Zenith

Лучи солнца один за другим проникали в комнату главы, наполняя её тёплым светом только что проснувшегося небесного светила. Своим появлением оно приносит краски в мир, освещая каждый уголок на планете. Так, свет наполнил собой и спальню Тэхёна, в которой он специально отдёрнул шторы, чтобы Чонгук проснулся не в тёмном помещении. Помнит о его страхах. Яркость светила не так уж и мешала сну. Наоборот, омеге нравилось ощущать себя в объятиях тёплых лучей. Под ними он бы лежал и лежал, только вот в постели кто-то неугомонно вертелся из стороны в сторону, и уж вряд ли это был Тэхён. — Багира~ — тихий, хрипловатый спросонья голос, заставил беспокойного пса застыть на месте и навострить уши. Он будто пытался понять, не чудится ли ему любимый человеческий голос. — Я так по тебе соскучился, мой хороший. Через секунду Чонгука своим теплом обнимало уже не солнце, а мохнатое чудо. У Багиры не получалось сдержаться в своих ласках. Он пытался вылизать лицо омеги, хаотично переставлял лапы, стараясь захватить в свои объятия всего Чонгука, который в нынешнем своём состоянии полностью перекрывался псом. Довольное порыкивание гудело в ушах омеги, сливаясь с его собственным смехом и наполняя комнату жизнью. — Багира! Пошёл прочь! — Вошедший в спальню Тэхён ошарашено смотрел на развернувшуюся перед ним картину, оцепенев на несколько минут, после чего не смог не вмешаться и попытаться спасти младшего. — Не будь с ним таким грубым, Тэ. Он просто соскучился, как и я. Тут альфа уже ничего не мог поделать. Ему оставалось только сидеть на краю кровати и наблюдать за милованием воссоединившейся парочки: хозяин и питомец. Глава смотрел на то, как Чонгук ласково прижимал к себе пса, целуя его куда-то в макушку. Смотрел на улыбку, что была ярче того самого утреннего солнца, греющего их комнату вот уже целый час. И тепло, разливающееся внутри Тэхёна, было не от него. Всему виной возлюбленный, беззаботно играющий с их питомцем. — Ну всё. Давай, Багира, двигайся, — альфа быстро залезает на кровать, отпихивая пса от Чонгука. Он сам улёгся на его бёдра, носом уткнувшись в впалый живот. В голову сразу же пришли мысли о том, что это срочно нужно будет исправить и побольше кормить свою звёздочку. — Глупенький, — улыбка продолжала сиять на лице омеги, ослепляя своим блеском потерявшего голову Тэхёна. Длинные пальцы нежно перебирали чёрные пряди альфы, иногда касаясь кожи головы, приятно её массируя. Мысли улетучивались под приятным напором лёгкого массажа, оставляя парней один на один. Только вот переживания за некогда лучшего друга не могли так легко исчезнуть. Глава старался не думать о Хосоке, чуть что, пытался переключиться на накопившиеся дела, но этого едва ли хватало на час. Дальше его вновь начинало душить это мерзкое чувство страха за жизнь близкого человека, который находится на волоске от смерти. Каким бы он ни был, а узы, сформировавшиеся между членами их семьи на протяжении стольких лет, было не так просто разорвать. Спасали только моменты, проведённые с Чонгуком. Они напрочь выбивали всё из головы, освобождая там место для создания их счастливых воспоминаний. Чон забрал ключи от души и разума главы, не оставив шансов чему-то плохому прорваться сквозь созданный им барьер. От нахлынувшего блаженства Киму захотелось прикрыть глаза и провалиться в дрёму, но он изо всех сил держался. Не хотел лишать себя возможности наблюдать за умиротворённым Чонгуком, в глазах которого не было вчерашних страхов. Только тёплые блики солнца и бесконечная любовь, трогающая главу за душу. Тэхён потянулся к щеке омеги и прошёлся большим пальцем по выраженному контуру скулы, после чего медленно спустился к линии челюсти. Всё казалось таким нереальным. Будто сладкий сон, осуществивший самое сокровенное желание. — Я же не сплю, правда? — Если это сон, то я не хочу просыпаться, Тэ, — оторвавшись от волос альфы, Чонгук почти невесомо коснулся чужих губ, после чего наклонился, чтобы полноценно их поцеловать. Ленивый утренний поцелуй, разгоняющий все неприятные мысли и настраивающий только на позитив. Губы, ещё сонного омеги, еле двигались, надолго задерживаясь в одном положении, пока по ним плавно проходился язык альфы. В данный момент им хватало такой воздушной близости. Она окрыляла, заставляла два сердца биться в унисон и сплетала их души между собой. Именно этого возлюбленным не хватало. Они наконец-то почувствовали себя живыми, ведь без второй половинки ощущается некая неполноценность, нужда в недостающей детальке. Теперь же, когда пазл сложился, парни чувствовали себя на нужном месте. — Чимин скоро яму под дверью выроет, чтобы попасть к тебе, — шорохи за дверью отвлекли пару от поцелуя, чему Тэхён был не очень рад. Он искоса взглянул в сторону шума, но вставать совершенно не собирался. — Тэхён~! — Чонгук хихикал себе что-то под нос, начав расцеловывать лицо главы, у которого не было и шанса вырваться из этого нападения любвеобильности. Да и не хотелось попросту. — Пожалуйста, открой дверь Чимину. Когда на тебя смотрят два оленьих глазика, а губы растянуты в лёгкой улыбке - это называется "убийственный взгляд Чон Чонгука, мимо которого невозможно пройти мимо". — Нет! Это незаконно! Не смотри так на меня! — Альфа начал щекотать младшего, разнося его мелодичный смех по всей комнате. — Не понимаю о чём ты! Ну Тэ! — Стоило Чонгуку встать с кровати, как к нему подлетел Багира, закрывший его собой от разошедшегося главы. Пёс не смел поднять голос на своего хозяина, однако своей позой хотел показать, что никому не позволит подойти к важному для него человеку. — Вот он, мой мальчик! — Мы с тобой ещё поговорим, Багира, — насупившись проговорил Тэхён и поплёлся открывать дверь в комнату. Он не сводил взгляд с довольного пса, которого, в данный момент, не волновали слова хозяина. Важнее всего сейчас были объятия и поцелуи Чонгука, которыми тот осыпал его на протяжение нескольких минут. Злиться на Багиру не получится, как бы сильно этого ни хотелось. Потому что Ким понимает весь тот ураган эмоций внутри пса, причиной которых послужило возвращение их омеги. Глава чувствует абсолютно тоже самое.

***

После таких масштабных операций требуется долгий и полноценный отдых. Чаще всего, все закрываются в доме и просто напросто не встают с постели, накапливая потраченную энергию. В таких условиях дни пролетают незаметно, будто их и вовсе не было. Вот и этот день слишком быстро подошёл к концу, хотя никто и глазом моргнуть не успел. По ощущениям, Юнги совсем недавно смотрел в окно и там был день. Но это только по ощущениям. На самом деле прошло уже больше шести часов и на город опустилась ночь. Этот факт привёл в чувство заработавшегося альфу, который не отдыхал весь день, как другие, а решал вопросы касающиеся наследства его отца и человека, который займёт место родителя в политической иерархии их страны. Протерев глаза и оглянувшись, Мин обратил внимание на настенные часы, стрелки которых показывали половину первого ночи. Взгляд так и застыл на времени, пока альфа осознавал реальность. С другой же стороны, все дела были сделаны и теперь можно будет наконец-то немного отдохнуть. Закрыв все вкладки в ноутбуке, разложив каждую папку с документами по своим местам, Юнги с чистой совестью и чувством лёгкости ушёл в ванную, долго там не задержавшись, потому что мельком взглянул на кровать, где мило сопел его омега. Тогда он ощутил нахлынувшую тоску, от долгой разлуки, и сильную нужду в нежных объятиях Чимина. Хотя, казалось бы, они не виделись всего лишь день, а то и меньше. Вернувшись из ванной комнаты, он не спеша прилёг на кровать, на правый бок и откинул край чёрного банного халата, чтобы не тревожить левую ногу. Кожа на ней быстро заживала, однако при резких движениях было неприятное тянущее чувство, которое без лишней нужды не хотелось ощущать. С этого ракурса Юнги открывался прекрасный вид на спящего омегу, безмятежно посапывающего под боком альфы. Старший медленно, чтобы не потревожить сон Чимина, перебирал пшеничные волосы, еле касаясь бархатной кожи, подавляя в себе желание расцеловать такие манящие алые губы. В моменте омега ими причмокнул, заставив Юнги подавиться слюной и застыть на месте. По телу пробежал табун мурашек, а кровь устремилась не туда, куда должна была. И всё из-за одного движения губами. — Ты закончил, Юнги? — Пара янтарных глаз смотрела на альфу затуманенным ото сна взглядом. — Да, прости, малыш, я тебя разбудил, — теперь уже можно было вовсю насладиться мягкостью возлюбленного и почувствовать сладковатый привкус полевых цветов на своих губах. Мин начал издалека. Целовал макушку, потом перешёл на лоб, наслаждаясь процессом, словно впервые касался омеги. Это было не так далеко от правды. Из-за окружающих их проблем, времени друг на друга катастрофически не хватало, поэтому, во время этой передышки, хотелось хотя бы чуточку больше времени уделить младшему. — Всё хорошо, я тебя ждал, но в какой-то момент уснул и сам этого не понял, — когда альфа перешёл на шею, Пак скривился и тихонько засмеялся, стараясь отстраниться от зачинщика внезапной щекотки. — Щекотно, Юнги. — Я так по тебе соскучился, — улыбнувшись в ответ, альфа продолжил начатое. Оторвавшись от кожи омеги, Мин прильнул к пышным губам, аккуратно сминая одну за другой и медленно погружая всё вокруг в более интимную атмосферу. Эти губы он готов был целовать вечность. Их мягкость туманила разум, подчиняя себе партнёра, а сладкое, словно мёд, послевкусие не оставляло шансов и заставляло желать только их. Нежный, почти невесомый поцелуй плавно переходил в страстный и ненасытный. Всё потому, что именно в эту минуту вся тоска нашла выход и они наконец-то начали заполнять зияющие дыры внутри себя чувствами, которые накрыли их километровой волной. — Может не будем? Я боюсь за твою ногу, — в перерыве прошептал Чимин, аккуратно пройдясь рукой по затягивающейся ране на левом бедре альфы. — Со мной всё в порядке. Постараюсь её не напрягать. Вообще, забудь о ней и сконцентрируйся на нас, малыш, — быстро решил проблему, Юнги, отбросив все сомнения на задний план. Сейчас были важны лишь они и их любовь. Никакая боль не в силах помешать их воссоединению. Неторопливо, почти невесомо, альфа приподнимал свою же серую футболку, которую так любит носить младший вместо пижамы. Это всегда заставляло внутреннего зверя старшего прыгать от счастья и вилять хвостом. И сейчас, он вроде касается бездушной ткани, такой ненужной и лишней, однако то, как гармонично она смотрится на Чимине, сильнее скручивает тугой узел внизу живота, посылая мурашки по телу. Он приподнимается, опираясь на правую ногу и всем телом прижимается к омеге, давая тому кожей ощутить своё возбуждение. Столь долгое воздержание говорило само за себя, ведь последний раз они так интимно касались друг друга чуть ли не полгода назад. Тогда между парнями было много недосказанности и лжи, что мешали в полной мере насладиться процессом познания плотской любви. Сейчас всё ощущалось совсем по-другому. Они полностью открыты друг перед другом, между ними нет преград, только любящие альфа и омега. Пока Юнги издевался над футболкой и дразнился, запуская руку в боксеры младшего, еле касаясь сжавшейся дырочки, Чимин судорожно начал снимать с него халат, раздражающий своими торчащими нитками нежную кожу. Дрожащими, из-за возбуждения, руками он пытался стянуть дурацкий, туго завязанный, пояс. От приложенных усилий, на лбу Пака появилась складочка, а пухлые, зацелованные губы сжались до тоненькой линии. Стоило альфе поднять голову и увидеть эту гримасу, как он тихонько засмеялся, не в силах себя остановить. — Юнги! — По оголённому плечу Мина не сильно прилетает кулаком, но его смех становиться только громче. — Зачем ты так затянул этот пояс?! — По привычке, малыш, — успокоившись и поняв, что Чимин уже на грани, альфа оставил еле ощутимый, воздушный поцелуй на цветочных губах и привстал, опираясь на колени. Он начал медленно снимать с себя халат, наблюдая за реакцией омеги. Тот не отводил взгляда. Смотрел так, словно перед ним одно из чудес света, которое вот вот засияет для него одного. Такой восторг и блеск в глазах подливали масла в огонь, играя в нечестную игру с выдержкой Юнги. — Я весь для тебя. Нежно обхватив запястье Чимина, Мин положил его на свой торс и тихо зарычал от мягких пальцев и разницы температур. Омега продолжал восхищаться невероятным телом альфы, покрытым многочисленными шрамами, каждый из которых хотелось расцеловать и забрать часть той боли, которую возлюбленный пережил. Вместо этого он аккуратно очерчивал их границы, медленно спускаясь к паху, где уже кровью налился колом стоящий член. Стоило обхватить его руками и Юнги спешно наклонился, вновь прильнув к любимым губам. Протяжный стон затерялся в поцелуе, от неожиданности которого Чимин не мог прекратить улыбаться. Его альфа такой чувствительный и податливый, больше и больше возбуждает своими выходками. Пока младший отвлёкся на поцелуй и на поглаживания полового органа своего партнёра, тот ловко разделался с его боксерами, довольно пройдясь указательным пальцем по колечку мышц. Когда он полностью проник внутрь, омега томно выдохнул, нехотя разорвав сладкий поцелуй и убрав руку с члена. Выражение лица Чимина в этот момент говорило само за себя. Сплошное вожделение, срывающее цепи с самообладания Юнги, которое сейчас никак нельзя было ломать. Для начала нужно растянуть омегу, ведь долгое отсутствие половой жизни имеет свои последствия, как например, не разработанный узкий проход. А доставлять дискомфорт своему малышу совершенно не хотелось. К первому пальцу быстро присоединился второй, что позволило активнее растягивать Пака. Они извивались и имитировали ножницы, Юнги во всю старался найти ими заветный комок нервов. Не сводил взгляда с довольного лица возлюбленного, старался подметить его мимику в момент икс. На третьем пальце глаза Чимина стремительно закатились за орбиту, а сам он мелко задрожал, цепляясь за плечи альфы и неосознанно царапая их. Для Юнги всё это было подобно сну, превратившемуся в правду. Последние полгода он видел яркие оргазмы своего омеги только в мире грёз, откуда не хотелось возвращаться и встречаться с холодной реальностью, где любимый с ним даже не здоровался. Тогда всё было лишь мечтой, а сейчас это реальность, в которую сложно поверить. Чтобы немного успокоить Чимина после оргазма, альфа аккуратно вытащил из него пальцы, отвлекая множественными поцелуями по всему телу. Он задержался на изгибе шеи, тщательно посасывал на ней кожу и слизывал изредка появляющиеся капли пота. Хотелось поставить метку, навеки сделать этого омегу своим. За такие мысли Юнги успел, за минуту, сотню раз себя поругать. Он был не тем, кто поставит метку в порыве страсти или просто потому что он альфа и он так решил. Они с Чимином позже обязательно обсудят эту тему, потому что его мнение в этом вопросе самое важное. Метить омегу без его согласия - это недопустимый грех. — Мой сладкий малыш, — облизнув распухшие губы и смотря в помутневшие карие глаза, Мин параллельно нащупал свой член, пристроив его к разработанному кольцу мышц, — я вхожу. Медленно, мучительно и, одновременно до безумия приятно, для себя и для младшего, альфа вводил орган до упора, стирая все границы между ними. Огонь стремительно заполнял их тела, превращая в два раскалённых вулкана, которые своим жаром накаляли воздух вокруг. От узости омеги, Юнги чувствовал каждую взбухшую венку на собственном члене, что упирались в тонкие стенки вокруг. Это сносило крышу, вырывая из него животные стоны. От первых пробных толчков стало легче. Уже не хотелось лезть на стенку от распирающего чувства возбуждения. Теперь можно было насладиться друг другом, не спеша занимаясь любовью. — Как твоя… нога? — Неожиданно спросил омега, еле переплетая языком. Видимо и ему стало полегче, раз смог в перерывах между стонами задать такой вопрос. — Самый странный вопрос во время секса, — Юнги на секунду застыл, перестав двигаться. Он заулыбался, ведь в душе был благодарен Чимину за заботу о нём даже в такую минуту. — С ней всё хорошо, малыш. Сосредоточься на другом. Альфа стал сцеловывать капельки пота, стекающие с висков омеги. Он медленно наращивал темп, с каждым разом входя в возлюбленного всё глубже и глубже, задевая чувствительный комок нервов. Спальня наполнилась их стонами и смещавшимися ароматами полевых цветов и свежей мяты, ко всему прочему, во время возбуждения у Юнги раскрывался запах свежевыжатого лайма, который сводил с ума рецепторы Чимина, готового дышать только таким воздухом. Поцелуи и засосы расцветали на мраморной коже, а пот был подобен капелькам росы после туманного утра. Омега стал воплощением распустившихся на поле цветов, пахнущих свежестью. И всё это поле принадлежало Юнги. Он набирал темп, стараясь не закрывать глаза из-за подступающего оргазма. Хотелось смотреть на меняющееся лицо Чимина, который так же, как и он, был на грани. Чтобы вдоволь насладиться этим зрелищем и запомнить все эмоции омеги, альфа ненадолго замедлился, начав аккуратно выходить и вновь входить в пульсирующий проход. — Юнги! Ах… не издевайся, — обиженно фыркнув, младший сам стал двигаться вперёд-назад, недовольно хныча себе что-то под нос, потому что как у альфы не получалось. Действия омеги вызвали очередную улыбку. Этот малыш слишком прекрасен для это мира, его нужно только оберегать и любить. Что и собирается делать Юнги всю оставшуюся жизнь. Теперь то ему ничто и никто не помешает. Огладив его порозовевшие щёки, он вновь начал активно двигаться, сильнее подминая простыни под Чимином. Разрядка была уже совсем близко. Тугие стенки всё сильнее давили на распалившийся внутри член, что посылало импульсы в тела двух возлюбленных. Стоны омеги становились всё громче, а Юнги держался, тяжело дышал и не переставал вбиваться в Пака. Спасибо архитектору этого здания за его шумоизоляцию, иначе на утро парочке было бы стыдно смотреть остальным домочадцам в глаза. — Я сейчас! — Положив руку на тяжело вздымающуюся грудь старшего, Чимина начало мелко потряхивать, отчего он оставил пару следов от своих ногтей на коже Юнги. Оргазм накрыл их с головой и они позволили себе на минутку отключиться от реальности, чтобы полностью отдаться этому чувству. Описать его невозможно. Секундная свобода, опьяняющая сильнее любого крепкого напитка. Недолгая эйфория, которую можно почувствовать только когда ты с нужным человеком, только когда ты с любимым. Тяжело дыша, альфа вышел из омеги, дав им ещё немного времени чтобы отдышаться и прийти в себя. Капельки его спермы стекали по головке покрасневшего члена на часто вздымающийся живот Пака, концентрируя на себе внимание возлюбленных. С каждой каплей они всё сильнее успокаивались, пока окончательно не улеглись рядом. Юнги вытер остатки выделений салфетками, что лежали на прикроватной тумбочке, после чего потянулся за ленивыми объятиями, утягивающими в царство снов. — Люблю тебя, малыш, — пробормотал Юнги уже с закрытыми глазами. — И я тебя люблю, — Чимин оставил лёгкий поцелуй на подбородке посапывающего альфы и сам улёгся на его грудную клетку, уснув в ту же минуту под убаюкивающее биение сердца любимого человека.

***

Домработники особняка вот уже который день работали на полную. Пока хозяин с его семьёй приходили в себя, в доме бегали с этажа на этаж, из спальни в спальню горничные, а дворецкий нервно проверял за ними каждый угол, чтобы не дай бог что-то пропустили. Для Банчана всё это было чуждо. Выросший в автосервисе и каждый день роющийся в грязных машинах альфа, смотрел на обычную, для живущих здесь, картину с долей непонимания. Медленно переходил с места на места, чтобы не мешать трудящимся работникам и наконец-то дошёл до кухни. В голове в этот момент мелькало лицо Феликса и сплошные маты в его сторону. Если бы не его дурная голова, сейчас они бы сидели в их уютной квартире, не переживая за только что помытый пол. Вообще, ему об этом думать и не надо, но он так не может. Всё-таки чужой труд нужно ценить. — Да не крадись ты, там уже давным давно всё высохло, — окликнул альфу омега, сидевший за барной стойкой. Это был тот самый врач, которого они забрали с собой из поместья Чхве. Ещё раз рассмотрев плитку, выложенную на полу и оценив степень её влажности, БанЧан всё же решился зайти внутрь помещения, устроившись на стуле напротив омеги. — Пришёл со мной посидеть? Вон холодильник, — ну логично ведь. На кухню приходят только за этим. Тем более они даже не знакомы, чтобы вести задушевные беседы. Ошарашенный такой прямолинейностью, альфа, открыв рот, направился к любимому всеми предмету бытовой техники. Пришёл в себя когда уже держал в руках закрытую упаковку с двумя сэндвичами. Сам БанЧан не отличался обширным запасом культурных слов. В уличной среде он всегда чувствовал себя, как рыба в воде и нормально реагировал на подобное общение. Для него это было в порядке вещей. Однако, в обществе главы мафии таких людей на пальце посчитать можно. Он сам будет возглавлять этот список. Поэтому, омега его удивил так удивил. — БанЧан, — вновь усевшись на своё место, альфа решил начать их знакомство хотя бы с более правильного, в его понимании, приветствия, — я тут, типо, главный механик. Сидящий напротив него омега нахмурил брови, сделав глоток уже подостывшего кофе. На нём был один только небесно-голубой халат, не сочетающийся с его внешностью. Единственная вещь гардероба немного расслабилась, на что обратил внимание БанЧан, бестактно начавший засматриваться на множественное количество татуировок. Любой другой омега смутился бы, начав прикрывать оголившуюся часть тела. Любой, но не этот. — Бэкхён. Врач, по-совместительству тату мастер. Если хочешь могу такие же набить, — ухмыльнувшись, Бён сильнее приспустил плечи халата, открывая вид на остальную часть чернильных рисунков. — Блять, прости! — Смутился далеко не омега. Наоборот, БанЧан прикрыл глаза рукой и опустил голову, стыдясь себя и своих действий. — Да всё нормально. Мне наоборот нравится, когда кто-то положительно оценивает мои шедевры. Твой взгляд как раз сказал о том, что тебе понравилось. Ухмылка на лице Бэкхёна становилась всё шире, в то время, как его слова всё больше вгоняли альфу в краску. Униженным он себя не чувствовал, но такое случилось впервые. БанЧана, и смутили?! Неслыханно. В голове поселился назойливый червяк, жаждущий больше узнать об этом неординарном и жутко интересном парне. — И? Как попал в хоромы главы корейской мафии? — Захотел узнать? Спросил. Ничего сложного, всё до смешного просто. — Долгая история… — нервный смешок и опущенные глаза свидетельствовали о том, насколько неприятна эта тема для Бэкхёна. — Мы тут уже несколько дней торчим и ничего не делаем. Как думаешь, я куда-то спешу? Конечно же БанЧан бы не отступил. И именно благодаря его заинтересованности, вечер на кухне прошёл достаточно оживлённо и, что самое главное, этот вечер помог двум блуждающим душам найти друг друга.

***

Один из лучших снайперов страны свободно разгуливает по зданию Национального Собрания, в котором его, кажется, даже не замечают. Намджун спокойно проходит между бегающими повсюду волонтерами, которые готовят здание к выборам нового премьер-министра. Среди всей этой суматохи можно было различить обычных людей, работающих в поте лица ради мизерной премии, и министров, чьи портфели забиты не стопками необходимых для работы документами, а очередной взяткой. Как же здесь было душно и тошно. Приходить сюда лишний раз не хотелось. Как минимум потому что это опасно. Однако, Ким проходит пост охраны по левому паспорту, и вообще, он является самым простым доставщиком пиццы. И не важно, что вместо рюкзака с едой, у него с собой только чёрный кожаный портфель. По крайней мере в эту байку охотно поверили на посту охраны. Всеобщая суматоха затронула и их. Ситуация в целом складывалась такая, что задумай Намджун совершить теракт, то этого никто б и не заметил. На счастье присутствующих, альфа пришёл лишь перекинуться парой слов с будущим премьер-министром. Подняться на нужный этаж оказалось тем ещё квестом. Лифт, забитый до отказа, стал главной проблемой. Людей не становилось меньше, а вот кислород наоборот, стремительно близился к нулевой отметке. Любая перестрелка, по сравнению с этим, казалась плёвым делом. Несчастная минута, проведенная в закрытом пространстве с таким большим количеством людей, была подобна вечности мучений. Как только Намджун вышел на нужном этаже, то сразу сделал несколько глубоких вдохов, позволив лёгким насытиться кислородом. На обратном пути воспользуется лестницей. — Здравствуйте! — Миловидный омежка встретил альфу возле кабинета министра главной партии Кореи и, по-совместительству, лидирующего кандидата в посты премьер-министра. — Простите, но господин Чхве сегодня не принимает гостей, — паренёк вежливо улыбался, наивно думая, что его слова что-то значат. Для Намджуна они были пустым звуком. Не обращая внимания на засуетившегося омегу, Ким уверенно направился к дубовой двери, быстро её отворив. — Ну ничего, я подожду, — бросил Намджун чиновнику, который не ждал гостей и спокойно развлекался со своим вторым секретарём. Грозный вид альфы, спрятавшего руки в карманах брюк и сверлящего пару нечитаемым взглядом, до смерти испугал омегу, стоящего на коленях перед своим боссом. Наблюдать за чужим минетом оказалось неприятным зрелищем. Или же эти двое не особо хорошо смотрелись вместе в этот интимный момент, но отчего-то у Намджуна возникло дикое желание закатить глаза. — Господин! Я сказал ему, что заходить нельзя, а он… — Всё нормально, — альфа, лет тридцати или тридцати пяти, быстро отстранился от секретаря, застегнул ширинку и нервно начал махать рукой, призывая омег покинуть кабинет. — Выйдите оба и не беспокойте нас. Нервозность чиновника никуда не исчезла. Он продолжил приводить себя в порядок и при этом бросал на Кима короткие взгляды. Было видно, как ему хочется высказаться, но он послушно прикусил язык, не осмеливаясь язвить человеку Тэхёна. Намджуну может и не хотелось прерывать этих двоих, для начала было бы неплохо просто постучаться. Но с другой стороны, нет ничего важнее дела, с которым он сюда пришёл. — Давай быстро перейдём к делу и тогда, возможно, у тебя останется время, чтобы потрахаться с тем омегой, — Намджун подошёл к рабочему столу альфы и уселся за его кожаный стул, облокотившись на него и пару раз покрутившись. — Если честно, вкус у тебя такой себе, Сан. — Вы мне указываете, как правильно говорить, как вести себя на людях, как дышать! Может, хотя бы, в мою постель лезть не будете? — Наконец-то закончив со своим галстуком, Чхве присел на край стола, не считая правильным садиться в кресло напротив. Всеми силами пытался показать, кто владеет главным местом в этом кабинете. Намджун точно знает, кому принадлежит всё, что здесь есть. И это точно не они вдвоём. — Не забывайся. Мы дали тебе ту власть, которой ты сейчас обладаешь и мы можем запросто забрать всё обратно. Поверь, общество даже не запоминает власть имущих, им главное побольше улыбок и чуточку внимания. И для этой легчайшей задачи мы выбрали тебя, — в голосе Кима слышался сарказм, граничащий с властью, которую он имел над этим чиновником. — Или может ты расстроился, что вместо нашего главы к тебе заявился я? Под напором Намджуна порой не выдерживал и сам Тэхён, чего уж говорить об очередной пешке в их игре. Тяжёлая аура витающая вокруг, давила на слабого духом Сана и заставила сжаться до размера пешки на шахматной доске, которой он и является. Хотелось лично увидеться с их королём, но вместо этого к нему на встречу прислали ладью. Это показывало его место в иерархии. С другой стороны, хорошо хоть не рядового отправили, тогда б самооценка альфы упала ниже плинтуса. — Говори уже, зачем пришёл? Тем более в такой день. Это было очень рискованно, — голос Чхве подрагивал, но он старался выдавить из себя остатки мужественности. — Да расслабься ты. Вот, держи, — кожаный кейс падает прямо в руки ничего непонимающего альфы, вопросительно смотрящего то на вещицу в своих руках, то на Кима. — Согласно этим бумагам, Юнги выбрал тебя представителем семьи Мин. Теперь он, ну и мы, будем являться своеобразными спонсорами всей твоей оставшейся жизни, — Намджун небрежно разводит руки в стороны, вновь делая несколько оборотов на стуле. Понравился он ему, ничего не поделаешь. — Очень надеемся на твою преданность нашему главе. Так, ты сможешь очень высоко подняться. В противном случае, — ладонью, Ким проводит у шеи незримую полосу, примерно показывая, где у Сана, в случае чего, будет перерезано горло. — Это всё я и так знаю, — никогда не будет лишним напомнить о последствиях предательства мафии. Намджун очень любит об этом говорить, поэтому сидит сейчас и довольно улыбается себе, все сильнее раздражая чиновника. — Лучше скажи, что с тем ублюдком Муном? В последние дни его не видно, не слышно. — Правильно. Вряд ли ты увидишь или услышишь того, кто лежит глубоко под землёй. Сан раскрыл рот от удивления и чуть не уронил ценные документы. Если бы их не подхватил Намджун, пришлось бы напрягаться, собирая каждый листик с пола. Какое-то бормотание на фоне Чхве больше не слышал. В ушах стоял звон, смешавшийся лишь с одной единственной фразой:" — Мун Тэиль мёртв." Это была главная проблема на пути к повышению до второго человека в стране. Кандидат, которого поддерживал и продвигал Чхве Мёнсу, благополучно отошёл в мир иной, обрадовав всех врагов наркобарона. Найти нового за те сроки, что оставались до выборов, ещё можно было бы, однако подготовить его и привлечь к нему внимание народа так просто не получится. Это невозможно. — Не благодари, это для общего дела, — встав с насиженного места и слегка потянувшись, Намджун похлопал альфу по плечу, после чего направился к выходу, уже предвкушая неприятную встречу с злосчастным лифтом. — Изучи всю папку и спокойно готовься к выборам, премьерминистр Чхве. Чуть позже я отправлю к тебе двух телохранителей. Когда Мёнсу узнает о смерти Муна, охрана будет очень кстати. "Премьер-министр Чхве". Как звучит и как ласкает слух Сана, который уже находится на седьмом небе от счастья и пока ещё не осознаёт всю серьёзность происходящего. В его голове переваривается одна хорошая мысль за другой, всё сильнее вводя подсознание в состояние эйфории.

***

Двор особняка Ким с самого утра заполняют различные иномарки, превратив территорию вокруг в какой-то элитный автосалон. Очередной брабус стоит за, неизвестно каким по-счёту, мазерати и так по всему двору. Между машинами петляют люди, разодетые кто в чёрные костюмы, а кто в форму, похожую на камуфляж военных. На удивление, в этом, с виду, хаосе, царило молчание. Можно было различить хруст снега под давлением шин, топот охраны и звук от датчиков открывающих ворота. Но не было такого, чтобы кто-то что-то выкрикнул и сломя голову побежал исправлять косяки своих подчинённых. Все знали свои задачи, вплоть до времени, когда нужно открыть входную дверь прибывшим господам. Вот она, высокая организованность и отточенная дисциплина. Когда парадные двери открылись, в первую очередь внутрь вошли трое альф, начавшие по хозяйски разглядывать особняк. На пороге уже стояли Юнги с Тэхёном, встречающие своих гостей с добродушными полуулыбками на лицах. Только вот у Мина это был больше оскал, чем улыбка. Он старался держаться подальше от всех, не особо разделяя воодушевлённость главы. "Разговор на французском" — Ээээй, Ким Тэ! Юнги! Сколько воды утекло с нашей последней встречи или как там говорят? Не важно! Давайте обнимемся! — Высокий альфа, европейской внешности, с русыми волосами, одетый в тёплое темно-синее пальто, сразу же бросился в объятия главы, который быстро из них вырвался, подставив вместо себя Юнги. Как бы ни убегал от любвеобильного француза, он всё равно его настиг. — Угомонись, Франц, дай всем нормально поприветствовать друг друга, — ещё один европеец, только уже брюнет, одетый потеплее чем француз, вмешался в разговор. На ходу он расстёгивал чёрный пуховик и решил убрать свой смартфон в карман джинс, чтобы не мешал их дальнейшей беседе с друзьями. Этот казался более уравновешенным, по крайней мере ни на кого не кидался, только спокойно пожал всем руки. — Бесполезно, Даниэль. Вообще не понимаю, как этот кретин до сих пор не вылетел с поста главы… — подал голос третий альфа, которым являлся Юта, прилетевший по зову Кима. Хмурый, как тучи на небе, он скрестил руки на груди, взглядом сверля дыру в затылке француза. — Юта! Иди и тебя обниму! Ты как был колючкой, так им и остался. — Не трогай меня! Отцепись! Ты у меня сейчас пулю отхватишь, Франц! Перепалка двух альф никого особо не смутила. Для них это было в порядке вещей. Именно поэтому Накамото не очень любил встречи с французским главой. Он раздражал японца одним своим присутствием. Даже его вздохи сотрясали нервную систему. Это как красная тряпка для быка. Увидел - глаза налились кровью, а взгляд помутнел. Ну, какой никакой, всё же друг. Присутствующие смотрели на них и лишь не переставая улыбались, радуясь стабильности хотя бы в их таких вот дружеских отношениях. Такой нужный сейчас глоток позитива был совсем не лишним в те трудные времена, что они переживали. Из-за смеха и постоянных перекрикиваний друг друга, никто не заметил, как в прихожей стало на двух людей больше. Они словно тени, стояли молча у входных дверей, ожидая, когда уже на них обратят внимание. Первым это сделал дворецкий, призывающий отвлечься всех собравшихся на новоиспечённых гостей. — Отвали уже! — Наконец-то вырвавшись из цепких объятий друга, Юта немного поправил свою футболку, переключив внимание на вошедших. — Все знакомьтесь, это Кинн, глава тайской мафии, и Ван Ибо, глава китайской мафии. Альфы легко кивнули головами, как бы благодаря Накамото за то, что представил их всем присутствующим. — Наконец-то мы с тобой познакомились, Тэхён. Надеюсь мы быстро избавимся от этой заразы на нашей земле, — на первый взгляд, Кинн представлял из себя самовлюблённого альфу, который не был готов к сотрудничеству. Эти лисьи глаза, полуухмылка, аккуратно уложенные волосы и деловой костюм, создавали о нём такое впечатление. Однако, Ким был уверен, что это всё обманка и не стоит судить книгу по обложке. — Присоединяюсь, — начал Ибо. Альфа, больше похожий на диджея в популярном ночном клубе. Рваные джинсы, чёрная косуха поверх такого же цвета толстовки. Совсем не важно, что на дворе зима, очевидно ему и так хорошо. — Этот Мёнсу у меня уже поперёк горла стоит со своей наркоторговлей и кражей детей. Забирает моих потенциальных бойцов! — В словах китайского главы была своя правда. Сироток из приютов чаще всего, в 90% случаев, вербовали в ряды мафии. Тэхён ещё раз осмотрел всех присутствующих, прикинул количество их общих сил и всевозможные варианты борьбы со злосчастным наркобароном. Во всех из них они одерживали победу. От этих мыслей внутри альфы разгоралось пламя счастья, которое он старался подавить, оставив на реальный исход их противостояния. — Рад всех вас видеть в моём доме. Наверняка весь преступный мир уже судачит о том, как шесть глав собрались под одной крышей. Ничего не утаить от них. В принципе, мы ничего и не скрываем, пусть все всё знают и боятся нашего союза, — улыбка не сходила с лица Кима, пока он активно вещал, стоя на лестницах в прихожей. — Давайте пройдём в мой кабинет, там всё и обсудим. И в словах альфы не было лжи. Самой обсуждаемой новостью в мире сейчас и впрямь был их общий сбор. Все пытались узнать цель визита таких высокопоставленных людей. Тем более к Ким Тэхёну. За тот год, что он находится во главе корейской мафии, он поднял группировку с колен, заставив всех, кто над ним смеялся, заткнуть свои рты. Вселил страх в сердца недоброжелателей, вступив в борьбу с самым влиятельным человеком страны и за сутки захватил второй по значимости город Кореи. Достижений у Тэхёна было достаточно. Однако, многие всё ещё считали его юнцом, чей миг славы скоро должен был закончиться. Этим сбором он показал всем, какая у него есть поддержка за спиной. Такой явно ни у кого не было и вряд ли будет.

***

— Долго ещё будешь здесь бездельничать?! Из-за твоего бывшего босса у нас одна проблема за другой! — В палату к, некогда пострадавшему, Хосоку, залетает Мёнсу, на ходу начиная орать и сносить всё на своём пути. Бедная дверь даже жалобно скрипнула, потому что её хорошенько приложили об стенку. — Он устранил моего кандидата в премьер-министры и продвинул своего! Понимаешь чем это всё грозит?! Чон только косо посмотрел на своего нового босса, ошеломлённый таким резким появлением. Он молча продолжил собирать свои вещи и заправлять больничную койку. Всё таки выписывают сегодня. Рана, оставленная Намджуном, ещё до конца не зажила, что не удивительно. Снайпер всегда старался на славу, убивая одним выстрелом. В случае с бывшим другом, смертельного итога не планировалось. Это была предостерегающая пуля. Уже через неделю Хосока выписывали, однако, он должен был продолжать приезжать на перевязки. — Не молчи, цепной пёс! — Стул, на который опирался Мёнсу, с грохотом ударился об пол. Состояние наркобарона оставляло желать лучшего. Этим прозвищем он хотел вывести из себя уравновешенного Хосока, который раздражал своим спокойствием. — А эта мафия? Зачем главы других стран припёрлись на мою территорию?! В больнице, где обычно нет покоя и тишины, резко всё замолкло, разнося по этажам только крики Чхве. Если потрудиться, его недовольства можно услышать даже на улице. — Думаю они решили скооперироваться ради общей цели, — невозмутимо начал Хосок, словно не с ним сейчас разговаривает сам дьявол. Чтобы вывести его из себя одних криков и замахиваний мебелью не хватит. — И? Ты так спокойно об этом говоришь?! Кто, по-твоему, их цель?! Ещё чуть-чуть и Чхве начнёт рвать на голове свои седые волосы. Впервые страх подкрался к нему так близко, он буквально дышал ему в спину, леденя душу. От осознания суровой реальности, которую уже нельзя было игнорировать, альфу немного потряхивало. Он хотел взять себя в руки, однако это получилось очень скверно. — Я! Эти ублюдки собираются загасить меня! — Сам же ответил на свой вопрос. Вошедший в палату Чанёль, молча встал в проходе, выслушивая гневные речи босса. Очередной, и последний, стул, который так некстати стоял рядом с наркобароном, полетел прямо в окно, разбив его на множество мелких осколков. Их хруст под лакированными туфлями, эхом отдавался в сердцах собравшийся в палате альф, ненадолго прекративших разговор. Минут пять Мёнсу стоял у разбитого окна, дышал полной грудью и старался привести мысли в порядок. Он представлял тысячи вариантов смерти надоедливого Ким Тэхёна, медленно успокаиваясь после каждого его убийства в своей голове. Осталось только воплотить эти фантазии в реальность. — Чанёль тебя во всё просветит. Поможешь ему со всем и вечером я буду ждать вас у себя. Решим проблему с этой назойливой мразью, — более низким тоном начал Чхве, обратившись к Хосоку, после чего переключился на Чанёля, бросив на него мрачный взгляд карих глаз. — Надо было убить его, когда он только появился. — Это полностью моя вина, господин, — если босс в таком неуравновешенном состоянии, лучше осыпать его своими извинениями и валяться в ногах. Чанёль бы не стал так унижаться, однако и его, такое состояние Мёнсу, пугало. Лучше лишний раз попросить прощение и поклониться, что и сделал альфа, не поднимая головы, пока босс не прошёл мимо него.

***

Пока все тщательно готовились к началу масштабной операции, СокДжин расхаживал из стороны в сторону в своей комнате, не зная, куда приведёт его жизнь завтра. Что бы он ни делал, Чонина не вернуть. Кроха покинул не только любящего его старшего, но и этот мир, в котором столько всего не успел увидеть. Как бы Джин не горевал, ни лил все эти водопады слёз, жестокая правда всё же настигла его, воздвигнув на жизненном пути огромную стену. Её не обойти, не перепрыгнуть, а сломать не хватает сил. Вот омега и сидит в этом тупике, не зная как двигаться дальше. Убийство премьер-министра Мина не дало того облегчения, которого так ждала душа. Ком в горле начал рассасываться, позволив вдохнуть чуть больше воздуха, чем за последние дни, однако камень, тянущийся следом, никак не исчезал, только стал чуточку меньше. Воспоминания о Чонине не покидали голову ни на секунду и уже вызывали внутри что-то непонятное, но не боль. Только лишь щемящая тоска в груди давила своим весом, из-за чего глаза снова и снова становились влажными. Слёз или тех же водопадов, как днями ранее, не было. Внутри него и так всё высохло. Не человек, а сплошная пустыня. — Мой любимый омега не хочет принять ванную с его любимым альфой? — Крепкие руки обвивают талию, притягивая в объятия их обладателя. На душе сразу же становится легче. Будто альфа, своим появлением, забирает частичку той боли, что никак не отпустит. Намджун прижимает своё сокровище так близко, как только может, при этом старается не навредить ему чрезмерным давлением. Соскучился. Не виделись всего пару часов, а вжимается в омегу так, словно не видел вечность. Только вот сейчас всё чувствовалось по-другому и это не могло не радовать. Сокджин медленно учился жизни без Чонина. Это давалось ему нелегко, но Намджун всегда был рядом, чтобы помочь пережить очередной приступ. Он никогда не отпустит из своих рук израненного омегу. Каждый раз будет стараться его излечить, заворачивать в свою любовь и нежность, дарить то самое тепло, в котором так нуждается Сокджин. Зарывшись в каштановые волосы, альфа делает глубокий вдох, наполняя лёгкие любимым ароматом ванили. Он сводит его с ума. Голова становится ватной и начинает немного кружится, напрочь выбивая все мысли, которые только могли в ней быть. Не осознав своей ошибки, Намджун делает ещё один глубокий вдох, полностью теряясь в сладковатом запахе. Он инстинктивно подхватывает возлюбленного на руки и направляется в сторону ванной комнаты, как и полагалось изначально. — Джун! — Охнув от неожиданности, СокДжин крепко цепляется за рубашку альфы, но вырываться не собирается. — Я сам могу идти, милый. Голос у него такой тихий, грустный, он еле перебирает языком и, если бы пара была в комнате не одна, то Намджун вряд ли услышал сказанные омегой слова. Хотя, он их в любом случае не смог бы услышать, ведь находился сейчас в некой прострации, созданной его любовью к этому парню. Наконец оказавшись в ванной, их природные запахи начали смешиваться с ароматами горных трав, которые наполняли собой всё пространство. Намджун где-то читал, что подобные эфирные масла помогают успокоиться и расслабиться, поэтому всё подготовил, решив помочь омеге хорошенько отдохнуть. — Голова кружится, когда ты рядом, — честно признаётся альфа, когда включает воду, начиная наполнять ванную, усаживает Джина на её бортик и начинает снимать с него ночнушку, пока тот делает тоже самое с его одеждой. — У меня наоборот, — тихо хихикает, не понимая, какой бальзам в эту минуту льётся на душу Намджуна. За этот смех он готов от всего мира отказаться, лишь бы слышать радость своего омеги. — Когда ты рядом, мне так спокойно и хорошо. Когда тебя нет, одним головокружением я не отделываюсь. — Прости, что не могу быть рядом 24/7, любимый, — в голосе альфы нет и капли сарказма. Он серьезен. Была б его воля, провёл бы рядом с Джином вечность, никогда от него не отстраняясь. — Ты и не обязан, Джун. Мне хватает твоей поддержки. Без неё я бы уже давным давно загнулся. — Я бы не позволил, — в голосе Намджуна мелькнула сталь, который никогда не было в их разговорах. Он будто приказал гнетущим мыслям покинуть и так измученный разум. Закончив с одеждой, они стояли друг перед другом абсолютно нагие и, если бы других это как- то возбудило, то эту пару нет. Их отношения уже были на другом уровне. Для них, вот так стоять друг перед другом, нормально. Не обязательно всё сводить к плотским утехам. Им сейчас не хватало именно душевной составляющей. Намджун не отказал себе только в лёгком поцелуе, о котором грезил с самого утра. Пройти мимо этих губ было бы подобно кощунству. Спешка сейчас была ни к чему. Поэтому, альфа наслаждался сладостью пухлых губ, целуя каждую по отдельности и вместе. Как бы это странно ни звучало, но он всегда говорил, что СокДжин самый вкусный торт, который он когда-либо ел. Потому что мягкий привкус ванили всегда отдавал нежной сладостью и её всегда было мало. Когда Намджун начал углублять поцелуй, проникая языком в рот возлюбленного, тот отстранился, улыбаясь так легко поддавшемуся альфе. — Мы вроде купаться собирались. — Конечно, — Намджун делает глубокие вдохи, стараясь избавиться от дымки, которая застелила глаза. Им сейчас не до этого. Их ждёт горячая ванная, наполненная различными пенками для ванн, что настойчиво рекомендовали альфе в магазине косметики. Он уже готов был идти туда разбираться, если вдруг его омеге будет некомфортно или не понравится запах. Хотя, улыбка на заалевшем лице и неконтролируемое желание обниматься, говорили об обратном.

***

— Уён? — В комнату, выделенную под нового гостя в особняке Ким, вошёл Чимин. Аккуратно пройдя внутрь, он оставил поднос, с ещё горячей едой, на комоде, а сам пошёл искать Чона. — Это я, где ты? Хоть на дворе сейчас был день, в спальне царил мрак. Окна были полностью зашторены плотной занавесью, которая не пропускала даже лучик света. Для начала Пак решил устранить эту проблему. Он отдёрнул шторы и сразу же зажмурился от такого яркого света, бьющего прямо в глаза. Так-то лучше. Теперь уже можно было рассмотреть всё помещение, расширив поиски. В пределах видимости Чимина, Уёна по-прежнему не наблюдалось. В глаза бросались только разворошённая кровать, словно по ней прошёлся смерч, осколки разбитой тарелки, в которой утром омеге принесли завтрак и его джинсы, брошенные возле прикроватной тумбочки. Зрелище, на которое Чимину оставалось лишь тяжело вздохнуть. Расставание с Хосоком тяжело даётся Уёну. Масло в огонь подлило ранение альфы и незнание его нынешнего состояния. Уже прошло чуть больше двух недель, а новостей никаких. Омега не плачет дни напролёт, не истерит сутками, он просто закрылся в четырёх стенах и отказывается отсюда выходить. Будто ждёт Хосока. Во сне его часто накрывает волна эмоций, которую не получается остановить. Его начинает трясти и в бреду он кричит имя альфы, зовёт, умоляет жить ради него, не умирать и скорее вернуться. В такие моменты рядом оказывается или Чимин, или Джин, крепко сжимающие Уёна в своих объятиях, успокаивая лёгкими покачиваниями из стороны в сторону. Единственным непроверенным местом, где мог закрыться омега, оставалась ванная. Стоило Чимину к ней подойти и он услышал тихие всхлипы, прерывающиеся на какие-то непонятные хрипы. — Уён… Омега сидел на холодном белом кафеле в одних только боксерах и футболке, прижимая к себе согнутые в коленях ноги. При виде Пака он начал активно вытирать льющиеся слёзы, только вот не получалось. Они всё равно предательски стекали по побледневшему лицу, из-за чего Уён спрятал его между коленями, лишь бы не показывать свою слабую сторону. Только Хосоку можно на неё смотреть. Только с ним он чувствует себя защищённым. Разговоры сейчас были ни к чему. Чимин молча подошёл к Чону, присел рядышком и начал медленно водить по трясущейся спине, надеясь, что это поможет. На его счастье, помогло. Уже через несколько минут, пара глаз выглядывала из своего убежища, пустым взглядом смотря на Пака. — Чимин… — хриплый, тихий голос Уёна которым он сейчас говорил, был совсем не похож на его обыденный голос. В нём не было той жизни и решительности, одна только печаль и страх будущего. Он словно доносился из пропасти и, собственное имя, сказанное таким голосом, очень пугало Пака. — Меня с утра тошнит и голова кружится… Статуи в Лувре наверняка выглядели живее чем Чимин сейчас. Он застыл на месте, переваривая информацию и складывая всё сказанное. Лампочка, имеющаяся в голове, ярко загорелась, а омега подскочил, как ужаленный, вылетев из ванной и оставив Уёна одного со своими тараканами. На долго этого делать не стоило, поэтому уже через пару минут, Чимин вновь залетел внутрь, держа в руках какую-то коробочку. За ним следом, с глазами по пять копеек, вошёл СокДжин, остановившись в проходе и облокотившись на приоткрытую дверь. Дрожащими руками, Уён потянулся за коробкой, вчитываясь в её содержание. — "Тест на беременность." — Всё-таки те несколько процентов, когда он мог забеременеть, дали о себе знать. Был бы он волком, громко бы завыл, и плевать на отсутствие луны, ему хотелось опустошить внутреннюю боль. Чимин с Джином молча переглянулись, единогласно решив выйти ненадолго и дать Уёну время всё сделать самому. Они не знали о чём говорить, просто стояли у двери, ожидая какого-то знака, когда можно будет войти обратно. Минуты сейчас были подобны вечности, от которой нервы у омег уже были на пределе. Через некоторое время за дверью ванной послышался жалобный скулёж, это и был тот знак, который ждали двое друзей. — Уён… — от переживаний за друга сердце Чимина сжалось в такой же комочек, как и Чон перед ним, содрогающийся в новом приступе плача. На полу, возле раковины, валялся брошенный тест, на котором был чётко виден красный, жирный плюсик. Джин аккуратно подобрал его, держа в руках так бережно, будто это не кусочек пластмассы, а уже родившийся малыш. Как бы и ему хотелось увидеть такой результат на своих тестах, но там сплошные минусы. Он завидовал. Не старался как-то подавить это чувство. Факт оставался фактом - ему завидно. У кого-то так легко получается забеременеть, по реакции Уёна, так он вообще и думал об этом. А кто-то СокДжин, с пожизненным клеймом "бездетный". Нижняя губа Кима, как назло, задрожала, ещё и слёзы начали скапливаться в уголках глаз. И всё из-за несправедливости этой жизни. Омега не хотел усугублять ситуацию. Его проблемы оставались его проблемами. Он со всей силы сжал кулаки, чтобы лёгкая боль в конечностях отрезвила его и помогла собраться с духом. — Оно не должно было так получиться! В тот день было просто невозможно! — Сквозь истерику тараторил Уён, игнорируя любые слова Чимина. — Для зачатия не всегда нужны условия. Иногда достаточно и полной совместимости с партнёром, как у вас с Хосоком, — Джин присел рядом, чуть потряс омегу, заставив смотреть себе в глаза. — Ребёнок ведь от него? Странный вопрос. Очень странный. В голове Уёна, впервые за долгое время, воцарилась тишина. В картинке это можно было бы описать перекати полем. До Хосока единственной его мечтой было пожить как можно дольше или хотя бы не умереть завтра. О детях он и думать не смел. С появлением альфы в его жизни, мысли о семье стали довольно частыми посетителями. О ком-то другом и речи быть не могло. Однако не сейчас. Не совсем удачное время для этого выбрал их малыш. — Конечно от него! — Прости, просто этот ваш Мёнсу мог сделать, что угодно, — слова старшего были пропитаны ядом. Говорить об этом недочеловеке по-другому не получалось. Чхве заслужил такое отношение к себе. Поняв СокДжина, Уён снова спрятал лицо в своих коленках, громко шмыгнув носом. Было на всё плевать, в особенности на бывшего босса. А вспоминать всё, что он делал со своим слабым подчинённым, совершенно не хотелось. Проблем и так хватало. Как в бреду, Чон начал что-то невнятно бормотать себе под нос, из чего удалось разобрать только: — Без Хосока мне ничего не нужно. Ни эта жизнь, ни этот ребён… Договорить он не успел. По ванной комнате разлетелся звук оглушительной пощёчины. От неожиданности которой Чимин взвизгнул, ошарашено продолжая смотреть то на одного друга то на второго, прикрывая рот руками.

***

Приезд таких важных гостей, как главы нескольких мафиозных организаций, занимал очень много времени у Тэхёна. Он был с ними почти 24/7, без возможности проведать свою звёздочку. Приходил к нему только глубокой ночью, аккуратно ложился рядом, прижимая к себе своё сокровище и уходил рано утром. Чонгук даже не успевал понять, был рядом альфа или нет. Только смятые простыни на второй половине кровати и пьянящий запах вишни говорили о его приходе. И так продолжалось уже несколько дней подряд. Чтобы не сойти с ума в четырёх стенах, Чонгук проводил всё время с другими омегами дома. Джина он как-то попросил обучить его стрельбе из пистолета. Старший не отказал, с радостью провёл с ним весь день, обучил основам, да и сам ненадолго забылся. Им это было нужно. Теперь они частенько проводили такие уроки, даже уже не из нужды, а просто чтобы развеяться. Ещё Чонгук с Чимином активно интересовались жизнью их нового товарища, Бэкхёна. Недавно заехавший к ним Кай, радостно отзывался о враче-татуировщике, посоветовав им всем получше узнать друг друга и сдружиться. Как оказалось, не зря. Омега довольно интересный собеседник, у которого можно было много чего узнать и послушать разные интересные истории из жизни. Вот с Уёном никак не складывалось. Сколько бы раз Чонгук ни пытался с ним пообщаться, Чимин умолял сейчас этого не делать, потому что момент был не подходящий. Омега относился к этому с пониманием, сам ведь в такой ситуации. Переживает не лучшие свои времена. Но сидеть в спальне не хотелось. Перед глазами сразу же всплывали те серые, бетонные стены, из которых хотелось скорее выбраться и никогда в них не возвращаться. Поэтому, Чонгук крайне мало времени проводил в комнате. Как сейчас, например, вышел пройтись по дому, перекусить чего-нибудь на кухне. Стоило открыть холодильник и аппетит усилился. Он был до отказа забит различной едой. От её количества глаза разбегались и омега ненадолго встал в дверях, раздумывая, чего бы такого съесть. — Я сейчас хотел бы съесть только тебя, звёздочка, — руки возлюбленного нежно обвивают сзади тонкую талию Чонгука, бережно притягивая к себе, а бархатный голос подкашивает коленки. Он как мёд для ушей, эту сладость не передать словами. Соскучившись по теплу своего альфы, по его прикосновениям и нежным признаниям на ушко, Чон быстро разворачивается в объятиях, потянувшись к Тэхёну за таким необходимым сейчас поцелуем. Пальцами обеих рук он зарывается в чернильную шевелюру, чуть сжимая волосы и ответом получая укус в нижнюю губу. Они целуются долго и жадно. Нежности отходят на второй план, о них и речи быть не может. Два любящих сердца и минуты не могут нормально функционировать друг без друга, а тут они несколько дней были порознь, настрадались в этой разлуке. Поэтому сейчас все эмоции выплёскиваются наружу, передаваясь в страстном поцелуе. Ненадолго отпрянув друг от друга, чтобы набрать в лёгкие побольше кислорода и подготовиться ко второму заходу, Тэхён, не теряя времени, подхватывает омегу и усаживает на кухонный гарнитур. Поудобнее устраиваясь между его ног, альфа долго не может оторвать взгляда от лица Чонгука. Наконец-то к нему вернулись щёчки, налившиеся румянцем, кости уже не так сильно торчали, да и кожа больше не была бледной, как у мертвеца. Болезненная худоба, медленно, но верно, уходила на второй план. В глазах омеги больше не было того животного страха, который сопровождал его в первые дни возвращения. Сейчас там вообще кроме страсти ничего не было и это веселило Тэхёна, заставляя ласково улыбаться в ответ на такую реакцию на его появление. — Я тоже очень соскучился, — и вновь поцелуй длиною в жизнь. Губы уже покраснели от бесчисленных посасываний и редких укусов. Языки устали танцевать свой совместный танец, однако не хотели его завершать. Как отстраниться, если не хочется? Даже заканчивающийся воздух не мешал продолжать начатое. Тэхён до последнего сминал губы возлюбленного, под конец уже частенько прерывался, чтобы хотя бы чуть чуть глотнуть воздуха. — Не торопись так, звёздочка, — альфа продолжает улыбаться во все тридцать два зуба, пока Чонгук старается снова прильнуть к его губам, отказываясь дышать и вот так вот обрывать начатое. — Я сегодня весь твой, поэтому нам некуда спешить, — только эти слова смогли успокоить распылившегося омегу и дать ему время, чтобы передохнуть. — Прости, не могу держать себя в руках, безумно по тебе скучаю, Тэ. — Скоро я буду больше времени проводить с тобой, только разберусь с этой мразью и всё, — в голосе главы сплошная нежность. Даже грубое слово сейчас звучит так, словно он говорит о милых, мультяшных пони. — Как проходят твои дни? Тэхён одновременно что-то говорит и поглаживает порозовевшие щёки. Не может им нарадоваться. Эти действия, как снотворное для Чонгука. У него не получается сфокусировать взгляд на лице главы, потому что всё вокруг плывет. Приходится закрыть глаза и наслаждаться головокружительными прикосновениями. Ещё чуть чуть и начнёт мурлыкать. — Я попросил Джина дать мне уроки стрельбы. Уже был на нескольких занятиях. У меня неплохо получается, — еле открывая рот, говорит омега. Его сильно разморило. От услышанного, рука Кима вздрогнула, перестав поглаживать мягкую щеку младшего. Конечно он не против такого увлечения и после произошедшего, желание Чонгука научиться владеть оружием кажется довольно логичным. Однако такому ответу Тэхён удивился и расстроился. Он думал, что его звёздочка вернётся к любимым хобби, вновь станет жить той беззаботной жизнью. А получается, с его появлением в жизни омеги всё кардинально изменилось и не в лучшую сторону. По крайней мере, раньше ему не требовались знания в сфере огнестрельного оружия. Глава надеется, что реальная практика Чонгуку тоже не понадобиться. Он больше никогда не попадёт в беду, потому что альфа всегда будет рядом. Ни на шаг не отойдёт от своего светила. Тэхён сам его главное оружие. — Ты большой молодец, Гуки, — смягчившись и успокоившись, прошептал Ким, убрав прядь отросших волос младшего ему за ухо. — Давно хотел спросить, ты не хочешь вернуться к танцам? Я всё сделаю для твоего комфорта, ты только скажи. — Не особо, они меня больше не интересуют так, как раньше. А жаль, у него неплохо получалось. Если не танцы, то другое. У Тэхёна есть ещё один козырь в рукаве. — Может тогда живопись? Твоя крайняя картина была бесподобна, — тихо шепчет у самого уха, чуть подцепив его зубами. — Картина? О чём ты, Тэ? — В глазах омеги смешалось миллион всевозможных эмоций: беспокойство, непонимание, страх и многое другое, от чего по коже шли табуны мурашек. — Увидев золотую середину на твоей третьей картине, я сразу представил нашу нить судьбы. Ты окрасил её золотом, показав, насколько высокие у нас отношения. Вряд ли есть признание в любви лучше, чем твоё, звёздочка. Лицо омеги менялось каждую секунду. Он готов был убежать от стыда, потому что не так всё планировалось. Если бы не это дурацкое похищение, выпустил бы всё в срок, открыл миру свою личность и лично представил картину Тэхёну. — Гюн… — на прозвучавшее имя дворецкого, Ким лишь широко заулыбался, активно закивав головой. Всё этот дворецкий. — Я совсем не так хотел во всём признаться! Всё пошло наперекосяк… Убежать явно не получится, поэтому Чонгук закрывает покрасневшее лицо руками, отказываясь что либо дальше объяснять. Его никто и не просит. Молча притягивают в крепкие объятия, расцеловывая всё, что только можно. Начиная от макушки и заканчивая костяшками на пальцах омеги, который упорно закрывал ими лицо. Стоит отметить, Тэхён всё верно истолковал. Они ещё не обсудили картину в целом, да и о двух первых работах хотелось бы поговорить, однако первое впечатление уже было верным на все что процентов. Прямое попадание в цель. Сразу видно, чей он альфа. Они понимают друг друга с полуслова и даже без слов. Это кружит голову сильнее всего. — Всё, как надо, звёздочка. Словами не передать мои чувства в тот момент, когда я узнал, что Gull.J. это ты, — кончиком носа глава проводит линию от ключиц до подбородка художника, ухмыляясь мурашкам на его коже. — Я давно хотел рассказать, просто выбрал слишком сложный метод, — всё ещё смущался, но руки уже убрал. — Зато какой эффектный. Ваш преданный фанат всегда к вашим услугам, мой господин, — немного отойдя от Чонгука, альфа делает поклон, показывая свою верность, как фаната. Этот жест веселит омегу, призывающего Тэхёна вновь вернуться в его объятия. Не хочется ни на секунду расставаться. — В первую очередь, ты - мой альфа. — Повтори ещё раз, — эти слова действуют на Кима, как красная тряпка на быка. Карие глаза за секунду становятся чёрными, а голос понижается на несколько тонов. Ему так нравится слышать о том, что он принадлежит Чонгуку. — Мой альфа - Ким Тэхён. Расстояние между парой стремительно сокращается и они вновь пленяют губы друг друга в страстном поцелуе. Если вначале процессом управлял омега, подстёгивая главу под свой ритм, то сейчас всё было наоборот. Тэхён завёлся не на шутку. Он, как можно ближе притянул к себе Чонгука, потираясь своей промежностью об его, от чего младший жалобно стонал в поцелуй. Плевать, что кто-то в любой момент может зайти на кухню, сейчас их волнует только этот момент, об остальном они успеют подумать позже. Ким опустил руки на бёдра возлюбленного, чуть сжимая их, заставляя замкнуться на своей спине. Как же всё это было приятно. Ощущать его всем своим телом. Руками, грудью, губами, абсолютно всем. Чонгук в нём. Тэхён в нём. Пронзительный вскрик, закончился так же быстро, как начался, разрушив всю атмосферу. Поцелуй быстро прервался, а от прежнего запала не осталось ни следа. Они недолго смотрели друг на друга, стараясь отдышаться и отойти от такой резкой остановки начатого. Им бы разобраться в случившемся, но в голове всё ещё сплошная каша. — Это был Чимин! — Первым от шока отошёл Чонгук, подорвавшийся с кухонного гарнитура и пулей вылетевший из помещения. Крик друга выбил всё из головы, поставив первостепенной задачей выяснить причину случившегося. Тэхён побежал следом.

***

Дверь в комнату Уёна была приоткрыта и только оттуда доносились какие-то разговоры. Туда то и зашли первым делом двое парней. Картина, которая предстала перед ним, была максимально непонятной и странной. Чимин стоял в сторонке и с выпученными глазами наблюдал за сидящим на полу Уёном и грозным Джином. На щеке у сидящего уже расцветала красная отметина от пощёчины старшего, которую ему отвесили минутой ранее. — Малыш не виноват в ваших проблемах! Он выбрал тебя своим родителем, понадеялся, что ты сможешь окружить его теплом и любовью, покажешь, на какой путь ему встать в этой жизни. Он выбрал тебя, Уён! — На глазах СокДжина слёзы. Не может спокойно говорить на эту тему. Его то никто не выбрал и никогда не выберет. Он не сможет дать жизнь этому крохотному комку нежности, хотя очень хотел бы. А у других всё просто. Именно поэтому омега сейчас на взводе. Для кого-то это так просто, взять и сказать, что ребёнок ему не нужен. Так просто об этом говорить и сделать выбор. СокДжину этого не понять, потому что для него это лишь несбыточная мечта. Ему не дали право выбора. — Пожалуйста, не говори все эти ужасные вещи. Я ведь вижу, ты хочешь этого малыша, — омега смягчается, пристраиваясь рядом с Уёном, у которого глаза тоже на мокром месте. Он берёт его руки, укладывая поверх, ещё плоского, живота, и смотрит на реакцию будущего папы. У того в глазах целый океан, отражающий в себе бесчисленное количество звёзд и огромную, прекрасную луну. Конечно же он уже любит малютку, тем более от любимого мужчины. Недавно пришедшая парочка всё ещё стояла в проходе в полном непонимании происходящего. Хоть бы кто объяснил… — Чим, а что происходит? И почему ты кричал? — Шёпотом начал разговор Чонгук, но перед этим потряс Пака за плечо, потому что он совершенно не хотел реагировать на их приход. — Уён… — Еле лепечет языком, смотря то на Чонгука, то на нахмурившегося Тэхёна. — Уён забеременел от Хосока. Всё происходит слишком быстро. Сказанное и услышанное ещё не переварилось в голове Чимина, поэтому он говорит так, будто друг согрешил. Хотя на самом деле так не думает. Просто ещё не отошёл. — Можно мы поговорим с Уёном наедине? — Внезапная просьба Тэхёна привлекла взгляд всех омег в помещении. В их глазах были сплошные вопросы, но они всё же вышли из ванной комнаты. Перед выходом Чонгук слегка кивнул альфе, как бы подбадривая на дальнейший разговор. Это не могло не улыбнуть главу, у которого в голове были всё ещё свежи воспоминания о их недавних кухонных поцелуях и объятиях. — Давай пройдём в комнату? Сидеть на холодном полу явно не хорошо для вас с малышом. Последнее слово вновь взбудоражило сознание. Не верится. Хотелось поделиться этой новостью с возлюбленным, увидеть его реакцию. Вместо этого Уён сильно поджимает губу и смотрит сквозь пелену слёз на другого альфу. Не он сейчас нужен. Ким его не торопил, терпеливо дожидался согласия, после чего помог омеге встать на ноги и дойти до кровати, придерживая за талию и локоть. Про себя он отметил, что парень сильно исхудал и побледнел. Подобное сильно беспокоило главу. Чонгука еле еле на ноги ставит, а тут ещё и Уён. Хосоку бы точно не понравилось то, как он смотрит за его омегой. — Уён, есть многое, чего я тебе сказать не могу, — они сели на край кровати, однако альфа по-прежнему придерживал его, не отпуская. Кажется, хватка на локте даже стала сильнее. — Ты обещал мне, что заберёшь Хосока, но не сделал этого. Теперь он умирает,— Чон перебивает главу, еле лепеча языком. В голосе уже нет надежды. Некогда сильный омега, сломался за такой короткий срок, это слишком больно видеть. — У меня есть там свои люди. С Хосоком всё хорошо, его уже выписали из больницы, смотри, — достав смартфон из штанов, Тэхён быстро открывает нужный файл, присланный ему сегодня утром. Там фотография, а на ней Хосок, выходящий из белоснежного здания. На нём светлые джинсы, расстёгнутая рубашка, под которой видно забинтованную грудную клетку, и на ходу он надевает лёгкую, дутую куртку. Его альфа. Точно он. Живой и здоровый. Этого человека омега узнает и по самым размытым фотографиям, да даже просто по спине вдалеке. Душой чувствует своё. К сожалению, он сейчас не рядом с ним, это уже другой вопрос. Хотя бы со здоровьем теперь плюс минус всё хорошо. Такой прекрасной новости грех не обрадоваться. От Уёна будто булыжник отцепили, который тянул его на дно, вгоняя в депрессию. Теперь на одну проблему стало меньше и можно было выдохнуть спёртый воздух, копившийся в нём эти несколько недель. Он громко охнул, как бы избавляясь от всей этой тяжести.. — Уён, послушай, — аккуратно коснувшись чужой ладони, Тэхён тихонько позвал его, призывая вернуться с седьмого неба и сконцентрироваться на нём, — ещё раз повторю, есть многое, чего я не могу тебе сказать. Сейчас тебе лучше сосредоточиться на себе и на малыше, — на словах о ребёнке, тёплая улыбка тронула лицо альфы. На самом деле, ему хочется скорее покончить с Мёнсу и заполнить свой особняк радостью и счастьем. С его профессией это почти недостижимая цель, но он приложит все усилия, чтобы добиться её. — Прошу, не задавай лишних вопросов и просто доверься мне. Омега молча вытер вновь полившиеся слёзы, сделав пару глубоких вдохов. Пора приходить в чувства и возвращаться в колею, и так слишком долго нюни распускал, а это не в его стиле. Немного подумав, прокрутив в голове их недавний разговор с Хосоком, что-то не складывалось. Прослеживались одинаковые фразы, причём они были не просто похожи, альфы буквально говорили одно и тоже. — Хосок сказал мне тоже самое… кому из вас мне верить? На вопрос глава не стал отвечать, лишь снова улыбнулся, встав с насиженного места. Дело сделано. Уёну лучше, состояние стало постабильнее. По крайней мере в его глазах больше нет той пустоты, которая была минутами ранее. Там, как и прежде, начинают блестеть огни, благодаря которым он всегда оставался сильным. У него вновь появилась надежда. Это радует. Значит, Тэхён справился с поставленной задачей, остальное за омегами, что нетерпеливо ждут за дверью. — В холодильнике есть всё, что только пожелаешь. Если чего-то нет, то смело говори об этом дворецкому, привезёт всё в кратчайшие сроки. Короче говоря, берёшь Чонгука и вместе с ним начинаешь марафон по возвращению веса, а то вон бледные какие ходите. Альфа выходит из спальни, ни на миг не прекращая улыбаться. На вопрос не ответил, передразнил и ушёл. Странная реакция. Но Уён долго на этом не зацикливается. К нему сразу же залетают трое омег, начиная то успокаивать, то донимать вопросами. За Тэхёном ещё дверь закрыться не успела, они уже протараторили с десяток слов. Оно и хорошо, больше не будет много думать и забивать голову депрессивными мыслями. Теперь будет всё время находиться рядом с этими тремя, чтобы не скучать в четырёх стенах. В компании всё-таки веселее.

***

Над Сеулом сгущались тучи. На окраине города, где заканчивались не только дома, но и любые всевозможные строения, располагалась база Кима. С виду представляла собой небольшой ангар, с кучкой ржавого оружия. Внутри ангара находился огромный вход, ведущий вниз, в подвал. Его размеры поражали. У него не было видно ни начала, ни конца, в высоту достигал чуть выше пяти метров, так что военная техника спокойно располагалась на просторах этой базы. Из множества дверей, один за другим выходили солдаты, полностью экипированные и в любой момент готовые кинуться в бой. Вдоль стен возвышались огромные стеллажи, забитые различным оружием, которым сейчас снабжали людей мафии, усаживали их по машинам и сразу же отправляли в нужные места. Там им предстоит ждать дальнейших указаний от руководства. Кто-то уже доехал до своего назначенного места, кто-то ещё в пути. Если искоренять зло, то с корнем, а для этого нужно уничтожить всё, что принадлежит Мёнсу. Не только в Корее, но и в других странах. Работа кипела не только на этой базе главы. Их у него было несколько и везде сейчас проходила полная готовность солдат к операции. Тэхён бросил все свои силы на борьбу с этим сорняком Чхве. И не только Тэхён. Остальные главы улетели к себе, как и Ким, готовясь к операции. В Корее остались только француз с итальянцем, управляющие здесь своими людьми да и подбадривающие Тэхёна. До них Мёнсу не успел добраться. — Я рассчитываю на вас, Даниэль, Юнги. Наша самая большая ценность в ваших руках, — сидя в своём бугатти, у Кима был включен телемост, соединяющий его со всеми главами и со своими самыми приближёнными людьми. Особняк со всеми его обитателями и омегами, альфа оставил как раз на итальянца и, ещё не до конца выздоровевшего, Юнги. — Не переживай, если будут гости, мы встретим их, как полагается, — на другом конце послышался звук сборки автомата, который Тэхён ни с чем не спутает. Тяжело оставлять Чонгука даже на минуту, но если эти ребята рядом, то в принципе на часок другой можно отъехать. Кто-то постучал в окно, отвлекая альфу от разговоров. Увидев Намджуна, глава поставил звонок на удержание. Их беседа не для посторонних ушей. — Все уже на своих местах, Тэ, как в нашей стране, так и в других. Выборы премьер-министра вот вот начнутся, это отвлечёт Мёнсу. Все ждут твоего сигнала, — снайпер облокачивается на место опущенного окна, немного пролезая в спорткар. — Осталось нам доехать до нужного места, — бугатти заводится, разрывая рёвом мотора всю округу. Как же Тэхён это любит. Всё внутри вмиг загорается, наполняя тело адреналином. В такие моменты он готов ко всему. — Лучше бы я поехал с тобой. Зачем мне эти два хвоста?! — Перекрикивает мотор, Намджун, недовольно косясь на свою машину, где уже разместились Франц и Банчан. По лицу механика было видно, как за несколько минут его утомила компания неугомонного француза. — Нет, со мной нельзя, — усмехнувшись и уже не обращая внимание на маты друга, Ким закрывает окно, удобнее устраивая руки на кожаном руле. — Повеселимся. Широн срывается с места, буквально вылетая из ангара и рассекая небольшую лесную дорогу, чтобы потом выехать на трассу и разогнаться до своего пика. Это заводит главу, посылая миллионы мурашек по телу. Но длится эйфория недолго. Он смотрит в боковые зеркала, наблюдая, как за ним еле плетётся колонна из двадцати чёрных минивэнов, во главе с Намджуном. Делать нечего, приходиться снизить скорость, чтобы хоть как-то сравняться со своими людьми. Им нужно видеть своего главу, это поднимает общий моральный дух, потому что босс рядом. Ведь Тэхён мог скинуть всё на своих приближённых лиц, оставаясь при этом в особняке, греть постель. Возможно он так бы и сделал, если б не сильное желание собственноручно убить наркобарона.