My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda

      …Из тёмной ночи на большую и пустую площадку выплыла белая Toyota Mark 2 GX90 с надписью «SAMURAI» на задних крыльях по обоим бортам; сделав «круг почёта», она не спеша остановилась напротив почти такого же белого кабриолета Chrysler Lebaron GTC 94 с овальными фарами, причём так, что между ними оказалось расстояние в десять метров.  — Итак, спустя столько лет, Митрохина-сан, мы снова встретились. — вышла из японского седана Тамара в цветастом фурисодэ. — Ты, увы, нисколько не поменялась.  — Главк меняет людей внутренне, но никак не внешне. — покинула американский (однако, собранный в Мексике) автомобиль женщина в расшитом языками пламени куротомэсодэ. Её правый глаз закрывала переброшенная через голову треугольная повязка.  — Только вот, увы, никак не в лучшую сторону. — поправила Кожзаменко сложную азиатскую причёску с заткнутыми в волосы на затылке вместо кандзаси итальянскими шариковыми ручками фирмы Corvina.  — Зато как моя жизнь наладилась! — нахально усмехнулась дамочка. — В отличие от твоей: ни мужа, ни семьи, ни многокомнатной квартиры, а под задницей — всё те же Жигули.  — Ты действительно хочешь поговорить об этом, Ксения? — медленно начала доставать из сирасаи за перемотанную синей изолентой цуку катану Кинцинг. — Тебе мало было кирпича по роже в августе девяносто первого?  — Хочу, Тамара-сан. — молниеносно выхватила собственный меч оппонентка, сверкнув своим единственным чёрным зрачком. — И обязательно переспорю тебя в справедливом диалоге древних японцев. — кинулась она на заклятую соперницу.  — Для тебя — Тамара-сама! — пошла в лихую контратаку бывшая киоскёрша, размахивая японским мечом из рессоры от Москвича (со знаком качества!), вследствие чего обе девушки закружились в дикой битве под внезапно зазвучавшую из подъехавшего фургона Isuzu Midi с большими колонками мелодию песни Ангел дня за авторством группы Русский Размер.

=========================== ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64» ПРЕДСТАВЛЯЕТ: My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda. Серия 3. Кадры решают всё. ===========================

 — Хрррррр… — раздавался на всю приёмную исходящий из-за пузатого белого монитора с наклейкой «Windows 98» басовитый храп, перекрывающий играющую фоном композицию Gli Innamorati итальянского дуэта Бано-Пауэр. — Хрррррр…  — И снова здравствуй, мой любимый стрип-бар «Розовый Фламинго»! — внезапно появился в помещении похожий на милиционера Анискина (только не седого) мужчина средних лет.  — Какой-какой бар? — рухнула на пол и спросонья задала глупый вопрос Тамара.  — Стриптиз! — улыбнулся мужчина. — Лиза, Мирослава, Анжела! Ваш любимый клиент пришёл!  — Зрения у вас, что ли, нету? — поднялась Кинцинг. — Там же ясно написано, чёрным по белому в рамочке: «ТРАНСПОРТНАЯ КОНТОРА MY FREIGHT — YOUR FREIGHT», что непонятного?  — А вы, пардон, кто? — увидел гражданин Тамару Семёновну.  — Я — диспетчер. — поправила простую причёску дама постбальзаковского возраста.  — Вы же секретарша! — удивился мужчина.  — Я НА ПОВЫШЕНИЕ ПОШЛА; У МЕНЯ ОКЛАД — ДВОЙНОЙ! — треснула по столу Кинцинг, ловя на лету подскочившую кружку с чаем. — Хоть с размером ставки и явно продешевила.  — Тамара, что за шум, а драки нет? — отъехала вбок японская межкомнатная дверь, а в приёмную под фоновую песню группы Жуки про маму-педагога, папу-пианиста и девушки, внезапно возжелавшей себе одетого в галифе танкиста с косой саженью в плечах, высунулся Квентин Вилсонович. — Здравствуйте! Вы к нам?  — Извиняюсь, ошибся адресом. — хотел было ретироваться гражданин, но пригласительный жест Веллмана буквально заставил его сменить вектор движения и очутиться в кабинете гендира на мягком кожаном диване.  — Ну-с, уважаемый товарищ, что же вас к нам привело? — закрыв дверь, присел за стол предприниматель, наливая посетителю горячий чай в поставленный внутрь алюминиевого подстаканника гранёный стакан. — Вы, часом, не водитель-дальнобойщик? — выключив радио, спросил он.  — Поразительно! — принимая напиток, воскликнул мужчина. — Как вы догадались?  — Синяки под глазами, несчастный вид, скрюченность, а также то, что вы случайно приняли мою электробритву за CB-шник; я заметил это, когда вы входили в помещение.  — Со скрюченностью — угадали, но синяки под глазами и несчастный вид у меня совсем не из-за этого. — отпил чай гражданин. — Вижу, у вас висит гитара; можно я спою вам, почему?  — Пожалуйста. — подождав, пока посетитель поставит посуду на небольшой журнальный столик, снял со стены и вручил ему музыкальный инструмент шеф. Дальнобойщик провёл по струнам, подкрутил настройку на грифе, после чего, откашлявшись, как следует забренчал:

 — Я работаю в конторе уже очень много лет, И начальница моя — ну прямо стерва! Только, блин, прилёг поспать — она из рации вопит! Постоянно, сволочь, действует на нервы. Тормозну на АЗС, Захочу пойти в кафе, Тут же голос из динамика: «ТАРАСОВ! Ты куда опять пошёл? Ты водитель, или шо? Набрала, блин, с тягачами лоботрясов! Ты, Тарасов, не бузи, Груз на базу привези, А потом-ка срочно прокатись до штаба…»

 — Стоп! — отобрал гитару у дальнобойщика директор фирмы. — Сколько вас ещё таких…  — Каких? — не понял водитель.  — Ну, несчастных. — вернул инструмент обратно на стену учредитель. — Кстати, меня зовут Квентин Вилсонович.  — Навистар Александрович. — представился посетитель.  — Как-как? — удивлённо переспросил Веллман.  — Ой, извините. — смутился дальнобойщик, забирая со столика стакан с чаем. — Меня так из-за тягача все на пятнадцатом канале называют, только отчества разные подставляют; а так я — Виктор Александрович Тарасов, но обращаться ко мне лучше в трассовой манере: это будет гораздо привычнее.  — Хорошо, Навистар Александрович. — подлил ему ещё немного чаю Квентин. — Вернёмся к теме: сколько, кроме вас, существует таких страдальцев?  — Вся контора. — делая глоток, выдохнул Тарасов. — ВСЯ! Понимаете, у нас тахографы ввели, электронные, с прямой трансляцией данных: работа превратилась в сущий ад!  — Неужели всё настолько плохо? — прошёлся взад-вперёд по кабинету Веллман.  — Ну… — почесав шею, замялся водитель грузовика. — Из-за того, что мой профиль — перевозка нефтепродуктов в цистернах с особо крупной вагонной ответственностью, на наш с напарником тягач в порядке исключения выписали особое «выключательное» разрешение, а вот у остальных…  — Во-первых, что такое «вагонная ответственность», а, во-вторых, что у остальных? — не понял его Квентин. — И где напарник?  — Данный тип ответственности указан у меня в документах; что касается моих коллег, то им обычно достаётся ящичная, бочечная и мешковая, ибо бутылки… то есть, цистерны тягать им не доверяют. — задумчиво прикрыл глаза Навистар. — Остальным — ещё хуже: напарник мой из-за давления сверху подал на увольнение, а вот наш общий друг Жора Петербилт себе на этой почве язву желудка заработал: даже в больницу загремел! Теперь его голова находится под управлением…  — Хрррррр… — внезапно раздалось из селектора. — Хрррррр…  — Тамара, вы там уснули? — подойдя к аппарату, жестом прервал рассказ дальнобойщика шеф.  — А? — раздался грохот. — Нет, что вы… ЭЙ, ВЫ! ВАМ ТУДА НЕЛЬЗЯ! НЕЛЬЗЯ! КВЕНТИН ВИЛСОНОВИЧ, УХОДИТЕ ЧЕРЕЗ ЗАПАСНОЙ ВЫХОД: Я ЕЁ ЗАДЕРЖУ!!!  — Пустите! — кабинетная дверь снова отъехала в сторону, а на пороге появилась женщина, похожая на Елену Яковлеву из двухсерийного фильма Интердевочка (только не в платье, а в кожанке, джинсах и сапогах на высоких каблуках). — Навистар, я же тебе по рации сказала: этот стрип-клуб месяц с лишним назад закрыли, пока ты на Жодино с рыбными консервами ходил!  — Да у меня она отключена: ты что, груз сзади не заметила? — кивнул на тёмно-бирюзовый тягач Navistar International Eagle 9200i с огромной двухосной цистерной, почти во всю длину которой красовалась надпись «НОВОСИБИРСКНЕФТЕГАЗ» Тарасов. — Мне её ещё до НПЗ Сибнефти тащить сегодня вечером.  — Тебя же премии лишат, идиот! — покрутила пальцем у виска девушка. — И дальний рейс опять дадут!  — Подождите, подождите: его прямой профиль — перевозка нефтепродуктов! — растерялся глава конторы. — Причём тут Жодино и рыбные консервы?  — Наказание. — тяжело вздохнул Тарасов. — За то, что я лишний раз в туалет сходил.  — Но ведь это, пардон, не повод отправлять человека на другой конец страны, причём ещё и за границу! — недоуменно развёл руками директор фирмы.  — Ваши бы слова — да нашей начальнице в мозг: именно она моему старшему брату язву подарила! — шваркнула кулаком по столу посетительница. — Кстати, а вы кто такой?  — Лена, познакомься: это — Квентин Вилсонович, директор транспортной конторы «My Freight — Your Freight». — представил предпринимателю коллегу дальнобойщик. — Товарищ Веллман, это — Лена Петербилт…  — Сестра Жоры Петербилта? — предположил гендир. — Это ваш пустой Peterbilt 379 такого же цвета рядом с International Eagle стоит? — кивнул он на окно.  — Моего брата. — вздохнула Лена. — Америка, два метра жизни… Я его подменяю, чтобы не уволили, хотя, скорее всего, всё равно уволят, поскольку после больницы сотрудники в компании надолго не задерживаются…  — Ладно, мы тогда пойдём… — допив чай и тяжело вздохнув, поднялся с дивана Навистар Александрович. — Обратно в оруэлловскую реальность. — поставил он стакан с чаем на стол директора. — Извините, что доставили вам столько неудобств.  — Знаете, что? — вдруг встрепенулся Квентин. — У нас — дефицит водительских кадров: не хотите ли работать у меня? В конце концов, один — хорошо, а ещё двое — лучше.  — Трое. — выпалил Тарасов. — Ещё есть некто Марина на личном Mack Vision; её уволили на прошлой неделе за использование силовых методов при попытке оспорить притянутый за уши крупный вычет из зарплаты.  — Какими-какими методами? — не понял Веллман.  — Силовыми. — ответила Елена. — Проще говоря, подралась с начальствующей грымзой и расцарапала ей лицо в драке… Между прочим, справедливо! За это, кстати, мы прозвали её Марина-Анархия.  — Хорошо, пусть будут трое. — согласился учредитель, подходя к своему столу и нажимая на кнопку селектора. — Тамара, скажите, что у нас по клиентам? Мы уже три дня работаем…  — То же, что и вчера: никого, никого и ещё раз никого. — предусмотрительно убавив звук радиоприёмника (передавали саундтрек к фильму «Москва слезам не верит», то есть, Daddy Cool в исполнении немецкого квартета Boney M.) появилась в дверном проёме Кожзаменко с распахнутой настежь пустой папкой, в которой должны были находиться записи о текущих клиентах фирмы. — Вариантов у нас всего два: либо возить в области больше нечего, либо мы с самого начала оказались в пролёте.  — Привет, молодёжь! — аккуратно отодвинув Кинцинг, зашёл в кабинет старшина. — Ну, как там мой Илюха?  — С утра активно занимался растопкой печей. — повернулся к нему Квентин. — Сейчас — обедает… А у нас, товарищ старшина, проблемы с клиентурой: её нет совсем: вот, думаем, что делать.  — А чего тут думать? — усмехнулся милиционер. — Вам следует «присосаться» к большим продовольственным магазинам… Или возить только алкогольную продукцию: это вам скажет любой посетитель самого успешного психотерапевта!  — Какого и почему? — обернулись на него все присутствующие.  — Да потому, что в России только один самый успешный психотерапевт: водка. — поднял указательный палец вверх Корпенко-старший. — И брать её люди никогда не перестанут. А с ней в спросе никогда не потеряют такие замечательные закуски, как сметанка, беляшики, хлебушек, краковская колбаска… Кстати говоря, добрался ли до вас новый бухгалтер?  — Нет. — помотала головой Тамара. — Всё никак не дождёмся.  — М-да, наверное, к любовнице по пути заскочил. — почесал затылок сотрудник ДПС.  — Поступим проще. — побарабанил по столу пальцами Квентин. — Чтобы о нас узнали, надо самим заявить о себе миру: проще говоря, дадим объявление в газету! Какой там телефон у издания «Советская Сибирь»?  — Товарищ старший сержант, а нельзя ли как-то поскорее? — между тем, стоя на улице в лёгком плаще, вовсю торопил милиционера один из корреспондентов данного издания. — А то мне главный редактор по шапке надаёт, если я репортаж ему на стол до ужина не положу!  — Вам точно скорую помощь вызывать не требуется? — составляя протокол, поглядывал на гражданина с забинтованной головой Кастанаев.  — Не надо, не надо. — глядя, как второго водителя грузят в белую Волгу 2413 с красными цифрами «03» и такими же красными крестами, замахал руками корреспондент. — Кстати, этот автохлам я увидел издалека: он поперёк дороги встал и так стоял, но когда я к нему осторожно приблизился, как рванул с места! Я, естественно, топлю тормоз в пол, да где там: даже с двадцати километров в час по скользкой дороге мгновенно не остановишься…  — Владелец говорит, что у него во время поворота заглох двигатель. — лениво кивнул Кастанаев на чёрный универсал BMW E30 с квадратными бумажными транзитами, из борта которой торчал синий седан Isuzu Aska 97.  — И немудрено: вы посмотрите на этот драхет! — постучал по капоту немецкого автомобиля работник медиа. — Вся ржавая, не ровен час — развалится: ни техосмотра, ни постоянных номеров, ни страховых документов нет… Осторожнее! — чуть не попал он под промчавшийся мимо бежевый Mitsubishi Emeraude, из салона которого в этот раз на улицу вырывалась не зажигательная итальянская мелодия, а кавер Сергея Минаева на песню Geronimo's Cadillac.  — Детали уточним. — тяжело вздохнув, продолжил рутинную работу старший сержант.

***

      На следующий день к офису, возле которого стояли бежевый ВАЗ, пассажирская Газель, забрызганный грязным снегом Crown и три тёмно-бирюзовых тягача (подтянулась Марина на Mack Vision), минуя заправку с кафе, подкатила тёмно-красная Toyota Carina ED 2,0 X 4WS 89 с блатным номером, наглухо тонированными стёклами и коваными дисками Advan Oni. Из салона седана вышел совершенно несоответствующий по внешнему виду данной машины невыразительный человек лет тридцати: его тело среднего роста было упаковано в длинный плащ цвета мокрого асфальта, выпирающий из-под него костюм-тройку, что явно был собран из трёх других костюмов-троек разной степени серости, а также чёрную, словно новая омская грузовая резина, шляпу, что прикрывала венчавшую овальное лицо аккуратно уложенную шевелюру; единственными относительно белыми предметами в его наряде были неплохие кроссовки Puma Prevail из начала девяностых годов, рубашка при салатового цвета галстуке и сигарета за левым ухом. Вынув из багажника большую кожаную сумку-борсетку, гражданин запер машину, поднялся по лестнице и постучал в дверь; дождавшись, пока ему откроют, он зашёл внутрь и сразу же потребовал познакомить его с руководством.  — Ох, куда это я пришёл? — входя в кабинет Квентина Вилсоновича, огляделся прибывший посетитель. — Не транспортная контора, а промтоварный склад какой-то; дымом попахивает, секретарша на Татьяну Орлову из театра Маяковского похожа, а ещё кто-то своё волжское ведрище прямо перед входом поставил…  — Я, чтобы забрать это «ведрище» с заводского конвейера, половину страны до Тольятти на перекладных проехала. — раздалось из приёмной под отзвуки песни Rio в исполнении голландской группы Pussycat.  — Давид Розембаум. — откатив японскую межкомнатную дверь в закрытое положение, пожал руку директору фирмы мужчина. — Бухгалтерский учёт… А вы, кажется, товарищ Веллман?  — Он самый. — подтвердил гендир. — Не соврал старшина Корпенко! Идёмте, покажу вам рабочее место. — открыв вторую межкомнатную дверь, он представил бухгалтеру не очень большую комнатку со столом, креслом и выходящим в комнату отдыха закрытой деревянной трёхстворчатой ставней на шпингалете широким окном для выдачи (по сути, даже не окном, а целым проходом). — Как говорится, в тесноте, да не в обиде…  — Мне подходит. — кивнул финансовых дел мастер. — У вас есть новомодная программа «1С-бухгалтерия»? Которая, согласно большинству лозунгов, «доступно и всерьёз».  — Есть! — раздалось из-за перегородки. — Большая куча дискет!  — Выкиньте к чёртовой матери. — поставил борсетку на стол Розембаум. — Я буду сводить всё по классической схеме: на бумагах с последующей оцифровкой. Где тут инструмент?  — Какой? — не понял директор.  — Счётный! — постучал пальцем по лбу новый сотрудник. — Компьютеры и калькуляторы; впрочем, хоть арифмометр, счёты или палочки из первого класса принесите: я и на таком работать смогу!  — Ничего себе! — удивился Квентин. — Да вы прямо суперглавбух!  — Нас — четыре поколения бухгалтеров. — пояснил Давид. — Сначала — прабабка: она на счётах считала в тресте; потом — дед: у меня до сих пор лежит его наградной Mercedes R38SM, а далее — отец: ему повезло работать в крупном НИИ на ЭВМ… Так что, имеется ли у вас счётный инструмент, или его-таки нет от слова «совсем»?  — Секундочку… — выудил из ящика стола бухгалтера белый стационарный телефонный аппарат Веллман. — Вы в курсе, как функционирует селектор?  — Покажите. — заинтересовался Розембаум. — Никогда раньше с таким не сталкивался.  — Вот, нажимаете эту кнопочку и говорите, как в рацию: Тамара, где у нас лежит счётный инструмент?  — Мы его не закупали! — раздался голос диспетчерши.  — Как это «не закупали»? — встали волосы дыбом у главы фирмы. — А что, пардон, в смете было указано?  — Всё, что угодно, но только не счётный инструмент. — быстро отодвинув дверь, появилась секретарша в соседнем помещении. — Промашка вышла!  — Вот вам и последствия отсутствия в фирме толкового бухгалтера. — опускаясь в кресло, тяжело вздохнул Давид. — Даже арифмометра никакого нет…  — Арифмометр? Есть! — встрепенувшись, вдруг выдала Тамара. — Я сейчас! — оперативно смотавшись до машины, притащила она увесистый чёрный металлический футляр с белой надписью «ФЕЛИКС». — Когда у меня ручник ломается, я его под задние колёса вместо кирпича кладу.  — В сохране! — оценил девайс бухгалтер. — На таком ещё работать и работать! — проверив все функции, он потёр руки и остался доволен. — Так, мне нужны папки для кассы, расчётов с организациями, банка, товаров, квартальных отчётов, зарплат, пенсионных, дублирующей бухгалтерии и всего такого прочего: ну, вы меня понимаете; кроме того, на стол требуется положить оргстекло, а пока его нет, дайте, что ли, газету…  — Это можно. — высунулась из распахнувшегося портала в комнату отдыха рука со свежим номером газеты «Советская Сибирь».  — Большое спасибо. — закрыв верхнюю ставню, Розембаум развернул печатное издание и кардинально изменился в лице. — Ёкарный бабай…  — Что-то не так? — насторожилась Кожзаменко.  — Ещё как! — молниеносно свернул периодику Давид. — Вы зачем дали рекламу?  — А что в этом плохого? — растерянно развёл руками Веллман. — У нас в Приморье…  — Здесь — не Приморье. — схватился за трубку телефона бухгалтер. — Зашторьте все окна, заприте дверь и повесьте табличку «ВЫХОДНОЙ ДЕНЬ»; будут стучать — не открывайте, пока не скажу. Ох, какую же вы глупость сейчас сотворили…

***

      Часом позже к самолёту-штабу подкатила Toyota Estima Emina; отъехав в сторону, её задняя дверь выпустила на морозный воздух троих бритоголовых амбалов в кожанках и трениках, причём в руках у одного была бита, у второго — цепь, а у третьего — мобильный телефон Motorola Profile 300e. Поднявшись по лестнице, они сначала недоумённо застыли перед входом, как бы думая, что делать дальше, а потом, немного посовещавшись между собой, забарабанили ногами в дверь самолёта.  — Илья Леопольдович, открывайте! — положив трубку на рычаг, оперативно скомандовал Розембаум. — А вы — затаитесь. — жестом отдал он команду упасть на пол Кинцинг.  — Так точно! — послушно исполнила приказание секретарша.  — Что случилось, уважаемые? — приоткрыв дверь, выглянул на улицу Корпенко-младший, талантливо изобразив на своём на лице недосып. — Если вы по вопросу сотрудничества, то, извините, уже поздно: мы уже под Дрыновскими братками ходим.  — А если проверить? — переложил биту из левой руки в правую бритоголовый.  — Хотите — проверяйте. — развёл руками охранник-истопник. — Только учтите, что потом будете общаться не со мной, а с Кастеллано.  — Ну, Лука Пачоли! — выхватив у коллеги цепь, со всей дури порвал её надвое тот, кто ранее держал в руках телефон. — Ну, гадина! Пошли! — махнул он головой, после чего все трое, ругаясь себе под нос, вяло потопали обратно к японскому минивэну.  — Тьфу! — закрыв дверь, сплюнул родственник мента. — Уважаемый быдлом человек — для меня не уважаемый; аж разговаривать противно!  — Пронесло. — наблюдая в окно, как братки садятся в минивэн и уезжают прочь, вытер со лба пот бухгалтер. — Если бы не мой звонок нужным людям, то всё бы пошло по пути пуля-багажник-лесополоса-пепел в воздухе.  — Мне уже вылезать? — подала голос секретарша. — Неудобно работать из-под стола…  — Отбой тревоги, Тамара Семёновна: поднимайтесь. — осторожно выглянул из кабинета Квентин Вилсонович. — Ну-с, Давид Соломонович, выкладывайте, почему Новосибирск — не Приморье.  — Хотя бы по месту на карте. — отряхиваясь и усаживаясь обратно на стул, не очень удачно пошутила Кожзаменко. — Учите географию.  — В двух словах: те братки, которые к нам только что заявились — люди авторитета по кличке Боря Терапевт. — игнорируя юмор диспетчерши, начал бухгалтер. — Он, не побоюсь этого слова, почти монополист, то есть, контролирует практически всю сферу автодорожных перевозок Новосибирска и Алтая, но плох тем, что, во-первых, не контролирует ни себя, ни своих уродов; во-вторых, выдаивает свои ресурсы буквально «до победного конца»: таким образом он-таки загубил так уже не один бизнес. Единственным способом удержаться от неминуемого перехода в его загребущие лапы является срочный залёт под покровительство гораздо более мощной группировки, то есть, банды Дрыновцев, с некоторыми ключевыми персонажами которой я знаком довольно-таки хорошо: например, лично знал Игоря Эццвена, пока его внезапно не пришили в парадной… К сожалению, пока у нас страна возможностей не только для Правительства, но и для криминалитета, такие вещи имеют место быть.  — Сколько мы должны платить им за «крышу»? — включил радиоприёмник Корпенко-младший. — Ого, Державина передают… — услышал он душевный мотив песни про первые цветы, что бывают лишь однажды.  — 10%, причём эта ставка — прогрессирующего типа, то есть, с зависимостью от размеров месячной прибыли. — объяснил Давид. — Они на нас рассчитывают, а Лука Пачоли, кроме государства, ещё никого не обманывал: потому и размер такой низкий; кстати, если хотите, я могу разделить с вами обязанности кадровика: всё равно ваша диспетчерша, как погляжу, в этом ничегошеньки не смыслит.  — У меня, вообще-то, слух ещё пока в полном порядке. — презрительно хмыкнула стучащая по клавиатуре Кинцинг.  — Вот, Тамара Семёновна, раз слух у вас в порядке, то не хлопайте ушами, а слетайте-ка до Бердска за канцтоварами. — поддержал бухгалтера предприниматель. — Купите оптом четыре пачки писчей бумаги, да побольше картонных папок с резинками, а заодно попрошу вас выяснить, где мы можем взять пару несгораемых шкафов высокого класса.  — И побыстрее, пожалуйста: мне ещё со всеми вашими сотрудниками надо основательно перезнакомиться, а потом их всех срочно каталогизировать. — поторопил Розембаум.  — Тоже мне, великий финансист. — тихо ворчала Кожзаменко, выруливая через полчаса в сторону Новосибирска под шлягер Бубенцы в исполнении квартета Аккорд и пристраиваясь за гружёным песком самосвалом КамАЗ 5511. На улице шёл снег, а по радио — концерт…

КОНЕЦ 3 СЕРИИ.