My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda

 — Freakin' niggas every way like M.J. I can't believe, today was a good day…

 — пел по радио Ice Cube, а вот для двух наших героев day был, увы, совсем не good: в попытках объехать дорожный затор из цели выехать сразу к месту назначения они попали на улицу Бориса Богаткова, где практически синхронно вывернули себе хрупкую заднюю часть подвески, в хламину разбив подруливающие оси (впрочем, всё же как-то сумев добраться до обочины дороги)…  — Зачем мы сюда попёрлись? — размахивая длинным домкратом, бегал вокруг автомобилей за Розембаумом Веллман. — Какой у этого придурка адрес?  — Красный проспект, 78! — не желая получить по голове, убегал от него Давид. — Но там ведь пробка: ремонт канализации!  — Да хоть коллапс: мы бы приехали туда на машинах, солидно, важно, чинно; сейчас же у нас нет ни машины, ни солидности, ни чинности! Благодаря тебе, Давид, мы точно грохнули шаровые, стойки, рулевые наконечники, а главное — вывернули дефицитные задние оси, которые и во Владивостоке-то почти никто чинить не умеет, не говоря уже про здешних технических эскулапов!  — Я тут не при чём! — вопил бухгалтер. — Виновато дорожное хозяйство!  — Да, оно здесь ну просто замечательное! — с сарказмом произнёс Квентин, еле успевая отскакивать от брызг грязи, поднимаемых трёхосным самосвалом МАЗ-5516, за которым плёлся двухкабинный грузовичок РАФ-3311 в окраске ремонтной службы. — Где хоть один знак, черти рукожопые?! — бросив домкрат, поднял с асфальта отвалившийся от заднего борта латвийской поделки номер [3492НБА] предприниматель. — Тут, по-хорошему, на БТРах ездить надо, а не на машинах! Я таких дорог даже по телевизору в репортажах про Чечню не видел, а там, уж поверьте, даже не такую жесть показывали!!! — в этот момент буквально рядом с ним раздался громкий чавк: на другой стороне улицы в той же яме, из которой совсем недавно вытащили троллейбус, оказалась забрызганная грязью Toyota Platz, что тоже «села на брюхо», причём в два раза основательнее предыдущего «посетителя».  — Хватит орать; лучше гражданскому помоги. — стараясь отвести внимание с себя на кого-нибудь ещё, кивнул на малолитражку Розембаум; это ему вполне удалось: в водителе забрызганного грязью белого Platz директор конторы признал референта Краснокольцеву, которой этот же автомобиль и подогнал в декабре прошлого года; буквально на ходу в его голове созрел очередной план…  — Добрый день, Наталья Эдмундовна! — перейдя дорогу, постучал он в окно. — Вижу, вы слегка застряли; вас подтолкнуть?  — А, это вы, гражданин Веллман К.В.! — опустив стекло, поприветствовала его сотрудница налоговой. — От помощи бы не отказалась; подсобите?  — Мы сейчас! — жестом подозвав к себе бухгалтера, вовсю принялся выталкивать машину из ямы Квентин Вилсонович. Это было весьма трудно, особенно — при занятой большим чёрным портфелем правой руке (перед этим руководитель-таки додумался вынуть из салона все ценные вещи и запереть машину; то же самое проделал Розембаум); в общем, спустя целую кучу приложенных усилий автомобиль оказался на нормальном асфальте.  — Спасибо, мужчины! — высунулась из окна референт. — А вам самим, часом, помощь не нужна?  — Нужна! — кивнул Давид. — Нам требуется попасть на Красный проспект.  — Садитесь; довезу вас до остановки, а там уж сядете на автобус. — пригласила наших героев на задний ряд обладательница Platz; когда оба заняли места, Наталья закрыла окно, воткнула передачу и стартовала в сторону указанной локации.  — Дороги плохие, а почему? — крутя баранку, рассуждала она. — Потому, что денег нет, а денег нет из-за процветания черного рынка; процветает он потому, что имеется спрос на запчасти, а нужны они для ремонта, ибо машины ломаются от этих дорог, которые по своему состоянию напоминают не то, что сельские, но уже даже послевоенные! Самое главное, что мы, налоговики, ничего не можем с этим поделать: теневая экономика отлично скрывается и не уплачивает никаких взносов в казну; наш следователь уже с ног сбился…  — На то она и теневая. — развёл руками директор фирмы.  — Раньше мы хоть знали, что к чему, а сейчас группировки Гусинку заново делят: все карты перепутались и все схемы разрушились; придётся начинать всё заново! Нам бы хоть одну ниточку, одно дельце, одну улику, а мы бы уже весь клубок размотали! — тяжело выдохнула Краснокольцева. — Чёртов рынок и чёртовы поставщики, которые его стабильно снабжают: сама бы поймала, придушила, да посадила! — эти слова Квентин Вилсонович в обязательном порядке примет к сведению, но использует в своих целях несколько позднее…

=========================== ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64» ПРЕДСТАВЛЯЕТ: My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda. Серия 7. Honda, Honda, Honda (часть 2). ===========================

      Когда Ксиваева, отперев дверь своим ключом, вошла в квартиру, батя сидел на кухне, ел приправленные маслом «Крестьянка» пельмени «Мириталь» и смотрел по телевизору повтор передачи «Кабриолет-Коктейль» с Юрием Кретовым; если быть точным, то в момент прихода телеканал НТН-4 закончил рекламный перерыв, запустив в эфир рубрику «Клип-Кабриолет».  — Привет, дочка! — оторвавшись от наблюдения за рассекающими по песчаному пляжу под Sunshine Reggae в исполнении группы Laid back автомобилями марки Toyota, поздоровался с ней отец. — Ну, как жизнь молодая?  — Ничего, помаленьку. — закрыв дверь, присела за один стол с отцом девушка. — Что возили на этот раз?  — Из ценного: ювелирные изделия и технические алмазы из Акташа; международку: наборы конструкторов, автомодели и мягкие игрушки из Китая через Казахстан; конечно, на ёлочке пришлось постоять, но потом по окну прошли отлично, ибо палку подняли. Ещё электролампы и электромоторы из Красноярска таскали, да катушки кабелей АППВ-3 с РК-75 из Томска… — пустился в рассказы папаша. — Кстати говоря, эфашку, эфку и улыбку шеф отправил на Иркутск, Омск и Улан-Удэ: говорят, наклюнулся какой-то контракт с сыпучими грузами. Для штрафников руководство откуда-то достало бортовой грузовичок РАФ-33111, а вот серба Тристача Фичо, моего закадычного друга, пересадили на небольшой броневик взамен ушедшего на пенсию Стоядина Кеца: теперь он, как его экс-коллега и брат по национальности, возит зарплаты на оборонные заводы области, что очень радует его жену, Осмицу Югич; Холостой Лабус, в свою очередь, угробил лобастую скамейку и получил кубика… А у тебя какие новости? Мать не звонила?  — Звонила. — соврала Инга, не желая рассказывать о своём визите. — Интересовалась, почему мне не нравятся Белорусские Песняры.  — Мне они даже при Союзе не нравились. — отхлебнул чай отец. — Я больше творчество Павла Смеяна любил и Ленинградцев с улицы Рубинштейна… Кстати, вот ещё история: едем мы как-то с тушёнкой и свининой в сторону Бердска; тут на одном из пикетов видим, как какой-то идиот на стенке туалета написал: «41-45, можем повторить!». Ну, наши мужики это безобразие увидели, спешились, нашли краску и быстро переправили на «41-45, не допустим повторения!» Я считаю, справедливо сделали… А ты что ей ответила?  — Я ей сказала: как можно угорать по какой-то фальшиво звучащей попсе, когда большую часть сознательной жизни мы жили в нищие и депрессивные девяностые?  — И то верно. — подтвердил отец. — Ладно, я сейчас макаронами с фаршем пообедаю, да в свой курятник заберусь; если ты куда пойдёшь, то возьми ключи от хаты и топай сейчас, да не задерживайся… Кушать-то будешь? Не завтракала, небось…  — У подруги отбивных с пюре поела. — в очередной раз соврала Ксиваева. — В общем, голодной не осталась.  — Я знал, что правильно тебя вырастил. — по-родительски крепко обнял её папаша. — Всё, Инга, можешь идти: будешь возвращаться — не хлопай дверью.

***

… — а она ему: «Слышь, пионер, хорош мне «Будь здоров» говорить: я табаку понюхала, вот и чихаю!» — после этой фразы весь салон автобуса ПАЗ-3205 буквально покатился со смеху.  — Молодые люди, ваша остановка! — еле-еле проговорил сквозь дикий хохот водитель коробчатого Пазика. — Угол Красного и Достоевского. — в этот момент автобус остановился, бодро пшикнул компрессор, а створки передней двери неторопливо отъехали вбок, выпуская наших героев на улицу.  — Всего хорошего! — помахал на прощание Квентин Вилсонович. Весело бибикнув, ПАЗ громко хрюкнул коробкой без синхронизатора, после чего, выпустив облако сизого дыма, скрылся в густом потоке автомобилей; бухгалтер с директором, в свою очередь, зайдя под арку, немного протопали по уставленному машинами дворику, перепрыгнули через сугроб и скрылись в угловой парадной.       Наверху, между тем, вовсю кипела работа: Михаил Игоревич проводил (вернее, уже заканчивал проведение) разъяснительные беседы с персоналом обоих бизнесов.  — …Наконец, заключение: выявление возможных недопониманий. — монотонно звучал из динамика трубки телефона голос Даниила Октябриновича. — По итогам всего совещания имеются ли вопросы у начальника базы?  — Нет! — по-военному коротко рапортовал голос старика.  — У управляющих ателье? — продолжался опрос.  — Нет! — последовал заявленный женщиной чёткий ответ.  — У дирекции? — стараясь сдержать зевок, обратились к Михаилу с того конца провода.  — Да, есть. — почесал подбородок бизнесмен. — Вопрос к складскому отделу базы: почему пустуют полки на некоторых стеллажах?  — Не выполняется план по отгрузке продукции. — виновато ответили «оттуда».  — Почему не выполняется? — нажал на сотрудника Тетерин.  — Не было машин. — вступился за коллегу Даниил.  — Почему не было машин, транспортный цех? — переадресовал вопрос Михаил Игоревич.  — А их банально не хватает: у нас все мощности забиты! — раздался оправдывающийся голос. — Три среднетоннажника-бабочки MAN на обе конторы — несоизмеримо мало.  — Какие меры приняли, с кем решали вопрос? — поинтересовался бизнесмен.  — Да уж чего только не делали. — вновь влез в диалог Даниил. — Самураев на рынок смотреть ходили, кукурузеры охранные под развоз пытались приспособить… Даже цены на фургончики у ИЖ-Авто и ВАЗИнтерСервиса узнавали.  — Транспортный цех, ещё раз обсудите дело на всех уровнях и займитесь вопросом кадров; по возможности — перекроите графики водителей. Всем спасибо; все свободны. — повесив трубку, откинулся Михаил на спинку кресла. Да, вопрос нехватки персонала с техникой ныне стоял острее, чем в предыдущие времена: с ним надо было как-то разбираться, да вот только как? Поразмыслить над этим вопросом он, увы, не успел: в дверь несколько раз протяжно позвонили, а затем и постучали (видимо, двумя ногами). Сняв со стены одноствольное ружьё ИЖ-56, Тетерин осторожно взглянул в дверной глазок и увидел двух мужчин в серьёзных костюмах. Один из них показался ему чертовски знакомым…  — Эй, кто там? — осторожно спросил он, громко перезаряжая оружие. — Валите отсюда; я милицию вызову!  — Мы пришли с миром! — раздалось из-за двери. — Нам не нужны ваши деньги!  — Если не нужны деньги, то почему на площадке стоит Пачоли? — крикнул бизнесмен.  — Чего он вас так боится, Давид Соломонович? — очень удивился стоящий на лестничной площадке директор транспортной конторы.  — Один из наших тогдашних громил его случайно почти до полусмерти закошмарил, когда мы однажды за деньгами притаранили. — пояснил бухгалтер. — Вот он и наложил в штаны.  — Убивать пришли, да? — между тем, послышалось из-за железного барьера. — Живым не дамся, сволочи: прошли времена беззакония!  — Послушайте, Михаил Игоревич, не стройте из себя Антонио Монтану! — постучал кулаком по двери начальник фирмы.  — Кого? — не поняли по обеим сторонам перегородки.  — Долгая история с печальным концом. — вздохнул мужчина с чёрным портфелем. — Меня зовут Квентин Вилсонович Веллман; мы с вами — коллеги по торговому делу!  — Вы заведуете строительным складом? — продолжался диалог между коммерсантами.  — Нет, я заведую транспортной конторой «My Freight — Your Freight!» — громко отвечал ему предприниматель. — У нас даже реклама в областной газете была; хотите — позвоните в редакцию, да попросите поднять архивы!  — Он говорит правду. — вышла из задней комнаты Нина, держа в руках тот самый номер с рекламой. — Я в неё рыбу заворачивала, а потому, если хочешь знать, отлично помню, как перед этим ради интереса перечитала все размещённые там объявления.  — Квентин Вилсонович, я открою дверь, но только если ваш компаньон… — жестом отогнав жену, осторожно произнёс Михаил.  — Он — не компаньон, а бухгалтер. — объяснил Веллман.  — Какая разница? — раздалось с той стороны. — В общем, я впущу вас внутрь, только если он останется на лестничной площадке!  — Какая идиотская превентивная мера. — хмыкнул Розембаум. — Впрочем, валяйте: мне не трудно подождать, пока вы натрындитесь.  — Хорошо, Давид Соломонович согласен постоять снаружи. — тяжело вздохнул директор конторы; только тогда ему разрешили пройти в квартиру, оставив Давида Соломоновича сидеть на ступеньках и насвистывать что-то из репертуара группы Воровайки.       Расчёт оказался точен: уже через несколько минут Квентин Вилсонович, применив все свои навыки красноречия, смог втереться в доверие к Тетерину, благодаря чему коммерсант «поплыл» и выдал, что его торговым предприятиям катастрофически не хватает транспорта среднего тоннажа.  — Вот так совпадение! — услышав это, зевнул и почесал подбородок Веллман. — Мы как раз получили в собственное распоряжение отличнейшие экземпляры из данной категории грузовиков… Нет, не волнуйтесь: к нам пришли не какие-нибудь там Газели-ослики, а вполне обычные грузовики с тентами и будками.  — ERF, HINO, FUSO? — встрепенулся бизнесмен. «Кажется, решение насущной проблемы пришло само по себе, причём на тарелочке с золотой каймой.» — подумал он про себя.  — Mercedes и Renault. — побарабанил пальцами по столу Квентин. — Знаете, наша фирма готова заключить с вами сделку на весьма интересных условиях…  — Я слушаю. — неподдельно заинтересовался Михаил.  — Мы предоставим вам грузовики, но в обмен на это вы уговорите дружественную станцию техобслуживания (а мы подозреваем, что у вас таковая имеется) бесплатно ремонтировать и модернизировать все грузовики нашей компании. — налил себе ещё апельсинового сока директор транспортной конторы. — Считайте это своеобразным взаимовыгодным бартером.  — Я согласен. — взвесив все «за» и «против», согласился Тетерин. — Будем составлять договор или сначала проедем на объекты?  — Думаю, второе: тут нужно поступать из соображений логики. — почесав шею, поднялся с кресла Квентин Вилсонович, а про себя подумал то же самое, что и оппонент несколькими фразами ранее. — Вы, часом, не на машине? Наши любимые японские седаны, к сожалению, героически пали в неравной схватке с русскими дорогами.  — Соболезную. — вздохнул Тетерин. — Раз хотите, то поехали.  — Придётся взять с собой бухгалтера, а то замёрзнет. — настоял Веллман. — Но вы не волнуйтесь: я его с помощью ментов так выдрессировал, что он на вас даже не посмотрит.  — Дорогой, если ты в город, то купи на рынке фермерского молока, а то оно у нас только что закончилось! — донеслось из кухни.

***

      Спустившись на улицу, Инга пересекла перекрёсток улиц Широкой и Новосибирской, пропустила трамвай с рекламой МЖК «Электрон» на борту, прошла на восток и завернула в небольшой гаражный кооператив с разрисованными разнообразными граффити железными «коробками», (хотя, если быть честными, покрыты они были, в основном, надписями по типу «Сибирь — чемпион! Динамо — лохи!», «Генка — хмырь», но верхом настенного искусства по праву можно было считать растянутую каким-то умельцем на практически всю внешнюю сторону ГСК фразу «Во всём вЕноват ЧубаС!»), где её уже ожидали двое…  — Эти кучи проводов образуют какой-то неправильный треугольник… — ковырялся под капотом японского гибрида марки Toyota с индексом XW10 широкоплечий и бритоголовый парень в чёрных одеждах. По паспорту его звали Всеволод Граев; в «полном окрасе» его можно было принять за какого-нибудь кочегара, чем за гота, а трудился он слесарем на механическом заводе «Искра», в отличие от Инессы Митрохиной, которая не работала нигде вообще и родилась буквально «с золотой ложкой во рту»; в момент повествования мадам просто стояла рядом с Севой, покуривая Marlboro. — Даже в электрике соседского Borgward Isabella Combi, где всё держалось на флажках, разбираться было проще: тут же, напротив, какой-то жуткий грендпа кустомс!  — Если треугольник неправильный, значит он — урод! — позёвывала она, почёсывая крашеные «в зебру» волосы. — Кстати, я в Интернете недавно читала один заграничный соцопрос: так вот, в Финляндии думают, что за такими машинами — будущее…  — А не похрену ли, что там думают в Финляндии? — раздражённо сверился с электросхемой Граев. — Очередная европейская страна размером с полторы Рязани и населением в два Новосибирска! Господи, где все наши только шляются…  — Привет, Капелла! — появилась Инга. — Привет, Зингер! Что делаете?  — Не шалю, никого не трогаю, починяю Prius. — треснулся башкой об капот серого седана парень. — Эту ПЯМ мне начальник охраны притащил: говорит, жена просила глянуть, что там стряслось с электроникой. А я чего? Я, как говорится, человек рукастый; мне не трудно… Впрочем, это не отменяет того факта, что дерьмо дерьмом от состояния быть не перестанет.  — Привет, Банши! — приобняла её Инесса. — Как там на внутреннем фронте?  — Туго. — последовал ответ Ксиваевой. — Раньше были Верасы, теперь — Песняры.  — Поздравляю! — саркастически похлопала Инесса. — У меня до сих пор мамаша Поющие Гитары проповедует: каждый раз одно и то же! Я думаю от неё отклеиться и устроиться на работу хоть куда-нибудь: диплом-то мне уже подарили…  — А что? Разумное дело говоришь. — кивнула Инга, открывая железным ключом один из гаражей. — Может быть, в перевозчики пойти, как мой батя? Тем более, что машина с лицензией уже есть. — не спеша сдёрнула она чехол с чёрной Honda Vigor ECB5 девяносто второго года. — Папаше этот из принципа отжатый у матери японский поджоп просто не нужен: он мне сам говорил, что лучше крокодила или бабу ягу с тремя осями себе купит.  — Вот, что грузовая баранка с людьми делает. — раздалось из-под капота гибрида. — ЗиЛ 133, конечно, хороший аппарат, но ранний фасад у него нравится не всем.  — Моему папаше тоже его чёрная Honda Inspire CB5 девяностого года тоже не нужна; после того, как ему подарили Mitsubishi Galant VR-4, она простаивает в гараже, только иногда на ней мамаша в магазин выезжает, но сейчас ей что-то новое подавай: чёрная баржа, видите ли, надоела! — наблюдая за Ксиваевой, развела руками Митрохина-младшая. — Можешь не заводить; сейчас за нами заед… — её фразу внезапно оборвал прозвучавший в морозном воздухе бодрый гудок: рядом с ними затормозила Mitsubishi Eterna производства середины девяностых и цвета не то кожи слона, не то бегемота: не асфальтового, но и не бетонного.  — Кто заказывал такси до Гусинки? — лихо высунулся из правого окна парень с чёрным ирокезом. — Всем представителям прекрасного пола — бесплатно!  — Ну ты даёшь, Амаретто! — рассмеялась Инга, закрывая гараж на замок. — Ох, юморист!  — А что мы забыли на Гусинке? — не поняла Инесса.  — Капелла, ну ты даёшь! — покрутил пальцем у виска водитель. — Тебе, наверное, в прошлый раз на стадионе металлисты знатно по башке съездили, раз простых вещей не помнишь! Кассеты Bauhaus и Black Sabbath обещали подвезти, коллекционного издания! Банши, растолкуй ей, да побыстрее: разберут же всё!  — Да не надо мне ничего растолковывать! — вспомнила Митрохина. — Зингер, закрывай эту свою таратайку, да помчали!  — Повторяю ещё раз: она — не моя. — хлопнул капотом Всеволод. — А жены начальника охраны нашего завода; я бы такую даже под дулом пистолета не купил. Во-вторых, разве мы не будем ждать Кицун-караду?  — Доберётся на маршрутке. — только Капелла это сказала, как вдруг из-за хлипенького забора, спотыкаясь об щебень, выскочила, посвёркивая белыми высоковерхными кроссовками PUMA Slipstream восемьдесят восьмого года, азиатка, похожая на мифическую японскую девушку из телевизора с помехами.  — Подождите! — перескочив преграду с использованием стоящего рядом пирожковоза ИЖ 2715, приземлилась она в сформированный трактором сугроб. — Хвала Идзанаги, успела!  — Опаздываешь, Моэ Эмаура! — произнеся эту фразу в тоне учителя математики, оглядела японку с ног до головы Банши. — Да и тапки что-то у тебя слегка не по погоде, плюс засос откуда-то появился…  — Во-первых, не Моэ Эмаура, а Кицун-карада; во-вторых, кроссовки — моей сестры и они мне немножко жмут. — фыркнула азиатка. — Не могла же я идти в болотных сапогах! Отсюда и эта штука на шее: кусается, сучка мелкая!  — Ты уже подсадила её на готику? — поинтересовалась Капелла.  — Если бы. — прикрывая засос рукой, вздохнула японка. — Ей, блин, Blue Hearts подавай! Ходит в наушниках по квартире и распевает: Honda-Honda, Honda-Honda-Hondaaaaa!!!  — Довольно вам вздорить! — разрядил напряжение Амаретто. — Садитесь, да поехали! Сейчас я двигатель заведу… — в ответ на поворот ключа заглушённый силовой агрегат выдал серию тарахтений, запускаясь только с четвёртой попытки. — Садитесь!  — Марат, а помнишь, как мы поехали на концерт готской музыки в Кемерово, а у твоего братана из его Москвича накануне магнитолу украли? — зевнула Инесса. — Эх, какой же на нём номер стоял? Белый [3228НБА], не?  — [61-41нбг], чёрный. — покраснел парень с ирокезом. — Тот, который ты назвала, был у такси, на котором наша ватага в амбулаторию после стычки в ноябре тебя везла.  — Да уж, знатный был праздничек! — расплылась в воспоминаниях Банши. — Я тогда, как Сьюзи Сью, надела открытые туфли с белыми носками, а мы всю дорогу распевали по памяти песни Virgin Prunes: Like a crazy singer in a band that's lost the words…  — Like a crazy singer in a band that's lost the words… — подхватили остальные, садясь в машину. — Caucasian walk, Caucasian talk, because I can't do nothing, I have no words…  — Кстати, о Сьюзи Сью: мне тут подогнали неплохой аудионоситель со старыми записями её группы; послушаем? — предложил владелец Eterna.  — Конечно! — одобрил усевшийся на штурманское место Зингер. — Заводи шарманку, да поезжай через Димитровский мост и Фабричную улицу.  — А почему не по Коммунальному и Блюхера? — не понял водила. — Так ведь в несколько раз быстрее будет…  — Блюхера не чищена, а на углу Коммунального и Большевистской, если ты вдруг забыл, светофор уже вторую неделю не работает. — пояснила водителю за Граева Инга. — Давай, вперёд! — тронулся седан под Hong Kong Garden в исполнении Siouxsie and the Banshees.

***

      Подлатавшись, Корпенко-старший вернул Кастанаева на пост, а сам лихо помчался на вызов: требовалось разобрать свежее ДТП средней тяжести.  — …Выбора-то особо и не было: либо женщину выбежавшую по асфальту размотать, либо на встречку сматываться. — слушая версию водителя белого Mitsubishi RVR, что умудрился выскочить на встречную полосу и по касательной задеть охристый Nissan Tino, составлял свежий протокол старшина. — И ведь не одна перебегала: ей навстречу мужчина с баклахой пива топал, так его Mazda Sentia, которая пыталась влево уйти, на капот приняла; он на асфальте полежал, отряхнулся и пошёл себе дальше, ибо пьяному, как в народе говорят, море по колено… Главное, что хоть все целы остались: была бы жизнь, а штампованные железки — хер с ними!  — Понятно. — заполнял графы инспектор ГАИ. — Так, погодите-ка, а женщина тогда куда делась? — подняв глаза, проводил он взглядом Mitsubishi Eterna и продолжил составлять протокол.  — Вашим коллегам из патрульно-постовой службы сдалась…       Пролетают мимо окон грязные сорок первые и сороковые Москвичи, пазние и сранние ИЖи, Жигули классических моделей, зубилы и дуплеты, коммерческие Волги с дерматином на решётках радиатора, неповоротливые советские грузовики и автобусы, а также помятые, но не сдавшиеся после плавания на корабле до порта Находки старые прули всех мастей и новые десятки пополам с увешанными пластиковым тюнингом Нивами; наших героев-готов неудобства в лице соседей по потоку совершенно не колыхали, ибо они, наслаждаясь видами зимнего Новосибирска, двигались по крайнему ряду со скоростью в тридцать два километра в час, позёвывая на открытые (несмотря на минус двадцать по цельсию!) окна. Неспешный круиз седана Mitsubishi цвета кожи с боков носорога продолжался до огромного перекрёстка Фабричной, Ипподромской, Мостовой и Красного, ибо там скопился небольшой затор.  — Эй, вы, чернушники-перестроечники! — внезапно раздалось справа. — Панк-рок был говном, а эта ваша готика-трижды говно.  — А у вас одна долбёжка полугитарная вместо нормальных звуков и песни вообще только про кровь с расчленёнкой! — обернувшись, увидели готы из Eterna серебристый седан Opel Rekord E2 восемьдесят шестого года с гаражной пародией на знаменитый обвес Irmscher и орущей практически в полную громкость Bleeding in my heart в исполнении Steve Thomson: то были металлисты, что на дух не переносили готов (причём данное явление было взаимно).  — И это говорят мне те, у кого песни только про смерть! — продолжалась атака со стороны Opel, причём по ходу перебрасываний колкостями градус только повышался; не участвовали в данном действе только два человека: первой была всё ещё скромно прикрывающая засос на шее Кицун-карада, а вторым являлся долговязый металлист по кличке Шотган, из-за тайной романтической встречи с которым японка и опоздала в гаражи. Межсубкультурная перепалка дошла бы до драки, но этому помешали внезапно появившиеся парни с битами и кастетами, что, поправив воротники своих абсолютно белых костюмов, максимально вежливо поинтересовались, есть ли у враждующих сторон какие-нибудь проблемы.  — Нет, нет, никаких! — поспешили ретироваться господа на Opel. — Совершенно никаких…  — Спасибо вам. — поблагодарили готы внезапных союзников. — Вы, часом, не любители оперы?  — Мы больше по электронике и диско: приходите оторваться под наши сеты в клубы 888, West Hall, Madison и Winner's. Гуд бай! — откланявшись, защитники вернулись в бежевый хардтоп Mitsubishi Emeraude с наклейкой «RAVE 4 EVER», после чего, включив West End Girls в исполнении Pet Shop Boys, спешно отчалили; то же самое поспешили сделать и наши герои, только в тишине и некотором шоке…

***

 — Куда ты едешь, урод? — ругнулся Михаил Игоревич, когда наперерез его Pontiac нагло выскочил Opel, на полной скорости промчался поперёк широкого проспекта и скрылся в противоположном направлении. — Так вот, о чём это я? Ах, да! Так вот, сначала мы посетим рынок, а далее — заскочим на базу: покажу вам ассортимент продукции…  — Большой ассортимент? — убавив Matt's Mood II в исполнении Matt Bianco и приоткрыв окно, задал уточняющий вопрос Розембаум.  — Огромный. — холодно ответил ему Тетерин. — От стеклопакетов и толстого пенопласта до полуаршинных досок и десятисантиметровых гвоздей; то же самое можно сказать и про сеть ателье: есть льняные ткани, хлопчатобумажные, лайкра, синтетика… В общем, дефицита спроса не бывает: по продажам некоторых позиций обгоняем ГУМ на Карла Маркса.  — Хорошо бы к этому вашему ГУМу присосаться. — вспомнив слова Корпенко-старшего, мечтательно выдал Квентин Вилсонович. — Или к какому-нибудь сетевому продуктовому типа «Мария-РА».  — Ничего не получится. — обгоняя Daihatsu Feroza со шноркелем и лебёдкой, развеял влажные фантазии Веллмана Михаил Игоревич. — Почти все продуктовые поставки в нашем и соседнем регионах плотно держат ребята из «Rooster Cruiser». Так вот, сейчас мы заедем на рынок, а уже потом я покажу вам базу, ателье…  — И дружественную станцию техобслуживания. — напомнил Веллман, мысли которого были заняты не предстоящей экскурсией и подписанием бартерного договора, а мыслями о том, чем в отсутствие начальства занимается Тамара…

КОНЕЦ 7 СЕРИИ.