My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda

/Декабрь 1998, г. Новосибирск. /

      …Из изумрудно-белого здания главного железнодорожного вокзала города вышел мужчина в длинном чёрном женском пальто, рыжей пыжиковой шапке и брюках фасона унисекс; о том, что это — именно мужчина, а не какая-нибудь женщина (даже несмотря на маскировку в лице светлого парика, скрывающий лицо шарф местного хоккейного клуба, тёмные очки и две средние внутренние ватные подкладки на груди) свидетельствовала корявая походка, ибо топать на высоких каблуках итальянских сапогов с длинным голенищем родом из конца семидесятых годов во время снегопада — то ещё занятие!  — Внимание всем: готовность номер один. — разнеслось по милицейскому каналу. — Я — Наместник, объявляю общую перекличку: машинам на спецоперации, отзовитесь, приём.  — Первый — на месте! — вышла на связь чистенькая серо-голубая Волга 31029 с жёлтыми туманками, штатными колпаками, номером [6148НВБ] и четырьмя молодыми операми внутри салона. — Отслеживаем выходы: объект — не появлялся, приём. — вернув на металлический крючок небольшую рацию, нажал водитель на небольшую прямоугольную кнопку проигрывания в интерьере чёрной (и уже порядком устаревшей) штатной магнитолы с надписью «К А С С Е Т А». Из динамиков зазвучала B.Y.S. в исполнении Gang Starr.  — Второй — на позиции. — женским контральто ответил тёмно-синий четырёхдверный седан Nissan Leopard F30 с номером [0812НБА]. — Объект — не в поле зрения, приём.  — Третий — на точке. — подал голос большой пятидверный тёмно-красный Isuzu Bighorn 88 с номером [5541НБЭ] и обладателем за рулём хриплого баса. — Объект — не видим, приём.  — Четвёртый, мы здесь, приём. — сообщило свой статус серебристое купе Nissan Skyline ENR33 GTS-4 с кривым номером [9020НБЧ] и двумя сотрудниками под прикрытием, что затаились на кожаных сиденьях. Фамилии их были Фестивалов и Позняк…  — Наша служба и опасна и трудна… — протянул сквозь сон опер с пассажирского сиденья.  — И на первый взгляд как будто не видна. — оперевшись на руль, уставился в небольшое незапотевшее отверстие водитель. Засвеченный пару дней назад автомобиль всё ещё стоял на месте. Между тем, «мадам», периодически спотыкаясь, с трудом пересекла заснеженную площадь Гарина-Михайловского, подошла к стоянке, огляделась, выудила из кармана ключ, подошла к двери пурпурного Subaru Alcyone 4WD Turbo 85 с номером [ц0107НБ], открыла её, села за руль и принялась быстро запускать промёрзший двигатель, чем сразу же привлекла внимание оперов.  — Фестивалов! Проснись! — распихал напарника Позняк. — Объект появился на радаре: хочет тронуться с места. Будем брать?  — Ни в коем случае! — проснулся опер. — Он должен привести нас к получателю. Чёрт возьми, как только они умудрились проворонить выход? Четвёртый — всем машинам, четвёртый — всем машинам: объект прошёл мимо вас, мы взяли его под наблюдение, приём!  — Ну что, доигрались, мудаки?! — повторил хриплый голос из динамика переговорного устройства знаменитую цитату Горбачёва. — Куда смотрели?! Четвёртый, ведите объект; мы двинем за вами, как только оповестим Наместника, приём.  — Вперёд, пошёл! — заметив, что Subaru оперативно покинула парковку, дал команду Фестивалов. Заурчав двигателем, двухдверный Nissan стряхнул с себя ливрею из снега, чётко пробуксовал по обледенелому асфальту, едва не вмазавшись в светло-зелёную Ford Fiesta третьего поколения с прицепом-трансформатором и номером [4080НБЧ] пускаясь в негласное преследование.       Тут стоит взять незначительную паузу и объяснить, что к чему: замаскированным под девушку гражданином был будущий бухгалтер Квентина Вилсоновича; тогда он ещё работал непосредственно на братву, принимая активное участие в планах и схемах, выдумываемых и претворяемых в жизнь вышестоящими людьми (в основном — со стороны финансов, однако, порой его тоже высылали «в поле» по причине малоизвестности). Сейчас его сверхзадача заключалась в том, чтобы, сев в засвеченный оперативниками автомобиль, отвлечь на себя внимание, оттащив всех следящих за железнодорожным вокзалом представителей закона и порядка куда-нибудь за город. «Но зачем?» — спросите вы. Всё просто: несколькими днями ранее в камеры хранения «крот»-курьер из органов доставил в ячейку камеры хранения здоровый компромат на «сильных города сего», причём не в устарелом бумажном варианте, а высокотехнологичном, электронном, т.е. в виде разрозненных файлов на двух совершенно разных ноутбуках с Windows 95. Он согласился на подобную «халтурку» только потому, что ему пообещали долгожданный заграничный отпуск «олл-инклюзив» (который он, несмотря на упорную работу с финансами, позволить себе, увы, не мог). Сначала всё шло по плану: на напялившего на себя женские одеяния Луку Пачоли никто не обратил внимания; он уселся за руль клиновидного Subaru с заранее выданным ему ключом, завёл двигатель и медленно двинул в сторону Чулыма. Весь мир резко перевернулся тогда, когда на светофоре он полез в бардачок за картой, выронил её, потянулся к полу, а вместо бумаги внезапно нащупал плоские пластиковые крышки. Осторожно пошарив рукой в пространстве под сиденьем пассажира, Розембаум вытащил белый Compaq Armada 7710MT и чёрный IBM ThinkPad 380, вследствие чего внезапно понял, что в схему затесался кто-то третий, вскрывший ячейку и перевернувший все планы криминала.  — Внимание: четвёртый ведёт объект по направлению к Чулыму; срочно выходите вперёд, мы висим у него на хвосте, приём. — прозвучало по милицейскому каналу. Полноприводный Alcyone, будто не видя никакого преследования, медленно двигался вперёд, пропуская мимо себя всех желающих, пока внутри него Давид судорожно пытался запросить хоть какую-нибудь помощь по встроенному автотелефону (ему это всё-таки удалось: на том конце провода его сначала выслушали, а затем — доходчиво пояснили, что случилась независимая диверсия, а «крота»-курьера в вечер доставки кто-то убрал, найдя код, выждав появление машины на стоянке и переложив девайсы в относительно укромное место). На вопрос о том, что делать дальше, голос на другом конце провода настоятельно посоветовал избавиться от преследования и возвращаться обратно в Новосибирск, откуда навстречу уже был выслан грузовик.  — Стряхнуть, так стряхнуть! — под Walk Like an Egyptian в исполнении The Bangles Subaru, будто выскочив из анабиоза, стала набирать ход; хоть её водитель и понимал, что от более мощного купешного Nissan Skyline не уйти, он решил разыграть рискованную карту, свернув на припорошенное снегом бездорожье.  — Я — четвёртый, объект обнаружил преследование; пробует оторваться, повторяю: объект пробует оторваться! — утопил педаль акселератора в пол Позняк. — Съехали с основной трассы на просёлок!  — Я — второй: попробую срезать через поле и прижать его с другой стороны: вполне себе может сработать. — последовал ответ.  — Я — первый, мы с третьим подключаем ГАИ для перекрытия дороги. — обнадёживающе заявил молодой голос. — Он от нас никуда не денется!       Денется, ещё как. Несмотря на гораздо большее количество мощности в паре с полным приводом, R33 имел никак не располагающий к погоням по пересечённой местности низкий клиренс, что против пневмоподвески и лёгкого веса Subaru был просто бесполезен: спихнув Nissan с узенького бетонного мостика на железнодорожные пути и заставив его рухнуть на крышу, Alcyone, глиссируя над снегом, словно скоростной катер, свернул с дороги в поля, обдурил скооперировавшийся с сельским бобиком Isuzu, и, прорвавшись через редкий лес ценой подпорчивания общего состояния машины на пеньках, кочках, корягах, да оврагах с ямами-траншеями, быстро выскочил обратно на шоссе, по которому двигался присланный на подмогу серый МАЗ-5337 с тентовым верхом над платформой; отвязав нижние края и лихо откинув задний борт, из кузова показались двое молодчиков, что, закрепив на краю четыре доски, приветственно разрешили въезд путём взмахов руками в направлении кузова. Долго упрашивать не пришлось: в мгновение ока Розембаум очутился внутри грузовика, оба парня вернули доски, борт и тент на место, а грузовик, свернув на грунтовку, не спеша скрылся от посторонних глаз, дабы потом вернуться в Новосибирск по другой дороге.  — Ну-с, посмотрим, что тут у нас… — откроет позже привезённые ноутбуки тот, с кем говорил по телефону Давид Соломонович и буквально побелеет от злости: файлов внутри не окажется, но зато будет синий «экран смерти» с вписанным сообщением издевательского характера и криво составленным из знаков изображением доктора.

=========================== ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64» ПРЕДСТАВЛЯЕТ: My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda. Серия 5. Внутренняя и внешняя политика. ===========================

      …В один прекрасный зимний день Квентин Вилсонович, прибыв к штабу, наткнулся на преградившего ему путь огромного сенбернара, что сидел на капоте бежевого ВАЗ 21013 Тамары. Начальник попытался двинуться далее, но ничего не вышло: устрашающе гавкая, собака просто не пускала его дальше.  — Доброе утро, товарищ Веллман! — раздалось сзади. Главный обернулся и увидел Иво, что неторопливо покидал водительское место тёмно-зелёного леворульного универсала Subaru Impreza 94. — Всё никак не можете пройти к себе?  — Доброе утро, товарищ Спридитис! — в той же манере ответил ему Квентин. — Да вот, зараза, не получается: ругается живность на меня, ругается! А вы, я вижу, с обновкой?  — Явно не с разодранным локтем. — усмехнулся хозяин кафе. — Машина — зверюга! Брат вчера из Эстонии пригнал: девяносто четвертый год, автоматика, 1.8., 103 силы, полный привод, стильная плашка на решётке радиатора, оригинальные колпаки, сигнализация и мафон: что же ещё нужно для счастья?  — Маркировка, Иво, маркировка. — поняв, что до рабочего места ему сегодня добраться ну никак не суждено, подошёл к соседу по бизнесу предприниматель.  — Какая маркировка? — не понял литовец. — Не понимаю.  — С VIN-номером и номерным знаком. — ответил учредитель. — Надо нацарапать номера по краям стёкол, крыльев, капоте и всех дверях, чтобы не свистнули, ибо дефицит! ЛИТЭКС, кажется, называется хреновина…  — Квентин Вилсонович, а вы когда себе обновку купите? — поинтересовался Иво.  — А я уже. — показал на припаркованный рядом с машиной бухгалтера японский седан в цвете не то вина, не то борщовой свеклы, не то синтетического покрывала гендир. — Toyota Corona Exiv ST180 TR-G 4WS, девяностый год, два литра с автоматикой, передний привод, большой задний дворник и никаких дурацких спойлеров; кроме того, как и на Toyota Carina ED моего финансовых дел мастера тут установлена высокотехнологичная подруливающая задняя ось: очень удобно, когда во дворе среди сугробов разворачиваешься.  — Какая-то недоCamry переCorolla. — осмотрел машину хозяин кафе. — Но красивая: тут даже смысла спорить нет.  — Товарищ Спридитис! Вы скоро? — выбежала на мороз худенькая девушка, которую наш герой помнил ещё с декабря 2002 года. — Вас там уже ждут.  — Позавтракаем, сосед? — предложил Квентину прибалтиец. — Сегодня у нас новое блюдо дня: блины с различной начинкой.  — Пожалуй, не откажусь. — кивнул Веллман; оба предпринимателя скрылись внутри здания заведения общепита, предварительно отряхнув ботинки от снега.

***

— Хи-хи-хи-хи… — читая анекдоты в журнале «Тёщин язык», в своей обычной манере уплетала чипсы с использованием длинных палочек секретарша, попутно раскладывая пасьянс на компьютере и разговаривая по телефону. Занималась она этим уже целый час, причём не смотря на то, что напротив неё сидел клиент в военной форме: непосредственного начальства на месте пока ещё не было, а в самостоятельности диспетчершу после сделки сильно ограничили. — Родственница к вам с Камчатки приехала? Ха! Мы с женой в комоде спим, тёща — в рукомойнике! А, муж выносить мусор пошёл, да не вернулся? Ну-ну. У нас тоже сосед по площадке в восемьдесят девятом за водкой пошёл, появляясь только через месяц с огромной бутылью грузинского вина: оказывается, по пути он встретил знакомого, с которым они вместе сидели, а потом — ещё одного, который в коммерсы пробился, прикупил себе белый Москвич 408 с кривым багажником… Да-да, именно на этом чуде отечественного автомобилестроения они втроём поехали к Чёрному морю; да, вот это было время! Кстати, слушай, а кто у нас написал «Былое и думы»? Да нет, не областная дума, а книжку «Былое и думы»! Герцен? Ну-ка… Г-Е-Р-Ц-Е-Н; подходит! Значит, «суккулентный кустарник» всё-таки, будет «драцена», а «столовый прибор с длинной ручкой и ковшом» — не «поварёшка», а «половник»…  — Я — полковник! — поднял голову военный. — Начальник воинской части номер…  — Да помолчите вы! — зажав микрофон трубки, как следует шваркнула по столу кулаком женщина. — Сказано: нет ещё шефа, нету; обождать просим!  — А скоро ли будет? — вытянул шею посетитель.  — Скоро! Перезвоню! — положив трубку, встала из-за стола Кинцинг. — Илья! Присмотри-ка за имуществом, а я пойду хлебну чего-нибудь горячительного у Иво: от такой работы у меня голова идёт кругом.  — Хорошо, Тамара Семёновна. — неторопливо вышел из комнаты для перерывов Корпенко-младший; закрыв за секретаршей-диспетчером дверь, он вернулся к телевизору…       Пока происходили все вышеописанные события, шеф транспортной конторы и владелец кафе, слушая поющую про плей-боя Наталью Ветлицкую (по телевизору показывали слегка странный клип на эту песню), не спеша уплетали блины, сидя за одним столом с ещё одним мужчиной, что носил странного вида сапоги и шляпу с широкими полями, а также почти всё время улыбался и отдалённо напоминал гонщика из автоспортивной дисциплины NASCAR Ричарда Петти.  — Скажи, Иво… — окуная блин в сметану, деликатно поинтересовался Веллман. — А кто этот гражданин?  — Предприниматель из Канады. — ответил Спридитис. — Мировой мужик.  — Трент Фалкенрат. — услышав, что речь внезапно пошла о нём, представился собеседник, протягивая руку. — Позывной — Ковбой.  — Квентин Вилсонович. — со взаимным уважением повторил действия соседа по столу шеф My Freight — Your Freight. — Не знал, что вы понимаете по-русски.  — Русский он понимает, но не понимает наши бытовые вещи: например, зачем при наличии всей нормальной дорожной техники пихать в яму битый кирпич, цеплять прицеп с бурёнками к Mercedes C36 AMG W202 и возить двум священникам бурого медведя на такси. — с деловой улыбкой подметил Иво. — Впрочем, справедливости ради, отмечу, что он — дальновидный по американским меркам гражданин: дабы избежать уплаты налогов, его машина записана на сестру Джанет, квартира — на жену Мередит, а бизнес вообще на племяннице Тине.  — Кстати, а какое у вас дело? — обратился к канадцу Квентин. — Ушанки и матрёшки?  — Нет, нет. — отрицательно помотал головой заокеанский гость, стараясь говорить без своего американизированного акцента. — Вазы.  — Неужели за бугром наконец-то начали ценить гжель и городецкую роспись? — поразился Веллман. — Аж гордость за страну берёт.  — Нет, несколько другие вазы. — отрицательно помотал головой Трент. — Sagona, Samara, Niva…  — А… — понял владелец транспортной конторы. — Жигули, в общем. И что, хорошо берут?  — Русские джипы — хорошо. — вздохнул Ковбой. — Остальные — не очень. Знаете, хочу попробовать продавать Бизон: уверен, в небольших провинциальных фермерских хозяйствах эта Niva будет вполне достойной заменой старым Chevrolet.  — Слышал, что появилась какая-то новая модель, у которой кузов на полураме с шарниром в центре. — влез в диалог Спридитис. — Капрал называется, вроде бы. По бездорожью идёт — во! Любому джипу фору даст, даже новой шниве!  — Достать бы хоть один такой… — мечтательно протянул Фалкенрат.  — Квентин Вилсонович! — появилась на пороге второго этажа кафе секретарша. — К вам клиент час назад пришёл, а вы тут трапезничаете…  — Тамара Семёновна, я бы с радостью, да только на парковке псина какая-то расселась: пройти не даёт. — доедая завтрак, посетовал Веллман. — Здоровая такая!  — Ой, да это моя. — покраснела Кожзаменко. — У меня недавно щётки стеклоочистителей украли, вот я и взяла её с собой в целях предотвращения подобных ситуаций.  — У вас до сих пор воруют щётки? — изумился Трент. — Но зачем? Их же продают во всех магазинах!  — Халява, уважаемый. — пропуская к выходу Квентина Вилсоновича, широко улыбнулась диспетчерша. — Кстати, что касается Капрала, то есть у меня кое-какие контакты…  — Если вы сможете мне его достать, я или мой секретарь пригоним вам и вашему руководству по новой машине из Канады, а также выдадим каждому сотруднику по десять тысяч долларов за усилия. — почесал затылок Трент. — У вас же всё до сих пор надо доставать, верно?  — В каком-то смысле. — тряхнула головой Кинцинг. — Зайдите к нам через полчаса; что касается вас, Иво, то дам ценный совет: на алкоголе экономить нельзя. Если посчитать, сколько водки выпито на презентациях и съездах…  — У нас в меню — всё самое лучшее! — озадаченно посмотрел на неё Спридитис. — С пятью звёздочками.  — Я имею в виду не качество, а количество. — уходя, пояснила женщина. — И вкус у него какой-то синтетический, а должен быть такой… Горько-сладкий, как вкус любви. — махнув рукой на прощание и спустившись вслед за начальником, она двинула обратно в контору…  — А что за клиент? — топая по укатанному снегу, решил узнать у Тамары Веллман.  — Военный какой-то. — выдохнула Кинцинг. — Говорит, что является начальником части и пришёл к генералу.  — И что вы ему сказали? — обернулся Квентин.  — Уж точно не то, что наклейка «General Motors» под табличкой с фамилией, именем и отчеством на вашей двери несёт рекламное значение. — подошла к своему автомобилю секретарша. — Тяга, сидеть! — прикрикнула она на своего сенбернара. — Не бойтесь, Квентин Вилсонович: проходите смело, она вас не тронет.  — Профсоюзов на вас нет. — процедив сквозь зубы, двинул к лестнице шеф. Поднявшись наверх, он попал в приёмную, где увидел насвистывающего песню Ирины Аллегровой про младшего лейтенанта гражданина при погонах, лицом напоминавшего Яна Цапника.  — Товарищ генерал! — вскочил посетитель. — Разрешите попросить доставить груз!  — Во-первых, здравия желаю. — смерил его оценивающим взглядом Веллман. — Во-вторых, прошу пройти в кабинет, а не орать на всю приёмную.  — Так точно! — с неизменно строгой армейской выправкой промаршировал и опустился на кожаный диван военный. Пожав плечами, учредитель конторы прошёл следом, уселся в своё кресло и выжидательно посмотрел на клиента. — Товарищ генерал…  — Генерал — не основная моя профессия. — остановил его грядущую словесную диарею Квентин Вилсонович. — Я — директор фирмы. Вот вы — полковник и начальник военной части. А я — генерал и директор фирмы. Сейчас подготовим документы…  — Не надо никаких документов, товарищ генерал! — вдруг замахал руками вояка, переходя на шёпот. — Мой груз, увы, не слишком легален для рядовых перевозок, но если возьмётесь за него, то оплачу работу свободно конвертируемой американской валютой. — написал он на бумажке пятизначную цифру с четырьмя нулями.  — Нет, без документов не положено. — полез в стол гендир. — СТОП, ЧТО? — остановился он на половине действия. — Что значит «не слишком легален»?  — Слегка взрывоопасен. — вздохнул полковник. — Поэтому я и обратился к вам; в других транспортных компаниях меня разворачивали, как только дело доходило до чтения документов: в конце концов, не могу же я написать в накладной «Военные ракеты — две штуки»? Впрочем, предлагаю поступить несколько проще: я не внесу в сопроводительные бумаги правду, а напишу «Водопроводные трубы — пять погонных метров»…  — А что мешает вам воспользоваться государственными ресурсами? — поинтересовался Квентин. — В конце концов, вы — начальник воинской части: у вас и машин должно быть полно, плюс срочников там всяких, да разрешений на перевозку…  — Нет у нас теперь ни машин, ни срочников. — снял фуражку военный. — Расформировали всю нашу часть; какой-то олигарх под элитный пансионат её выкупил. Высшее начальство все ресурсы перед продажей вывезло, а две ракеты — забыло во флигеле! Как всё дело дошло до пересчёта, так спохватились, а меня тут же на ковёр вызвали: мол, делай, что хочешь, а остатки стратегического запаса привези, иначе за утерю единиц из полковника в лейтенанты перекочуешь!  — И вы хотите, чтобы ради каких-то грязных зелёных бумажек я рисковал своей свободой и водителями? — в упор посмотрел предприниматель на клиента. — Дело-то подсудное…  — Вы представляете, какой будет скандал, если наверху узнают о подобном разгильдяйстве с местной стороны? — перешёл на ещё более тихий шёпот вояка. — Если ракеты не окажутся на складе до послезавтра, с плеч полетят головы всего местного начальства!  — А мне-то до этого какое дело? — попытался «соскочить» с предложения Квентин.  — Товарищ Веллман, помогите государству! — буквально взмолился военный, падая перед ним на колени. — А государство в долгу не останется, оказав помощь вам…  — Сядьте и подождите пару минут, хорошо? — скрылся Веллман в помещении бухгалтера, закрыв за собой дверь. — Давид Соломонович! — оторвал он его от увлекательного счёта на арифмометре.  — …Это — нам, это — им, это — тоже им, это — в сейф под ключ, это — нам, нет, это — сюда, вот это — нам, это — в сейф под ключ, это — нам, это — им, это — тоже им, это — нам, это — в сейф под ключ… Премия — вечером! — поднял голову Розембаум. — А, это вы…  — Давид, у меня в кабинете — полковник. — сбивчиво начал Квентин. — Хочет, чтобы мы взялись за голимый контрабас; пообещал заплатить валютой.  — А что он хочет переправить? — заинтересовался финансовых дел мастер.  — Говорит, что военные ракеты. — последовал ответ.  — Тю! Только и всего? — облегчённо вздохнул Розембаум. — Я уж думал, что химия какая-нибудь, фонящие отходы, или чего похуже… Тяните смело, только талолашку нормальную ему напишите, да колобашку хлопните, а то сейчас за папирен продавцы полосатых палочек сильно всех трясут.  — Я не хочу рисковать ни Леной и Мариной, ни Юрой, ни Навистаром Санычем, ни Жорой, ни собственной свободой! — решительно заявил свой протест Веллман, облокачиваясь на перегородку. — В то же время, если хотите знать, этого мужика реально жалко: его из полковников в лейтенанты спихнуть собираются, если груз не прибудет на склад через день.  — М-да, великое падение по карьере. — призадумался бухгалтер. — Есть одна идея, как не подставиться самим и заработать. Состав нашего штата водил он не знает, так ведь?  — Да мы же в первый раз видимся! — развёл руками Квентин. — Откуда ему знать? Кстати, сразу хочу предупредить, что на данный момент свободных машин у нас всё равно нет…  — Отлично! — хлопнул в ладоши бухгалтер. — Квентин Вилсонович, займите его чем-нибудь на пару часиков; я скоро вернусь и будет вам, как говорится, счастье.  — Что вы собираетесь делать? — последовал закономерный вопрос.  — Прокачусь по стоянкам дальнобойщиков, да поищу людей, которым требуется халтурка; за отстёжку в СКВ они что угодно повезут. — подхватив пальто, выскочил через помещение для отдыха во вторую дверь бухгалтер. — Диверсификация рисков: если дело выгорит — валюту получаем мы, а если прогорит — срок получает нанятый водитель…  — Будь по-вашему! — сделав глубокий вдох-выдох, попутно мысленно посчитав до десяти, Квентин Вилсонович вернулся к себе в кабинет, включил радиоприёмник (передавали песню Дмитрия Маликова про то, что всё когда-нибудь вернётся) и продолжил разговор с военным.  — Ну? — напряжённо посмотрел на него клиент в мундире.  — График полон; если никто не вернётся из рейса, придётся подождать минимум два или три дня. — для виду сверившись со свежим отчётом Тамары, что лежал у него на столе, заявил гендир. — Свободных машин нет; все водители пока заняты.  — По нормативу за эти ваши «два или три дня» солдаты должны быстро переплыть границу и завоевать Аляску! — вспотел полковник. — Нельзя ли побыстрее?  — Воистину, какие-то наполеоновские планы. — подивился на прыть и удаль современной армии Веллман. — А что касается водителей, так я вам не гадалка Зульфия: предсказывать возвращения, увы, пока не умею… Вы лучше скажите мне, как вас величать?!  — Златопражский я, Степан Степаныч. — смущённо почесал затылок военный. Повисла неловкая театральная пауза, которой позавидовал бы сам Станиславский.  — Может, чайку хотите? — кивнул директор конторы на стоящий посреди комода чайник и вазочку со вкусностями. — С чабрецом, свеженький…  — Не откажусь. — взяв один из пряников, полковник попытался его откусить, но… Не смог!  — Что-то не так? — настороженно поинтересовался Квентин.  — Ими можно гвозди заколачивать! — вернул хлебный продукт на место Златопражский.  — Тамара, я же просил поменять пряники! — нажал на кнопку селектора гендир.  — Квентин Вилсонович, если я поменяю, то клиенты их быстро сожрут, а я потом опять вазочку чисти, меняй и в сельпо за ними мотайся? — прозвучал раздражённый женский голос пополам с хрустом чипсов.  — Ну, хоть чай-то у нас не кончился? — вместо ответа из динамика пошли гудки: «с той стороны» явно кто-то использовал внешнюю телефонную сеть.  — Алло, Тольятти? Что, не узнаёшь? Да, Кожзаменко. — раздалось из приёмной. — Ну, как там поживает дядя Аркадий?  — Тамара, я же просил вас не занимать линию и не звонить по межгороду! — отключив селектор, выглянул из кабинета Веллман. — Тем более тогда, когда у меня сидит клиент!  — Квентин Вилсонович, вы хотите быстро заработать энное количество У.Е., не выходя из кабинета? — прикрыв свободной от палочек рукой трубку, спросила диспетчерша.  — Только если не путём ваших идиотских махинаций. — прошипел начальник.  — Всё будет нормально. — успокоила его Кинцинг. — А чай я принесу чуть-чуть попозже.  — Будь по-вашему. — быстро вернулся к себе Веллман: следовало продолжать развлекать полковника, пока не вернётся бухгалтер с решением проблемы.

***

 — Останавливалась на жёлтый, тут чую — бац! — активно жестикулируя, описывала свою аварию женщина возле помятого кабриолета Nissan March. — Ну, думаю, колесо лопнуло, лиха беда — начало, но тут машину как поведёт! Аж вперёд вынесло; весь багажник мне разворотил!  — И себе фасад подкорректировал. — заполняя бумаги, кивнул на стоящий в двадцати метрах позади микролитражки Kia Joice с гнутым кенгурятником старшина. — Главное, что вину полностью признаёт, готов возместить ущерб и застрахован. — повернул направо из второго ряда (первый был занят участниками ДТП) бежевый Mitsubishi Emeraude, из окон которого громыхала энергичная Танцы на воде в исполнении Вадима Усланова. — Что очень удобно: поскольку вы застрахованы в одной компании с виновником, то весь ущерб покроют полисы и никакая проверка до вас, в случае чего, не докопается…       Между тем, проверка докапывалась до Веллмана: Златопражский явно испытывал его терпение своими нудными и несмешными армейскими историями.  — …вот, на осмотре казармы после уборки пальцем тыкаю в шкаф, нахожу пыль, подзываю дневального, показываю её и спрашиваю: «А что это?»; ну, тот подумал чутка, подумал, да говорит: «Рука!» — сидя на диване, рассказывал он. — А я ему: «А на руке — что?»; а этот парнишка, не будь дураком, заявляет: «Указательный палец!»  — А дальше? — изо всех сил старался сохранять интерес учредитель.  — Ну, я дальше ему тоненько так намекаю: «А на пальце?»; он не растерялся и выдаёт: «Кожа!» — выразительно продолжалось повествование военного.  — А вы? — впервые за полтора часа начал чувствовать нотку весёлости Квентин.  — Уже чую, что сорвусь и кричу: «А на коже?»; до него наконец-то доходит, он улыбается, да как брякнет: «Грязь!» — отхлебнув чаю, достаточно театрально изобразил свои эмоции полковник. — Я его спрашиваю: «Вывод какой?!»  — А он? — еле сдерживая подступающий хохот, выдавил Веллман.  — Он, он… Тьфу! «Руки надо мыть!» — сплюнул начальник части; в этот момент японская межкомнатная дверь под дикий смех директора фирмы быстро отъехала в сторону, а на пороге появился взмыленный бухгалтер.  — Вот, выцарапали для вас свободную машину с водителем. — выпалил он, обращаясь к военному. — КрАЗ 260. Устроит?  — Да хоть УралЗИС-355М! — вскочил полковник. — Квентин Вилсонович, поедемте!  — Куда? — посмотрел на него, как на долбанутого, Веллман. — Я сопровождающим не буду: показывайте ему дорогу сами!  — Доплачу 50% от стоимости! — умоляюще схватил его за рукав Златопражский. — И отвезу вас обратно… У меня — ЛуАЗ 969М.  — Другое дело. — взяв мобильный телефон, директор конторы оделся, спустился вниз и увидел здоровый трёхосный самосвал с покосившейся кабиной защитного цвета; впрочем, если Степан по уговору должен был с комфортом показывать дорогу на своём джипе, то Квентину предстояло трястись на хреново подрессоренной скамье.  — Здравствуй, начальника! — услужливо распахнул ему пассажирскую дверь похожий на Джеки Чана жёлтолицый водитель, что изъяснялся на ломаном русском. — Меня звать Хончи Эдуард Хонджанович…  — М-да… — предчувствуя весёлую поездку, забрался внутрь кабины Веллман. — Давай, рули вон за тем внедорожником… Эй, осторожнее! — прикрикнул он на китайца, замечая, как тот лихо подрезает серый КамАЗ 54115 с триколором на кабине. — Где водить учился?  — В советский армия! — гордо заявил бывший резидент Поднебесной. — Когда служил на граница с земляками Чунган, Донфенг, Дрымпчи, Хэффтай…  — Оххх… — выдохнул Квентин, предчувствуя дальнейшие приключения (здесь, дорогой читатель, стоит отметить то, что оных не случилось, если не считать отбивания задницы предпринимателя на дорожном покрытии типа «стиральная доска»: что при погрузке, что при дальнейшей перевозке, что на всех остальных этапах китаец проявил хладнокровие и профессионализм: благодаря его спокойному вождению даже стоящие на постах блюстители закона не заинтересовались ни транспортируемым грузом, ни ЛуАЗом, ни общим техническим состоянием грузовика; единственными, кто обратили внимание на весь этот нестандартный перформанс, являлись наши старые знакомые печники, застрявшие около основной дороги).  — Вот молодёжь пошла! — ковырял перед сельпо свою заглохшую двадцать четвёртую Волгу Михал Михалыч, пока Закеков сидел на скамейке, уплетая беляш.  — Да… — протянул Капитон Кондратьич.  — Вон лисица пробежала… — зевая, колупал «починенный» стартер Савчук.  — Да-да… — чуть не подавился Закеков. — Да…  — Вон ракеты в грузовике проехали… — проводил владелец баржи взглядом КрАЗ 260, из кузова которого торчали неумело прикрытые тряпками острые концы длинных боеголовок.  — Да… — запил купленное лакомство квасом хозяин купешного Москвича 407.  — Семьдесят пять с лишним лет уже «Да-да, да-да!», старый ты хрыч! — вернув узел на место, хлопнул капотом Савчук. — А как до дела доходит, так на завалинку сел и пердит-кряхтит! Не понятно, кто первее сдохнет: ты или твой Москвич… Ну, ремонтник: так деталь перемотал, что после тебя ещё перематывать и перематывать! — покрутив ключ, запустил он убитый двигатель. — Поехали; нам ещё Прасковье Порфирьевне надо дров наколоть.  — Поехали. — завинтив пробку на коричневой бутылке, забрался в салон Закеков; громко зарычав, дришпель не спеша тронулся с места под песню Любви Успенской про кабриолет, что вяло зазвучала из единственного скрипящего и хрипящего заднего правого динамика.

***

      Три дня Веллман не выходил на работу: лежал на раскладушке в гостиной Юры, охал, да отпаивался чаем, завернувшись в шаль, ватные штаны и пояс из собачьей шерсти: после возвращения у него дико разболелся позвоночник, а также начался насморк. Даже соседи, что периодически захаживали (кто — за солью, кто — просто по-дружески поговорить) искренне жалели отбившего себе за время поездки в КрАЗе все низы предпринимателя, помогая ему растереть по больному месту фастумгель. Как бы то ни было, через примерно четверо суток он уже плотно стоял на ногах и направлялся к штабу в пахнущей картоном тёплой Газели Бутылкина. Добравшись до конторы, начальник вышел из микроавтобуса, пропустил мимо себя оранжевый Magirus-Deutz 290 с Трентом на сидении пассажира, в кузове которого стояла рестайлинговая длиннобортная Газель с фарами-капельками (а она, в свою очередь, несла на своих «плечах» странную Ниву-пикап). Помахав Фалкенрату рукой, учредитель отправил Юрия Павловича к Спридитису за коньяком, а сам медленно приступил к подъёму вверх по лестнице. Очень скоро ему удалось достичь верха и попасть внутрь…  — КВЕНТИН ВИЛСОНОВИЧ, МЫ — БОГАТЫ!!! — увидел он сидящую на столе в приёмной Кожзаменко с серебристым чемоданчиком денег. — Я же говорила — заработаем, не выходя из кабинета!!! Тут — восемьдесят тысяч долларов, по десять тысяч каждому сотруднику!  — Рано радуетесь, Тамара! — взял в руки одну из тугих пачек начальник. — Доллары — канадские.

КОНЕЦ 5 СЕРИИ.