продолжает улыбаться омега, однако его глаза говорят сами за себя. Они устало смотрят на Хосока, который видит хрупкую надежду в этих лазурных омутах. — Я точно знаю. Ты мне веришь? Голос альфы отдаёт непоколебимой уверенностью в своих словах. Он не позволяет усомниться в них, не разрешает даже думать об этом. И Уёну отчего-то хочется верить и знать, что все его мечты связанные с Хосоком обязательно сбудутся. — Верю. Время в компании возлюбленного пролетает слишком быстро. Одни разговоры плавно перетекают в другие, весёлые темы сменяются более серьёзными или грустными, но даже так, между ними не чувствуется неловкости, только лёгкость, окутывающая их своими пушистыми крыльями. Большая гостиная скрывает пару от всего мира. Эта квартира останется единственным свидетелем их любви. Необъятной, такой большой, что ни в одной галактике не найдётся места, чтобы она поместилась. Эту квартиру Тэхён купил просто так. Иметь такого рода имущество никогда не будет лишним. Однако был он здесь всего несколько раз, именно поэтому квартира выглядит нежилой. В просторной гостиной можно увидеть только чёрный комод под плазменный телевизор и парочку растений в серых горшках, стоящих прямо на полу. Но Хосок подготовился к приезду омеги. Он вызвал специальную службу для генеральной уборки помещения, купил разноцветные, лёгкие пуфики и плоские подушки, раскидав их хаотично на пол возле телевизора. Вместо основного освещения включил подсветку, придающую больше романтики. Удобно разместившись на полу, парни наслаждались компанией друг друга, даже не думая о том, чтобы включить телевизор. Он был им ни к чему. Они старались запомнить каждый вздох друг друга, каждую родинку на теле, ведь понимали, что следующая встреча будет уже не так скоро. — Какая же всё-таки жизнь несправедливая штука, — вздыхает Уён, положив голову альфе на колени. — Мучает пары, не давая им быть вместе. — Наша жизнь только начинается и в ней обязательно будут белые полосы, — Хосок запускает пальцы в тёмную шевелюру, перебирая шелковистые волосы. — Я ведь тебе обещал, любовь моя. От последних слов омега несдержанно улыбается, быстро пряча смущение за прикрытыми ладонями. Где-то в районе живота одна за другой выпархивают из своих коконов бабочки, вызывая бурю эмоций. Давно умершие чувства вновь пробуждаются, хотя Уён и позабыл уже давно о них. Нежность и любовь. — Не делай так больше. Когда ты меня так зовёшь… я словно… — мямлит он себе под нос , умиляя такой реакцией Хосока. — Ты что? — Я словно превращаюсь в мягкий зефир! — Проговаривает на одном дыхании, вызывая звонкий смех у альфы. Тот, насмеявшись вдоволь, ложиться рядом, аккуратно убирая ладони, прикрывающие лицо омеги, и по очереди целует каждый палец, сильнее вгоняя в краску свою пару. — Самый вкусный зефир на планете. Они лежат боком, не сводя друг с друга взгляда, продолжают улыбаться. Так глупо и так влюблённо. Хосок сплетает пальцы своей левой руки с пальцами правой руки Уёна, уложив их между ними. Гармоничней этого он больше ничего не видел. — Знаешь, ещё пару месяцев назад я и представить не мог, что смогу позволить себе раскрыть кому-то душу и сердце. Но мне хочется, чтобы ты знал, — глаза альфы бегают из стороны в сторону, а сердце стучит громче обычного, говоря о том, как волнуется его обладатель. — Моя жизнь разделилась на до и после, благодаря нашей встрече. Твой образ живет в моем сердце каждую прожитую секунду, волнует душу, занимает мысли… — оставляет короткий поцелуй на тыльной стороне ладони. — С тобой я подсознательно связываю мечты и планы. Без тебя я не могу представить свою жизнь, не вижу будущего, — чем дальше он говорил, тем чётче слышалась уверенность в словах и ощущался их вес. — Знай, моя любовь к тебе нежнее чем лепестки у роз, но сильнее чем цунами. Время для них остановилось, давая насладиться пробирающим до дрожи в теле признанием. Омега потерялся в своих мыслях, обдумывая произнесённые для него слова. Весь этот вечер, организованный для него альфой, который не забыл даже про любимые гладиолусы, стоящие в вазе возле телевизора и радующие глаз. Хосок сам весь для него. Пока Уён думал, его большие бирюзовые глаза, неприятно намокли. Жидкость быстро скапливалась в уголках глаз, пощипывая чувствительную кожу. Он начал скорее вытирать эти дорожки слёз рукавами толстовки, тихо всхлипывая. — Уён, — забеспокоился Хосок и хотел привстать, чтобы взглянуть на младшего, но не успел и на сантиметр сдвинуться, как омега уже сел на него сверху, ложась на крепкую грудь и пряча покрасневший нос в изгибе шеи у альфы. — Я тоже люблю тебя, Хо, — тихо шепчет, обжигая горячим дыханием кожу. — Не умею красиво изъясняться, поэтому вот так вот коротко. — Краткость - сестра таланта, — альфа убирает прядь чёрных волос омеги за ухо, ведь она закрывает вид на прекрасное лицо возлюбленного. Обняв парня за талию, сильнее прижимая к себе, Хосок не стал больше терять время на разговоры, наконец прильнув к цветочным губам, целуя долго и жадно. Пальцами другой руки он поглаживал нежную кожу на скуле и шее Уёна, медленно переходя на шею. Тихая до этого комната в одночасье залилась причмокивающими звуками, негромкими стонами и бешеным биением двух сердец. Если бы не их положение в жизни, альфа уже оставлял бы красные метки и прикусывал пухлые губы, в желании насытиться любимым, но это было невозможно. Ради безопасности Уёна, всё, что он мог, это сплетать их языки вместе, вырывая приглушённые стоны и оставлять невесомые поцелуи на мраморной коже. В настоящем приходится смириться с несправедливостью жизни, забирающей у них счастливые моменты и возможности. А на будущее остаётся только надеяться, доверившись времени и всё той-же несправедливой жизни.

***

В двух часах от Сеула располагался городок Пхочхон, известный своей природной красотой. В его живописных лесах можно было гулять целыми днями, потеряв счёт во времени. Горы, покрытые густым лесом и скалами, и ущелья, в которых протекали чистые и прозрачные ручьи, создавали прекрасный пейзаж в долине, где солнце уже начало уходить за горизонт, погружая всё в тёмные пучины ночи. Между голыми деревьями и некоторыми, что сохранили частично свою зелёную одёжку, петлял автомобиль, не съезжающий с лесной дороги. Он совершенно не вписывался в природную картину, привнося в неё частичку технологий. Проехав в самую чащу, чёрный майбах остановился за стоящим впереди бмв х7, в котором никого уже не было. Выйдя из машины, Тэхён оглянулся по сторонам, довольно улыбнувшись, и пошёл открывать заднюю дверь автомобиля, откуда вышел Багира. Дождавшись пока Чонин накинет на себя куртку, они втроём пошли глубже в лес, куда машина уже не смогла бы заехать. Посреди зарослей и спутавшихся между собой веток, расположенных на всей территории, стояла маленькая деревянная будка, с подгнивающими от сырости досками. Зайдя внутрь, глава поднял доску, составляющую пол строения, открыв вход в своего рода подвал. Спустившись по каменным лестницам вниз, возникло ощущение, что из города он и не выезжал. Помещение было небольшим и состояло из маленькой комнатки, единственным светом в которой была лампа на потолке, и железной двери, без единой щёлочки. На табуретке, Ким увидел Юнги, а рядом с ним ,стоя на коленях и с мешком на голове, дёргался какой-то человек. Явно не понравившийся Багире, агрессивно на него рычащему. — Мне, конечно, было не тяжело, но почему именно меня за этим отправил? — Пронзая главу взглядом, полным негодования, Мин ногой пихнул человека рядом, как бы показывая о ком речь. — Я и так сюда уже несколько дней подряд езжу, по четыре часа на дорогу трачу. — Хосок сегодня занят, а такое я доверяю либо тебе, либо ему, — говорит Тэхён, рассматривая мешок на голове сидящего. — Ты ему рот закрыл что-ли? — Да, всю дорогу мне мозги выносил, — раздражённо цокнул альфа, ещё раз пихнув человека, от чего тот согнулся, что-то невнятно выстанывая. — Ладно, с ним потом разберёмся, где наш предатель, — не спрашивает, а скорее для забавы, произносит Ким, подходя к железной двери. В помещении было настолько темно, что глава не стал проходить внутрь, оставшись стоять в дверном проходе. Вонь из карцера моментально проникла в соседнюю комнатушку, из-за чего Чонин с Юнги прикрыли носы чем смогли, Багира же поджал хвост, спрятавшись где-то в углу. Обычно так воняла мертвечина. — Ну привет, — Тэхён достал из кармана чёрного пальто фонарик, наводя его на их пленника. Это был омега, лет тридцати, сидящий на ледяном полу, с железной цепью на шее, которая приковывала его к стене карцера. Он медленно приходил в себя от яркого света, ведь уже несколько дней сидит так в полной мгле. На его ноге была большая жирная крыса, убежавшая после того, как открыли дверь. — Господин… прошу, — хрипел пленник что-то невнятно и Ким понял из всего сказанного только эти два слова. — Просто ответь мне, зачем? — С ходу спросил глава, ожидая ответа на свой вопрос. Омега тяжело дёргался, от каждого, даже малейшего движения хрипя от боли. На его теле не было живого места, крысы постарались на славу, разрывая плоть своими острыми зубами и оставляя зияющие раны кровоточить и гнить. — Платили много… я хотел… — заходится в рыданиях, пытаясь убрать цепь с шеи. — У меня ребёнок, я хотел… чтобы он не нуждался… ни в чём. Тэхён смотрел на омегу, а в душе бушевал шквал противоречивых друг другу эмоций. С одной стороны, ему было жалко этого человека, ведь подобные пытки не могут вызывать других чувств, только жалость. Но с другой стороны, он убийца, без оправдывающих его мотивов. — Насколько я знаю, у вас не было проблем с деньгами. Ты просто алчный подонок. Не хочу долго с тобой возиться, — глава держит ручку двери, немного двигая дверь к себе, от чего глаза омеги в ужасе расширяются, бегая от лица альфы к его руке. Он уже собирается уходить. — Если же были проблемы, ты мог обратиться ко мне за помощью. Я никогда не отказываю. Но ты обольстился деньгами, продав семерых детей. Убив их. Ты решил их судьбу, не дав им шанса увидеть этот мир. Поэтому я поступил также, как и ты. Я решил твою судьбу. За ребёнка своего не переживай, он будет в хороших руках, а ты молись, чтобы крысы скорее перегрызли тебе бедренную артерию, — глава закрыл дверь, услышав напоследок крик, полный отчаяния и безнадёжности. Наверное именно так кричит тело, когда душа медленно его покидает. Ни Чонин, ни Юнги ничего не говорили. Они молча наблюдали за решением главы, полностью с ним соглашаясь. Ведь если бы они не разобрались с этим омегой, то неизвестно, скольких ещё детей он бы продал, обрекая их на смерть. — Теперь ты, ублюдок, — подойдя к другому пленнику, Ким сорвал с его головы подранный мешок, натыкаясь на два злобных карих глаза. Полная противоположность тому взгляду, что только что смотрел на него из тьмы. Тот был умоляющий и понимающий свою участь, а этот проклинал, кидаясь огненными фейерверками. — Кажется тебя звали Джехён? Альфа брыкался, стараясь встать, однако завязанные ноги и руки мешали это сделать. Он упал на пол и извивался как мог, мыча что-то в тряпку, которой был обмотан его рот. Желая поговорить немного, Тэхён снял созданную Юнги затычку. — Тебя засудят за такое! Будешь гнить в тюрьме! Я тебя убью, мразь! — Поток угроз и ругательств не заканчивался, смеша тем самым трёх парней. С каждого слова они ухмылялись всё больше, поражаясь то ли тупости, то ли наивности Джехёна. — Ты, видимо, не понимаешь, что к чему, раз начинаешь наш диалог с такого, — глава подходит вплотную, окидывая лежачего возле его ног альфу безразличным взглядом. — Я готов был убить тебя в первую нашу встречу, только из-за того, что ты коснулся моего омеги, — Ким ставит ногу на грудную клетку своей жертвы, придавливая к полу, пока не слышит хрипы и чувствует руку на ноге, что пытается убрать сдвинуть её. — Он у меня добрый, и именно из-за этого ты всё ещё жив. Пока что. Дерзость Джехёна за секунду испарилась, превратившись в чистый страх перед Тэхёном, как у маленького зверька перед большим хищником, готовым с минуты на минуту разорвать ему глотку. — Пусти меня! Убьёшь, и тебя точно посадят! — Точно точно! Нет у меня желания с тобой разговаривать. Что ж, допустим мне страшно и я не хочу в тюрьму, — ухмыляясь, Ким принимается развязывать верёвки на парне, а после встаёт рядом с Юнги, разводя руками в сторону. — Беги. Не понимая происходящего и находясь в шоковом состоянии, Джехён крутит головой из стороны в сторону. Однако быстро решает воспользоваться шансом и бежит к лестнице, спотыкаясь раз десять о свои же ноги. Возле выхода он смеётся, радуясь своей удаче, а на свежем воздухе замирает на пару секунд, делая глубокий вдох свободы. — Не смей есть его или его сердце. Я знаю, что это твоё любимое лакомство, но не сегодня. Просто разорви его на части, в особенности ноги и руки, — серьёзно говорит Тэхён своему псу, поглаживая того за ухом. Ким уверен в Багире, он прекрасно его понимает и не сделает ничего поперёк слова хозяина. — Пошёл. Чонин поднимает для собаки доску, откидывая её назад, чтобы точно не закрылась. Звуки ночного леса заполняют помещение, приятно лаская слух. Сверчки во всю распевают свои песни, совы друг за другом бесконтрольно ухают, а где-то неподалёку можно различить кваканье лягушек. Среди всего этого шума, звук ломающихся веток и шелест листьев под ногами очень сильно выделяется. Глава спокойно достаёт пачку сигарет, вытаскивая и закуривая одну, когда снаружи раздаётся истошный вопль, прерывающий шёпот природы. Неразборчивые мольбы заглушает рычание пса, терзающего свою жертву. Слышно, как на мелкие волокна рвётся одежда, а за ней разрывается кожа и трещат кости. Лесные звери молчат, не смея прерывать занятие босерона, разбудившего внутри себя адского пса с позволения хозяина. Спустя несколько минут вопли прекращаются, сопровождаясь непривычной тишиной. — Наконец-то, теперь можно вернуться домой, — говорит Юнги, застёгивая свою тёмно-синюю куртку и даже не обращая внимание на вошедшего к ним Багиру, у которого в свежей крови была не только морда, но и вся шерсть.