Избранные небесами

— Гун Цзюнь. Очередной жаркий летний день клонится к закату. На горизонте отчётливо видны гонимые ветром тучи. Медленно, словно с неохотой, зажигаются огни. Кто-то радостно спешит домой, а кто-то только готовится заступить в ночную смену. Город живет своей жизнью. Эту привычную, и даже уже немного родную картину наблюдает в окно машины актер. Сценарий в обложке лежит на тонких и длинных ногах. Открытая страница уверенно исчерчена синим маркером. Текст выучен наизусть еще вчера, но привычка повторять все миллионы раз вновь и вновь возвращает глаза к строчкам. Атмосфера надвигающихся тяжелых событий в жизни Кэсина передалась Саймону, и тот, печально вздыхая, смотрел в окно и без остановки мучил прядку своих длинных волос. — Гун Цзюнь! Уже второй раз позвала своего босса Сяо Мэй. Тот сидел в прострации, игнорируя весь мир и о чем-то размышляя. Придется действовать радикально. Чуть наклонившись влево, насколько позволял ремень безопасности, она положила руку на плечо парня и легонько потрясла. Он дернулся и оглянулся. — А? Что? Ты что-то сказала? — Земля вызывает марс, мечтатель. Это в какие дали унесла тебя фантазия, что я дважды позвала и ноль реакции? Гун Цзюнь посмотрел на девушку, чуть наклонив голову, и, нахмурившись, произнёс. — Думаю о чувствах. — туманно ответил и вновь повернулся к окну. — Своих к Чжэханю? — не удержалась менеджер. — Вэнь Кэсина к болезни Цзышу… Погоди. Что?! — Цзюнь резко развернулся и уставился на девушку. Та, прикрыла рот рукой, проклиная свой болтливый язык. По позвоночнику пробежал холодок — столь жуткий неподвижный взгляд был у её босса. Кажется, Кэсиновское безумие оказалось заразно. — Я… Мы с Сяо Юем… — Она заикаясь, начала говорить и тут же ударила себя рукой по лбу. «Вот же глупая, еще и его спалила» — Что вы с Сяо Юем? Рассказывай Сяо Мэй. — Нам с ним… Точнее мне, показалось, что между тобой и Чжан лаоши что-то есть. Она протараторила и взволнованно начала стучать пальцами по подлокотнику. Гун Цзюнь вновь посмотрел в окно на мелькающие городские силуэты и произнес. — Тебе показалось, между нами ничего нет. Мы просто друзья. — Спокойно и как-то слишком размеренно ответил парень. Внутри же сердце металось от желания, чтобы все оказалось правдой. Но это просто мечты. — Но Цзюнь. — Начала объяснять девушка. — Ты пустил его в трейлер, спокойно его касаешься и не против ответного контакта. Когда он рядом, ты, словно забываешь про окружающий мир и все вокруг теряет ценность. Стоит ему что-то сказать, или улыбнуться, как ты в ответ начинаешь сиять. На его шутки и подколы ты вообще не реагируешь, хотя обычно такое не любишь. Я знаю тебя слишком хорошо, такое сложно не заметить! Сяо Мэй выдала все на одном дыхании и, сделав глубокий вдох, сжала телефон. Возможно, его личная жизнь — не ее дело, но они общаются и работают вместе уже не первый год. Цзюнь был ей дорог и она переживала. Саймон посмотрел на своего замолчавшего и покрасневшего менеджера. Актер сам еще не успел разобраться в своих чувствах, а все уже начало всплывать. Нехорошо. Если еще и Чжэхань заметит — неловкости и проблем на съемках не избежать. — Между нами действительно ничего нет кроме зарождающейся дружбы. — Медленно он начал отвечать. — Но ты права Сяо Мэй. Я влюбился в своего партнера и что делать теперь совершенно не знаю. Цзюнь провел рукой по лбу, потирая, разболевшуюся от переживаний, голову и снова посмотрел в окно. Они скоро должны были подъехать к площадке. Нужно взять себя в руки. — Как не знаешь?! Завоюй его! Признайся! Ты же красавчик! — тут же воскликнула девушка. — И что с того? Я парень, а у него до этого были девушки. Это никто не скрывает. Я не хочу разрушить ту дружбу, что между нами появилась. — По-моему ты просто трусишь. Возьми пример с Вень Кэсина. Он своей упертостью все стены снёс! — Я не хочу сейчас это обсуждать, Сяо Мэй. Только скрыть от Чжэханя. Пожалуйста не говори никому ничего. Это может помешать нашей работе. Парень резко закончил дискуссию, но, когда менеджер кивнула и грустно посмотрела на него, тепло улыбнулся. — Я разберусь со всем. Извини, что заставил тебя переживать и, возможно, был груб. Просто, когда дело касается Чжан лаоши, я теряю голову и начинаю сомневаться во всем. Но он такой милый, смешной и красивый. Его шутки очень добрые. Актерская игра вызывает сплошное восхищение. Он любит ту же музыку, а его пение невероятно! Упс… Прости… Кажется я увлёкся… Менеджер удивленно смотрела на пурпурные щеки босса и даже не знала, что сказать. «Все влюбленные — дураки, да?» Один такой сейчас краснел и смущался у нее на глазах. Девушка глубоко вдохнула, выдохнула и ответила. — Хорошо, Цзюнь Цзюнь. Я верю, что ты во всем разберешься и поддержу тебя в любой ситуации. И я, конечно же, никому не скажу, обещаю. Машина тем временем остановилась у съемочной площадки, и пора было отправляться снимать.

***

Пока Гун Цзюнь вел задушевные беседы по пути на работу, Чжан Чжэхань уже трудился, как раб на галерах. Первым делом они снимали бой с диалогами между Цзышу и Ебайи, и сегодня старый монстр отрывался изо всех сил. — Лаопо, где твой лаогун? Не боишься, что он тебе изменяет? Может стоит всё же проверить? Или же: — А вы уже решили как детей назовете? Мне стоит бояться его гнева, я все-таки тебя раздеваю? И так всю репетицию. Чжэхань уже даже перестал реагировать. Его напрягло лишь озадаченное выражение лица Ма Тао. Продюсер, недолго думая, поинтересовалась, в чем соль шутки и, конечно же, дед всё разболтал. — Чжэхань называет Гун Цзюня — Лао Гун, так кем же еще ему быть? — он ответил и захихикал. Ма Цзе же улыбнулась и по-родительски похлопала жертву чужого юмора по спине. — Подумаешь, лаопо. Принцессой, мамой и лаогуном ты уже бывал, а это не хуже. — Да пусть называет, как хочет. Мне без разницы. — уверенно и спокойно заявил актер. — Ну ну. Вы не видели, как он вначале краснел, сейчас уже всё, свыкся. Или дело в Гун Цзюне, а? — вновь, хитрой лисой, вернулся на свою колею Юмин. Чжэхань же только стукнул его по плечу и уткнулся в сценарий. Этот наглый старый монстр иногда попадал в цель чересчур метко. Слышать в свой адрес «лаопо» в присутствии Саймона — почему-то дико смущало парня. Но объяснение такому поведению организма, он пока не нашел. Спустя некоторое время и парочку запоротых дублей, они таки сняли все моменты и получили законные минуты отдыха. Скинув верхнюю одежду, два притомившихся и взмокших от духоты мечника уселись на свои стулья и стали горячо обсуждать последние отснятые кадры. — Нет, это все-таки выглядит ужасно двусмысленно. За спиной у Кэсина пытаться раздеть Цзышу, хоть и обернуто это в серьёзную сцену. Чувствую себя совратителем малолетних. — Кем?! Мне, если что, тридцать по сюжету. Да и Кэсин потом будет делать ровно тоже самое. Вот тогда и услышите массу возмущения, негодяи. Чжэхань сидел, закинув одну ногу на другую и попивал из бутылки воду с такой грациозностью, словно распивает чаи на приеме у королевы Англии. Юмин посмотрел на это и, вспомнив про присущую актёру упёртость, захихикал. Ясно, откуда растут корни у прозвища «принцесса». Сама особа благородных кровей лишь посмотрела на смеющегося ни с того ни с сего товарища, как на идиота, и покачала головой. — Тебе то тридцать, а мне уже не меньше сотни. Ты Ебайи не то во внуки, не то в правнуки годишься, ребёнок! — О чем болтаете? — Внезапный голос, раздавшийся над головой Чжэханя, тот мог узнать даже не поворачиваясь. Гун Цзюнь подошел и замер позади партнера, приветственно погладив того по плечу. Старший рефлекторно поймал чужую кисть и мягко вернул прикосновение. Юмин же оглядел, готового к съемкам Саймона, и ответил. — Обсуждаем совращение детей! Ступор и широко раскрытые глаза того стоили. Дед откинулся на спинку стула и громко заржал. Младший, в поисках ответа, опустил взгляд на напарника, а тот лишь покрутил пальцем у виска. — Этот старый монстр настолько древний, что мы для него малолетние. — Пояснил все-таки Чжэхань. Гун Цзюнь облегченно улыбнулся, понимая, что его провели, и сразу же нахмурился. — А причем здесь совращение? — Вновь озадаченный взгляд. — Мне, кажется, пора…сходить в уборную перед дальнейшей работой. — Тут же вскочил Ебайи и покинул место преступления. — На самом деле, он просто издевается. — Успокоил уже взволновавшегося парня старший. — Ему, видите ли, неудобно от двусмысленности некоторых совместных сцен. — И только? — Брови Саймона повстречались с париком. — Я уж решил, что-то серьёзное. Это он видимо не читал некоторые наши с тобой диалоги. Парень улыбнулся и, от зеркально довольной морды напарника, в груди ощутимо потеплело. А перерыв тем временем подошел к своему завершению.

***

— Слишком смешно! Мы словно танцуем ча-ча-ча в обнимку! — Чжэхань стоял вплотную к партнёру. Тот обхватил тонкую завернутую во множество слоёв талию и стоило им сделать шаг назад, как А-Сюй потерял лицо и вышел из роли. Обхватив живот он задыхался от смеха. — Просто не думай об этом. — Режиссер старался исправить ситуацию, но ничего не помогало. Эту троицу опять накрыло. К ним подошли визажисты, поправить макияж и прически. Пока актеры переводили дух и собирали себя в кучу, завязался диалог. — Из будущих новинок я, с нетерпением, жду Довод. Когда вернусь домой, нужно будет непременно его увидеть. Ты тоже должен его посмотреть! — Делился с другом и рассуждал Чжан Чжэхань. Как актер, как фанат кино, он любил смотреть фильмы и сериалы, как азиатские, так и западные. Новая картина Кристофера Нолана безусловно заслуживала внимания. — Посмотрю, посмотрю! — Улыбался старшему Саймон. Внезапно, в голову пришла идея. Это же прекрасный повод провести время вне съёмочной площадки. Пусть Цзюнь не хотел навязывать свои чувства коллеге, но упустить такой шанс побыть вместе он не мог. — Или мы можем сходить в IMAX. У меня есть алмазная VIP карта. Чжэхань был приятно удивлен предложению. Смотреть кино на большом экране — заманчивая перспектива, а наличие привилегий было приятным бонусом. Да и возможность провести день в компании Саймона теплом отзывалась в душе. Актер расплылся в улыбке, с хитрым выражением лица посмотрел на партнера и кивнул. Выдохнули. Опять дубль. Ебайи вытянул вперед руку, Цзышу и Кэсина откинуло ударом назад. Дед отвел руку назад и не удержал лицо. Улыбка. А-Сюй тут же вышел из роли и прыснул. Запороли. — Извините! — Выдавил из себя Юмин. — Я не могу смотреть на тебя! — Тут же наехал Чжэхань. — Давай попробуем не танцевать. Просто потяни меня вот так, резко. Тогда мы не будем выглядеть по-дурацки. — Объяснял Чжан Чжэхань Гун Цзюню, параллельно показывая. Тот следил за партнером не отрывая взгляда. — Да, хорошо. — Это слишком смешно! — Стонал Юмин, закрывая лицо руками. Он не справлялся. Эти двое были слишком забавные. Ужасная парочка. — Наши движения действительно выглядят как Ча-ча-ча. Мне нравится танцевать! — Чжэхань тут же показал пару движений и захихикал. — Просто не смотри на нас. — Попытался найти выход из ситуации Саймон. Им было весело, а вот остальным уже не очень. — Не буду. Не хочу на вас смотреть! Это невозможно снять! — не успокаивался Ебайи. — Вообще, ты во всём виноват! — Чжэхань обвинительно указал пальцем на старого монстра. — Присуждаю тебе награду, как самому смешному члену команды «Далекие странники». — Но это не я. Очевидно же, что это твой приз. — Тут же возмутился в ответ. — Все! Прекращаем, сколько можно! — С улыбкой застонал Чжан лаоши. — Хорошо, хорошо! Простите! — Вновь извинился Юмин. Со стороны раздался голос режиссера. — Мы не можем больше терять время, работаем! — Давайте! Просто не смотри на нас в этот момент! — Попытался собрать всех Цзюнь. Он вновь положил руку на талию, только сбежавшего Чжэханя и притянул его к себе. Чуть провел пальцами по боку, вызывая мурашки по коже у партнера, и вошел в роль. Старший же прикрыл глаза, выдохнул, и открыл их уже А-Сюй. — Ты что творишь! — грозно разнесся по реке голос Вень Кэсина. Никто не смел трогать его дорогого Цзышу. — Паршивец, откуда ты взялся? — Тут же возмутился Ебайи. Наконец они справились. Довольного Юмина отпустили домой, спать, а у них все было еще впереди.

***

Тучи за это время подползли к городу, и мелкий дождь тоскливо и медленно капал на головы съемочной группе. Он как нельзя вписывался в тяжелую атмосферу неозвученных чувств и страданий. Актеры меж тем стояли под крышей в нижних одеждах, в окружении коллег и прогоняли следующую сцену. — Почему ты не можешь принять его смерть? Твоя привязанность и любовь не позволяет это сделать. — обращался режиссер к Цзюню. — У тебя не будет боевых навыков, но так ты будешь жить. — Уже к Чжэханю. — Я раскрою ему свои эмоций. Только что я обрел надежду, еще 10 лет жизни, и снова потерял. Я больше не хочу, чтобы другие давали мне её, просто хочу дожить эти два года. Гун Цзюнь снова и снова перечитывал строчки текста, слушая рассуждения режиссёра. Но стоило взять слово его напарнику, Саймон тут же посмотрел ему в глаза. Чужие эмоции отражались в них. Переживания Вень Кэсина тоже уже глубоко поселились внутри сердца актера. Ведь нет ничего страшнее обрести родственную душу и осознать — времени быть вместе уже не осталось. — Давая надежду мне, ты даешь и ее себе. Фактически, я хочу перестать надеяться ради него, ибо это бессмысленно. — Рассуждал старший. — Правильно. — Поддержал мысль режиссер, повернулся у Гун Цзюню и продолжил. — Но этим он тебя отвергает. «Я так много делаю, почему ты так со мной поступаешь?» В этот момент твое настроение становится еще мрачнее. Они обсуждали каждую фразу, каждое действие. Это помогало проникнуться атмосферой момента. Окружающие их люди молчали. Боль и ужас Кэсина, отчаяние и страдание Цзышу — всех поглотила висящая в воздухе гнетущая аура. Шуткам места не осталось. Подготовка к записи проходила всё в том же молчании. И хоть режиссеры пытались немного сбавить накал переживаний, но актеры уже растворились в героях и особо не реагировали. — 3, 2, 1. Начали! — И чувства полились водопадом. Чжэхань не планировал слезы в этой сцене, но голос Цзюня позади, его «Слишком поздно» все изменили. Актёр не знал как дышать. Хотелось подойти, сказать младшему, что все хорошо, они целы и невредимы. Но он не мог. Ведь Чжоу Цзышу умирал, умирал от своей же руки. Это его вина. Но если бы не эти гвозди, то он бы не встретил Кэсина, и пустота в душе так никогда бы и не заполнилась. Сжав зубы, А-Сюй развернулся и громко произнес. — Ты закончил?! Он не хотел этого, думал, что его понимают. Сдерживать боль больше не получалось. — Я при смерти, это я потратил жизнь зря и выставил себя посмешищем! Тяжелее всего было не сорваться на крик. Вень Кэсин, сгорбившись, стоял и смотрел в одну точку. В его глазах была пустота. Его цели, его желания, его месть. Все это оказалось пылью — ненужной и бесполезной. Гун Цзюнь произносил свою речь негромко, размеренно, но внутри он выл. Хотелось схватить Цзышу, вытрясти из него все его ужасные, но такие понятные, принципы, заставить жить несмотря ни на что. Ибо мир без А-Сюя не имел смысла. И хоть Кэсин отрицал свою влюбленность, Саймон видел его чувства, видел свое отражение в них. Он понимал Цзышу, Лао Веня и был готов благодарно молиться всем богам, что Чжэхань жив и здоров. Эту сцену пришлось повторить еще несколько раз. Каждый следующий всё больше погружал их в персонажей, они пропускали их страдания через себя и умирали. Снова и снова. В конце концов был объявлен стоп на сегодня. Съемки сольных сцен было решено перенести на завтра. Режиссер боялся, что актеры не выдержат. В абсолютном молчании, не спеша, они добрались до гримерки. Упав в кресла, парни замерли, встретившись взглядами. Слова не находились. Все самое страшное, печальное и важное было сказано раньше. Они просто сидели, смотрели друг на друга, и их медленно отпускало. В таком состоянии их нашел Сяо Юй с парой бутылок воды. Контуженные, они даже не подумали о такой важной вещи. Менеджер зашел в помещение, громко хлопнув дверью. Босс повернулся и, с благодарностью, принял напиток. Нужно было двигаться. Они переоделись, избавились от париков и макияжа. — Пора собираться домой. Завтра предстоит не менее сложный день. — Произнес друг, оглядев эту парочку. — Ты прав. — Разорвал зрительный контакт младший. — Надо выспаться. — Лао Вень. — Вдруг произнес Чжэхань. — Да? — Тут же повернулся обратно Цзюнь. Старший выглядел непривычно неуверенно. — Я подумал… Хотя нет, не важно. Он резко остановил себя от странного импульсивного поступка. Расставаться с напарником не хотелось. Присутствие Лао Гуна успокаивало и отгоняло тревожные мысли. Цзышу, кажется, слишком на него влиял. Иначе как еще объяснить неозвученное предложение провести время вместе в отеле, он не знал. — До завтра. — Пробормотал он и выскочил из комнаты, не поднимая головы. — Но завтра мы не увидимся. — Вслед убегающему Чжэханю тихо сказал Саймон. Сяо Юй озадаченно посмотрел на актера, и пошел догонять друга. Что между ними творилось, он не понимал.

***

— Снято! — прозвучал чей-то голос громко и четко. Люди сразу зашумели и принялись за работу. Надо было сменить положение камер к следующей сцене. Один только актер сидел на мосту и не двигался. Режиссер заметил его состояние и сказал. — Больше не надо. Гун Цзюнь, мы закончили съемку. Пойдём. — Но тот не шевелился. Вень Кэсин сидел на мосту, облокотившись спиной на перила. Мир вокруг исчез. Лишь бесконечный ливень, жесткий деревянный мост и мелодия флейты в ночи. Дышать было тяжело, сердце отказывалось стучать, слезы не останавливались. Но он не замечал, ведь все это больше не имело никакого смысла. Его А-Сюй умирал. Умирал. Умирал! Какие-то жалкие два года. Миг — пролетит, не заметишь. И нет той силы, что могла бы спасти, того кто не хочет жить. Всё его существование, всё к чему он стремился было стерто одним единственным фактом. Родственная душа, вторая половина скоро оставит его. Что делать дальше? Разве можно забыть всё? Когда годы одиночества и пустоты внутри были вмиг перечёркнуты одним человеком. Чжоу Цзышу. Его свет. Кэсин смотрел в пустоту и падал в эту пропасть отчаяния и бесконечной скорби. Гун Цзюнь же летел вместе с ним. Все сознание было поглощено этой болью. Хотелось выть и перестать существовать. Просто раствориться в этом дожде. Где-то вдалеке послышался голос. Но он тоже не имел смысла. Хозяин долины оторвался от флейты и чуть покачал головой, прогоняя наваждение. Холодная, мокрая тьма разъедала все внутри. Этому не было конца, не было спасения. Саймона подняли и оттащили с площадки. Актер не реагировал ни на что. Его усадили на стул и аккуратно потрясли за плечо. Бесполезно. Режиссер присел перед парнем и ударил того по щеке. Гун Цзюнь резко вдохнул воздух, так словно вынырнул из воды. Он часто и сбито дышал, неуверенно оглядываясь по сторонам. Пресловутый мост виднелся вдали. Дождь практически закончился и множество слоёв мокрой одежды стягивали грудь. Парень чуть ослабил давление ткани и потер лицо руками. — Наконец-то очнулся! До тебя не могли докричаться несколько минут. Напугал же ты меня парень! Я же говорил тебе не плакать от души. Нельзя же так. Мужчина поднялся и позвал помощника с водой и успокоительными. Выпив таблетку, он предложил актеру, но тот отказался. Судя по проступающим на лице эмоциям, парень отходил. Теперь нужен был перерыв, да и Чжоу Е еще не на месте. Оно и к лучшему. Пусть режиссер был готов к такому повороту событий, все-таки не первый случай потери актера в его практике, но каждый раз это слишком жутко выглядит. Гун Цзюнь тем временем попросил телефон, и теплая улыбка осветила лицо. Непрочитанное сообщение от Чжэханя. «Живой?» Быстро настрочив ответ, он передумал и стер его. Парень встал со стула пошатнулся от резкой слабости. Организм в истерике сигналил о пережитом стрессе. Переждав несколько секунд бунт на корабле, актер отошел от толпы и набрал номер напарника. — Алло. — Раздался такой знакомый низкий голос. — Я жив. — Только и произнес Саймон. — Хорошо. Рановато тебе помира… — Чжэхань… — Перебил его младший. — Ммм? — Можно зайти сегодня к тебе после работы? Сказал и замер, задержав дыхание парень. На другом конце звонка раздался вздох. — Если я помешаю или ты занят, так и скажи! — Нет… Я свободен. Конечно приходи. Буду ждать. Разговор быстро подошел к концу, и вскоре приехала Чжоу Е. Нужно было работать дальше. Режиссер подошел к вернувшемуся на площадку Саймону, и похлопал его по плечу, улыбнулся. — Давай поспокойнее, а то нервов на вас не хватит! — Ладно, ладно. Простите. — Поспешно ответил Цзюнь. — Гэ! — раздалось поблизости. Непосредственная Гу Сян уже давно подцепила привычку называть Цзюня своим братом. Кажется, чуть ли не самого начала совместной работы, но Саймон ничего не имел против. С ней было комфортно и спокойно, как с настоящей сестрой. — Здравствуй. — Улыбнулся ей актёр. Нужно продолжать. Прогнав сцену по каждой строчке парень старался не дать этим ужасающим чувствам вновь захватить контроль. Это оказалось тяжелее, чем он думал. Никогда ранее такого не случалось на его практике. Да грусть и переживания, безусловно, были. Но не потеря себя. Дальше, конечно было проще. Чжоу Е своими шутками поднимала настроение, а сломавшаяся дождевая машина изрядно всех повеселила. Уже совсем мокрые, они удивленно взирали на водопад сверху. Да еще и Цзюнь умудрился сломать флейту, пока установку чинили. Но все-таки это была слишком эмоциональная сцена. Зачитывая в очередной раз стихи, он не мог не представить что, если бы травма Чжэханя оказалась чуть сильнее, они никогда бы не встретились. Колено итак причиняло старшему дискомфорт и навсегда закрыло дорогу в любимый спорт. Даже вчера ему пришлось растягивать ногу во время перерыва съёмок с Юмином, положив ногу прямо на бортик. Тоска и скорбь вновь проникли в сердце, сбивая дыхание. Кэсин выкрикнул свои слова и разбил нефритовую флейту. Как только все зашумели, Гун Цзюнь отошел к краю моста, перевести дух, и посмотрел в воду. Мелкий дождь разбивался о гладь и растворялся в реке. Как это было похоже на его чувства и желания. Шмыгая носом, он стоял в одиночестве и боролся с трагедией Хозяина Долины глубоко в своей душе. Отделить себя от персонажа было слишком тяжело. Внезапно он вспомнил о своем обещании старшему. Предстоящая встреча вызвала теплую волну в душе, смывающую тревогу. Актер глубоко вдохнул и улыбнулся. Режиссер обсудил последний дубль и посмотрел, на сгорбившегося по грузом чувств, парня. Надо заканчивать, иначе мы его потеряем. — Хватит на сегодня! Там есть с чем работать. Все по домам! — громко скомандовал. Подойдя к Саймону, он увидел расцветающую улыбку. Будет жить, но после отдыха конечно. Похлопав его по плечу, мужчина сказал. — Марш домой! Завтра снимаем с обеда и на зеленке, так что выспись. Ты молодец. Гун Цзюнь ничего не сказал. Лишь кивнул и попрощался. Нужно было ехать, его ждут.

***

— Чжэхань. Ноль реакции. Друг в мечтах. Спасите-помогите. Сяо Юй сидел в машине и наблюдал за боссом. Тот лишь любовался ночными видами, о чем-то мечтая. Что творилось в голове этого своенравного кота, никто не знал, а он то и подавно. — Чжан Чжэхань! — Чуть громче повторил. Решил попробовать иначе. — Гун Цзюнь! — А?! Что?! Где Цзюнь? Звонит? — Актер тут же уткнулся в телефон, но так и не обнаружил в нем ни вызова, ни ответа на свое сообщение. Съёмки младшего шли уже не один час и под дождем, так что это было объяснимо, но все равно расстраивало. Его же работа закончилась еще днем и он даже успел съездить поиграть в гольф. — Заканчивай витать в облаках, говорю. Влюбился что ли? — решил поддеть друг. К его удивлению, уши актера стали пунцовыми, а сам он ударил менеджера по плечу со всей силы и зашипел. — Чушь не неси. Я просто за него переживаю. Такие сцены могут быть опасны для психики, а Цзюнь всегда очень старается. — В окончании фразы на лице вновь промелькнула улыбка. «Как все плохо то!» Подумал Сяо Юй. Он впервые за долгое время видел своего друга настолько увлеченным кем-то. Обсуждать это было бесполезно. Пока Чжэхань сам не видит своих чувств, все доводы и аргументы будут встречаться лишь агрессией и попытками доказать обратное. Проще было вообще не поднимать пока эту тему. Но подшучивать над ним никто не мешал. Тут раздался звонок, и разговор был мгновенно прекращен. Актер схватил смартфон и увидел номер Саймона. — Алло! — С улыбкой поприветствовал парень. Друг на это лишь закатил глаза и уткнулся в свою технику. Слушать чужой диалог он был не намерен. Голос на той стороне звучал как-то устало и разбито. Все-таки тяжело. Чжэхань тут же попытался пошутить, чтобы поднять настроение, но был прерван. Желание младшего зайти вызвало как счастье, так и волнение. Они крайне мало времени проводили вместе в нерабочей обстановке. Когда доползаешь до отеля, хочется лишь спать. Парень вздохнул, собирая себя в кучу и ответил. На том конце послышалось облегчение. Стоило разговору закончиться, актер повернулся к менеджеру и произнес. — Лаогун сегодня зайдет. — Только не начудите, пожалуйста! — Тут же взмолился Сяо Юй. В Гун Цзюне он не сомневался. Подход актера ко всему, начиная с мелочей вроде обложки на сценарии, заканчивая управлением собственной студией, был ему прекрасно известен. Но парень так же слишком хорошо знал своего лучшего друга. Если тому взбрело в голову прыгнуть с парашютом, у всех окружающих было время лишь на то, чтобы взять его, не то полетишь так. — Обижаешь. Мне почти тридцать, я знаю, когда надо тормозить. — Тут же возмутился Чжэхань. — Ну ну. В отель они прибыли спустя полчаса. Душ и легкий ужин с книгой в обнимку приятно дополнили вечер. Актер растянулся на кровати и продолжил любимое занятие. Постепенно, он сам не заметил как, его усыпили размеренное тиканье часов и мягкое покрывало. Во сне он увидел Гун Цзюня. Нет, это был Вэнь Кэсин. Статный, уверенный в себе, с хитринкой в глазах. Хозяин Долины подошел к нему, обмахиваясь веером, и нежно обнял. Было в этом прикосновении что-то невозможно родное и привычное. Чжэхань замер, не зная как реагировать. Чужие руки тем временем погладили спину и опустились на талию. «Совсем крыша с этой драмой поехала!» — пронеслось истерическое в голове. На ухо же раздался низкий бархатный голос Саймона. — А-Сюй, душа моя, вернемся домой. И от этих слов внутри сразу наступило непривычное спокойствие. Присутствие этого человека рядом ощущалось, как самое важное и неизменное в жизни. Но это чувство было прервано настойчивым и громким звуком входной двери. Резко подпрыгнув на кровати, он тут же забыл, что ему снилось. Кажется что-то интересное, но сейчас было не до этого. В два широких прыжка он подлетел к замку и открыл его. На пороге, испуганным оленем, замер Гун Цзюнь. Неловкое движение плечом и облизывание губ окончательно вернули в реальность помятого старшего. Он сделал шаг в сторону и махнул, пропуская. — Привет.- Поздоровался вечно вежливый младший. — Ты спал? Может мне лучше тогда… — Заходи уже. Парень чуть потоптался, словно сомневаясь, и все-таки зашел. — Здесь уютно — неловко произнес Саймон. — Спасибо — сказал Чжэхань, закрывая дверь. — Я не знал, что принести, тебе ведь почти ничего нельзя. Поэтому вот. — Он бросил коллеге аккуратное зеленое яблоко. Чжэхань поймал фрукт, повертел в руках, рассмеялся и надкусил. Вкусно. Оторвавшись от презента, он поднял взгляд и осмотрел гостя. Бледный и явно уставший. — Спасибо. Я люблю их. Улыбка на лице старшего, определенно, поднимала Саймону настроение. — Ты голоден? — Нет. Я заходил к себе. Нужно было принять душ, иначе есть риск заболеть после сегодняшнего. — Тогда может вина? — последовало новое предложение. — Нам завтра сниматься, дагэ. — Немного, чтобы уснуть. — Хитрая ухмылка, которой невозможно сопротивляться. В ответ он получил вздох и кивок. Чжэхань подошел к холодильнику, достал, уже открытую недавно бутылку, и налил в бокалы. Перехватив оба, он передал один младшему и предложил чокнуться. Звон столкнувшихся сосудов вызвал у них странное дежавю. «Все-таки эта роль слишком влияет на меня» Подумали они. Сделав несколько глотков, он махнул Цзюню, чтобы тот не стеснялся и падал на кровать. В отличие от закрытого и усиленно берегущего свое личное пространство Саймона, старший спокойно относился к посиделкам на своей постели. Парень сел и осмотрелся. С первого взгляда было видно, что в помещении кто-то живет. Чуть приоткрытый шкаф, несколько пар кроссовок около входа, чашка с водой на столике у кровати, кофта на спинке дивана, напольный светильник, что освещал комнату и придавал ей теплую атмосферу. Легкий беспорядок, в котором не чувствуешь дискомфорта. Квартира действительно отражает хозяина. Актер усмехнулся этой мысли и снова отпил из стакана. Рядом уселся Чжэхань, внимательно посмотрел на него и улыбнулся. Вино и добрый друг. Внезапно сердце пропустило удар. Цзышу и Кэсин. Парень вновь посмотрел на напиток и почувствовал, как кружится голова. Эмоции сегодняшнего дня вновь подступили к горлу. — Лао Гун, тебя ведь не отпускает? — вопрос прозвучал, словно удар молнии. Цзюнь поднял испуганный взгляд и наткнулся на чужую боль, так похожую на его. — Я сегодня провалился с концами. Очнулся уже в стороне от шлепка режиссера. Чувства Вэнь Кэсина… Их было так много, что я потерялся. Боль, скорбь, печаль. Я перестал различать где его, а где мое. Впервые такое. Чжэхань молча забрал уже пустой стакан у Саймона и поставил оба на столик. После сел обратно и произнес. — Они не отпустят. Это твои чувства, твои эмоции. Можно только смириться и пережить. Глаза Гун Цзюня в ужасе широко раскрылись. Он облизал губу и сжал пальцы, переплетая их. Старший вздохнул и собрал крупицы храбрости в своей голове. Помочь другу для него всегда было легче легкого, и только сейчас, вдруг, ему стало страшно. Он придвинулся, схватил парня за плечо, развернул и прижал к себе. Тот в шоке застыл. Актер никак не ожидал такого. Тепло чужого тела заставляло сердце отбивать сумасшедший ритм. Медленно он поднял трясущиеся руки и ответил на объятие. Дышать стало тяжело. Судорожно вдыхая воздух, он уткнулся в чужое плечо и дал волю чувствам. — А-Сюй, А-Сюй, А-Сюй. — Продолжал без конца звать Кэсин. Стоило только расслабиться, как недавние кошмары вновь затопили все вокруг. Слезы полились из глаз и грудь наполнили рыдания. Слишком больно. Истерика повторилась, только в этот раз он не был один в этой тьме. Его падение в пропасть закончилось в руках партнера. Спустя бесконечность, которая пролетела в один миг, Цзюнь успокоился. Все это время Чжэхань не переставал гладить его по спине и успокаивающе шептать. — Все хорошо, я рядом. Когда он почувствовал, что Лао Гун затих, то попытался отстраниться. И как же он удивился, осознав, что тот отключился. Сегодня был очень тяжелый день. Медленно опустив его на кровать, он подвинул парня и укрыл одеялом. Хоть тот и весил сейчас мало для своего роста, но и Чжэхань уже растерял свою давнюю форму. Так что повозиться пришлось. В итоге он без сил упал рядом и посмотрел на Цзюня. Во сне тот был необычайно красив. Ровные черты лица, гладкая чистая кожа и невероятные яркие губы. Старший даже залюбовался. Вдруг стало интересно каковы они на ощупь. Не удержавшись, он дотронулся пальцем, чуть надавил и захихикал. Безобразно мягкие. Понаблюдав за напарником продолжительное время, актер и не заметил, как сам провалился в сон.