Zenith

Спорткар плавно передвигался между обычными автомобилями, чьи хозяева даже не замечали пролетевший мимо них бугатти. Тэхён решил поехать по короткой дороге, чтобы раньше всех добраться до места назначения, а колонну, во главе с Намджуном, отправил по безопасному и мало кому известному пути, через леса. Точкой прибытия была загородная резиденция Мёнсу. Ищейка главы поработала на славу. Именно благодаря этому они знают местоположение наркобарона и всех его производственных лабораторий не только в Сеуле, но и за его пределами. От предвкушения приближающейся бури в мире, кровь в жилах закипала, смешиваясь с выделяющимся адреналином. Сердце начало биться быстрее, не позволяя расслабиться даже на долю секунды. Решающий момент был близок. Все участники этой операции чувствовали его за своей спиной. Это ощущение не передать словами. Оно есть только здесь и сейчас, в эту самую секунду. Когда всё начнётся там уже будет не до ощущений. Широн, нехарактерно для себя, медленно, почти бесшумно останавливается недалеко от поместья наркобарона, прячась за густой листвой деревьев. Тэхён включает небольшой дисплей в спорткаре, на котором тут же появляется прямой эфир с места проведения выборов премьер-министра Кореи. Саркастическая улыбка лезет на лицо, потому что результаты ему уже давно известны. Цирк для избирателей и, особенно, для Мёнсу, ведь он наверняка ещё верит в свою власть над ситуацией. — Шах, — совсем как в партии по шахматам. От мата Тэхёна отделял всего один шаг. В бугатти раздались громкие аплодисменты, а на дисплее было видно, как все присутствующие в зале заседаний Национального собрания поздравляли довольного Сана, поднимающегося к президентскому столу, за личными поздравлениями от главы государства. Ким осмотрелся по сторонам, выискивая машины своих людей и услышал, как в рации переключались голоса один за другим сообщающие о готовности к атаке. — Из лабораторий всех вывели? — За последнее время жизнь достаточно потрепала Тэхёна, закалив его характер и изменив некоторые убеждения. Однако, невинных жертв всё равно не хотелось. Всех детей нужно будет вернуть. По крайней мере, кого успеют спасти. Дождавшись положительного ответа от всех групп, альфа завёл мотор, рёв которого раздался по округе, пугая всю живность. — Тогда начинаем.

****

Ваза, непонятной продолговатой формы, летит в Чанёля, успевшего вовремя уклониться от удара. Правда парочка осколков вонзились в голень через классические чёрные брюки. Ни одна мышца на лице альфы не дрогнула. Он молча поклонился Мёнсу, вновь извиняясь за то, чего не творил. Просто чтобы успокоить своего босса. Вот телевизору повезло меньше. В него полетел лежащий на столе макбук, моментально разбивший экран своим весом. Благо это была последняя летающая по комнате вещь. Мёнсу схватился за голову, продолжая слушать, как из сломавшегося тв все воодушевлённо поздравляли нового премьер-министра с должностью. — Какого чёрта его не убили? Я ведь давал приказ! — Вопит как умалишённый, пока его подчинённые стыдливо опускают головы. — Забудьте про это! На нас напал глава Ким! — В кабинет залетает запыхавшийся Хосок, держащий в руках уже заряженный и готовый к бою пистолет. Страха в его глазах не было, только чистейшая решимость. Однако, для чего она ему, пока не понятно. Неужели так твёрдо готов вступить в схватку с некогда лучшим другом и, совместно с этим, бывшим боссом? Проблемы рушатся на голову наркобарона друг за другом, не давая хоть как-то переварить всю информацию. Сначала премьер-министр, теперь Тэхён, за ними более масштабный вопрос, поставивший в тупик и удививший альфу. Со всех имеющихся лабораторий начали сыпаться сообщения о захвате территорий. Их окружили, замуровав все входы и выходы, при этом, успели забрать всех пленников, находившихся в камерах. Всё вокруг происходило как в тумане. Хосок что-то говорил, пытался привести его в чувство, пока на заднем плане Чанёль раздавал указания прибывающим бойцам, выбегающим из кабинета с полученными приказами. Рации гудели, раздражая своим звуком, некоторые слова Мёнсу даже смог разобрать: " — Прорвались! Приём! Левое крыло прорвали! Противник переходит к захвату здания!». Сколько он находился в прострации, что их защиту уже успели преодолеть, непонятно. Мужчина подошёл к компьютерам, за которыми активно работали программисты, обеспечивая адекватную работу всей техники в такой сложный момент. На мониторах было видно, как люди Кима прокладывали себе путь в самое сердце здания, где как раз и находился наркобарон. Словно у главы нюх на него, знает куда нужно идти. — Задействуйте все наши силы, — кричит в рацию, чтобы хоть кто-то услышал. — Все наши бойцы сейчас активны, босс, — сразу же отзывается Чанёль. — Как все? Хочешь сказать, у Кима больше людей чем у меня? Бред! — Звучит очень даже правдиво. Теперь понятно, почему Тэхён созвал глав иностранной мафии. Скорее всего они действуют сообща, — спокойно рассуждал Хосок, стоя позади наркобарона. — Это я ещё могу принять, — совсем скоро голова Мёнсу взорвётся, толи от такого большого количества информации, толи от злости, — но откуда этот сопляк узнал обо всех лабораториях?! Этого даже ты не знаешь, только мы с Чанёлем об этом осведомлены! Перестраховаться никогда не будет лишним. Чхве всегда старался продумать всё на несколько ходов вперёд, быть на шаг впереди противника. Однако в этот раз очень сильно облажался. Только вот где — непонятно. Злость и паника быстро поглощали разум альфы, от чего мыслить становилось всё труднее и труднее. Нужно было скорее залечь на дно, спрятаться от всей этой суеты и приближающейся смерти, что дышала в самый затылок, обжигая своим дыханием побледневшего Мёнсу. Вместо этого, он метался из стороны в сторону, ещё надеясь взять что-то в свои руки и ухватить с собой хоть какую-то часть своего нынешнего имущества. — Ты! Предатель! Всё ещё работаешь на Кима?! — Чхве накинулся на Хосока, ухватив его за воротник футболки и грубо дёрнув в свою сторону. — Абсурд. У меня было столько шансов вас убить, но я этого не сделал, босс, — невозмутимо, как и всегда, рассуждает Чон. Тем временем, звуки выстрелов становились всё громче, словно медленно приближались к кабинету наркобарона. Это насторожило его и заставило отвлечься от других проблем. — Плевать, просто пошли уже отсюда. Будешь защищать меня. Если усомнюсь в тебе хоть на долю секунды — отхватишь пулю, цепной пёс. — Как скажете, босс, — достав из-за спины ещё один пистолет, Хосок снял его с предохранителя и вложил в руку Чхве. И ведь действительно, мог уже убить, но не сделал этого. Своими действиями он ещё сильнее вводил наркобарона в заблуждение, однако на рассуждения времени совсем не оставалось. Люди главы перебили всех бойцов в здании, направляясь прямиком к кабинету Мёнсу. В рациях люди продолжали галдеть, не замолкая ни на минуту, только голосов становилось всё меньше. Чанёля вообще не было слышно с момента захвата здания, все попытки связаться с ним оказались провальными. Это злило ещё больше. Единственный верный человек сейчас был недоступен и пришлось довериться чужому перебежчику, который уже предавал своего босса. Нет никаких гарантий, что Хосок не предаст Мёнсу. Был бы выбор, альфа не раздумывая его сделал бы. Даже с Уёном ему было спокойнее, чем с этим псом. Как он докатился до такой жизни — одному богу известно. В раздумьях прошло некоторое время, за которое они вдвоём вышли за пределы особняка через потайной ход, расположенный на кухне. Барон с трудом себя сдерживал, чтобы не повернуться и не посмотреть на здание, некогда называвшееся его домом. Сейчас оно наверняка омыто кровью его людей. С комом в горле, он пошёл дальше, а за ним и Хосок. Возле тропинки, которая выходила на грунтовую дорогу, уже стоял Шевроле корвет чёрного цвета. Сказать, что Хосок уронил челюсть — это ничего не сказать. — Вы серьёзно?! Шестьдесят третий год, ручная сборка, буквально раритет! Их всего осталось около 300сот по всему миру! Вот это неожиданная встреча, — глаза альфы светились от восторга, жадно рассматривая каждую деталь легендарного автомобиля и ситуация, в которой они находились, никак его не смущала. — Оставь свои восхищения на потом, а сейчас нужно сваливать отсюда, — уже садясь на пассажирское сидение, Мёнсу кинул в Хосока ключи, поторапливая его. — Нам сюда, гони давай. На лобовом стекле был прицеплен держатель с телефоном, на котором светился навигатор и нужная точка прибытия. Наркобарон всё оперативно приготовил, ведь на кону стоял не только его бизнес, уже канувший в лету, а самое главное — его жизнь.

***

Всё вокруг поглотили клубы пыли, в которых было словно в тумане. Силуэты появлялись на тщетные секунды и исчезали так же быстро, падая замертво после нескольких вспышек от выстрелов. И так по кругу, со всех сторон. Голова раскалывалась от бесконечного звона в ушах из-за этого нескончаемого боя. Все чувства, как по щелчку, выключились, уступив место одному единственному, самому древнему - инстинкту самосохранения. Уже было не понятно кто, где, в кого стреляет, главное было самому не отхватить пулю и не упасть на пол подобно мешку с костями. Люди главы сами потеряли голову в этом месиве, позабыв цель их миссии. Выбраться бы отсюда и дело с концом. Смердящий запах смерти до отказа заполнил собой лёгкие, не позволяя дышать чем-то другим. Впрочем, каждый уголок особняка был пропитан этой вонью, оставалось только изредка прикрывать нос рукавом чёрной водолазки, выглядывающей из-за бронежилета. Со временем, этот запах приелся и уже не так остро воспринимался организмом. Будто выработался иммунитет, позволяющий не обращать на него внимание. В конце концов, рядом с Тэхёном остались только самые здравомыслящие и надёжные люди — Намджун, Банчан и, на удивление, Франц. Когда большая часть бойцов наркобарона лежала в лужах крови, окрасившей белоснежные полы и стены особняка в алый, глава наконец-то дошёл до рабочего кабинета Мёнсу, где его, как и ожидалось, давно уже не было. Только несколько трупов программистов лежало на компьютерных столах. Один из работников еле шевелил пальцами, подавая какие-то признаки жизни. — Можно у него выпытать местоположение Чхве, — беднягу потянул за волосы Франц, он резко оттянув их назад, открыв вид на лицо запуганного альфы, в глазах которого читалась немая мольба о пощаде. — В этом нет необходимости, просто отправь его на тот свет, — Тэхён просто махнул рукой, разрешая французскому главе покончить с чужим работником. Задушные крики и вопли никак не привлекли внимание Кима, он даже глазом не моргнул, когда в помещении раздался звук выстрела, а мертвец присоединился к своим собратьям в другом мире. — Я знаю куда отправился Мёнсу. Мы с Францем пойдём за ним. Намджун и Банчан, вы пойдёте в левое крыло здания, на второй этаж, я видел как туда минут пять назад поднимался Чанёль. — Я тебя не оставлю с этим, — встрял Намджун, косо поглядывающий на сосредоточенного француза, вытирающего пистолет белоснежной тряпкой. Такая реакция не могла не позабавить Тэхёна. Он слегка улыбнулся, подбодрив друга похлопыванием по плечу. — На первый взгляд Франц кажется дурачком, но в таких серьёзных ситуациях на него можно положиться. Так что, не переживай, Намджун. Я разберусь с одной сукой, а ты с другой, — рука на плече снайпера сильно сжалась, а мышцы на лице главы напряглись, передавая его злость. — Моя месть настигнет его твоими руками. Решительность в глазах Тэхёна сделала своё дело. Намджун с ответом не нашёлся, немного помялся на месте, после чего молча поправил автомат за плечами и направился на второй этаж, куда изначально их и отправил глава. Банчан только кивнул Киму, побежав за снайпером. Он впервые участвовал в такой заварушке, поэтому вёл себя немного растерянно, хоть и пытался не показывать подрагивающие руки и бегающие в разном направлении глаза. Однако, все эти смерти вокруг не впечатляли. В голове крутились только мысли о горе-брате и о том, чтобы найти его живым. — У всех всё под контролем? — Говорит Ким в рацию, бросая взгляд на свежие трупы программистов, под которыми растекались лужи крови. Жаль их, но в планы главы не входило оставлять в живых людей врага. Жизнь и так слишком много раз играла с его добротой, преподав важный урок о том, что любое дело нужно доводить до конца, каким бы этот конец не был печальным для другой стороны. Все, кто сейчас находился на своих положенных местах, поочерёдно дали ответ о готовности начать операцию в любой момент, стоит только главе дать зелёный свет. До него было ещё рано, Тэхён жаждал увидеть реакцию Мёнсу на то, как его «империя» наркоторговли, торговли людьми и их органами разрушится за считаные секунды. Скрыться ему уже не удастся, их шахматная партия вот вот закончится.

***

Из-за сбоев электричества многочисленные лампочки в коридоре периодически моргали, некоторые из них вообще сгорели. По итогу, осталось только пару штук, еле-еле освещающих белоснежные стены. Хоть на втором этаже и не было особых перестрелок, но даже тут лежало несколько тел, кровь которых запачкала серый кафель. Двое альф не знали куда идти, просто прочёсывали весь этаж, открывая каждую дверь и заглядывая внутрь помещений в поисках Чанёля. Тот сам их нашёл, выходя из самой последней комнаты, совершенно не ожидая увидеть незваных гостей. Пак не успел опомниться, как Намджун прострелил ему ногу ниже колена, отчего по коридору раздались крики боли, перешедшие в задушные стоны. — Это тебе больше не понадобится, лежи и подыхай, — подойдя вплотную к врагу, Ким забрал у него пистолет, выбросив куда-то за угол. — Я прострелил тебе одну из ветвей бедренной артерии, подкаленную артерию. Если при кровотечении из первой ты бы умер за десять минут, то так у тебя есть целых пол часа. Ювелирная работа, так сказать, будь благодарен, — альфа встал напротив, деловито скрестив руки. Пока Чанёль не умрёт они отсюда не уйдут. Тем более, это зрелище поприятнее любых музейных экспонатов. Не передать словами чувства, когда один из самых ненавистных людей медленно и мучительно уходит на тот свет на твоих глазах. — Спасибо, — съязвил Чанёль, пытаясь руками пережать артерию, но это было бесполезно. Кровь уже окрасила нижнюю часть штанов, начав медленно скапливаться лужей под альфой. Всё это время Банчан стоял в стороне, молча за всем наблюдая. Дверь, из которой вышел Пак, была чуть приоткрыта, видно в спешке он не успел её до конца закрыть. Это единственная комната, которую они не проверили, а Феликса пока так и не нашли. Механик вошёл внутрь с чувством тревоги, преследующим его с самого утра. Только сейчас оно увеличилось многократно, своим давлением сжимая черепную коробку. Нащупав выключатель от единственной лампочки в комнате, альфа, без задней мысли, щёлкнул ею, застыв в том же положении, что и был. На белоснежных простынях лежал его младший брат, его несмышленый маленький мальчик, которого не получилось спасти. Феликс, в одних боксерах, бездыханно лежал на кровати, с открытыми глазами, отчего Банчану стало ещё хуже. Простыни уже пропитались свежей кровью, а в помещении витал мерзкий запах железа, разъедающий глаза. Лучше бы их кто-нибудь выколол, чем позволить смотреть на этот кошмар. — Ликс… — альфа медленно подошёл поближе, рассмотрев ранения омеги. Им не было конца. Множество синяков по всему телу и вспоротый живот, залитый кровью. Где-то она уже подсохла, в некоторых местах ещё кровоточила, испачкав руки Банчана, которыми он в моменте попытался прикрыть всё это, однако быстро понял, что все попытки бессмысленны. Рядом с трупом лежал окровавленный нож, судя по всему — это и было орудие убийства. — Ну Феликс… Неимоверно сильно хотелось завыть во весь голос, орать до потери пульса, но не получалось. Рот только раскрывался в немом крике, будто какая-то невидимая сила схватила механика за горло не давая звукам вырваться наружу. От этого становилось ещё больнее. Слёзы стекали по бледному лицу, пока он дрожащими руками приподнимал тело брата, аккуратно укладывая на свои колени. — Прости меня, я не спас тебя, Ликс, — слегка тёплая кожа быстро остывала, а в области сердца больше не чувствовался тот самый стук, дающий жизнь человеку. Когда-то светлый ребёнок, бегающий возле Банчана с миллионами вопросов обо всём на свете, теперь лежал на его коленях, с открытыми глазами, в которых больше ничего не было. Пустота. Всепоглощающая чёрная дыра, без спроса забирающая чужие жизни. Больше ни Феликс, ни Чонин не будут сидеть с альфой в гараже, всячески поднимая ему настроение. Он не увидит их улыбок, которые так сильно любил, и никогда не услышит их звонкий смех, после очередных ругательств. Жизнь не дала им больше времени, не позволила увидеть хоть что-то прекрасное в этом мире, вокруг них творился лишь сплошной хаос. Смерть забрала их слишком рано и неожиданно. Особенно для окружающих, не готовых к такому исходу. Погружённого в своё горе Банчана, не хотелось отвлекать. Поэтому, Намджун продолжил тихо стоять у стены, хмуро поглядывая в сторону двух братьев. — Не понимаю я тебя, Чанёль, — трудно было не заговорить, когда имелось столько вопросов к этому маньяку. — Мог обойтись пулей в лоб, как сделал это с Чонином. Зачем было так жестоко убивать парнишку? — А почему нет? — Пак перестал бороться, смирившись со своей участью. Иногда только корчился от приступов боли, что пронзали всё тело миллиардами иголок, пока кровь струйками вытекала из ранения. Стоило им заговорить о Феликсе, как на его лице появилась довольная ухмылка, будто он здесь победитель. — Как думаешь, почему я до последнего был на стороне Мёнсу? — На заданный вопрос Намджун даже не старался найти ответ, только сам Чанёль мог рассказать правду. — Мне было всё дозволено! Насилие, наркотики, грабёж, убийства! При чём не просто пулей в лоб, нет, это слишком просто. Просто ваш Чонин действовал мне на нервы, хотелось поскорее от него избавиться. А так, у моего воображения нет границ. В сочетании с разрешением босса это вообще убийственное комбо, согласись! — Мерзкая ухмылка на его лице с каждой секундой становилась всё шире, вызывая у Намджуна неприятные ощущения. Словно перед ним и не человек вовсе, а какое-то подобие животного. — Мне больше нравилось видеть, как они все медленно теряют надежду на спасение. Слова Чанёля не вязались в голове. Перед ним сидел самый настоящий маньяк, которому дали свободу действий и обеспечили полной безнаказанностью. Он так спокойно рассуждал обо всём содеянном, в его словах не было даже капли сожаления или сочувствия, они пропитались только гордостью за все совершённые ужасы. — Не надо так осуждающе на меня смотреть, Ким. Святоши нашлись. Вы такие же, как и я! Убиваете налево и на право! Не важно, с какой целью, как и кого, убийство есть убийство. Вы, как и я, отняли десятки жизней, поэтому не смотри на меня этим мерзким осуждающим взглядом! — С каждой секундой, приближающей альфу к неминуемой гибели, его сущность становилась всё яснее и яснее. В глазах уже черти плясали, взяв над ним полный контроль. — Я бы выколол тебе эти глаза и скормил твоему омеге. Получилось бы феерично шоу! Не успел Намджун среагировать на эти бредни сумасшедшего, как Банчан вышел из комнаты и накинулся на Чанёля, начав его избивать. Останавливать его никто не собирался. Это отродье выбесило снайпера, да и жить ему осталось недолго, пускай механик выместит на нём свою злость, он имеет на это полное право. Первый удар был с ноги прямо в челюсть, кажется послышался даже её перелом, после чего из дёсен пошла кровь. Точно сломал, но на этом не успокоился. Стиснув зубы от злости, Банчан навалился на Пака и продолжил наносить удары по лицу один за другим. Поначалу, тот продолжал глупо усмехаться, хотел ещё позлить этих двоих, однако удары прилетали в него с такой скоростью и силой, что в моменте он потерял связь с реальностью и у него начал работать только инстинкт самосохранения. Он дёргал ногами, пытался скинуть с себя механика, от этих потуг кровотечение под коленом только усилилось. Силы быстро покидали его и даже руки просто цеплялись за Банчана, приложить к ним усилия, чтобы они были ощутимы, он так и не смог. — Намджун? Что у вас там? — Звуки ударов и ежесекундный треск костей разбавил голос из рации Кима, откуда говорил глава. — Чанёль убил Феликса. Банчан сейчас выбивает из него душу, — спокойно описывает происходящее, Намджун, наблюдая, как удары наносятся уже по бездыханному телу. — Понял тебя. Здесь мы закончили, всё уже готово. Я выезжаю за Мёнсу, а ты дуй домой. Не спокойно мне, никто не отвечает на звонки. — Принял, — рация выключается и альфа дёргает на себя Банчана, удерживая его за грудку чтобы успокоить разбушевавшихся в нём чертей. — Он уже не дышит, прекращай! Нам нужно срочно возвращаться, берём тело твоего брата и уходим. Не то чтобы Намджуну было чуждо сочувствие, просто сейчас все мысли заняла только одна задача - безопасность его омеги. Она оказалась под угрозой, кто знает, что может произойти, пока его нет дома. Убедившись в смерти Чанёля, двое альф забрали тело Феликса, максимально быстро покинув полыхающий особняк.

***

С самого утра все были заняты своими делами и никто не вспоминал про Уёна, который недавно был морально раздавлен не самыми приятными жизненными ситуациями. Это не давало Чонгуку покоя, но он долго не мог решиться навестить омегу. Всё-таки они были не так близки, только теперь чаще видятся на кухне и то, Уён не особо разговорчив. По словам Чимина он сам по себе не такой мрачный, видимо так отражаются на нём все навалившиеся проблемы. Спустя несколько часов раздумий, Чонгук всё же взял себя в руки и пришёл к нужной комнате. Оставалось только постучать, а дальше разговор сам завяжется. Вот он, стоит, раздумывает, о чём они будут говорить и как он будет поддерживать переживающего омегу, однако, не успевает Чонгук поднять руку, как дверь открывается и Уён затаскивает его внутрь, быстро направляясь в ванную. Он не до конца закрывает дверь, оставляя небольшую щель, чтобы высматривать из неё кого-то. — Что происходит, Уён? — Придя в себя, спрашивает Чонгук. — Я увидел, как несколько вооружённых человек убило двух охранников на заднем дворе. Значит и в дом уже пробрались, — из-за стресса и напряжения во всём теле, на лбу у омеги образовалась морщинка, что бывало крайне редко. — Пистолет при тебе? — Да, — в момент, когда младший достаёт оружие, в комнату кто-то заходит, от чего Уён становится в боевую позицию, готовый в любой момент накинуться на врага. Мужчина, одетый во всё чёрное, с балаклавой на голове, ходит из стороны в сторону, выискивая себе подходящую жертву. Если выстрелить в него, остальные сбегутся на шум и тогда парням точно будет не сладко. Снаружи слышаться звуки перестрелки и крики, от которых у Чонгука мурашки по коже. В подсознании невольно возникают чёткие воспоминания о том, как Мёнсу держал его в плену. Эти серые и сырые стены, крысы, которым приходилось отдавать свою еду, чтобы они ненароком омегу не тронули, издёвки охранников, ежесекундные галлюцинации и чувство приближающейся смерти, которая никак не наступала. Пережить это вновь он не сможет. Чонгук впал в ступор, вцепившись в пистолет дрожащими руками, словно он был его последней надеждой на спасение. Недолго наблюдая за младшим, Уён лишь пригрозил ему пальцем, чтобы молчал и не высовывался. У него такое происходит не в первый раз, тем более, сейчас все чувства обострены из-за жизни, развивающейся внутри него. Он убережёт его от всех внешних угроз, во чтобы то ни стало. Подгадав момент, когда внешние звуки стали максимально громкими, а незваный гость заглянул за занавеску, открыв спину, Уён вышел из ванной, прострелив голову громилы. Всё произошло в считаные секунды, Чонгук даже опомниться не успел, как увидел возле кровати труп мужчины, под головой которого уже собралась лужа крови. — Чонгук, — второй задачей омеги было привести младшего в чувство. Он схватился за его щёки, фиксируя чужой взгляд на себе так, чтобы не было возможности отвернуться, — приди в себя, слышишь? Я не знаю, что сейчас происходит снаружи, но, возможно, мы с тобой последняя надежда на спасение для остальных, понимаешь? — Чонгук активно поморгал, медленно кивнув головой. Он пришёл в себя, однако Уёну было этого недостаточно. — Сейчас, мы с тобой, выйдем туда и тебе придётся убить человека. Если ты не готов или в последний момент струсишь, то лучше оставайся здесь. Без тебя мне будет нелегко, но если ты подведёшь меня в самую ответственную минуту, будет ещё хуже. Звуки стрельбы становились всё реже, пока и вовсе не прекратились. С первого этажа послышались чьи-то голоса, видимо кого-то взяли в плен, потому что говорили на повышенных тонах. А Уён продолжал сосредоточенно ждать ответ Чонгука, выделив ему на раздумья пару минут. Он сказал всё как есть, не стал увиливать, обнадёживать в том, что может быть никого убивать не придётся. Нет. Лучше быть готовым к худшему сценарию, тогда всё остальное окажется мелочью. У парадных дверей особняка Ким собралась уйма народа. Где-то на полу лежали убитые люди, и свои, и чужие, кто-то подстреленный старался тихонько отсиживаться в углу, чтобы его не тронули, ну а кто-то активно продолжал бороться за победу. Двое альф вцепились в глотки Чимина и Бэкхёна, приставив к их вискам пистолет. Вот потому все звуки стрельбы прекратились - начался этап переговоров и взаимозапугивания чужой смертью. — Что ж мне так везёт то в последнее время… — бормочет себе под нос Бэкхён, за что получает рукояткой по виску. Дошутился. Кровь из свежей, небольшой раны тонкой струйкой течёт по лицу, пару раз прокапав на пол. — Твою мать. — Шевельнётесь и мы их застрелим! — Из своих в помещении были лишь Юнги с Даниелем и ещё парочкой рядовых. Не густо, а наличие заложников только усугубило положение. Тень смерти, что нависла над омегами, затронула струнки страха внутри Мина. Здравый смысл покинул его за секунды и он незамедлительно начал выполнять все указания врагов, лишь бы не тронули его драгоценность. Окружающий мир для альфы стал ничем. Сейчас он только и делал, что всматривался в испуганное лицо Чимина и дуло пистолета у его виска. В голове крутились миллионы мыслей, они смешивались между собой, не давая Юнги принять правильное решение, всё казалось слишком рискованным. Что бы он ни выбрал, исход один и его это не устраивало. Ни в коем случае. — Чонгук, — двое омег стояли в коридоре, на втором этаже, пока не решаясь притворить свой план в жизнь. Уён ждал подходящего момента, заодно проверяя готовность своего и чужого пистолета. — Там семь человек. Двое держат Чимина и Бэкхёна. Эти на мне. Двое стоят у двери, расстояние между ними не такое уж большое, ты должен успеть прибить обоих за пару секунд. — А с остальными тремя что? — Шепчет Чонгук, тихонько высовывая голову, чтобы краем глаза рассмотреть всё и понять, о чём ему говорит Уён. — Джин сидит в углу коридора, который соединяет гостиную и холл. Плюс ко всему, посмотри в окно, там приехал Намджун, — и вправду, альфа, вместе с Банчаном, уже вот вот зайдут в особняк. Это прибавило уверенности и хоть немного избавило от страха за их будущее. — Чонгук, давай. Раз, два… На "три" началась настоящая бойня. Произошло столько всего, что, казалось, прошло минимум минут десять. На самом же деле всё заняло не больше пяти секунд. В голове наступила полная тишина, являющаяся абсолютной противоположностью происходящему вокруг. Руки сами направляли пистолет на нужных людей, молниеносно зажимая пальцем курок. Чонгук раньше и думать не смел о том, чтобы кого-то убить, это звучало бредом, над которым только и оставалось посмеяться да забыть. Однако, после знакомства с Тэхёном, подобные мысли чаще стали посещать омегу, только вот усмешки уже не сопровождали эти размышления. Он думал, даже если сам будет на волоске от смерти, другого человека точно не убьёт. Это ведь живое существо, которому когда-то была дарована жизнь. Возможно оно пользовалось им не правильно, совершало отвратительные поступки и вообще отравляло другим жизнь, но оно всё равно живое и никто, кроме самой смерти, не имеет право вершить над ним правосудие. Это было давно. Словно в прошлой жизни. В моменте, когда всё происходит наяву, не просто в тревожных представлениях воспалённого сознания, когда на самом деле на кону стоишь ты сам и твои родные, в действие вступает закон Дарвина - или ты, или тебя. Выживает сильнейший. Перестрелка проходит так быстро, даже враги не успевают понять, что к чему. У них не получается вовремя сориентироваться и среагировать на шквал выстрелов, от чего они в те же несколько секунд прощаются с жизнями замертво падая у ног победивших людей главы. — Вот это было неожиданно, — пребывая в шоке, шепчет Даниэль, наблюдая за воссоединением друзей. Кто-то суетится, кидаясь в объятия возлюбленных, кто-то продолжает молча стоять на месте и медленно приходить в себя. Чонгук обессилено падает на одну из ступеней главной лестницы, облокачиваясь на деревянные перила. Он оглядывает каждого в помещении, останавливаясь на телах убитых им мужчин. У него внутри странные ощущения. Что-то граничащее с опустошением и смирением. Уже случилось. Поверни время вспять, всё бы повторилось, потому что смерть одних, принесла спасение другим. Чон думает, что если вновь потребуется совершить что-то подобное ради семьи, он не раздумывая сделает это. — Горжусь тобой, Гуки. Ты в порядке? — Рядом опускается Уён, облокачивающийся не на перила, как Чонгук, а на самого омегу, удобно размещая голову на его плече. — Думал, мне будет сложно это перенести. Оказалось совсем наоборот, — хмыкает себе под нос, чувствуя такую же реакцию у Уёна. — А ты как? Живот не тянет? Ничего не болит? Это же стресс для малыша. — Всё нормально, успокойся, — улыбка не сходит с лица старшего. За ним все бегают так, словно он чем-то болен и ничего не может делать. Помогают, поддерживают. Чимин недавно даже с ложечки кормил. Такое отношение, как бальзам на душу, теплом разливается по всему телу. Однако, долго быть жертвой не в стиле Уёна. — Для меня такие события в жизни - это ежедневная рутина. Они никак не повлияют ни на меня, ни на моего малыша, — омега указательным пальцем тычет в лоб Чонгук, да так, что тот отодвигает голову назад, недовольно надувая губы. Сама невинность. Пока все приходили в себя, Бэкхён сам себе обрабатывал рану на виске, жмурясь от неприятного пощипывания из-за перекиси водорода. Видимо у всех врачей есть бзик на стерильность. Не дай бог что-то в рану попадёт, там начнётся масштабная истерика. По возможности омега помогает остальным пострадавшим, оказывая хотя бы минимальную первую помощь, пока взгляд не цепляется за Банчана, который сидит возле серебристого мерседеса, поджав ноги в коленях и уткнувшись в них лицом. — Что с Банчаном? — Невозможно было остаться в стороне, увидев альфу таким разбитым. Бён подошёл к Намджуну с Джином, чтобы утолить своё любопытство. — Мы не успели спасти его младшего брата. Тело лежит в моей машине… — тихо отвечает Ким, не сводя взгляда с механика. Никому не понять той боли, которую он сейчас испытывает. Никто из присутствующих не был знаком с Феликсом. Да из живых, по-настоящему, его будет оплакивать только он, Банчан. Что бы он ни натворил, как бы сильно на него ни злился альфа, для него он навсегда останется любимым младшим братом, от которого остались одни лишь, согревающие душу, воспоминания. Хотя они сейчас действуют, как масло подлитое в пылающий огонь - от них становится только хуже. Всё вокруг похоже на сон. Он будто застрял в одном промежутке времени, и смотрит за всеми остальными, не имея возможности к ним присоединиться. Не получается. Даже пальцем пошевелить не удаётся. Из-за этого состояния, Банчан не сразу чувствует на себе чужие объятия и тихий шёпот у самого уха. — Давай, Чан, дай волю чувствам, — Бэкхён прижимается к нему сбоку, обнимая так крепко, как только может. Ему кажется, что если отпустит, то больше не сможет помочь альфе. — Я рядом. Я разделю с тобой это горе, слышишь? Всего лишь несколько слов, а эффект от них колоссальный. В такие моменты не хватает именно такой поддержки - тихой, не напирающей, готовой молча слушать твою боль. И Банчану нужно было именно это. Он отпускает себя, впервые в жизни позволяя себе побыть слабым в хрупких омежьих руках, которые вцепились в него и не давали содрогающемуся от рыданий телу биться в конвульсиях.

***

К вечеру, Тэхён наконец-то доехал до места, куда, предположительно приехал Мёнсу. Франца он оставил в Сеуле, чтобы тот помог разобраться с последствиями нападения на главный дом и вообще, очень настаивал на возвращении француза обратно в поместье. Так и оказался один, чёрт знает где. Небольшая деревушка на окраине Пусана не славилась своей популярностью, здесь и людей было столько, что на пальцах можно посчитать. За поселением начинался густой лес, куда машина уже точно не проехала бы, а навигатор вёл прямо в чащу. Выйдя из широна и взяв с собой небольшой портфель кофейного цвета, Ким заметил брошенный и закиданный ветками чёрный шевроле корвет. Совсем новый, с открытыми дверьми и работающим навигатором. Значит он на верном пути. Пройдя немного вглубь, глава чуть было не упал в яму перед собой, однако вовремя остановился, иначе без переломов бы не обошлось. За ямой был построен небольшой сарай, куда и прошёл альфа, на ходу доставая пистолет из заднего кармана. С каждым шагом сердце колотилось всё громче и громче, предвкушая долгожданную и последнюю встречу с наркобароном. Так хотелось увидеть в его глазах тот самый предсмертный ужас и понимание полной безысходности сложившейся ситуации. Страх и безисходность перед смертью. — Далеко собрался, Чхве Мёнсу? — Ким направляет пистолет прямо на мужчину, который стоит к нему спиной, дёргаясь от такого резкого появления мафиози. — Как? Это невозможно… Какого чёрта, сопляк?! — Не веря своим глазам, он начал швыряться в главу всем, что только попадалось ему под руку, после чего сорвался с места, спрятавшись за Хосоком. — Убей его! Чего ты медлишь?! Двое старых друзей не обращали внимания на вопли Мёнсу. Они молча стояли друг напротив друга, направив пистолеты один на другого. Ни один ни второй не собирались нажимать на курок. — Чанёль мёртв. К сожалению, он умер не самой медленной смертью, но сам факт его смерти уже хорошая новость, не думаете? — Тэхён всё это рассказывал так, словно говорил со стенкой. Просто делился информацией с присутствующими. — И да, я подготовил для вас фееричное шоу, господин Чхве. Альфа достал из портфеля два планшета, включил их и поставил на зачуханный столик возле себя. Присутствующие внимательно смотрели за его действиями, не понимая происходящего. Когда Мёнсу увидел на экранах появившиеся картинки его лабораторий и складов с товарами, сердце пропустил удар. Возможно так и проявляется инфаркт, однако сделать уже ничего нельзя. Умоляй не умоляй, Ким не отступит, даже за жизнь свою нет смысла просить. Мужчина падает на колени перед столом, внимательно рассматривая каждое появившееся окошко, а их было довольно много. Были даже те лаборатории, о которых знали только он с Чанёлем. — Начинайте, — Тэхён отдаёт приказ через рацию всем своим людям и на экранах планшетов всё резко взрывается, превращаясь в сплошное пламя. Всё рушится на глазах создателя. Какой никакой, но для Мёнсу это был не просто бизнес, это была его жизнь. Не правильная, жестокая, с большим количеством насилия и убийств. Он шёл по головам, устранял одного конкурента за другим, чтобы достигнуть того пьедестала, на котором стоял все последние годы и до сегодняшнего своего дня. Ему было плевать на мнение других и в принципе на всех плевать, для него, его грязный бизнес, был смыслом жизни. И всё разрушилось за считанные секунды, подобно карточному домику. Лаборатории, в которых самым жутким способом забирали у детей жизни, все заводы по производству наркотиков, как для небогатого контингента, так и для верхушек мира сего. Всё кануло в лету. Весь мир вскоре узнает о злодеяних альфы, которые вершились в четырёх стенах нескольких зданий и у которых, как оказалось, не было особой ценности. Миллиарды долларов буквально за мгновение поглотил огонь, пеплом развеяв по ветру. Мёнсу не заберёт их с собой в могилу, у него её и не будет. Даже четырёх деревяшек не будет удостоен, чтобы похоронить должным образом. Он уйдёт подобно своим деньгам - пеплом раствориться в истории, без права на хорошее слово о себе после смерти. Единственное, о чём альфа жалел больше всего на свете, так это то, что он не убил поганца Кима, хотя возможностей у него было вагон и маленькая тележка. Он хотел приручить Тэхёна, сделать его своей очередной пешкой в криминальном мире, ведь у него это всегда получилось. А глава оказался необузданным диким зверем, который не поддаётся подобным дрессировкам. Мафиози сумел сделать то, чего никому раньше не удавалось. Он уничтожил Мёнсу душевно и скоро сделает это и физически. — Чего ты ждёшь?! Стреляй! Убей его! — У наркобарона началась истерика. В порыве злости, он орал на Хосока и сам достал из-за пазухи пистолет, снимая его с предохранителя. Выстрелить он не успел. Сзади, мужчину ударили по руке, от чего из неё выпало оружие. После этого его приложили головой об бетонный пол, лишая возможности встать на ноги, ведь от удара теряется координация в пространстве и силы уходят на то, чтобы унять эту адскую боль в черепной коробке. — Подпустить к себе правую руку главы - это ли не наивысшее выражение человеческой глупости? — Подойдя поближе, Тэхён наконец-то чувствует приятную негу разливающуюся по телу. И это только от того, что Чхве сейчас валяется у его ног, пока он сам смотрит на него свысока. — Давай, Хо, у меня всё готово. Пока Мёнсу пытался осознать свою ошибку, винил себя в сложившемся итоге, Хосок прострелил ему ногу, пустив кровь на бетонный пол. Крики альфы разносились по округе, но кроме нескольких белок и других диких животных, его никто не слышал. Будто всему миру было плевать на смерть такого человека, как Мёнсу. Хотя, почему будто? Всем плевать. Никто его даже не вспомнит. Чхве уже давно преодолел свой жизненный зенит, и теперь его солнце почти полностью ушло за горизонт, оставив небольшую красную полоску на водной глади. И она в ближайшие полчаса испарится, осталось только чуть чуть подождать. — Как его убьём? Быстро или медленно? — Убирая пистолет обратно за спину, спрашивает Хосок. Сегодня ему это оружие больше не понадобится, потому что вершить чужую судьбу они будут явно другим способом. — Сердце на корм Багире не пойдёт, слишком гнилое. Как ни странно, я хочу побыстрее от него избавиться, надоел глаза мозолить. Пулю в лоб не получит, но и сутками умирать не будет. Давай, разливай бензин из тех канистр, а я пока его свяжу. Достав из портфеля верёвку, Тэхён начал обматывать ею дёргающегося наркобарона, в это время, Хосок разливал вокруг тот самый бензин, не оставляя сухим ни миллиметр в сарае. — Безродный пёс. Как был им, так им и останешься. И умрёшь ты как самая настоящая бездомная псина, — еле лепетал Мёнсу, не в силах больше сопротивляться. — Завидуй молча, Чхве. За столько лет не смог даже найти себе такого преданного человека. Хочешь открою секрет? Я уверен, Хосок у меня такой не один, и нас у него тоже много, — с гордостью за свою семью, говорил Тэхён. Закончив со всем, он ещё раз взглянул на своего злейшего врага, которого видел в последний раз. В конце концов, он облил Чхве бензином, любуясь тем, как жидкость попадала ему в рот и глаза, а тот не мог её даже убрать потому что руки были связаны. Барахтался, но делал только хуже. — Твоей самой большой ошибкой было то, что ты перешёл черту, за которой находился ад. Ну а там один правитель, и это я, — на лице главы сияла самая яркая ухмылка, тянущаяся от уха до уха, и она не хотела исчезать. Прятать свою радость было не в его стиле. — Вот теперь шах и мат. Их шахматная партия наконец-то закончилась полным разгромом белых фигур. Чёрные выстояли в этой игре, достойно покинув раздробленную доску. Чёрными фигурами управлял именно Тэхён, они полностью отражали его душу и его окружение. Другими он бы не смог победить. Парни ещё раз всё осмотрели и, довольные проделанной работой, спокойно направились на выход, ни разу не оглянувшись на мольбы и проклятия в свой адрес. Снаружи они стали тише, однако полностью не утихали. — Надо подождать минут десять, пусть бензин чуть подиспарится, так будет не просто поджёг, а полноценный взрыв, — Хосок озвучил информацию, о которой Тэхён и так знал, просто ему хотелось немного сгладить ту неловкость возникшую между ними. Чувствовал её видимо только он. — Хо, иди сюда, — глава с улыбкой подошёл к другу, заключив его в свои объятия. — Было трудно, но мы с этим справились. Простого спасибо будет мало и всё же, спасибо. Без тебя я бы всего этого не добился. Всё только благодаря тебе. Вокруг словно воцарилась гробовая тишина, не дающая Чону что-то ответить. Если бы Тэхён продолжил, то Хосок бы не выдержал и выпустил все свои эмоции наружу, потому что накопилось их за эти пару месяцев достаточно. Все они тянули альфу на дно, откуда он никак не мог выбраться. Очень сильно хотел, однако держался из последних сил, смиренно ожидая спасительной руки своего главы, которая вытянула бы его на поверхность. Все эти страдания оказались не напрасны, он знал за что борется - за мир, где его омега и их будущие дети смогут жить спокойно. С их образом жизни будет крайне сложно этого добиться, но, по крайней мере, теперь они знают, как давать отпор ублюдкам на подобие Мёнсу. — Поехали домой, Тэ, я так соскучился по всем, — тихо выдавил Хосок, сдерживая слёзы. — Прямо таки по всем. Ага, — настроение у главы было выше показателя "счастливый". Его игривость рвалась наружу и не прикольнуться над другом было просто невозможно, — Я то точно знаю, по кому ты реально скучаешь больше всего. — Как будто у тебя не так… Давай уже закончим здесь и выдвинемся. Нам домой долго ехать, только под утро там будем. Свернув тему в нужное русло, Чон протянул боссу зажигалку, чтобы он всё и закончил. Смех смехом, однако альфа прав, дело не ждёт. Вопли Мёнсу уже знатно надоели, да и хотелось скорее от него избавиться. В округе уже витал едкий запах бензина, означающий зелёный сигнал для поджога. Стоило только огню коснуться узкой дорожке из жидкости возле Тэхёна, всё моментально загорелось, сопровождаясь предсмертными криками наркобарона и звуками треска коры деревьев вокруг. Пока Хосок вызывал пожарных, которые подъедут как раз когда всё, что нужно, сгорит, Ким наслаждался прекрасной картиной перед собой. Яркой и живой. Словно этот огонь не просто забрал жизнь человека, он высосал её из него и сам ожил, радуя глаз двух единственных своих зрителей. Это пламя чем-то напомнило Тэхёну его любимую картину "Феникс", которая теперь будет ассоциироваться у него не только с Чонгуком, но и с этим самым моментом, когда была одержана победа в войне с наркобароном. Когда его гнилое солнце, на счастье всем, полностью ушло за горизонт, навсегда погаснув.

***

Как и было сказано, в Сеул парни вернулись только к утру следующего дня. Пока решили вопрос с пожарными, не гореть же целому лесу из-за смерти одного ублюдка. Потом надо было разобраться с остальными главами, задействованными в подрывах лабораторий в их странах. Детей, которых удалось спасти, тоже оказалось немало. Кого-то вернули родителям, кого-то распределили в детские дома, если их родных так и не найдут, останутся там жить. Вопрос о полях наркотиков уже давно был решён, об этом глава и не думал. В каждой стране, где они располагались, каждый мафиози сам будет решать, что с ними делать. Плантации в Корее, Тэхён собирается поделить на себя и на, уже нынешнего, премьер-министра. Всё сделают своим чередом, нужно ещё немного времени, чтобы всё успокоилось. Сейчас двум парням, подъезжающим к особняку на бугатти, хотелось лишь увидеться со своей семьей. Время на часах показывало половину пятого утра. Кто бы мог подумать, что в это время никто в доме не спал. Как только широн заехал на территорию, все начали выходить на улицу, чтобы встретить главу. Про Хосока никто ничего не знал. — Наконец-то ты вернулся, — не успел Ким выйти из машины, как на нём уже повис Чонгук, обнимающий его так, словно хочет слиться с ним воедино. — Ты не ранен? Всё хорошо? Не успела пара понять, что к чему, к ним из дома вылетел Багира, налетевший на двух обнимающихся парней. Пёс чуть не сбил их с ног, но, несмотря на замечания Кима, не мог успокоиться и продолжал прыгать рядом с ними, радуясь вместе со всеми. — Я чувствую себя лучше, чем когда-либо, звёздочка, — у альфы был слегка затуманенный и уставший взгляд, но в нём искрилось счастье и некое спокойствие. От этого у омеги на душе стало легче, он перестал осматривать возлюбленного на наличие повреждений и сконцентрировался на его лёгкой, безмятежной улыбке, которая и ему передалась. — А ещё я устал. Хочу завалиться с тобой на кровать и не вставать с неё сутки, — Ким укладывает голову на плечо Чонгука, носом зарывается в небольшую складку на шее и блаженно вдыхает любимый аромат. Параллельно, он поглаживает притихшего Багиру за ушко, успокаивая своего пса. Ещё чуть чуть и альфа уснёт прямо здесь, в объятиях своего омеги. Оставив собаку на попечение Чимина и быстро взяв главу под руку, Чон направился с ним в особняк, под сопровождение приветствий и пожеланий о заслуженном отдыхе. — А, да, со мной ещё кое-кто приехал. Так, к слову, он нас не предавал, всё, что он делал, было моим приказом, так что дайте ему тоже нормально отдохнуть, а завтра мы вам всем всё расскажем. В мельчайших подробностях, — протараторил альфа, остановившись на пол пути и быстро залетел с Чонгуком домой, чтобы его не дай бог кто-то не остановил и не закидал вопросами. Мысли о приближающемся сне не позволили бы ему остановиться и даже лишние пять минут побыть в компании друзей. Всё потом. Как только главная пара скрылась за стенами особняка, из бугатти вышел Хосок. Сказать, что все были удивлены, ничего не сказать. У одного только Намджуна не дрогнула ни одна мышца на лице. Он спокойно подошёл к вернувшемуся другу и протянул ему руку в знак приветствия. — После моего выстрела выжили. Ты поставил под угрозу мою карьеру снайпера, Хо, — альфа не сдерживает добродушной улыбки, терпеливо держа вытянутую руку, ожидая каких-то действий со стороны обомлевшего Чона. — Не думаю, ты ведь не хотел меня убивать. Хотя ещё чуть-чуть и я бы здесь не стоял, — парни расхохотались, уже забыв про рукопажатия. Объятия были важнее. Так Хосок чувствовал, что никто не держит на него обиды и ему здесь рады. — Ювелирная работа, брат, — шепчет Ким, продолжая виснуть на шее друга. Он дома, именно там, где и должен быть. Остальные терпеливо ожидали своей очереди, пока двое альф закончат с приветствиями и только Уён протискивался между всеми, чтобы одним глазком глянуть на того, кто приехал вместе с главой. Сердце омеги сжалось, упав куда-то в пятки, когда он увидел улыбающегося Хосока. Последние несколько дней казалось, что в нём просто нет больше слёз, как оказалось, есть. Одна за другой они стекали по измученному лицу, превращаясь в некие ручейки и ждать возможности, чтобы подойти к возлюбленному, Уён не мог. Кого ждать, если никого кроме своего альфы он больше не замечает? Преодолев высокие ступеньки у парадной двери, привлекая этими движениями внимание всех собравшихся, он мчался к Хосоку. Никто его не окликал и не останавливал, сейчас им обоим было это нужно. Хосок чуть отошёл от Намджуна и широко раскинул руки, готовый ими заобнимать своего расчувствовавшегося омегу. — Хосок! — Уён налетел на альфу, как торнадо, тот аж чуть не упал. — Я думал, что больше не увижу тебя, Хо. Мне было так плохо без тебя, — тараторил парень, пока его пару раз прокрутили в воздухе. — Ну как я мог оставить тебя тут одного? Ты - моя тяга к жизни, моя роза, — поставив заплаканного Уёна на пол, Хосок стал нежно вытирать все слезинки, которым не было ни конца, ни края. — Теперь всё хорошо, не плачь за зря, милый. И как тут не плакать, спрашивается? Омегу словно к жизни вернули и дали второй шанс. Это всё слёзы радости за возможность прожить эту новую жизнь с возобновленным, то, о чём он даже мечтать не смел. — Я больше никогда тебя не отпущу. И не проси. — Спасибо, что в этот раз послушал. Думаю больше этого и не понадобится, я всегда буду рядом, — альфа нежно, почти невесомо чмокнул опухшие и покрасневшие от долгих терзаний губы, вновь прижимая к себе свою розу. Пока двое возлюбленных радовались воссоединению, за ними молча наблюдал Чимин, радуясь за друзей и одновременно удивляясь, как вот этот милый и хрупкий омега, который готов вот-вот рассыпаться в объятиях Хосока, буквально вчера спас их, хладнокровно оценил ситуацию и без малейшей заминки расправился с нарушителями их покоя. Чудеса да и только. Хотя, будет правильнее сказать, что это самая настоящая любовь.

***

События последних дней сильно отразились на физическом и моральном состоянии главы. Организм сам отключился на целые сутки, как только его голова коснулась подушки. Он проснулся только ночью того же дня, когда солнце уже ушло за горизонт и на город опустились сумерки. Любимое время Тэхёна. Открыв глаза, альфа очутился в кромешной тьме, но она была не нагнетающей или пугающей, она обволакивала собой, приводя сознание в некое умиротворение. Под боком ощущалось чьё-то тепло, греющее лучше любого одеяла, а за торс его обнимали, сделав позднее пробуждение ещё более приятным. Это был его омега, сладко посапывающий рядом. Когда глаза привыкли к темноте, то фигуры в комнате стали лучше просматриваться, вместе с чертами лица Чонгука. Под лунным светом он словно приобретал свой истинный облик - облик звезды. О нём говорил только Тэхён и видел его в таком свете лишь он один. По утрам он для него то самое восходящее солнце, пробуждающее мир своими лучами, в обед он солнце в зените, о котором буквально недавно рассказывал Ким. Мощнейшим жаром, оно прожигает в его душе своё собственное имя, красиво выводя буквы на каждом миллиметре. А по ночам Чонгук та звёздочка, которую Тэхён впустил в своё сердце - яркая и неугомонная. Такой разный и такой родной омега лежит сейчас рядом, одним только своим присутствием делая главу в разы счастливее. Эйфорию внутри него подстёгивала и победа над злейшим врагом. Глава отвлёкся на мгновение от своего возлюбленного и взглядом упёрся в потолок, всё ещё окутанный приятной дымкой после сна и кромешной тьмы. В голове сплошная тишина. Там нет ни одной мысли, просто чистый чёрный фон, убаюкивающий хозяина своей безмятежностью. Не нужно больше думать о том, как разобраться с Мёнсу или как спасти Чонгука. Сердце щемят лишь воспоминания о Чонине. Вот и сейчас, стоило только Тэхёну расслабиться и силуэт Яна возник перед глазами, улыбающийся во все тридцать два зуба. Их кроха, которого не удалось спасти. Из всей этой истории Киму запомнится только он, только его несправедливая смерть. — Что такое, Тэ? О чём думаешь? — Глава так сильно расслабился, что даже не заметил проснувшегося рядом омегу. Его шёпот прорвался сквозь пелену, вырвал Кима из глубин и не дал погрузиться в грустные воспоминания. — Теперь уже ни о чём не думаю, звёздочка, — повернувшись к Чонгуку, альфа притянул его в свои объятия, зарывшись в каштановую копну волос, приятно пахнущих молочным шоколадом. — Отныне все мои мысли будут заняты только тобой. Хриплый ото сна голос Тэхёна, посылал импульсы по всему телу Чона, отчего внизу живота начали просыпаться бабочки. Его слова, равномерное дыхание у самого уха младшего, любовные речи своим невероятным голосом сводили с ума за считанные секунды. В последнее время Чонгук не позволял себе думать о подобном. После похищения, считал себя недостаточно привлекательным, жалким, да и на альфу всё навалилось одним разом, у них просто не было времени друг на друга. Сейчас всё стало как в первую их встречу, когда они оба не были загружены проблемами, были физически и эмоционально здоровы. Важно будет выделить то, как они выросли за этот год. Им уже не о чем беспокоиться, они наконец-то вкусили такое необходимое умиротворение, но вместе с ним получили огромное количество жизненных уроков, которые поменяли их видение мира, помогли им созреть и перестать мыслить, как дети. Они сняли свои розовые очки, через которые всё вокруг казалось таким легко решаемым и подвластным им, и наконец-то познали настоящую сущность мира. Она оказалась довольно суровой, но когда они были вместе, не было ничего не достижимого. Не поцеловать оголённую грудь своего мужчины, Чонгук уж точно не мог, тем более, когда так удобно на ней расположился. Тэхён никогда не носил пижаму, предпочитал спать в одних только трусах или семейниках, омеге это нравилось. Ощущать тепло возлюбленного под боком, обнимающего и согревающего тебя - это самое лучшее чувство на свете. Ещё он любил разглядывать его татуировки. Обводил контуры величественной короны на шее, никогда не забывая оставить на ней несколько поцелуев. Часами мог рассматривать чернильного феникса, красиво взлетающего на руке главы. Мысль о том, что Тэхён набил её ещё до их знакомства всегда заставляла сердце младшего биться быстрее. Что, как ни судьба, свела их? Этот рисунок тому подтверждение. — Что за приливы нежности? Я ведь сейчас растаю, — от лёгких поцелуев, по коже пробежала дрожь, местами граничащая с щекоткой. Альфа посмеивался, но глаз с омеги не сводил, пока тот продолжал своё дело, медленно спускаясь всё ниже. На вопрос он не ответил, не мог оторваться от такого важного дела. Стоило Чонгуку добраться до кромки чужих боксеров и припустить их, глава дёрнулся, чуть присев в постели. — Прости, звёздочка, просто у нас так давно не было, что внутри аж что-то дёрнулось. — Теперь мы можем сконцентрироваться на нас, ведь так? — Подтянувшись к Тэхёну и удобно уместившись у него между ног, омега наконец-то запустил руку в его боксеры и провёл рукой по всему полувставшему стволу члена. В последнее время главе такое только снилось. Сейчас же, он не мог понять, всё происходит наяву или это очередная фантазия. Когда Чонгук обхватил его половой орган и стал оставлять на нём лёгкие, невесомые поцелуи, альфа глухо застонал, осознав реальность происходящего. Со всеми проблемами, они совсем перестали обращать внимание на желания своих тел и теперь всё казалось каким-то фантастическим. Чувства были обострены настолько, что даже такие воздушные ласки обжигали тонкую плоть, заставляли налиться орган кровью и возжелать большего. Омега не торопился, растягивал удовольствие и жалостливые взгляды самого главы корейской мафии не заставили его как-то ускорить процесс. Медленно сцеловывая предэякулят, Чонгук наконец делает пробное заглатывание и слега давиться. Тело уже подзабыло своего возлюбленного, ему нужно вновь к нему привыкнуть. Он не спешит, аккуратно посасывает головку, временами всё чаще заглатывая весь орган, пока полностью не привыкает и тогда его действия становятся смелее. В ход идёт ещё и рука, сжимающая чувствительные яички, от чего альфа вздрагивает, не зная куда себя деть. — Ни у кого не получилось меня убить, но у тебя есть все шансы, звёздочка, — хрипло проговаривает Тэхён, запуская пальцы в каштановые волосы омеги, перебирая в них каждую волосинку. Чонгуку, занятому делом, было не до разговоров. Он только улыбнулся в ответ, продолжив начатое. Из-за всех этих поползновений младшего, феромоны альфы становились всё насыщеннее и концентрированнее. Наверняка уже и через дверь проникли, медленно распространяясь по дому. Об этом было некогда думать, сейчас им важны лишь они сами. Тело Чона молниеносно реагировало на такую смену атмосферы, ещё и его альфа постарался, тут то внутренняя сущность просто поплыла, перестав сдерживаться. На его пижамных шортах появилось мокрое пятно и каждую секунду становилось всё больше и больше, пока смазка не потекла по внутренней стороне бёдер, посылая мурашки по всему телу. Он был возбуждён не меньше Тэхёна, словно они стали одним организмом, который всё переживает вместе, как плохие моменты, так и хорошие. Например сейчас, буквально ещё парочка движений головой и оба кончают, беззвучно содрогаясь телами. Альфа прижимается ближе к омеге, изливаясь в него, а тот закатывает глаза, скрестив ноги, потому что после оргазма у него в заднем проходе будто водопад открыли, причём не самый маленький. Не успел глава опомниться, как к нему уже прижимались всем телом, сцеловывая капельки пота с переносицы. Обжигающее дыхание у самого лба и тихие стоны, всё ещё вырывающиеся из Чонгука, окончательно завели Тэхёна. — Такими темпами у меня появится наследник, — смеётся альфа, резко меняясь с омегой местами. Теперь он был сверху и весь контроль над процессом перешёл в его руки. — Уже ведь можно? Уён рассказал Хосоку о своём положении. Ты бы видел, как он обрадовался услышав об этом. Я тоже хочу увидеть эти эмоции в твоих глазах, хочу оставаться с твоей маленькой копией в нашем доме, пока ты занимаешься своими важными делами, Тэ, — собственные слова растрогали Чонгука, от чего у него в уголках глаз проступили капельки слёз. Это было слишком умилительно. Глава стал оставлять нежные поцелуи по всему лицу возлюбленного, особо долго задержавшись на родинке, расположенной у него на носу. — Боюсь у тебя не получится увидеть эти эмоции. — Что? — В глазах омеги мелькнули страх и непонимание. Они ведь давно хотели детей, ещё с момента, когда увидели маленького Коджи в Японии. В голове не укладывалось сказанное и вся их прелюдия пошли коту под хвост, потому что расслабленное и размякшее тело в миг напряглось. — Но почему? — Если я услышу такую новость, то сразу же упаду в обморок, звёздочка. Альфа продолжал расцеловывать удивившегося Чонгука, улыбаясь всё шире и шире, хотя казалось бы, куда уж шире. Так скоро и Чеширского кота обойдёт. — Ах так? Тогда я не буду приводить тебя в чувство после обморока своим поцелуем, — толкнув главу в плечо, Чон быстро вернул их в исходное положение, вновь оседлав. Он приблизился к его лицу, и, когда Тэхён хотел наконец-то поцеловать эти пухлые и сочные губы, омега повернул голову, подставив щёку и так несколько раз. Пришло время ему дразниться. — Дошутился, глава? — Мне нравится, когда ты злишься. Тебе так идёт, — в глазах Кима уже сияли те самые звёзды, которые хотел в них увидеть младший. Те, что в его глазах, всегда светят ярче настоящих звёзд на ночном небе, и это всегда только в присутствии Чонгука. А дальше разговоры оборвались и они наконец-то перешли к поцелуям, оставив все слова на потом. Альфу долго дразнили, не было больше сил это терпеть, потому то поцелуй сначала вышел нетерпеливый, резкий и смазанный. Они всё время отрывались друг от друга, расцеловывая и облизывая забытые всеми подбородки. На них напало безумие, подкреплённое длительным отсутствием близости. Пока Тэхён старался стабилизировать их поцелуй, чтобы это меньше походило на поедание друг друга, Чонгук наспех снимал с себя пижамные шорты, под которыми не было таких ненужных сейчас трусов. Они оба готовы к основной части, осталось лишь проявить инициативу. И это сделает омега, потому что глава сейчас слишком сильно занят его губами. Уж очень сильно соскучился. — Ты меня сейчас съешь, Тэ, — хихикает младший, проводя рукой по стволу полового органа возлюбленного. Ещё чуть чуть. — Я думал мне можно. — Разумеется. Только тебе. В следующую минуту тихий скулёж и глухой рык дополнили друг друга, ознаменовав слияние двух тел воедино. Омега медленно насаживался до самого упора, не останавливаясь ни на секунду. Когда дальше двигаться было некуда, он остановился чтобы перевести дух. Тяжёлые вздохи активно поднимали и опускали его грудную клетку, всё ещё укрытую лёгкой ночной рубашкой, и это не осталось не замеченным. Тэхён стянул последний элемент одежды и потянулся к возбуждённым соскам омеги. Он щипал их, целовал, посасывал, кусал в порыве страсти и заглаживал вину мокрыми облизываниями двух горошин. От переизбытка эмоций, Чонгук не знал куда себя деть. Ещё и начал медленно двигаться на чужом члене, покачиваясь из стороны в сторону. Всё это сводило с ума. Он не знал куда деть руки, судорожно бродил ими по всему телу, царапая себя, но потом нашёл им более приятное применение - запустил их в шевелюру альфы, не контролируя их действия. Без волос, конечно, не оставит, однако несколько штук точно вырвет, если продолжит дальше их так оттягивать. Брать инициативу полностью в свои руки Тэхён не собирался. Ему нравилась эта поза, она открывала для него самую сокровенную картину, которую Чонгук дарил из раза в раз только ему. Пылающие глаза омеги, его раскалённое тело, что жаждет разрядки, тёмные волосы, прилипшие ко лбу и закрывающие частично глаза, но Чону не до них. Глава любил наблюдать за разными сторонами омеги, эту любил по особенному сильно. Его открытая и сексуальная звёздочка. — Хочу сцепку, Тэ, — на выдохе произносит Чонгук, наклоняясь к лицу альфы, чтобы оставить на нём мокрые поцелуи, остановившись на покрасневших губах. На просьбу омеги не отвечают. Глава чуть приподнимает его и начинает активно подмахивать бёдрами, с каждым толчком заходя так глубоко, что разрядка уже вот-вот должна наступить. Это ещё один аргумент, в пользу позы наездника - член всегда входит до упора и оргазм наступает намного быстрее, по сравнению с другими положениями. Буквально через минуту, омега уже лежал на альфе, содрогаясь от импульсов, пронзающих всё тело, пока глава ещё несколько раз толкнулся в него, излившись внутрь. Такого долгого оргазма Чонгук ещё не испытывал. Разум затуманился и словно вечность прошла в этом состоянии. Он не мог и звука издать, только телом извивался, будто старался найти положение, в котором его не будет выкручивать. Инстинктивно он прижался к возлюбленному и прикусил его шею, в области тату с короной. Теперь это был чернильный рисунок в небольшом круге из красных отметин от зубов. Тэхён не против, он сам потянулся к своей метке на чужом теле, решив обновить её. Из-за сильного оргазма, Чонгук даже не почувствовал слегка проступившую кровь на коже, даже боли не было, только крышесносное чувство полёта на седьмом небе. С основной частью они и закончили, теперь осталось пролежать так часа два, для полного завершения сцепки. — Я думал будет больно ощущать в себе разбухший член, а оказалось это очень даже приятно, — лёжа на груди главы, омега иногда специально подмахивал бёдрами на взбухшем половом органе, чтобы вновь почувствовать приятное напряжение в теле. — Если ты так продолжишь, то нам придётся идти во второй заход сразу после узла, звёздочка. — А кто сказал, что я против? — Подняв голову, интересуется Чонгук, с прищуром рассматривая удивившегося альфу. — Ты не перестаёшь меня удивлять и, одновременно, возбуждать, Гук, — от накатившего жара, Тэхён дёрнулся, загнав член чуть глубже в омегу, вызвав у него жалобный скулёж. Во второй заход они обязательно пойдут, если, конечно, не выключаться в течении двух часов, которые выделила им жизнь для слияния друг с другом и полноценного отдыха.

***

У одного из отелей Чон Юнхо сегодня ночью собрались, наверное, все самые серьезные подразделения должностных лиц полиции. Если хорошенько всех разглядеть, то можно увидеть даже экипированных военных с автоматами на перевес. Все улицы вокруг были перекрыты, в соображениях безопасности, чтобы посторонние взгляды не были направлены на сегодняшние гуляния главного мафиози страны и его гостей. Один за другим на территорию заезжали импортные иномарки, а их хозяева вальяжно проходили в отель. Говорить о каком-либо дресс-коде, язык не поворачивался. Некоторые, например, глава итальянской мафии, принципиально не носил смокинги и прочие атрибуты из жизни интеллигенции. Даниэль отдавал предпочтение самым обыкновенным джинсам и рубашкам-поло, обязательно с открытой горловиной. Соответственно, большая часть его людей была одета подобно своему боссу. Вкратце, все пришли в чём удобно и в чём привычно. Их настрой на праздник зависел явно не от их внешнего вида. У парадных дверей всех гостей встречал Гюн, которого Тэхён лично попросил руководить всеми приготовлениями. За время, проведённое дома у Чонов, этот альфа расположил к себе главу, да так сильно, что он стал уважать его и считал членом своей семьи. Рядом с дворецким лежал Багира, выбравший себе занятие на вечер - сканировать каждого вошедшего и не пускать не понравившихся личностей. Таких уже было несколько. — Слишком много людей. Меня сейчас вырвет, — стоящий в самом углу, Бэкхён не прекращал сверлить взглядом парадную дверь, в которую не переставая заходили люди. Он никогда не отличался гостеприимством. Вот и сейчас, хоть и встал подальше ото всех, но всё равно ворчал, каждый раз поправляя изумрудную жилетку своего костюма. — Перестань и просто расслабься, — рядом с ним стоял Банчан, улыбнувшийся и потрепавший омегу по шелковистым волосам. Он относился к тем, кто не заморачивался и просто достал из шкафа брюки, накинув сверху зелёную рубашку. Они вместе с Бэкхёном очень гармонично смотрелись в своих нарядах, хотя изначально даже не договаривались об этом. Оно как-то само получилось. В последнее время, находиться рядом друг с другом 24/7 стало для этих двоих нормой. Им так было комфортно, однако, дальше их отношения никуда не двигались. Пока не двигались. Всё это началось с похорон Феликса. С того самого дня, Бён старался не отходить от альфы, не давал ему грустить и погружаться в бездну отчаяния. Банчан за это был ему очень благодарен и собирался в ближайшее время предложить омеге поменять их статус "друзья" на "пара", он уверен на 99,9%, что ему не откажут. — Какие люди! Как мир всё-таки тесен, Бэк! Никогда бы не подумал, что увижу тебя в наших рядах, — к ним подошёл Кай, одетый, почти как все, в костюм двойку, только цвет у него был не чёрный, а бордовый, с большим чокером в виде цветка в цвет костюму. — Привет, Кай. С моей то бурной жизнью я уже ничему не удивляюсь. А где Дио? — Дио? Я что-то пропустил? Когда это ты расстался с Кёнсу и начал встречаться с другим? — К парням подошёл Чимин, скрестивший руки на груди и внимательно разглядывающий Кая. Такие новости обычно не проходят мимо него, как такое произошло, непонятно. Омега не успел ничего ответить, потому что сзади его приобняли за талию, притянув к себе и поздоровавшись со всеми. Это и был Кёнсу. Всё ещё и навсегда его парень. — Ты всё не так понял. Кёнсу в Пусане дали прозвище - Дио. Вот многие его так и зовут. — Понятно всё с вами, голубки. Ну, Кёнсу тебе идёт больше, — обрадовавшийся за благополучие в отношениях друзей, Чимин не мог их не подразнить своим сарказмом, развеселив всех собравшихся. Даже мрачный Бэкхён заулыбался, забывшись на время. — Вы, кстати, Юнги не видели? Не могу его найти. С этим вопросом омеге помог Банчан, указавший в сторону альфы, который стоял к ним спиной и о чём-то бурно общался с гостями. Кажется, это был глава из Тайланда, Пак их особо и не запоминал. Ему важен был только его Мин Юнги, к которому он и подошёл, аккуратно забравшись своей рукой, под крыло другой, тихо дожидаясь окончания чужой беседы. Не зная куда деть глаза, он обратил внимание на серую жилетку альфы и мысленно сам себя похвалил за такой прекрасный образ на парне. Сам он может встать и пойти в чём попало, но Чимину нравится видеть своего мужчину в полной красе, поэтому и образы ему он составляет сам, всегда довольствуясь результатом. — Потерял меня? — Попрощавшись с тайцем, Юнги переключил всё свое внимание на омегу, явно витающего в облаках. — Есть такое. Я думал ты со всеми будешь. — Я подумал, будет лучше, если я буду приветствовать всех гостей от имени Тэхёна. Его пока нет, да и потом, зачем ему напрягаться из-за такой мелочи, правильно? — Альфа тараторил так быстро, что Чимину пришлось сконцентрироваться на каждом слове, чтобы понять всю суть сказанного. — Юнги, — собственное имя прозвучало из любимых уст так жалко и уныло, самому от себя стало ещё противнее чем минутой ранее. — Мы ведь говорили с тобой об этом, милый. Зачем ты продолжаешь нагружать себя подобными мыслями? Его отчитывают, как нашкодившего малолетку. Мин молча впитывает в себя всё сказанное в надежде, что от этого ему станет хоть чуточку легче, но не работает. Он не может отключить свою тревожность, которая вот уже целую неделю медленно пожирает его изнутри. Всё из-за этой чёртовой ноги. Сейчас то альфа чувствует себя намного лучше, однако, он винит себя в том, что недостаточно помогал всем в самый нужный момент. Не был рядом с Тэхёном в день победы над Мёнсу, не смог даже защитить своего омегу в нужный момент. Эти весомые моменты беспомощности затянули тёмные тучи над его головой, которые отказывались исчезать даже после долгих разговоров с Чимином. Какой-то генератор тревожности поселился внутри Мина и не отключался ни на секунду, постоянно беспокоил и заставлял его быть в стрессе. Как с этим бороться, непонятно. В глазах возлюбленного Юнги видел одно лишь беспокойство, за которое становилось стыдно. Знал бы он лекарство от своего неизвестного недуга, давно бы излечился. Даже не ради себя, а ради Чимина. — Всем привет! А что происходит? Со мной все только здороваются и никто не подходит обсудить интересующие их вопросы. Вы что, гугл-мафии изобрели и теперь он отвечает на все запросы посетителей за меня? — На плечо Юнги ложится тяжёлая рука главы, после показывается и сам Тэхён, улыбающийся во все тридцать два зуба и с удивлением рассматривающий каждого гостя сегодняшнего мероприятия. Обычно, когда он приветствует их, то на одного человека уходит минут пять, потому что всем нужно с ним что-то да и обсудить. Сейчас, некоторые лишь улыбаются ему, машут рукой и кивают головой. О разговорах и речи нет. — Я подумал переговорить со всеми, а потом, дома, обсудить всё с тобой. Чтобы ты не тратил своё время на каждого, — начал Мин, не отводивший взгляда с друга. — Что бы я без тебя делал, Юнги, — у главы глаза на лоб полезли от такой хорошей идеи Мина. — Нет, я серьёзно, ты просто нечто! — Он обнял альфу, крепко прижался к нему и несколько раз постучал по спине. Тэхён заметил подавленное состояние друга ещё неделю назад, просто никак не мог подобрать случай и слова, чтобы поддержать его и сказать, как он важен ему и их семье. — Спасибо тебе за то, что ты у меня есть. Надеюсь, ты и дальше продолжишь идти по выбранной нами дорожке вместе со мной. Всего несколько предложений, а эффект от них колоссальный. Мин будто заново родился и наполнился энергией. Ему нужны были эти слова от главы, его поддержка и, самое главное, искренность в сказанном. Она проявлялась в его действиях и в чернильных глазах, до отказа наполненных благодарностью. — А сможешь чуть позже ещё раз их всех занять? Мне нужно будет ненадолго уединиться с Чонгуком. — С радостью, босс, — альфы понимают друг друга с полуслова и не переставая улыбаются, как самые настоящие пациенты психиатрической клинки. Чимин любит, когда в их семье всё в порядке. Поэтому сейчас стоит напротив парней, радуясь тому, что они наконец-то поговорили по душам, успокоив свои нервные системы. В помещении уже были даже Намджун с Джином, бурно обсуждающие произошедшее в их поместье с Чонгуком. Не видно было только Хосока с Уёном, которые закрылись в машине на улице и не заходили внутрь. Точнее, альфа не решался. — Там будет очень много людей, слишком шумно и все эти запахи. Вдруг малышу будет некомфортно? Если хочешь, мы не пойдём, Уён. Поедем домой, отдыхать? — Тараторил Хосок, при этом поглаживая ещё не округлившийся живот омеги. Он уже воспринимал его, как самое хрупкое создание на свете, которое уже нужно было оберегать от каждой пылинки, осевшей на него. Всё бы ничего, но, временами, как сейчас, Уёну хотелось стукнуть возлюбленного чем-нибудь, за такую гиперопеку. Что же будет на поздних сроках беременности? Страшно подумать. — Угомонись пожалуйста, Хо. Я что, зря столько времени собирался? Уже давно нормально в свет не выбирались, давай, пошли, — омега уже был готов выходить из машины, как его остановила рука альфы на плече и щенячьи глазки, смотрящие с мольбой. — Чон Хосок, успокойся уже, ничего с малышом не будет. — Но, — не успел он договорить, а Уёна уже и след простыл. Конечно, как не выгулять такую красоту. Из-за всех произошедших событий, не было времени на себя, все мысли были заняты одним только будущим. Сейчас уже можно себя побаловать, нарядиться и спокойно выйти в люди. Поэтому, омега надел горчичный костюм тройку, с красивыми туфлями и аксессуарами морковного цвета. Чокер очень красиво подчёркивал тонкую шею, до которой доходила длинная серёжка-дорожка. Ну просто сияет. Альфа оделся в обычный классический костюм двойку, чёрного цвета, решив особо не заморачиваться. Чем меньше он тратит время на такие мелочи, тем больше у него его остаётся для Уёна и малыша. — Эээээй, вы чего так долго то? Все уже собрались, — стоило паре переступить порог отеля и к ним сразу же подлетел радостный Чонгук, приобнявший Уёна. — Хосок, тебя Тэхён там ждёт, а о твоей розе я позабочусь, — альфе и слова не дали вставить, как парней и след простыл. Когда Уён отсутствовал в его поле зрения, у Хосока на душе кошки скреблись, пытаясь пробраться наружу и найти нужного им человека. Не в его силах было контролировать эти порывы, он лишь старался их подавить, полностью подставляя стрессу свои собственные нервы. На восемнадцатом этаже, в огромном зале, выделенного отцом Чонгука, отеля, собралось не меньше сотни гостей. Все разбрелись по углам, припав к фуршетам и собрались в определённые компании. Здесь были не только близкие и друзья корейского главы, на мероприятие пришли ещё и мафиози из других городов, те самые, которые в свое время смотрели на Тэхёна сверху вниз. Их он пригласил , чтобы показать, как разительно они теперь отличаются. Сейчас же, Ким высматривал каждого гостя, стоя на высокой лестнице, с красной ковровой дорожкой. В эту самую минуту, он стоял выше всех этих выскочек, каждого из которых он может размазать в любую секунду. Однако, Тэхён более дипломатичен, если это можно так назвать. Если убивать каждого налево и направо, так не найдётся новых людей на освободившиеся должности. Поэтому, рациональнее будет присоединять к себе уже существующие группировки. Вот тогда уже отсеется хотя бы половина. Этим вопросом альфа планирует заниматься в ближайшем будущем. Поправив рукава своей чёрной рубашки с золотыми запонками и отодвинув в сторону ворот, чтобы лучше было видно его тату с короной, Тэхён пару раз прокашлялся в микрофон, привлекая внимание гостей. В зале, за считаные секунды, наступила тишина, а все взгляды были устремлены на героя сегодняшнего празднества. — Господа, я рад приветствовать всех вас на сегодняшнем вечере, в честь нашего общего знакомого, Чхве Мёнсу, который наконец-то соизволил оставить наш мир в покое, — все начали громко аплодировать, не надолго прерывая главную речь этой ночи. — Скажу честно, всё оказалось намного сложнее, чем я себе это представлял. Да, было трудно, но реально. Только сам бы я не справился, всё благодаря моим друзьям, что поддерживают меня находясь даже на другом конце света, — под всеобщие аплодисменты, альфа поднял бокал с шампанским, указывая им в сторону всех приехавших глав других мафий. Пусть все видят, какие сильные люди всегда стоят рядом с ним. — Я благодарен своей семье, каждый член которой готов не раздумывая броситься мне на помощь, то же готов сделать и я для них, — и вновь овации, с улыбками на лицах от таких тёплых слов. Когда все успокоились, в помещении повисла тишина, всё находилось в ожидании продолжения от главы, даже животные некоторых гостей чуть ли не застыли вместе со своими хозяевами. Тэхён ненадолго погрузился в свои мысли, подбирая правильные слова. Он смотрел на пузырьки шампанского в своём бокале и на то, как оно, при круговых движениях кистью, оседало на хрустале, медленно стекая в общую кучу. Хороший напиток, качественный. — Наша семья за эти полтора года претерпела значительные изменения. Кто-то нас покинул, оставив после себя лишь воспоминания и сильную, не утихающую боль в сердце, — Тэхён не смотрел на толпу, продолжал сверлить свой бокал. — Кто-то пополнил наши ряды, став неотъемлемой частью нашей жизни, — его взгляд пал на Банчана и Бэкхёна, улыбающихся ему. — А кого-то мы ждём с нетерпением, — все захихикали, сразу же повернувшись на смущённого Уёна. — В общем и целом, я надеюсь, тёмная полоса жизни наконец-то покинула нашу семью и дальше нас будут ждать только счастье и светлое будущее. — на этой ноте, присутствующие уже были готовы начать хлопать, однако, альфа их остановил взмахом руки, давая понять, что это ещё не конец его речи. — И, конечно же, отдельную благодарность я бы хотел выразить своему другу и правой руке, Чон Хосоку. Стать врагом номер один для всех кого любишь, самая сложная задача на свете. Я уверен, сама миссия по внедрению в доверие к Мёнсу была не такой сложной, как жить с мыслью о том, что семья тебя ненавидит. Но со всеми задачами он справился на все миллиард процентов. Спасибо тебе, дружище, — и вот сейчас, Тэхён и гости подняли свои бокалы за всё выше сказанное. — Если кто-то хочет обсудить деловые вопросы, подходите ко мне или же к Хосоку с Юнги, мы ждали вас именно для этого. На последней ноте, альфа многозначительно взглянул в сторону остальных мафиози, приглашённых для того, чтобы таким образом указать им их место. И у главы это получилось. Один за другим они стали подходить к нему, чтобы хоть словечком перемолвиться, как бы, показать себя. Такая реакция смешила. Всем бы он ответить не успел, поэтому каждого просил подойти к его помощникам, чтобы они обсудили с ними интересующие их вопросы. Сам же Тэхён, ещё с момента окончания своей речи, заметил, как его омега неспешно скрылся на балконе. Туда теперь и он и держал путь, не желая и дальше быть окружённым всей этой толпой подлиз. Ветерок приятно ласкал фарфоровую кожу омеги, слегка покалывая ещё прохладным воздухом. Зима медленно передавала правление в руки весны, напоминая о себе лишь низкой температурой и редкими холодами. Эти неопределённые ощущения были очень приятны. Вот так вот, стоять на балконе, с мурашками по всему телу и чувствовать лёгкие покалывания тысячи мелких иголок. Непередаваемо. Чонгук так стоял у самых перил, в одном только синем пиджаке на трёх пуговицах и классических штанах, для более яркого ощущения этих странных, но приятных чувств, он ещё расстегнул верхнюю пуговицу, сильнее подставившись под очередной порыв ветра. В помещении было слишком душно. Во всех смыслах этого слова. Огромное количество людей, из-за которых даже сплит-системы не справлялись с духотой, а их, всем известные, "разговоры ни о чём" раздражали. Обстановку украшали лишь члены их семьи, но они были слишком заняты гостями, чтобы сбежать сюда вместе с Чонгуком. Скука и жара в одном флаконе. Тут, на балконе, намного приятнее находиться, чем внутри. Здесь чувствуется свобода, которую омега делил со стихией. Им не нужны все эти важные разговоры, только бы Тэхён присоединился к ним и жизнь бы заиграла новыми красками. Будьте осторожны со своими желаниями, у них есть свойство исполняться. Сказал как-то один мудрец, навеки закрепив своё имя за этой цитатой, которая и вправду оказалась не простым звуком. — Моей звёздочке не интересно выступление его альфы? — Глубоко ушедший в себя Чонгук и не заметил подкравшегося к нему Тэхёна. он оставил лёгкий поцелуй на шее омеги, после чего облокотился о перила балкона, уложив свою левую ладонь на её законное место - талию младшего. — А если бы я в нём упоминал тебя? — Вот поэтому я и ушёл. Такой речью ты бы меня смутил у всех на виду, — Чон делает шаг к главе, чтобы тот удобнее уместил уже две руки на его талии, а расстояние между ними стало в разы короче. — Поэтому я решил ничего не говорить перед ними. Оставил все слова, предназначенные для тебя, на особый случай. Кто же знал, что этот случай настанет так скоро? Тепло двух тел и жар их разговора накаляют вокруг воздух, который уже не кажется таким прохладным. Он разбавляет огонь между ними, слегка тушит его, не давая утонуть парням друг в друге именно сейчас. Всё же званый ужин не самое подходящее место, чтобы терять голову из-за любви. Держится Тэхён героически. Всё время порывается коснуться чужой кожи, глазами бегает по пухлым губам, от которых невозможно оторваться. Они расплываются в нежной улыбке и глава понимает, что его раскусили. Хоть и видит Чонгука каждый день, находится рядом с ним каждую минуту, всё равно не может насытиться этим омегой. Альфу не покидает желание обнять его и уподобиться пиявке, которая не хочет покидать своё пристанище. Свои желания Тэхён привык выполнять и, почему-то уверен, что и это не исключение. Продолжая смотреть в два чернильных омута, Ким медленно опускается на одно колено, наблюдая за молниеносными изменениями на лице омеги. — Чонгук, — от собственного имени, младшего ведёт. Ноги его не держат, колени предательски подкашиваются. Он готов сам упасть на колени рядом с главой, — моя звёздочка, мой самый талантливый и храбрый художник на свете, моё солнце в зените. — Каждое сказанное слово вырисовывается на душе у омеги, словно ему только сейчас дают имя и не одно, а несколько. — Не знаю, есть ли на самом деле Боги на небесах и правдивы ли все существующие религии на свете, но в одно божество я точно верю. Только перед ним я готов вечность стоять на коленях, читая одну молитву за другой. Чон Чонгук, — альфа берёт его правую руку в свою, попутно доставая из кармана брюк алую , бархатную коробочку. Ещё чуть-чуть и у Чона точно сердце перехватит. Всё к этому и шло, однако к такому не подготовишься. — ты готов провести все отведённые нам рассветы и закаты вместе, в новом статусе - мужья? Улыбка не сползает с лица Тэхёна, довольного своей речью. Он репетировал её уже больше месяца, утром и вечером, и наконец выдал её тому, кому она была написана. Вот только Чонгуку не до улыбок. Слёзы ливнем текут из его глаз, а губы дрожат, словно осиновый лист на ветру. Слова потерялись где-то на половине пути и в итоге не получалось ничего сказать, выходили только какие-то несвязные звуки. Поэтому, Чон судорожно начал кивать в знак своего согласия, накинувшись на альфу с объятиями. Утонченное, как сам омега, кольцо, украшало безымянный палец его правой руки. Сверкая под искусственным освещением бриллиантами и белым золотом. Разглядывать его сейчас не было времени. Пара наконец утонула в объятиях друг друга, совершенно позабыв о месте, в котором они находились. Переполненные эмоциями, они даже не заметили радостные лица друзей и их одобрительные крики за стеклом балкона, за которым они расположились ещё минут пять назад.